Когда заходит солнце

Понятие красоты для каждого свое. Слишком много факторов влияет на то, что именно в данный момент кажется человеку красивым. Это может быть что угодно: любой предмет, живое существо, человек, действие. С течением времени, с возрастом, в связи с различными событиями это понятие может меняться, и это совершенно нормально. Сейчас, именно этим утром, Ригану казалась красивой девушка, стоявшая спиной к нему, и его разум постепенно заполнялся этими псевдофилософскими рассуждениями, нужными только для того, чтобы банально отвлечься. Просто в эту минуту она пыталась быстро надеть на себя узкие темно-синие джинсы, туго обтягивающие ноги и ягодицы. Они определённо ей шли — картина радовала глаз. — Из-за тебя я опаздываю, — она чуть обернулась, застегивая пуговицы. Высокая посадка подчеркивала талию и плавную линию бедер. — Ты пятнадцать минут ходила передо мной в одном кружеве, — Риган расслабленно сидел на кровати, опираясь спиной на стеганое белое изголовье. — Чего ты вообще ожидала? — Ты и так полночи не давал мне спать, — Ханна взяла с кресла простую черную водолазку. Риган когда-то слышал такое мнение, что черная водолазка — лучшая одежда для женщины. Одновременно скромно и подчеркивает всё, что нужно. Он не запомнил, кто именно это сказал, но сейчас он был с этим человеком солидарен. — Я бы не сказал, что примерно семь часов назад тебя это расстраивало, — ирландец, весьма слабо прикрытый одеялом, спокойно и нагло рассматривал ее все то время, пока она одевалась. Он вовсе не считал себя в чем-то виноватым. — Да и утром ты не выглядела недовольной. Ханна ярко вспыхнула в ответ и отвела взгляд, излишне резким движением доставая волосы из тугого ворота водолазки. Беличье-рыжие пряди рассыпались по плечам, блестя на утреннем солнце, пробивавшемся сквозь неплотно закрытые шторы, и закрывая ей спину до лопаток. Правда, ненадолго — в следующую же секунду она скрутила их в пышный пучок на затылке. Рефлекторное вожделение ушло, оставив лишь отрешённое любование красотой, напоминавшей вытянутые, чуть угловатые и прекрасные творения современных скульпторов. Утро всегда отрезвляло, позволяя взглянуть на происходящее под другим углом. Вчера Риган был уверен, что, несмотря ни на что, будет сожалеть о случившемся. Теперь он думал, что может и не придётся. По крайней мере, ночью она не претендовала на романтические разговоры «после», признания в любви, не вешалась ему на шею, томно дыша на ухо и отдавливая незажившие рёбра. Просто спала рядом, завернувшись в одеяло как в кокон, оставив снаружи только волосы, волной рассыпавшиеся по подушке. Риган бездумно перебирал их пальцами, не сумев уснуть сразу. И даже сейчас, утром, Ханна вела себя более чем правильно. Ничего лишнего себе не позволяла, никаких упрёков в его равнодушии или взаимных обвинений, как будто ничего между ними и не произошло. Только во взгляде её мелькало нечто такое, что заставляло его смутно беспокоиться. Она ушла молча, тихо закрыв дверь, и он даже не вышел в прихожую проводить ее. Зато днем, всего через несколько часов, чувство вины навалилось в полной мере. Причем до такой степени сильно, что Риган уже готов был расколоться и вывалить Райли всё как есть. Тем более, случай представился более чем подходящий — они как раз обсуждали свои дальнейшие действия относительно Язифа и его семьи. Правда, по причине грамотно расставленных приоритетов Ригану хватило ума отложить собственные метания подальше. Пока. — Итак, — Райли откинулся на спинку небольшого высокого дивана, изолирующего их стол от посторонних ушей и глаз. Они сидели в маленькой недорогой кофейне на окраине Лондона, и в этот час являлись единственными посетителями. — Что думаешь? — Возможно, он не настолько дорожил Абдулом, как собственной жизнью, — кофе в этом заведении подавали совершенно безвкусный, но отсутствие других клиентов подкупало. — Я бы на его месте уже предпринял попытку отомстить. Прошло больше суток. — Боится? — насмешливо предположил Райли. — Может быть, — Риган пожал плечами. — Не думаю, на самом деле. Хотя если высказать такое предположение вслух, возможно, это простимулирует его к каким-то действиям. Можно еще несколько уменьшить поголовье его обширного семейства. Дополнительно. — Я даже готов заняться этим, — хищно усмехнулся Райли, и в его голосе проскользнула скрытая агрессия. У него с Мехметом были собственные счёты. Его все-таки тоже подстрелили в тот вечер, и тогда он по вине Мехмета провел несколько очень неприятных дней в больнице в компании адвоката и полицейских. Райли никогда не являлся безобидным мальчиком-ромашкой, предоставлявшему Ригану разбираться со всеми трудностями исключительно самому и не способному к независимым действиям. И это здорово облегчало ему жизнь. — Вот и чудно, — Риган достал сигареты. В этой кофейне, одной из немногих в Лондоне, разрешалось курить в зале. Тоже существенный плюс. — Сделай все как можно заметнее и показательнее. Я хочу, чтобы Мехмет понял, что вечно скрываться он не сможет. Густой белый дым на мгновение скрыл от него Райли, растекаясь вокруг седыми рваными прядями. — И ещё, — Риган ненадолго замолчал, не спеша стряхивая пепел в простую металлическую пепельницу и взглядом провожая прошедшую мимо официантку. — Пусть хорошенько помучаются. Не перестарайся, конечно, но мне нужно, чтобы турок как можно скорее осознал всю серьезность своей ошибки. — Ему стоило проглотить тот отказ? — Именно, — Риган затушил сигарету, вдавливая окурок в серый расцарапанный металл. — Либо соглашаться на мою цену, либо отваливать. Не поняв этого сразу, он вместо этого предпочел поганить мне жизнь. Пусть теперь отвечает. — Думаю, после ситуации с Беннеттом желающих спорить с тобой поубавится, — Райли небрежным жестом отослал прочь официантку, заметившую опустевшие чашки и сунувшуюся было к ним с меню. — Кстати, о Беннетте, — упоминание этого имени напомнило Ригану об одной небольшой, но несколько обременявшей его проблеме. — Что копам известно обо мне? — Полагаю, почти ничего, — Райли чуть нахмурился. Он пока не очень понимал сложности положения. — Тот лейтенант, что ходил ко мне в больницу, называл меня «капо»* — будто мы итальянцы какие-то. Они знают, что есть кто-то еще, но не более того. Он пытался узнать, кто именно стоит надо мной, предлагая сделку с судом, — тут Галлахер иронично усмехнулся, допивая остывший кофе. — Ты хорошо прячешься и вовремя платишь налоги. Риган негромко рассмеялся. Это являлось чистой правдой — за всю собственность, принадлежащую лично ему, он исправно отстёгивал надлежащий процент государству. Рядовой гражданин правильного общества, живущий на проценты от акций, с доходом чуть выше среднего и не привлекающий лишнего внимания властей. В свое время он позаботился о том, чтобы максимумом известной о нем информации являлось его имя, иногда предпочитая обойтись вовсе без него. В основном, в случае чего, светился Райли, но даже на него полиция ничего не смогла найти. Никаких доказательств его деятельности. Это Риган считал настоящим профессионализмом. — О смерти брата Ханна узнала от Филипса. Он пытался обвинить меня, но суть не в этом. Он сказал ей, что обо мне отлично знает лондонская полиция. — И что? Он же на Беннетта работал. Естественно, он что-то о тебе знал. — В том и дело, — Риган чуть понизил голос, чуть наклоняясь вперёд и сцепив пальцы в замок. — Работал. Какой у него резон сейчас держать все при себе? Пусть Филипс был куплен Беннеттом с потрохами, но он все-таки коп. — Предлагаешь убрать? — Райли наконец сообразил, что именно тревожило его босса. В принципе, логичное опасение. — Нам не нужны разборки ещё и с полицией. То, чем мы сейчас будем заняты, и так не назвать мирным урегулированием разногласий. Так что обойдёмся без их интереса. — Я понял, — Галлахер коротко кивнул. — Я все сделаю.

***

Стоя в один из очередных серых пасмурных дней перед огромным окном своей квартиры, Риган чётко осознавал последствия своих действий и решений, и знал, что это именно то, чего он хотел и добивался. Возможно, как раз сегодняшней ночью в Лондоне стало еще на одного или двух турок меньше. Он почти не появлялся дома. Началось абсолютно сумасшедшее время — Риган плотно занялся этим и удовлетворением своего настойчивого желания с корнем выдрать Мехмету ноги. Он в точности представлял, как должен поступать, и единственной загвоздкой было то, что Язиф продолжал упорно прятаться, не показываясь наружу. Риган пытался угадать — сколько еще подчиненных турка демонстративно прикончат по его приказу, прежде чем он перестанет скрываться. Они с Райли даже сделали ставки, и пока все шло к тому, чтобы Галлахер выиграл. Установленные Риганом сроки уже вышли, а Мехмет все молчал, не предпринимая ничего. Бедняга Абдул ошибся в собственном брате. Что больше всего удивляло ирландцев, так это то, что турок оказался трусом. Ведь он давно в бизнесе. И наверняка сталкивался с различными ситуациями, и нынешняя не была столь уж экстраординарной. Возможно, дело было в том, что Риган все же выжил и неслабо рассвирепел от попытки покушения. А слухи о том, что происходило с теми, кто его злил, ходили разные. Он испытывал какое-то странное чувство. Смесь удовлетворения и циничного сарказма при выборе очередной жертвы. Турки, конечно, защищались. Иногда почти успешно, но потери в несколько человек абсолютно не смущали ирландца. К тому же, Риган все продумывал. До последнего действия. Мехмет объявился однажды утром. Они как раз принимали новую партию оружия, которую планировалось снова отправить немцам, и Райли параллельно отчитывался об удачно проведенном деле, акцентируя внимание на различных подробностях. Простой телефонный звонок отвлек их от разговора. Риган и не думал теряться из виду, больше недели назад открыто заявив, что Мехмет легко найдет его, когда ему наконец надоест вести себя как трусливому зайцу. Он открыт для диалога. — Ирландец, — от ярости турецкий акцент в голосе Язифа стал еще заметнее. — Ты не представляешь, в каком я в восторге оттого, что слышу тебя, Мехмет, — добавив в голос побольше притворной, сардонической радости, произнес Риган. — Нужно встретиться, — турок с трудом выдавливал из себя английские слова, с заметным усилием сдерживаясь, чтобы не заговорить на родном языке. — Предлагаю доки. Знакомое нам обоим место, — Риган небрежно отряхнул брюки. Ящики с SIG-Sauer для Тилля пришли в нужном количестве, каждая пушка рабочая, никаких нареканий. Кроме того, что в дороге они покрылись полудюймовым слоем пыли, неизбежно осевшей на костюмах ирландцев. — И чтобы не оттягивать волнующий момент — сегодня вечером. — Ben katılıyorum.** Он все-таки сорвался. Как-то часто в последнее время с Риганом разговаривают по-турецки. Пора прекращать эту нездоровую тенденцию.

***

Молодой мужчина, несколько болезненного вида, чуть заметно пошатываясь, тупо шагал по пристани. Она замечательно просматривалась со старого портового подъемного крана, облезлой громадой стоявшего совсем рядом с пирсами. Когда-то с него грузили контейнеры на баржи, теперь валявшихся в заброшенных доках кучей ржавых банок. Темные силуэты стоявших наверху подъёмника ирландцев совсем сливались с антрацитово-черным осенним небом. Риган, облокотившись на покрытый холодными каплями металлический поручень, равнодушно наблюдал за совершенно потерянным парнем, медленно бредущим внизу. Его нашел Райли, который в эту минуту стоял рядом, убрав руки в карманы строгих чёрных брюк. Он также внимательно следил за несчастным наркоманом, к своей неудаче оказавшимся чуть похожим на Ригана внешне и ростом. Парню не повезло оказаться не в том месте и не в то время. Его основательно накачали какой-то хренью, которую он употреблял, и поначалу он даже обрадовался такой халяве. Излишнюю худобу скрыли с помощью одежды, а потом, когда ему было уже абсолютно все равно, что с ним происходит, отпустили. Сказали только — иди. Туда. Он и пошел. Отсутствующий взгляд, бесполезная жизнь. Вряд ли несчастный сообразит о своем предназначении или пожалеет о случившемся. Риган плевать хотел на этого парня, сейчас волнуясь только о своей теории. Наверняка турок играет нечестно, и соваться на место встречи самому — самоубийство. И еще — он слегка подстраховался. Преданные ему люди ждут только одного его слова, и они, в отличие от криворукого снайпера Мехмета, действительно умеют стрелять. И скрываться. Ринг научил его еще одной вещи — бей первым тогда, когда это тебе на руку. И сейчас Риган останется в выигрыше. Взрыв, пусть не слишком сильный, раздался внезапно, разнеся хлипкий деревянный домик в щепки и заставив ирландцев машинально пригнуться, прикрывая лица. Вполне в стиле Мехмета — небольшая смертоносная бомба с датчиком движения. Как предсказуемо. — Найти его, — негромко приказал Риган, когда немного проморгался и отряхнул пальто от насыпавшейся пыли. — Он где-то рядом — нельзя же пропустить, как меня разносит на куски. Райли молча скрылся в темноте, жестом подозвав двоих солдат, неслышными черными призраками скользнувших следом за ним. Риган достал из кармана сигареты, и яркие оранжевые сполохи занявшегося пожара отбрасывали на него беспокойные отблески. Казалось, протяни руку, и она окунется в огонь. Долго гореть не будет — нечему. К тому же, ночью обещали дождь со снегом. Риган не спеша спустился вслед за помощником, выходя на пристань. Пахло грязной водой и дымом, и где-то вдалеке виднелись огни ночного, вечно не спящего Лондона, и Темза масляно блестела, словно залитая чистой нефтью. То, что творится здесь, в этих доках, в этот момент, добропорядочные жители не увидят. Риган хотел добавить немного драмы в происходящее. Просто пристрелить Мехмета казалось ему скучным, это недостаточная плата за то, что тот умудрился одним неловким движением основательно подпортить ему жизнь, а также сорвать несколько сделок. Он злился на турка еще и потому, что за время своих больничных существенно потерял в деньгах, а подобные траты всегда доставляли ему глубокий душевный дискомфорт. Теперь Ригану приходилось методично восстанавливать все разорванные связи в бизнесе. А это процесс совсем не быстрый. Внушительный костер, бывший когда-то домиком сторожа, выхватил ярким рыжим светом длинную стальную трубу, валявшуюся на земле неподалёку. Риган чуть улыбнулся — как раз то, что надо. Он прошел мимо, легко наклонившись по пути. Труба идеально подходила по весу и длине, ложась в руку так, словно кто-то специально планировал ее для использования в качестве дубины. Мехмету понравится. Риган прислушался. Секунды тянулись медленно, и сначала все было ошеломляюще тихо, настоящее затишье перед штормом. Потом где-то слева неподвижный ночной воздух прорезал пронзительный визг тормозов и скрип шин по асфальту, затем волной пронёсся гулкий удар, такой, который бывает, когда одна машина на большой скорости врезается в другую. Риган, удовлетворенно усмехнувшись, спокойно пошел на звук, сжимая трубу в правой ладони, обтянутой плотной кожаной перчаткой. Пистолетом он сегодня пользоваться не планировал, однако такой возможности не отрицал. И точно в этот миг оглушительно захлопали выстрелы. Его люди работали быстро и безошибочно, точно зная одно — убрать всех, но Язифа не трогать. Турки пытались отстреливаться, но толку от этого было немного — снайперы скрывались в тенях, постоянно перемещаясь и легко окрашивая красным светлые отглаженные костюмы телохранителей Мехмета. Тот, пригибаясь, выбрался из разбитой машины, намереваясь сбежать. Он почему-то не взял сегодня с собой всех пятерых. — Глупый кролик. Перед его авто, смятый в гармошку и слегка дымящийся, был намертво зажат боком старого Opel. И сдать назад у него бы уже не вышло — подъехавший Райли попросту заблокировал его, поставив свою машину чуть под углом. Скрыться стало возможно только пешком. Галлахер вышел наружу, ядовито улыбаясь и будто бы предоставляя Мехмету такую возможность. Он слегка повел рукой, издевательским жестом предлагая турку уйти. Традиционное для ирландцев развлечение — заяц против гончей. Гипотетически — заяц легко может удрать. Практически — ещё ни одному не удавалось. Язиф попятился назад, обходя разбитую машину и тела своих спецназовцев. Он не сводил глаз с Райли, державшегося явно презрительно. Он пока не боялся. Риган вышел из тени, похлопывая себя трубой по левой ладони, и остановился в нескольких шагах от турка. Мехмет заметил его только сейчас, и в его глазах мелькнула тень удивленной тревоги. — Привет, малыш. Снайперы стрелять не будут — Риган твердо запретил, оставляя это развлечение сугубо для себя. Он не шевелился, только взглядом предложил турку достать пистолет. Пусть пробует защищаться. Особенно когда человек, которого он пытался убить, стоит напротив. И смотрит в глаза. Мехмет медленно, как во сне, потянулся к поясу. Честно говоря, он находился не в таком уж плачевном положении. Галлахер невозмутимо наблюдал за ними, скрестив руки и опираясь на капот своей Audi, явно не собираясь вмешиваться. Риган стоял неподвижно, казалось, вооруженный только трубой. Мехмет, опять-таки в теории, мог без особого труда их обоих пристрелить. Он уже пожалел, что приехал сюда сам. Проклятый ирландец все рассчитал. Он знал, что вспыльчивый и обозлённый турок не сможет отказать себе в удовольствии посмотреть на взрыв. Ослеплённый яростью, Мехмет не смог предусмотреть все, несомненно поторопился, отчего-то решив, что Риган будет смирно ждать его в доме. Он уже дважды прокололся с момента расторжения их торговых отношений. Вот она, та самая догма — рационально оценивай соперника, размышляй трезво, не поддавайся эмоциям. Никогда не делай глупостей — рано или поздно это будет стоить жизни. Риган устал дожидаться, пока Язиф наконец придет в чувство и воспользуется пистолетом. Короткий мощный размах — и стальная палка весом в пару фунтов разломила кости его предплечья с тем самым отвратительным влажным хрустом, похожим на треск деревянных палок, завернутых в мокрую тряпку. Турок неестественно высоко вскрикнул, разжимая ставшие безвольными пальцы, и пистолет выпал из них, коротко брякнув об асфальт. Следующее резкое движение пришлось турку четко в висок. Риган хладнокровно проломил Мехмету череп, острым зазубренным концом трубы вминая височные кости глубоко в мозг и распарывая ему щеку. Минус один важный пункт в личном списке неотложных дел. Риган удовлетворенно вздохнул, смотря, как конвульсивно вздрагивает турок, рухнувший лицом вниз в нескольких шагах от него. Дёрнувшись еще несколько раз, он наконец-то затих. Падаль. Жалкая и омерзительная, такая же, как и его брат, выброшенный, словно мусор, где-то далеко отсюда. Ирландец бросил трубу на землю, ощущая навалившуюся, будто многотонный пресс, опустошающую усталость. — Ты и правда хотел сделать это именно так? — казалось, Райли остался несколько удивленным. Возможно, он ожидал чего-то менее помпезно-пафосного. — Даже по ночам не спал. — Так себе причина не спать по ночам. — Интересно, какая же, по твоему мнению, достойная, — саркастично усмехнулся Риган, проводя пальцами по лицу и обнаруживая теплые капли чужой крови у себя на скуле и лбу. Хватит с него на сегодня. Он наконец-то закончил избавляться от конкурентов, имевших неосторожность с ним поссориться. Аплодисменты и овации он получит завтра. А теперь, смотря на остывающий труп, лежавший в ошметках собственных мозгов, Риган не испытывал никакого желания задерживаться. Правда, оставалось еще кое-что. То, что избавит его от повторения подобных эксцессов, по крайне мере, на какое-то время. — Райли, — негромко позвал Риган. — Узнай у Хэла, держит ли он до сих пор свою ферму? — Вроде да, — Галлахер подозрительно покосился на него. — Я хочу, чтобы это, — Риган подбородком указал на труп, — увезли туда и скормили его вечно голодным свиньям. — Турки же вроде мусульмане. У них есть какой-то запрет по поводу таких… хм, захоронений. — Я знаю. Потому и хочу.