Когда заходит солнце

Толпа возбужденно гудела. Запретность и незаконность происходящего здесь грела кровь, доставляя присутствующим почти сексуальное удовольствие. Все интересующиеся такого рода развлечениями знали, что здесь, в этом закрытом клубе в Хэкни, проводят бои без правил. И сегодняшняя схватка определенно стоила потраченных за вход средств — оба противника дрались впечатляюще, но друг против друга их еще не ставили. Один зарабатывал для Папы Тони, эксцентричного итальянца, занимающегося организацией боёв. Другой — по слухам, для себя. Но сегодня, и это было необычно, его выставил Джеймс Беннетт, державший небольшой бар неподалёку. — Тебя размажут в первом же раунде, чертов пэдди*! Молодой парень с коротким хвостом русых волос на темени, которому и предназначалась угроза, казалось, не обратил внимания, расслабленно стоя возле одного из угловых столбов и наблюдая за противником, напряженными шагами мерившим ринг. Обоих раздели до пояса, и при взгляде на них становилось понятно, почему большинство зрителей предпочло поставить на его соперника, Гарри «Кувалду» Бенсона. Он выглядел беспроигрышным вариантом — высокий и поджарый, словно гончая, ирландец заметно уступал в массе. А ставка — один к десяти, совсем немало. Но для боёв без правил разница в весе не важна — важна зрелищность, а видевшие ирландца в деле знали, что он собой представляет. Несмотря на то, что парню едва исполнилось двадцать, за два года он много чего успел натворить на ринге. — Чтобы никакой мне тут хуйни. Все должно быть честно — по яйцам не бить, пальцами в глаза не тыкать, ясно? — звучный голос судьи легко перекрыл разгоряченный гул толпы. — Начали! Коротко звякнул гонг, объявив начало первого раунда. Ирландец оставался спокоен, лишь выставив защиту и предоставляя излишне самоуверенному противнику открывать свои слабые места. Наверняка способный убить одним ударом, к тому же он был довольно быстр, но не слишком умён. Ирландец, наглый и гибкий, уворачивался от кулаков Гарри, первым же резким ударом достав его в скулу. Не очень больно, но оскорбительно. — Что ты там пляшешь, пидарас, дерись нормально! Давно наученный не вестись на желания других, ирландец не обращал внимания на выкрики из толпы. Он позволит Гарри ударить себя только тогда, когда сочтет нужным. Тактика была довольно простой и всегда безотказно работала с такими амбалами, привыкшими не думать во время драки. Разозлить его до багровой пелены в глазах, разрешить коснуться себя и тем самым дать ощущение близкой победы, а затем точным ударом нокаутировать его, когда он расслабится. Перерыв между раундами всего несколько секунд, их грубо расталкивают по углам ринга только для нового разбега. Бенсон явно приблизился к потере самоконтроля, при этом его противник только нахально и приглашающе улыбался. Судья хлопнул в ладоши, открыв второй раунд, и Гарри тараном бросился вперед. Сильный удар пришелся прямо в закрытую блоком голову, однако парень устоял на ногах. Гарри весьма хорош и, несомненно, очень опасен, этого отрицать нельзя. Еще пару раз ирландца вскользь задел обмотанный грубой фиксирующей лентой кулак, словно наждаком стесавший кожу на виске и груди. Бенсон дошел до высшей точки мрачного торжества, достиг апогея своей ярости, и ирландец решил — пора. Всё должно выглядеть так, будто противник сам достал его. Парень чуть замешкался, на долю секунды, безнадежно упуская момент, когда можно было бы отклониться назад, спасая лицо. Мощным ударом в челюсть его отбросило на несколько шагов назад, и он с силой врезался голой спиной в ограждающие канаты, оставившие на светлой коже красные отпечатки. Рот быстро наполнялся кровью, парень всем весом повис на жестких тросах, обхватив их ладонями. Толпа ревела и бесновалась, казалось — победитель очевиден. — Риган, прекрати рисоваться. Ты должен лечь сейчас, ты помнишь? — в ухо пробился взволнованный голос Джеймса Беннетта, нанявшего его сегодня. — Не вырубай его. Конечно, ему всего лишь надо упасть и не вставать в третьем раунде. Но Риган всё ещё на ногах, он может драться, ни о каком нокауте еще и речи нет. — Я тебе мозги нахуй вышибу, щенок, — глухо прорычал Гарри, и О'Ши издевательски сплюнул, развязно ухмыляясь в ответ и демонстрируя залитые кровью зубы. Он продолжал стоять неподвижно, не пошевелившись даже тогда, когда Гарри снова сорвался к нему, занося внушительный кулак для решающего удара. Риган лишь чуть наклонился вперед, и время словно замедлилось, отдаляя все звуки прочь, как происходило всегда, когда ему нужно было действовать очень быстро. Он поднырнул под руку Бенсона, на миг оказываясь с ним лицом к лицу и отключая его резким прицельным апперкотом в подбородок. Сознание Гарри погасло ещё до того, как он тяжело рухнул на пол ринга, с силой впечатываясь в него лицом. Не успевший завершить своего движения, он упал нелепо и очень неудачно, а потому наверняка будет долго отходить от последствий. Все выглядело неожиданно и быстро: только что Бенсон выглядел безусловным фаворитом сегодняшнего боя, как вдруг он уже лежит без движения, и тонкая красная струйка вытекает из левой ноздри. Ирландец, тяжело дыша, стоял над поверженным соперником, более не интересуясь его состоянием. Судья по традиции отсчитывал до девяти, но Риган его уже не слушал. Теперь его волновали только деньги, которые он только что выиграл. О'Ши сделал очень неплохую сумму, договорившись с близким другом о ставке на самого себя. Он считал себя ничем не обязанным Беннетту, перед матчем заплатившему лишь половину оговорённой цены, и потому предпочел распорядиться своими жизнью и здоровьем самостоятельно. Не глядя на вдруг помертвевшего Джеймса, разом потерявшего порядка ста тысяч фунтов, ирландец пролез между канатами и пошел с ринга прочь.

***

— Ты окружил себя трусами, Джимми. Стоило только их чуть припугнуть, и тебя тут же выдали со всем твоим дерьмом. Джеймс Беннетт, только что зашедший в свой кабинет, не стал оборачиваться на человека, так пренебрежительно отозвавшегося о его людях. Не испытывал необходимости — он и так прекрасно знал, кому принадлежит этот голос. За прошедшие пятнадцать лет ирландец совсем избавился от акцента. Джеймс будто вовсе не замечал его, спокойно сидевшего в кресле возле окна. Риган ожидал уже пару минут, наблюдая, как Беннетт стоит возле кулера, казалось, поглощенный только бегущей в высокий стакан водой. Риган отметил, что когда он вошел в помещение, то закрыл дверь на скрытый замок. — Ты стал бы неплохим игроком в покер, — Беннетт наконец обернулся, держа в руке полный стакан и хладнокровно оценивая непрошеного посетителя. Риган это отлично видел. Он же был одним из немногих, способных выдержать пустой взгляд Джеймса. — Мне говорили пару раз, — руки ощутимо оттягивал приятно внушительный вес отличного крупнокалиберного SIG-Sauer, абсолютно не скрываемого от глаз Беннетта. Левой ладонью ирландец ощущал слабый холодок, идущий от ствола. — Я не блефовал, если ты об этом. — Да брось, О'Ши, — Джеймс презрительно скривился. — Времена, когда ты не дорожил собственной шкурой, безвозвратно прошли. Риган вдруг негромко рассмеялся. При всей грубости сказанного, Джеймс попал в точку. Всего каких-то пару недель назад Риган постарался бы избежать личной встречи, не желая рисковать тогда, когда этого можно избежать. Но Беннетт не знал, что кое-что изменилось, и теперь их старые разборки из-за денег превратились для ирландца в нечто глубоко личное. — Ты оскорбляешь меня, Джимми, думая, что я угрожал твоим людям пустышкой. Я принес с собой залог того, что мы сможем встретиться без свидетелей. Риган пришел в дом Беннетта не скрываясь, совершенно один, точно зная, что его пропустят и даже не попытаются обыскать, не говоря уже о чем-то более серьёзном. Он все просчитал — большинство подчиненных Джеймса являлись простыми наёмниками, работающими на того, кто больше заплатит. Если бы у него вдруг внезапно кончились деньги, они пристрелили бы его, не задумываясь. И потому умирать за него, когда им предоставлялся хоть какой-то выбор, они не стали. Хотя Риган был внутренне готов к тому, что возможно, придется использовать гранату раньше, чем планировалось. Ирландец поставил охране простой ультиматум — либо он проходит наверх, в кабинет, прямо сейчас, либо чуть позже, но после весьма неприятной и болезненной смерти нескольких человек. Серебристое кольцо чеки, надетое на указательный палец и прекрасно видимое наёмникам, ясно подтверждало его намерения. Проблем на входе не возникло. Поднимаясь по лестнице, Риган просто вставил чеку на место. — Ты меня интригуешь, — Джеймс сел на кресло напротив и придвинул маленький журнальный столик ближе к себе. После достал из кобуры под пиджаком длинный пистолет, со стуком положив его на столешницу. Риган не изменился в лице, с первого взгляда узнав в нем Desert Eagle. Оружие больше для устрашения, слишком тяжелый, слишком неудобный, слишком капризный, всего на девять патронов. В Беннетте с трудом угадывался любитель подобных голливудских выкрутасов, оттого выбор казался странным. — Это — мой залог того, что ты не обманешь меня снова. Говори, зачем пришёл. — Ты повесил на меня убийство, которого я не совершал. — Ради Бога, О'Ши, оно в твоем послужном списке первое, что ли? Одним больше, одним меньше. Да и с каких пор тебя волнует судьба моих курьеров? — Джеймс слегка откинулся назад, сводя кончики длинных бледных пальцев вместе. — К тому же мне пришлось это сделать. Карр трижды сильно ошибся. Сначала он обманул меня, затем решил обратиться к тебе за помощью, а после заявился ко мне с оскорблениями. Мое терпение не бесконечно. — Это стало даже интересно, — Риган сидел почти неподвижно, лишь слегка похлопывая себя по левой ладони стволом пистолета. Якобы аристократический прононс Беннетта, от настоящего не имевший ничего, немного его раздражал. — Мальчишка выложил все, когда пришел сюда. Обвинил меня Бог знает в чём, угрожал убить, сказал даже, что предпочёл бы работать на тебя. Это, — Джеймс небрежно указал на лежавший на столе пистолет, - его. Не у тебя прикупил? — Тебе стоило хорошенько подумать, прежде чем натравливать на меня Олсена и договариваться с турками о дележе моих территорий. Я терпеть не могу подобных пощёчин, Джимми, и ты прекрасно знаешь, как болезненно я реагирую. Принадлежащее мне трогать нельзя, — Риган чуть прищурился, ощутив пробежавшую по ладоням мелкую дрожь. — Можно получить по рукам. — Шанс отыграться за то, что ты тогда крупно подставил меня, О'Ши, мог мне больше не представиться. Я не мог его упустить. В этот раз, — Джеймс слегка поменял позу, чуть подобравшись и положив руки на колени. В бесцветном голосе впервые показалась настоящая эмоция — открытая враждебность. — Узнав о твоем ранении, я, разумеется, обрадовался, что Язиф сделал грязную работу. Мне оставалось только добить тебя, и, к сожалению, Олсен не справился. А ведь контроль твоих поставок — ценный приз, не говоря уже о моральном удовлетворении, — он немного помолчал, глядя Ригану в глаза. — Рано или поздно этот диалог между нами непременно бы состоялся. Нельзя игнорировать друг друга вечно. Разговор зашёл в тупик, теряя всякий смысл. Произойти он мог как угодно и где угодно, но волей слепого случая свершился здесь и сейчас, и оба прекрасно знали, чем он должен закончиться. Конечно, ни Риган, ни Джеймс никогда друг друга не боялись, испытывая лишь глухую отчётливую неприязнь, многократно усиливавшуюся в случаях открытых столкновений, и при всём этом никогда не опускаясь до банального мордобоя. Выяснение отношений должно быть красивым. Риган, не раз бывавший в подобных передрягах, в последнюю долю секунды успел упасть с кресла, ударившись плечом о твердый паркет и сразу откатываясь в сторону. Грохнул выстрел, на секунду оглушивший его и оставивший в воздухе яркий запах пороха, и пуля прошила спинку старинного кресла ровно там, где полагалось быть грудной клетке ирландца. Следующая пуля воткнулась в стену в каком-то дюйме от головы Ригана, обдав его белой гипсовой пылью и заставляя непроизвольно пригнуться. За дверью послышался невнятный шум, и мощный пинок в крепкое полотно заставил дерево глухо загудеть. Похоже, охрана всё же решила, что получает деньги не зря. Риган быстро поднялся на колени, пытаясь найти Джеймса взглядом. В дверь еще раз ударили тяжелым ботинком, и кто-то догадался начать вслепую обстреливать дверь в попытке выбить замок, невидимый со стороны коридора. Несмотря на удивительную прочность антикварного дерева, автоматные очереди легко пробивали его насквозь, лишь чудом не задевая ирландца. Риган, почти не целясь, всадил несколько пуль в издырявленное полотно, постаравшись угомонить особо усердных охранников, а следом и в Беннетта, мелькнувшего где-то на краю зрения. Если сегодня его здесь не убьют, это с лёгкостью можно будет назвать чудом. Последний раз он лез в самое пекло довольно давно, со временем привыкнув решать подобные вопросы чужими руками. Но, так или иначе, былые навыки остались при нём — своего положения в Лондоне Риган добивался долго и трудно, порой используя весьма негуманные методы. Он не в первый раз оказывался в такой ситуации. Старые привычки, выработанные в боях без правил, в частности — следить за всеми противниками, постоянно пригождались в жизни. Вот и сейчас, пуля, призванная превратить его мозги в кисель, лишь скользнула по плечу, разорвав пиджак и рубашку. Пальто он предусмотрительно снял, когда только зашел в кабинет. В коридоре внезапно стало тихо — ему несказанно повезло, если он действительно попал в кого-то из охраны. Ханна один раз назвала его везучим. Может, оно так и есть. Теперь у Ригана есть от силы минута, до того как прибежит подкрепление, чтобы прибить Беннетта и сбежать, перед этим оставив его наёмникам горячий привет в виде боевой гранаты. В воздухе кабинета сильно пахло порохом и гипсом, и белая взвесь из штукатурки медленно оседала на всех горизонтальных поверхностях, попутно забиваясь в глаза и нос. Два человека за несколько секунд превратили классическое изящное помещение в поле сражения. Беннетт стоял у дальней стены, прижавшись к ней спиной, и крепко сжимал пистолет левой рукой, направляя его четко на ирландца. Правая безвольно висела вдоль тела, и с пальцев обильно текли темно-красные струйки, стекавшие на полированный пол. По светлой ткани его рубашки, начинаясь прямо над локтем, быстро расползалось кровавое пятно. Джеймс побледнел еще сильнее, и его тяжёлый взгляд ничего хорошего не сулил. Впрочем, Риган поставил его точно в такие же условия, и будь тут сейчас кто-нибудь третий, вышла бы типичная мексиканская дуэль. Но всё же, ирландец находился в положении чуть лучшем — раненый Беннетт не сможет долго держать почти пятифунтовый Desert Eagle одной рукой. Направленное на него дуло уже заметно подрагивало, плавно покачиваясь вверх и вниз. Положение накалялось, все больше начиная напоминать безвыходное — прятаться обоим больше некуда. — Глаз за глаз, О’Ши. Ты кинул меня на хренову кучу бабла, я в оплату возьму твою шкуру и всё, чего ты добился. За пятнадцать лет набежали проценты. Джеймс рано заговорил о смерти. Убить Ригана трудно, а напугать, просто целясь в него с расстояния в десять футов, еще труднее. Скорее всего, Беннетт это понимал и просто желал выговориться, совершая характерную ошибку почти всех киношных злодеев, распускавших язык вместо того, чтобы стрелять. Ригану не было до этого никакого дела. Он почти не слушал Джеймса, прокручивая в голове свои дальнейшие действия. Все довольно просто, если уметь. Не дождавшись, пока Беннетт наконец скажет все, что хотел, Риган чуть присел, сгибая колени и резко разворачиваясь боком, сразу же отступив на шаг назад. Благородством, разумеется, тут и не пахло, но цель и не в том. Резкое движение ирландца заставило палец Беннетта рефлекторно вздрогнуть на спусковом крючке, но пуля прошла выше, чем нужно. Риган тем временем опустил пистолет чуть ниже, хладнокровно простреливая Джеймсу левое колено. Он рухнул как подкошенный, и его короткий истошный вопль острыми гвоздями вбился в барабанные перепонки. Риган точно знал, что при таком ранении весь мир съёживается до размеров объятого адским огнём колена. С такого расстояния пуля сорокового калибра превращает кости в мелкое крошево, оставляя от сустава одно название. Время уже поджимало, Риган слышал ритмичные глухие удары в дверь и понимал, что пора уходить. Но все же он не смог отказать себе в удовольствии убить Беннетта в упор, хоть и знал, что потом пожалеет об этом. Джеймс, судорожно царапая ослабевшими пальцами пол, пытался дотянуться до выпавшего пистолета. Риган подошел ближе, ногой отталкивая его в сторону и делая совершенно недосягаемым. Глухое шипение Беннетта, полное мучительной боли, ласкало слух. — Знаешь, Джимми, дело ведь не только в том, что ты хотел убить меня. У Бобби осталась очень и очень милая сестра. Ты сделал ей больно. — Да ты размяк, Риган, — Беннетт вдруг зло и хрипло рассмеялся, пытаясь приподняться, несмотря на сумасшедшую боль в раздробленном колене. Надо отдать ему должное — направленного в лоб черного дула он не боялся. — Ты хоть раз ей присунул, чтобы так впрягаться? Если нет, то я тебя не понимаю. Короткий хлопок выстрела — и Беннетт взвыл снова, выгибаясь в безумной судороге и ударяясь головой об измазанный его же кровью пол. Риган, чуть качнув рукой, совершенно спокойно размозжил ему второе колено, начисто сметая сустав. Даже если Джеймс и выживет, ходить он больше никогда не будет. Хотя Риган не собирался оставлять его в столь унизительном положении — Беннетт никогда не будет инвалидом. Риган бездарно терял драгоценные секунды, но никак не мог оторваться от созерцаемого зрелища. Мучения Беннетта доставляли ему особенное, извращённое удовольствие, он не испытывал подобного никогда в жизни. В висках стучало, под диафрагмой пульсировал горячий комок. Кровь медленно затекала под подошвы его ботинок, будто гипнотизируя его, сиплое дыхание и подвывания Джеймса дополняли картину. Риган чувствовал себя отмщенным. Сегодня он впервые в жизни убьёт с удовольствием, а не просто по необходимости. Ирландец глубоко вздохнул, понимая, что вечно так продолжаться не может. К сожалению. Смертоносный золотистый кусочек металла вошел точно по центру бледного аристократического лба Беннетта, пробивая кости черепа, превращая мозг во взболтанную студенистую жижу. Кровь брызнула в стороны, заливая потерявшее всякое выражение, моментально обмякшее лицо, ярко-красными каплями стекала по вискам и гладким щекам Беннетта, собираясь в открытых глазах, завораживая Ригана и притягивая его взгляд. Надо было уходить раньше. У охраны наконец получилось вскрыть на редкость надёжную дверь. Это произошло в следующую же секунду после того, как Джеймс Беннетт перестал существовать в мире живых. Риган молниеносно обернулся, быстро окидывая взглядом вбежавших охранников и оценивая свои шансы прорваться сквозь них. Прикинув, что шансы стремятся к нулю, он выбрал большое окно с низким подоконником как единственный возможный путь к спасению. Думать стало некогда, и Риган начал действовать инстинктивно. Нужен был отвлекающий фактор, и та самая граната, которую он показал охране буквально полчаса назад, отлично подходила. Пистолет в руке теперь отчаянно мешал, но убирать его пока определённо не стоило. Быстро выдернув чеку, заранее заточенным штырьком Риган вспорол тонкий прозрачный скотч, удерживавший рычаг гранаты в зажатом положении и с силой отбросил её от себя. У охранников имелось в распоряжении чуть больше четырех секунд до взрыва, и за это время они успели всё-таки его подстрелить. Неприятно, но вполне ожидаемо — ему не могло везти постоянно, и Риган даже не рассчитывал на то, что выберется из дома невредимым. Феерический выброс адреналина помог не почувствовать боли, он лишь ощутил, как что-то почти невесомо коснулось его плеча, груди и голени, почти сразу же убравшись. Парой выстрелов Риган разнёс окно вдребезги, последним усилием выламывая остатки стекла. Прогремевший взрыв придал ему дополнительный разгон, и его буквально выбросило прочь. Второй этаж, почти двадцать футов до земли, учитывая высоту потолков в старинном доме. Риган довольно неудачно приземлился прямо на кусты, в изобилии высаженные под домом, добавляя к многочисленным порезам от стекла еще и царапины от веток. Взрыв, неожиданно сильный, на время оглушил его, и в ушах тонко звенело, уже в который раз за сегодняшний вечер. Граната попалась какая-то особенно качественная. И теперь, лежа в этих проклятых колючих кустах, Риган пытался хоть как-то прийти в себя. Ноющая боль расплывалась по всему телу, проникая в каждый орган, в каждую клетку. Плечо горело огнем и, кажется, опухало, левая рука почти отнялась, так что он едва мог пошевелить пальцами, по коже текло что-то горячее и липкое, и Риган смутно догадывался, что это его же собственная кровь. Воздух, слабо пахнувший какими-то цветами и гарью, словно не проходил в легкие, заставляя его дышать часто и неглубоко. Голова гудела медным колоколом, будто раскалываясь по стыкам черепа. На фоне всего этого потрясающего сознание разнообразия рана в ноге почти не беспокоила его, но, тем не менее, она существенно скажется на скорости передвижения, это очевидно. И, что самое гадкое, Риган не мог определить, сломал он себе что-нибудь или нет. Но, так или иначе, нужно поскорее убираться. Поистине, слишком давно он не чувствовал себя настолько паршиво, пожалуй, с того самого раза, когда его избили на ринге до полусмерти, в восемнадцать. Сутки в коме и все ужасы выздоровления. Риган с трудом перекатился на живот, с хрустом сломав несколько веток, и тяжело свалился с кустов на землю, ударяясь об нее всем телом. Воздух с хрипом вышел из легких, на языке все явственнее ощущался гадкий металлический привкус, и Риган с трудом подобрал под себя ноги, пытаясь встать. Охрана совсем скоро опомнится, и его начнут искать прямо под этими окнами. Как сквозь сон, он слышал чьи-то ошалевшие голоса и видел пожар, занявшийся на втором этаже. Может, он займет охрану на время. Особого стимула ловить Ригана у них теперь не было, но испытывать судьбу явно не стоило. Он кое-как дотянулся до пистолета, выпавшего из руки при приземлении, и убрал его под пиджак. Машина, старенький серебристый Opel, на которой он добирался до места, к счастью, осталась там же, где он ее и оставил. Риган вдруг осознал, что он сумел скрыться из поместья Беннетта, и насколько он мог судить, за ним даже никто не гнался. Пожар, разгоревшийся на втором этаже, поглотил внимание охраны и дал ему достаточно времени, чтобы уйти, даже в его текущем плачевном состоянии. Риган завел машину, осторожно трогаясь с места. Он смутно порадовался, что взял машину с коробкой-автоматом, позволявшей ему управлять машиной даже сейчас. Главное, успеть добраться до города, не отключившись по дороге.