Когда заходит солнце

Риган медленно плыл в невесомости. В прозрачной, насквозь пронизанной мягким жёлтым светом необозримой бездне, несомненно, бывшей тёплым тропическим океаном. Он медленно опускался вниз, навстречу белоснежному песку, сквозь голубую толщу кристально-чистой воды. Спиной Риган явственно ощущал неспешное встречное движение, успокаивавшее и очищавшее его воспаленный разум. Мелкий шелковистый песок плавно подался в стороны, принимая его тело, казавшееся сейчас совсем чужим и непослушным. Сквозь сомкнутые веки пробивалось яркое солнце, рисуя сумасшедшие блики вокруг. Реальность ворвалась в этот светящийся мир подобно урагану, слишком резко приводя его в чувство. Весь его невероятный океан вдруг с грохотом и брызгами рухнул вниз, жестоко вдавливая его в тот самый песок, отчего-то ставший холодным и грубым, и на несколько секунд Риган перестал дышать. Потом его отпустило, и, резко закашлявшись, он наконец пришел в себя. А вместе с сознанием вернулась и боль. Ирландец попытался приоткрыть глаза. Яркий белый свет острым ножом врезался под веки, и он непроизвольно зажмурился, решив пока оставить попытки осмотреться. — А ты и правда везучий, сукин сын, — голос Ханны никто не назвал бы доброжелательным, но, черт возьми, как же Риган был рад его слышать. — Я боялась, что ты не очнёшься, и придется везти тебя в больницу. — Никаких… — едва слышно прохрипел ирландец, не открывая глаз и сомневаясь, что она вообще его слышит. — …больниц. — Тебе нельзя разговаривать, — жёстко отрезала Ханна. Риган снова попытался приоткрыть глаза. Ресницы словно залили суперклеем, слишком резкий свет немилосердно слепил, усугубляя и так паршивое состояние. Ханна, похоже, что-то заметила, поскольку в помещении внезапно стало заметно темнее. — Как ты вообще умудрился до меня добраться? И зачем? Тебе надо было в госпиталь, а не ко мне домой! — Почему… — не обращая внимания на запрет, он снова попытался заговорить, и в этот раз у него наконец получилось открыть глаза. Риган снова лежал на диване в гостиной Ханны, горячей обнаженной кожей ощущая знакомую потертую ткань обивки. Девушка сидела на полу, подобрав под себя ноги, и совсем рядом он видел её глаза, в которых не было ни единого намека на дружелюбие. — …везучий-то… — Странный вопрос, учитывая, что ты до сих пор не умер, — она критически хмыкнула, немного откидывая вниз теплое одеяло, укрывавшее его. Риган не смог толком приподнять голову и оглядеть себя, но многочисленные белые пятна повязок, плотно охватывавшие тело, все-таки разглядел. Ханна снова набросила на него одеяло. — Можно начать с того, что ты заявился ровно пять минут спустя после того, как я сама вернулась домой. Упал лицом вниз в моей прихожей, изгваздал все кровью. Черт бы тебя побрал. Риган совсем этого не помнил. По правде говоря, он вообще не представлял, как добирался до неё. Полный провал. Ханна раздосадованно притянула к себе уже знакомый ему белый чемодан, открывая крышку и начиная в нем что-то искать. Риган безучастно слушал позвякивания многочисленных стеклянных ампул и баночек, бряканье жутковатого вида инструментов и шуршание пачек с таблетками, пытаясь восстановить в памяти хоть какие-то свои действия. Девушка достала упаковку с тонкими шприцами, потом извлекла откуда-то из глубины ящика продолговатую, хрупкую на вид ампулу и слегка постучала по ней. Риган молча наблюдал, как Ханна набирает в шприц прозрачную жидкость, как протирает проспиртованной ваткой внутреннюю сторону его локтя, прощупывая вены, почти неощутимо прикасаясь к его руке тонкими прохладными пальцами. — Это же просто кошмар, — на фоне разрывающей сознание боли, мешающей даже просто дышать, Риган совсем не почувствовал укола. — С такими ранениями на своих ногах не ходят. Я просто удивляюсь твоей живучести. Самое простое — вывих плечевого сустава, это ерунда, я вправила. Но пневмоторакс — ты знаешь, что это такое? Тебе навылет прострелили лёгкое, и кстати, ты вообще в курсе, насколько близко от сердца прошла пуля? Как у тебя вообще дышать получалось с такой дырой в груди, я не понимаю. Еще две пули застряли в тебе — одна в вывихнутом плече, другая в ноге, их я достала. А два сломанных ребра и сотрясение – это, видимо, для того, чтобы жизнь совсем мёдом не казалась. — Спасибо, — невнятно произнес Риган, глядя куда-то в сторону. Боль, только что хищным зверем рвавшая его на части, начала медленно, но верно отступать. Цветные пятна, плававшие перед глазами при каждом вдохе, постепенно рассасывались. — Зачем мне твое «спасибо»? — Ханна с силой захлопнула крышку чемодана, и до Ригана вдруг дошло, насколько сильно она злится. — Ты понимаешь, что бы со мной было, если бы ты помер, например? О какой вообще реанимации в домашних условиях можно говорить? Как бы я объяснялась с полицией в случае чего? — она резко встала с пола, сердито отталкивая чемодан в сторону. Он тяжело прошуршал по полу, стукнувшись об одиноко стоявший стул. Риган терпеливо ждал, пока Ханна чуть успокоится, смотря, как она расхаживает по комнате и нервно жестикулирует. — Ты много крови потерял, я думала, ты вообще в сознание не придешь. Зачем мне в квартире твой труп? Что я вообще тебе такого сделала? — Мне нельзя в госпиталь, — он старался говорить осторожно и тихо. Любое движение по-прежнему отдавалось острой болью, но все же как-то не так. — Оттуда меня быстро бы перевели в тюремную больницу. А я туда не тороплюсь. — А может, именно туда тебе и дорога? — Ханна резко обернулась, зло глядя на него. — Я не могу дать никаких гарантий. Сам выкарабкивайся. — Ты бы хоть спросила, что случилось, — Риган неуклюже попытался перевести тему, осторожно пошевелившись под одеялом и тут же болезненно сморщившись. Рано ему ещё двигаться. Хотя его радовало то, что он снова начал осознавать собственное тело, чувствуя, как от неподвижности затекает спина. Под холодным взглядом Ханны он ощущал себя неловко — ему совсем не хотелось выслушивать её претензии, лежа израненным и голым. Такие условия казались ему несколько неравными. — Давай, удиви меня, — она чуть прищурилась, стоя напротив дивана со скрещенными на груди руками. Вся ее напряжённая поза говорила о недоверии и обороне. Риган с тоской подумал, что достучаться до неё будет трудно. — Между нами. Никакой полиции, поняла? — ирландец поднял на нее глубоко запавшие, обведённые темными кругами глаза. Ханна чуть нахмурилась и медленно кивнула, заметно забеспокоившись. — Босс твоего брата, Джеймс Беннетт, хотел через него добраться до меня. Мы… никогда не были друзьями. Бобби решил немного подзаработать и потому рассказал Беннетту, что ты меня нашла, и что я нахожусь у вас дома. Те двое отморозков, что забрали тебя, приходили за мной. Риган ненадолго замолчал, прикрыв глаза и восстанавливая дыхание. Вязкая тишина, царившая в большом пустом доме и нарушаемая только дыханием двоих людей и мерным тарахтением холодильника, доносившемся с кухни, немного угнетала, отбивая без остатка любое желание разговаривать. Но Риган считал, что должен ей всё объяснить. — Бобби прокололся. Потому ему было велено меня найти. Олсен рассчитывал, что я сам убью Бобби за торговлю моей головой, но просчитался. Тебя похитили, чтобы твой брат не забыл обо мне и о данном Беннетту обещании, — Риган снова замолчал, резко выдыхая вдруг застрявший в лёгких воздух и сдерживаясь, чтобы не закашлять. Нормальное дыхание будет восстанавливаться ещё долго, но он другого и не ждал. — Его так или иначе не планировалось оставлять в живых, потому что Беннетт посчитал себя обманутым. А чуть позже твой брат сделал большую глупость — пришел к Беннетту и попытался убить его сам. Безуспешно, разумеется. — Почему тот полицейский сказал мне, что это ты сделал? — Ханна говорила о смерти брата, и на последнем слове её голос все-таки жалостливо дрогнул. Он звучал все так же настороженно, но той открытой враждебности и неприязни Риган больше не замечал. — Сержант Филипс продажен, как дешёвая шлюха, и работал на Беннетта. Они думали, ты знаешь, где я и выдашь меня из мести, если будешь уверена в моей вине. Рядовой обыватель доверяет полиции, вот и для тебя утверждения грязного копа выглядели гораздо более убедительными, чем мои, — ирландец медленно вытащил правую руку из-под одеяла и устало потер лоб, сразу нащупав длинную глубокую царапину. Левая рука, затянутая фиксирующей повязкой, до локтя была плотно примотана к телу, и Риган с некоторым удивлением обнаружил это только сейчас. — Думаю, если бы я сам не пришёл к Беннетту, в скором времени он начал бы тебе угрожать. Теперь не будет. — Ты… — Ханна недоуменно смотрела на него, и в её глазах вдруг мелькнул испуг. До неё неожиданно дошло, о чем именно говорил Риган, и она растерянно отступила на шаг назад. Он, конечно, ни в чем не признавался прямо, но и сказанного ей вполне хватило, чтобы в красках представить, чем кончилось дело. Ирландец говорил достаточно убедительно, чтобы она сразу ему поверила и начала судорожно соображать, не пора ли начинать его бояться. Отпираться Риган не собирался. — Господи Иисусе. Что ты сделал? — Думаю, вскоре в новостях скажут о пожаре в благополучном районе. В Уимблдоне. Ханна снова беспокойно заходила по комнате, и Риган отчетливо видел, как ее затрясло. Как овечий хвост, честное слово. Он совершенно не понимал, отчего она сейчас его-то боится — развела тут детский сад, серьёзно. По его мнению, более чем понятно, что ей он ничем не угрожает. Только теперь надо как-то донести эту простую мысль до неё. — Какая вероятность, что они найдут тебя здесь? — так вот в чем причина. «Они» — абстрактный враг, пугавший ее даже сильнее, чем хладнокровное убийство Джеймса Беннетта. Снова в гаражи Ханна не хотела. — Думаю, никакой, там оставались одни наёмники, — Риган вяло пожал одним плечом. Он не пытался успокоить её красивой ложью, дающей обманчивое и зыбкое ощущение безопасности. Он действительно так думал. — Сводить счёты не будут. Полицию подключать не будут, не захотят лишнего шума. Мои ребята остатки банды Беннетта просто передавят. Это есть кому организовывать. — Кто вообще знает, что ты у меня? — Ханна резко остановилась посреди комнаты, обхватывая себя за плечи руками. Потом повернулась к ирландцу лицом, и он заметил, что она побледнела. Веснушки стали выделяться ярче. — Думаю, мой помощник, Райли, догадался, где я, но он не знает, где ты живешь. Надо ему сообщить, чтобы он приставил охрану. И к тебе тоже, — не то, чтобы Риган и правда считал, что кто-то решит гоняться за девчонкой, с виду с ним никак не связанной, просто хотел немного ее успокоить. Да и в самом деле так им обоим спокойней будет, потому что от него сейчас никакой защиты. Ханна, похоже, особого энтузиазма по этому поводу не испытала. Риган почувствовал слабый укол раздражения. Он устал, от обезболивающего начало невыносимо клонить в сон, а вместо заслуженного отдыха он должен объяснять девчонке очевидные вещи. — Перестань волноваться, — Риган добавил в осипший голос металла. — Будь добра, дай мне телефон, он во внутреннем кармане пиджака. Ханна, не возражая, отошла куда-то за пределы его зрения, через полминуты вернувшись с его телефоном. К счастью, он остался рабочим, лишь по экрану серебристой паутиной пошла живописная трещина. Риган больше не хотел разговаривать, выболтав весь свой сегодняшний запас слов, да и сломанные рёбра вновь начали мучительно ныть. Он отправил Райли сообщение с указанием адреса Ханны. Девушка тем временем снова куда-то ушла, вернувшись к нему с пузатой цветастой чашкой. Риган внутренне содрогнулся, вспомнив тот безвкусный овощной суп, и приготовился отказываться его есть. Но когда она подошла и отдала ему чашку, мягко помогая приподняться в полусидячее положение, он обнаружил в ней простую, чуть тёплую воду. Есть ему совсем не хотелось, хотелось только спать и не шевелиться пару суток. Прохладная ладонь Ханны, которой она осторожно придерживала его за здоровое плечо, удивительным образом успокаивала. Кажется, она совсем остыла, узнав правду, и вроде даже перестала бояться. Риган не знал и не хотел знать, какой сегодня день, сколько сейчас времени, сколько он был без сознания, его не волновало сейчас абсолютно ничего. Ничто не было настолько важным, ради чего стоило бы нарушать эту волшебную необъяснимую атмосферу, возникшую в доме. Словно исчезла та ледяная стена, которую Ханна, рыжая как белка, выстроила вокруг себя. Хотя, может, Риган просто придумал это себе под воздействием того внушительного списка лекарств, что она заставила его принять. Он снова плавал между явью и сном, будто издалека слыша, как девушка ходит по дому, изредка чем-то негромко шумит, не оставляя его одного надолго. Вероятно, она переживала за него. Риган вдруг понял, что забыл предупредить её о гостях, которые, скорее всего, появятся с минуты на минуту, но уже не стал ничего говорить. Сама скоро всё узнает. Потому, когда в дверь негромко постучали, Риган, в отличие от Ханны, не насторожился, догадываясь, кто стоит за дверью, и убедился в своем предположении окончательно, расслышав бархатистый голос Райли. Ханна щёлкнула старым замком, впуская его в квартиру. — Выглядишь страшно, — Галлахер явно не сдержался, сказав первое, что пришло ему на ум при виде Ригана. Он наконец закончил знакомиться с Ханной и вошел в гостиную, садясь на стул рядом с диваном. — Но лучше, чем ты, — саркастично усмехнулся О'Ши. На правой скуле Райли красовалось два шва, окруженных совершенно роскошной сине-фиолетовой гематомой. Он неприятно усмехнулся, прикасаясь к пострадавшему лицу. Скорее всего, для ударившего его безнаказанным это не осталось. — Битой попало, — Райли выразительно смотрел на Ригана, давая понять, что им необходимо пообщаться наедине. Но Риган никакого желания разговаривать не проявлял, и Райли не стал настаивать. — Я пригнал машину, так что смогу отвезти тебя домой. — Ему нельзя вставать, — бесстрашно подала голос Ханна, и Райли перевел на нее заинтересованный взгляд. — Постельный режим, знаете ли. Неделю, как минимум. И его надо наблюдать, чтобы вдруг помирать не принялся. — Слышал? — чуть улыбнулся Риган. Про себя он полагал, что вряд ли его состояние настолько критично. — Пусть наблюдает. Оставь тачку и охрану вокруг. Пока всё на тебе. — Я понял, — Галлахер кивнул, поднимаясь на ноги. — Я заеду завтра.

***

Ханна отчего-то рассудила, что за Риганом нужно следить постоянно. Она даже решила на пару дней остаться дома, сказавшись старосте курса больной и штудируя учебники самостоятельно. Ирландца, если говорить совсем уж открыто, радовало такое соседство — в одиночестве ему было бы невозможно тоскливо. Опасаясь за его пострадавший мозг, она запретила ему все — от книг до телевизора, и Риган изнемогал от безделья, развлекая себя только наблюдением за вечно что-то зубрившей Ханной, чем регулярно заставлял ее очаровательно смущаться. В какой-то момент это даже начало его веселить, поскольку стало ясно — за книгами она пряталась от него. Впрочем, присутствовал ещё один момент, приятно щекотавший Ригану нервы, но доставлявший определённые неудобства обоим — они никак не могли дистанцироваться друг от друга, перестроить свои отношения в положение «врач-пациент». Риган неосознанно накалял обстановку, то и дело вгоняя её в сконфуженный ступор. Ханна, похоже, успела пожалеть, что решила остаться дома, в постоянной непосредственной близости от совершенно бессовестного ирландца. Это стало отчетливо видно уже на следующее утро после первого визита Райли, когда Риган, кое-как завернувшись в одеяло одной рукой, с трудом доковылял до совмещенной с туалетом ванной, на обратном пути столкнувшись с Ханной в потёмках коридора. После этого она принесла ему сложенные в аккуратную стопку и подозрительно знакомые серые штаны и толстовку. — Прошу тебя, больше не расхаживай по моему дому голышом, — Ханна постаралась произнести эти слова авторитетно и внушительно. Будто тот факт, что на нём ничего нет, кроме одеяла и бинтов, совсем не трогал ее. — Да что ты там у меня не видела, сама же раздевала, — Риган чуть откинулся на подлокотник дивана, с удовольствием отмечая её ярко порозовевшие уши. — К тому же, все мужики одинаковые. Его немного удивило то, что Ханна вдруг покраснела еще сильнее. Румянец, заливавший ее уши, перекинулся на щеки, почти полностью скрыв светлые веснушки. — Это совсем другое. Она высоко убрала волосы, заколов их в пушистый узел на макушке, вырез просторной футболки не скрывал длинной шеи, тонких ключиц и нежной фарфоровой кожи с едва заметно пульсирующей жилкой, слева. Помимо воли взгляд Ригана скользнул по плавному изгибу ее плеч, прикрытых плотной тёмной тканью. Он отвел глаза, чувствуя, что уже приходится сдерживать себя. — Это… неправильно. Очень разумная мысль. Риган тогда был ей за это весьма благодарен. И еще больше он был ей благодарен за то, что она наконец ушла на кухню. Он услышал, как бухнул по столу тяжёлый учебник. Риган прикрыл глаза, попытавшись расслабиться. Крайне неэтично с его стороны будет клеиться к девушке, потерявшей любимого брата всего чуть больше недели назад. И в какой-то степени это произошло по его вине. Правда, ирландец особых сожалений по поводу гибели Бобби не испытывал, сочувствуя лишь Ханне. Похороны, как он знал, состоялись в прошлые выходные, и Риган в тот, первый, день увидел ее заплаканной, хоть она и попыталась скрыть припухшие глаза и нос. Но, несмотря на это, держать себя в руках ему становилось всё труднее, учитывая ее близость к нему в дни вынужденного больничного. Разумеется, Риган видел, как Ханна держится — не первый день смотрел за ней. Сублимирует в учёбу. Он прекрасно понимал, каким образом это происходит — загружаешь разум под завязку так, чтобы вечером уснуть ещё до того, как голова коснется подушки. На все попытки заговорить с ней Ханна отвечала односложно или стеснённо, отчаянно краснея до корней волос. Чаще она молча сидела неподалёку с книгами, либо как-то особенно тщательно и сосредоточенно делала ему уколы и меняла пластыри, стараясь не смотреть в глаза. В его присутствии Ханна не плакала. Риган, в силу своей деятельности отлично разбирающийся в людях, видел все её переживания как на ладони и прекрасно понимал, что ввергает её и так растрёпанные чувства в еще больший хаос. Как у любой нормальной женщины, эмоциональный диапазон Ханны был несколько шире, чем у табуретки или у среднестатистического мужчины, потому она могла метаться между чувствами прямо противоположными. Риган ничего не мог с собой поделать, при этом сознавая, что поступает эгоистично. К счастью, Райли заходил каждый день, внося толику разнообразия в одинаковые будни и позволяя отвлечься. Ханна снова начала ходить в колледж, пропадая там целыми днями и предоставляя отличную возможность обсуждать происходящее без свидетелей. Райли отчитывался во всех текущих вопросах, и пока состояние дел оценивалось Риганом как удовлетворительное. Дни тянулись медленно. До того момента, пока однажды Райли не пришел позже, чем обычно. Ханна уже вернулась домой и еще не успела переодеться, на ходу жуя наспех сделанный бутерброд и разбирая сумку. Риган каждый раз поражался объему извлекаемой макулатуры. — Мне не нравится пара персонажей, околачивающихся неподалеку уже два дня, — негромко объяснялся Райли, сидя рядом с Риганом на диване и наклонившись так, чтобы Ханна его не слышала. — Может, соседи, — безразлично пожал плечами Риган. Ханна совсем недавно отвязала его левую руку, более не опасаясь, что с суставом что-то случится, и он наслаждался свободой движений, столь незаметной и привычной в обычное время. — Может, — кивнул Райли. — Но лучше бы тебе уехать, — он проводил Ханну, поднявшуюся по лестнице на второй этаж, взглядом. — И девушку забери. — Ясное дело, — она вновь спустилась вниз, вынеся из своей комнаты пару стаканов и направляясь с ними на кухню. Риган расслышал ее мягкие шаги, прошелестевшие за его спиной. — Давай сейчас, — Райли встал с дивана, поправляя пиджак и застегнув его на верхнюю пуговицу. После взял пальто с кресла. — Вас проводят. Он вышел тихо, не хлопнув дверью, так что отсутствовавшая в этот момент в гостиной Ханна не заметила его ухода. Риган, вполголоса ругаясь на тупо ноющие под тугой повязкой рёбра, натянул толстовку. Потом прошел на кухню, остановившись в проходе и несколько секунд наблюдая, как Ханна моет стаканы. За шумом воды она не услышала его шагов. — Ханна, — негромко позвал Риган, и она обернулась, выключив воду и вытирая руки полотенцем. — Надо уходить. — Куда? И почему? — она удивлённо нахмурилась, отбрасывая влажное полотенце в сторону, на столешницу. — Райли опасается слежки. Собирайся, возьми все необходимое на пару недель. Сейчас. Она хотела что-то спросить и уже открыла рот, но нечто в его голосе, то, что она уже однажды слышала, отбило желание спорить и задавать вопросы. Риган верил Райли, считавшему, что им нужно уехать отсюда, и совсем не привык к обсуждению принятых им решений. Ханна, видимо, это поняла и потому молча вышла с кухни, поднимаясь к себе в комнату. Появилась она оттуда минут через пятнадцать, держа в руках небольшую, но плотно набитую темно-коричневую сумку. Риган почему-то не сомневался, что половину ее объёма занимает учебный материал. Тяжело учиться на медика, судя по всему. Во всех смыслах тяжело. Риган поднял с пола ее чемодан с лекарствами, будучи уверенным, что она захочет его взять. Ханна, конечно, попыталась его отобрать, мотивируя свои действия тем, что ему пока нельзя поднимать тяжести, но порядком уставший от запретов Риган попросту шикнул на неё, подгоняя вперёд. Кроссовки и куртка Бобби пригодились снова, и ирландец вышел на улицу, глубоко вдыхая свежий вечерний воздух и поёжившись от уже совсем осеннего ветра. Хотя жаловаться не на что — Риган слишком устал безвылазно сидеть в четырех стенах. Ханна за его спиной закрывала дверь, сражаясь с расшатанным замком. Риган поискал глазами свою машину, нащупав в кармане ключи. На ощупь нажав кнопку на брелоке, завел её, с удовлетворением расслышав короткий тихий рык почти четырехлитрового мотора. Потом повернулся к Ханне, наконец справившейся с дверью. — Права есть? Водить умеешь? — Есть, умею, — она немного непонимающе уставилась на него. Риган довольно хмыкнул, отдавая ей ключи. Самому за руль не хотелось, да сейчас и неудобно. — Тогда пошли. Чёрный Mercedes, слева. — Крутой, — выдохнула Ханна, с любопытством разглядывая классические дерзкие линии флагмана немецкого автопрома. Риган пожал плечами — машина как машина, просто надёжная и удобная. — Я не думаю, что справлюсь с ним… — Справишься, — ответил Риган, забрасывая сумку и чемодан Ханны в багажник. Он обвёл переулок внимательным взглядом, заметив на выезде машину Райли, а чуть поодаль — его наблюдателя. Пока все нормально. Ханна, тем временем примеряясь к рулю, с кнопки завела авто. Сиденье, настроенное под рост Ригана, было отодвинуто слишком далеко, и она слегка подтянула его вперед, доставая до педалей. Риган сел на пассажирское сиденье, по привычке надевая на голову капюшон. — Поехали, — он застегнул ремень, не глядя попав ушком в замок. — Поворотник выключи. Не привлекай внимания. Ханна совсем неплохо ездила. И так же неплохо ориентировалась в городе, чётко выполняя его указания. Правда, они попали в самый час пик, и Лондон утопал в длинных вечерних пробках, когда весь офисный планктон торопится домой, к горячему ужину и таким же объятиям. Риган раздражённо решил, что стоять ему сегодня не хочется и погнал Ханну переулками и дворами. К тому же, это являлось отличным способом отделаться от хвоста, если тот все-таки за ними увязался. Довольно скоро Риган велел девушке повернуть направо и выехать на широкий оживленный проспект. Практически сразу же с него нужно было свернуть налево, прямо во двор стеклянно-бетонной высотки, одной из многих в этом районе. — Сюда, — негромко пояснил Риган, и Ханна осторожно загнала машину на подземную парковку.