Когда заходит солнце

Паб назывался «Красный лев». Располагался он в глубине Хэкни, в одном из самых грязных районов. Здесь постоянно происходили разборки мелких уличных банд, в результате которых чуть ли не каждую неделю на улицах находили трупы, и полиция закрывала дела, даже не разбираясь. Риган игнорировал местную грызню. Его абсолютно не интересовало выяснение отношений со здешней кодлой, пока какой-нибудь особо отчаянный имбецил не решался протянуть руки к его имуществу и поставкам. Такие попытки он пресекал быстро и беспощадно. Впрочем, сейчас Риган пришел сюда не для того, чтобы напомнить о себе и своем положении в определенных кругах. Он пришел сюда поговорить. Его собеседник опаздывал, и потому Риган сидел в одиночестве в самом углу паба, прислонившись к стене и стараясь не привлекать лишнего внимания. Перед тем, как незаметно вскрыть замок на двери дома Ханны, он «одолжил» у ее брата еще и куртку с кроссовками. Кроссовки оказались великоваты, так как Бобби был на пару дюймов выше него, куртка тоже, и это устраивало Ригана более чем полностью. Куртка имела довольно бесформенный крой и объемный капюшон, что позволяло скрыть лицо и фигуру, при желании. Звякнул медный колокольчик на расшатанной, не раз выбитой двери, и в полупустой паб зашел еще один человек. Шаркающей старческой походкой он безошибочно направился к столу, за которым сидел Риган, по пути заказав два темных «Гиннеса». Забрав пиво у бармена, присел напротив, подтолкнув ирландцу один стакан. Тот легко поймал его, сжав запотевшее стекло ладонями. Посетитель, седой старик с лицом цвета мореного дуба, отпил большой глоток, крякнув от удовольствия. — Слыхал я, у тебя проблемы, сынок. — Привет, Джо, — слегка улыбнулся Риган, пробуя пиво. Оно оказалось довольно среднего качества. — Откуда такие сведения? — Имеющий уши да услышит, — с заметной иронией в голосе ответил Джо, и Риган негромко рассмеялся. — Они-то как раз мне и нужны. — Ты знаешь, я всегда к твоим услугам, — ответил старик, тяжело откидываясь на спинку скрипучего стула. — Давно тебя не видел. Как поживает Мёрфи? — Как прежде, — Риган отвел глаза в сторону, оглядывая темное помещение паба. — Живет все там же, не хочет больше уезжать из Ирландии. Разводит лошадей на своей ферме. — Когда ты был у него последний раз? — блестящий и цепкий взгляд Джо заставил Ригана смешаться, а подобное с ним происходило очень редко. — Почти год назад, — пиво, совершенно безвкусное, все же позволяло как-то отвлечься от пронизывающих темных глаз старика, давнего друга его отца. Риган когда-то учился с сыном Джо в одной школе, здесь, в Хэкни. — Тебе стоило бы ездить к нему почаще. — Я не слишком хороший сын, — после длительного молчания тихо произнес Риган. Джо горько усмехнулся. — Ты живой, и уже поэтому лучше многих. Какое-то время они молча пили пиво, позволяя мрачным воспоминаниям снова осесть в пыльных глубинах памяти. Джо заказал проходившей мимо молоденькой, но несколько неухоженной официантке еще два стакана. Она молча кивнула, послав Ригану игривую улыбку. Он не обратил внимания. — Так что ты хотел узнать? — вполголоса спросил Джо, и Риган наклонился ближе к нему, опираясь локтями на давно немытый стол. — Что случилось с Райли Галлахером, и со всеми моими людьми. Какие настроения, что происходит. Старик задумчиво почесал подбородок, обросший густой седой бородой. Услышав о покушении еще вчера, Джо не слишком поверил в то, что оно удалось. Но он хорошо знал, что уверенных и, главное, заинтересованных в смерти Ригана в криминальных кругах Лондона все же много. Стервятники уже слетелись. Язиф слишком ослеплен видимой удачей и потому поспешно распространился об успехе. А Риган пока не торопился опровергать слухи, и, по мнению Джо, поступал разумно. — Галлахер сейчас в больнице. Ваш адвокат, Кин, постоянно с ним. Копы хотят посадить Райли за решетку, но у них ничего на него нет. Никаких доказательств, хотя они прекрасно знают, кто он такой, — Джо по-прежнему говорил тихо, также наклонившись вперед. Он ненадолго замолк, позволяя официантке поставить заказ на стол и забрать пустые стаканы. — У вас отличный юрист, и, думаю, в ближайшие дни у него получится вытащить твоего друга. Хотя легавые не дураки и копают отлично. — Ясно, — опустив глаза на свои руки, Риган задумчиво сжимал пальцы. В принципе, примерно таких новостей он и ожидал. — На улицах дикое месиво, — продолжал Джо. — Турки уверены, что ты мертв, и потому в наглую утверждают себя на твоих территориях. Твои ребята молодцы, но им нужно руководство. Они знают, что Райли жив, что его прессуют копы. В твою смерть большинство из них не верит — тела-то не нашли. Потому ждут, пока кто-то из вас объявится. Но надолго их не хватит. Колокольчик снова коротко звякнул, отчетливо слышимый в темном и не слишком шумном помещении паба, и Риган, сидевший лицом к двери, машинально пригляделся к лицу вошедшего, сразу же его узнав. Потому он совсем не удивился, когда неожиданный визитер подошел прямо к нему, пододвигая еще один стул и садясь рядом. Вид у него был совершенно растерянный, если не сказать обреченный. Джо, на которого молодой человек не обратил никакого внимания, осуждающе хмыкнул, но ничего не сказал, лишь внимательно пригляделся к собеседнику. Он оставался невозмутим, как всегда, и о его истинных мыслях можно было только догадываться. Никакого проявления беспокойства или злости, напротив, ирландец расслабленно выпрямился, заставив старый стул жалобно скрипнуть. Он молчал, предоставляя Бобби самому объяснять причину своего появления. — Я пришел за помощью, — он говорил сдавленно и глухо, и Риган скептически усмехнулся, отпивая пиво. — Как меня нашел? — Сказали, где тебя искать, — решимость Бобби заметно слабела с каждой секундой, и он явно избегал смотреть ирландцу в глаза. Еще бы. — Тому, кто сказал — язык вырву, — равнодушно заметил О'Ши. — Говори, пока можешь. — Ханну забрали, — Бобби рискнул поднять голову. Он мог бы сделать это и раньше — Риган на него не смотрел. Казалось, его интересуют только движения крошечных пузырьков газа в своем стакане с пивом. — Люди Беннетта. — Как я понял, продать меня не вышло, — негромкий голос ирландца был полон сарказма. — Какая жалость. Не получилось выбиться наверх, да? — тут он перевел на Бобби ледяной взгляд, и парень невольно поежился. Похоже, все, что Карр слышал про него, являлось чистой правдой. — Сколько стоит моя голова? — Они ее убьют, если я тебя не приведу. — И как ты собираешься это сделать? Угрозами? — Риган нехорошо прищурился, а Джо едва слышно рассмеялся. Ранен он или нет, в любом случае покушаться на его свободу попросту опасно для жизни. — Или силой? — Нет, — Бобби, ради сестры готовый рискнуть собой, пошел ва-банк. Сейчас он выбирал между двух зол, и решение обратиться к ирландцу — меньшее из них. Вполне вероятно, после сказанного он убьет его прямо здесь. Или просто откажется. — Ты ей сильно обязан, но я все равно готов предложить сделку. Добавить тебе причин помочь, если одного спасения твоей шкуры недостаточно. — Укоротить твой язык на пару дюймов будет неэтичным по отношению к твоей сестре, — зло оскалился Риган. — К сожалению. — Я окажу любую услугу в обмен на ее жизнь. Разговор нравился Ригану все меньше, ведь Бобби надавил на больное, и ирландец с удовольствием послал бы его в задницу, но… Что-то мешало. Хотя О'Ши предпочел бы разбираться с Беннеттом спокойно и отдышавшись, а не вот так. Светить свой простреленный живот, спасая невезучую сестрицу подставившего его человека — верх кретинизма. Бобби, видимо, это понимал, и потому с нажимом добавил: — Что хочешь. Ирландец ощутил себя загнанным в угол. Разумеется, он испытывал благодарность по отношению к Ханне, и собирался при первой же возможности отплатить ей. Вот только эта самая возможность появилась слишком быстро, а Риган еще не был готов возвращать долги. И отказаться он тоже не мог. Впрочем, ему определенно будет немного жаль, если Ханну все-таки убьют, и это, хоть и не хотелось, следовало признать. Джо, давно и хорошо знавший ирландца, заметно забеспокоился, слушая разговор с Бобби. Парень просил слишком многого, особенно в свете его поступка. Риган же все еще молчал, что-то решая про себя, и наконец, отставил стакан. — Машина есть? — Есть, стоит на улице, — Бобби, казалось, не до конца понял смысла задаваемого вопроса. Как и то, что ирландец согласился вытащить Ханну из цепких лап Олсена. — Заедем сначала в одно место, — он встал, поправил капюшон, прикрывая лицо, и Бобби только сейчас заметил, что на Ригане одна из его собственных курток. Впрочем, это мелочь, пока не стоящая внимания. — Зачем? — Бобби явно подмывало спросить, что именно Риган собирался делать. Сам он, понятное дело, рассказывать не собирался. Не видел необходимости. — Ты же не думаешь, что я позволю себя убить. Я, что называется, собираюсь оказывать сопротивление. — Риган, — вдруг подал голос молчавший до этого Джо, и ирландец перевел на старика внимательный взгляд. — Самоотверженность ради женщины никогда не приводит ни к чему хорошему. — Я знаю, Джо, — Риган слегка улыбнулся. — Я просто верну долг. Машина Бобби, прекрасно сохранившийся синий Lotus Eclat 1974 года, действительно стояла недалеко. Риган, увидев ее, даже негромко присвистнул, и Бобби, на секунду забыв обо всех разногласиях, гордо улыбнулся. Наверняка сам восстанавливал, купив разваленную и убитую. Риган сел на пассажирское сиденье, отделанное гладкой бежевой кожей, провел ладонью по обшивке двери. Свой Mercedes он бы ни на что не променял, чтобы ему ни говорили о своеобразной романтике старых авто. — Поезжай в сторону больницы Святой Анны, — Риган снова ощущал себя на своем месте, словно не было ранения и досадного простоя. Стоило ему принять соответствующее решение, как в голове уже начал зреть план действий, правда, требовавший некоторых дополнений. За ними и необходимо заехать. — Я покажу дорогу. Бобби не уступал сестре в сообразительности. Он перестал задавать вопросы, молча следуя указаниям Ригана. Время поджимало его, но затронуть сроки Бобби не решался, опасаясь, что ирландец решит передумать в последний момент, использовав его как такси. Хотя до полуночи оставалось всего два с половиной часа, и Бобби нервничал все сильнее. Риган прекрасно видел все его эмоции. До места назначения они доехали быстро. Бывшее офисное здание, давно выкупленное Риганом у предыдущего хозяина, выглядело довольно невзрачно и казалось заброшенным, что вполне отвечало требованиям безопасности. Оно мало интересовало местных гопников и полицию, потому внутри можно было относительно спокойно держать кое-какие запасы оружия, например. Или людей. На всякий случай. Риган искренне надеялся, что кто-то из его ребят сейчас находится здесь. А также на то, что они узнают его в темноте, перед этим не успев прострелить ему ногу. Выходя из машины, он сильно хлопнул дверью, привлекая внимание охраны внутри здания. Сделав пару шагов, Риган снял капюшон куртки и поднял руки, ожидая сигнала изнутри. Он напряженно вглядывался в темные провалы пустых окон, каждую секунду ожидая пули. Все его чувства неестественно обострились, и спустя несколько долгих секунд на втором этаже наконец моргнул свет. Ирландец, едва слышно выдохнув и чуть расслабившись, пошел внутрь. Бобби на всякий случай решил остаться в машине. — Риган! Удивленный возглас прозвучал откуда-то справа, и в темных пролетах коридоров, не имеющих окон, начал включаться бледный свет. Риган удовлетворенно слушал щелчки запираемых автоматов, рассматривал ошарашенные лица своих подчиненных, замечая, как удивление в их глазах сменялось азартом и жаждой крови. Они негромко переговаривались, и Риган терпеливо ждал, пока все разговоры стихнут. Кто-то протянул ему пачку крепких сигарет и зажигалку, и ирландец закурил, с упоением выдыхая вязкий горьковатый дым. Нечастое удовольствие в последнее время. Он ясно видел, что им хотелось задать сразу множество вопросов. Риган непременно ответит на все, но позже. Также он понимал, что солдаты рады его возвращению, и это было отличным результатом колоссальной дипломатической работы. Риган много лет добивался исключительной преданности работающих на него людей, и никто из лондонских авторитетов не мог таким похвастаться. Большинство его партнеров и конкурентов, больших шишек, окруженных подчиненными, поступали намного проще — они шли путем становления власти с помощью грубой силы и страха. Риган действовал умнее — работа на него была своеобразным взаимовыгодным сотрудничеством, основанном на общих целях. В то же время, его никто не мог обвинить в бесхребетности — с теми, у кого хватило наглости или глупости его продать, разговоров не велось. Потом таких находили по частям. — Я в порядке, — коротко пояснил Риган. — Галлахер тоже скоро присоединится к нашему празднику. Слышал, совсем без меня разомлели, как целки в первый раз? — Мы потеряли пятерых за два дня, — Мэйс, маленький и плотный, озабоченно принялся объяснять положение. — Турки ждали наших там, куда раньше не смели даже смотреть. Посреди наших боро. — Угу, — Риган еще раз глубоко затянулся и точным движением выбросил окурок в сторону. — Пора наглядно показать Язифу, что этим районам рано менять хозяина. Ему и параллельно Джеймсу Беннетту, который решил, что пришло время почистить Вестминстер и Хэкни. Наверняка он вел переговоры с турками по поводу раздела. Пусть убедится, что зря. Ты и ты, поедете со мной, — он указал пальцем на двоих парней, показавшихся ему наиболее подходящими. — Подготовьтесь и возьмите машину. Риган больше не мог заставлять Бобби ждать, подозревая, что условленный срок истекает в полночь. Потому, сказав все, что собирался, он вышел на улицу, глубоко вдохнув холодный воздух, отдающий запахом выхлопных газов и сырости. Сегодня ночью он напомнит о себе. Риган планировал взять максимум из сложившихся обстоятельств, несмотря на то, что сначала все пошло не совсем так, как он хотел. Ирландец намеревался использовать ситуацию в своих интересах. Умирать ему еще рано. Eclat Бобби все так же стоял напротив входа, гулко урча двухлитровым движком. Садясь в машину, Риган заметил выкатившийся с заднего двора серебристый BMW, принадлежавший одному из выбранных солдат. Водитель моргнул фарами, заявляя о своей готовности, и Риган повернулся к Бобби. — Где ее держат? — В гаражах, в районе кладбища в Паддингтоне. — Символично, — хмыкнул ирландец, и Бобби сердито вспыхнул. — Успокойся. Если она еще жива — такой и останется. Давай, двигай. Бобби не глушил машину, а потому смог тронуться сразу же. Риган искоса наблюдал за его рваными, дергаными движениями и медленно закипал. Несдержанный юнец мог испортить ему все дело, вмешавшись в самый неподходящий момент. В какой-то момент у Ригана мелькнула мысль по приезду вырубить парня головой об руль, чтобы не мешал. Хотя вряд ли Ханна обрадуется такому поступку. Но, в целом, не все ли равно? Дороги были почти пусты, и стоило любить ночь еще и за это. Пробки, так действующие на нервы в любое другое время, в это время почти отсутствовали, и ничто не мешало их беспрепятственно объехать. Бобби дворами срезал дорогу, стараясь добраться до нужного места как можно быстрее. Способ оказался эффективен, и довольно скоро они заехали в огромный неосвещенный гаражный массив. Приземистые кирпичные постройки тянулись вперед на несколько сотен ярдов, и Риган смог разглядеть десяток узких проездов, ведущих вглубь. Бобби повернул налево, сбрасывая скорость почти до нуля, и наконец остановился. Жестом он указал на нужный гараж, ярдах в тридцати от машины. — Сиди тихо и не лезь, если не хочешь попасть под пулю, — равнодушно проговорил Риган. — Я не намерен охранять тебя. Он вышел раньше, чем Бобби открыл рот, чтобы возразить. В принципе, ирландца уже не заботило, последует он совету или нет. Не маленький, сам догадается, что к чему. Его исполнители следовали за ним бесшумными тенями с оружием наготове. Риган не слишком скрывался, но внутренне был готов встретить охрану. Он пробежался внимательным взглядом по крышам, задерживаясь там, где он сам бы поставил людей, и в то же время сосредоточенно вслушиваясь в глухую тишину. Странно, но похоже, вокруг не было ни души. Неужели Олсен настолько недооценивает его? Риган не торопился слепо заходить внутрь, несколько обеспокоенный необычной тишиной вокруг, и потому несколько секунд стоял перед закрытой, но, судя по пробивающейся полоске света, не запертой дверью, прислушиваясь к происходящему внутри. Он разобрал негромкий обрывок разговора и чьи-то тяжелые шаги. Что ж, видимо, пора постучаться и наконец зайти в гости. Риган кивнул солдатам, отходя чуть в сторону. Один из них уверенно потянул на себя тяжелую металлическую дверь, широко распахивая ее, и парни решительно вошли внутрь, готовые к любому нападению. Гараж внутри оказался освещен, правда меньшим количеством ламп, чем требовалось, и по углам оставались глубокие тени. Довольно большой, рассчитанный на три машины, сейчас он был почти пуст, исключая винтажный Austin-Healey яркого красного цвета, стоявшего справа от входа, капотом к двери. И трех человек, один из которых оказался искомой рыжей девчонкой. Ханна сидела на полу в дальнем углу, прислонившись к стене, и ее руки были прикованы наручниками к длинной трубе, уходившей в потолок. Признаков жизни она не подавала. Ригану потребовалась секунда, чтобы оценить происходящее. Олсен и его приятель сейчас здесь одни. Судя по выражениям их лиц и общей неготовности к встрече, они ждали явно не его, если вообще действительно ждали кого-то. Ханна, возможно, мертва или близка к этому. Ирландец вышел из тени, обходя солдат. — Привет, девочки. Ему доставляла определенное удовольствие ядерная смесь удивления и бешенства, так отчетливо читаемая во всей внушительной фигуре Олсена. По сравнению с ним Риган, при атлетическом телосложении, казался хрупким подростком. Он пробежался взглядом по фигуре Генри, отметив, как он держал руки в карманах кожаной куртки. Его напарник, такой же здоровый мужик, но без признаков мысли на лице, вынул из кармана заточку. Это он сделал зря, предохранители отличных израильских пушек угрожающе щелкнули, пресекая любые нежелательные движения. — Классная тачка, Олсен, — Риган присел на отполированный капот, сложив руки на груди. — Давно она у тебя? — Да пошел ты, сука, — раздельно выговорил Генри, пристально разглядывая Ригана. Он совершенно напрасно пытался что-то найти — сегодня Риган не взял с собой даже кастета. Не хотел пачкать руки и берёг швы. — Не думал, что ты все-таки заявишься. — Я не мог отказаться от твоего приглашения. — Да, я послал парня узнать, как ты себя чувствуешь, — тут Риган наконец понял, в чем дело. Олсен хотел убить сразу двух зайцев. Он планировал выяснить, насколько серьезно ранен ирландец, и одновременно демонстративно избавиться от провинившегося курьера. Он так или иначе не дожил бы до утра — его пристрелил бы либо Риган, либо Олсен, в том случае, если бы Бобби рискнул вернуться один. И девчонка досталась бы Муру, уже почти сутки пытающегося себя сдерживать, с потрохами. — Вдруг пора закупаться цветами. Случившийся расклад был довольно неожиданным и неприятным для Олсена. Его слишком прямолинейное мышление сыграло с ним злую шутку — он просто не предположил, что из положения может быть какой-то другой выход. Олсен не вполне понимал, на каких условиях Бобби Карр заключил сделку с ирландцем. А в том, что сделка состоялась, Генри не сомневался, иначе О'Ши не стоял бы здесь с безразличной уставшей рожей. Но он здесь с совершенно враждебными намерениями, и значит, Олсену и его напарнику отсюда живыми не выйти. Действительность самым саркастическим образом подтверждала рассуждения Олсена. Стоявшие в дверях гаража темные фигуры в брониках и масках не скрывали оружия, и Генри отлично видел угловатые силуэты Uzi*. Риган не шевелился и не говорил ни слова. Олсен не успел бы достать пистолет. Короткая мощная очередь свинцовой иглой прошила Олсена и Мура, отбрасывая каждого из них на несколько шагов назад, разворачивая их, словно тряпичных кукол, отталкивая прочь. Время замедлилось, и Риган явственно видел, как пули разрезали одежду, рассекали кожу и мышцы, и раны тут же окрашивались красным, раскрываясь наружу и напоминая омерзительные цветы с лепестками из ткани и кожи. Он видел разлетающиеся капли крови, густыми брызгами оседающие на кирпичных стенах. Звуки отдалились, проходя через толстую стеклянную стену его безразличия. Тела, лежавшие на полу и искореженные пулями, уже мало напоминали живых людей. Теперь они походили на огромного осьминога, раскинувшего по полу вялые щупальца. Риган невозмутимо осмотрел трупы. Сокрушительные очереди боевых пистолетов превратили грудную клетку каждого из них в сплошную розовую кашу из костей, органов и крови. По полу уже растекалась внушительная темно-красная лужа, и где чья кровь, понять было нельзя. Запах в воздухе стоял отвратительный. Обходя убитых, Риган постарался не наступить в кровавые ошметки, чтобы не оставлять следов. На его удачу, дождей не было, несмотря на влажность, и потому грязи он с собой не принес. Ирландец подошел к Ханне, ни разу не пошевелившуюся за те несколько минут, что он был здесь, и присел на корточки, заглядывая ей в лицо. На щеке девушки синела роскошная гематома, кофта разорвана почти до пупка, но в целом повреждений не видно. Она неглубоко и прерывисто дышала, голова бессильно прислонена к стене. Риган презрительно скривил губы. Накачали девчонку какой-то дрянью, чтобы не кричала. Надо ее наконец отцепить от трубы, но искать ключи по карманам у покойников Риган не испытывал ни малейшего желания. Потому он поднялся и отошел к верстакам за машиной, в дальнем конце гаража. Немного порывшись в ящиках, нашел там маленькую отвертку. Вскрытие наручников заняло минуту, Риган хорошо это умел, набив руку тогда же, когда он научился вскрывать замки. Он протер отвертку и выбросил ее в угол. Надежда, что Ханна сейчас очнется, погасла в зародыше, и Риган выругался про себя, поняв, что ее придется нести. Он подозвал одного из охранников, велев ему взять девушку на руки. Она не шевелилась, не издавала звуков и в целом сейчас по дееспособности напоминала мешок с картошкой. Второй из подчиненных открыл дверь, и охранник осторожно, боком, чтобы не стукнуть Ханну головой об косяк, вышел наружу. Бобби, нервно нарезавший круги возле своей машины, бросился навстречу, пытаясь забрать сестру. Риган, шедший рядом, раздраженно приказал ему открыть машину. Неуклюжие попытки Бобби помочь досаждали и задерживали его. Сейчас он был бы рад избавиться от ноши и уехать домой, ведь ему вовсе не мешало бы поесть, сходить в душ и немного поспать. Риган жутко устал и не испытывал ни малейшего желания что-либо обсуждать, выслушивать благодарности и даже прощаться. Потому, дождавшись, когда Ханну наконец положат на заднее сиденье, он молча развернулся и пошел прочь, сопровождаемый молчаливым охранником, к ожидавшему его серебристому BMW.