Consider me fuckin' dead

Мужчина взглянул на экран мобильного телефона, где яркими ветками разных цветов красовалась увеличенная карта метрополитена. Шумно вздыхая, сдёргивая с себя наушники и в сотый раз проклиная вдруг родившуюся в больном и вымученным алкоголем мозгу Сина идею о грандиозном переезде, он не спеша приблизился к рельсам и огляделся по сторонам, удручённо осознавая, что в ближайшее время покинуть это место ему не светит. Дэнни не был любителем метро, потому что больше предпочитал свою собственную машину, которую, к слову говоря, любезный Рейган, прожигая свою «молодость» и печень за одно, оправдываясь тем, что «хотел вспомнить былые деньки», на днях познакомил с бетонным столбом вблизи одного из местных супермаркетов. Помимо психики кассира, оставленного на ночную смену, пострадал только затылок новоиспечённого шумахера, когда владелец транспорта, спизженного практически без спроса, узнал о том, что капот его любимицы был нахуй вмят. Дэнни любителем метро не был и появлялся там крайне и крайне редко, только в совсем безвыходных ситуациях, но, только войдя сегодня в подземное здание — будто в отдельный мир — он понял, что зря. Зря так опасался появляться здесь, потому что метро — это как свободно посещаемый музей, храм или собор. Здесь красиво, тепло и веет терпким ароматом кофе. Ещё здесь, на удивление, совсем мало народу, буквально по пальцам можно пересчитать тех, кто как и Дэнни, ожидал своего момента, когда сможет протесниться в небольших размеров вагон. Из глубоких раздумий его вывел громкий рингтон собственного телефона, эхом разнёсшийся по бетонным стенам. — Чувак, ты где пропал? Только тебя ждём, — хрипло донеслось из динамика. — И будете ждать дальше, потому что, во-первых, Джонни всё ещё не оплатил починку моей тачки, а во-вторых, я представления не имею, сколько мне ещё ждать поезда. — П-поезда? — запнулся Мэтт, наверняка удивлённо вскидывая брови. — Ты чё, в метро потащился? — Пришлось. — Почему не такси? — Потому что не собираюсь тратить две сотни баксов только за то, чтобы добраться до вас, идиотов. Где-то на фоне Дэнни различил возмущённый голос Джордана, поэтому, устало буркнув, что скоро будет, он оборвал разговор, пихнул телефон обратно в карман джинсов, а после, дёрнув за наушники, раздражительно болтающиеся на шее, протянул их под тёмной футболкой. Через несколько минут, когда он измученно прижался спиной к одной из расписанных хаотичными мазками колонн, за собой он услышал неспешные, прям будоражащие сознание, шаги, больше подходящие на начало какого-нибудь фильма ужасов. А ещё через секунд пять перед ним выросла стройная, ростом с него самого фигура мужчины. Лица незнакомца видно не было, поскольку то закрывал балахонистый серый капюшон толстовки, к ногам прижимались тёмно-синей пошивки штаны, руки почти по локоть были спрятаны в оттянутых вниз карманах. Он чуть дёрнул голову в сторону — Дэну на мгновение даже показалось, что он принюхался — а потом практически сразу вернул её в исходное положение, опущенным взглядом прожигая каменную кладку пола. — Оушен-стрит? — вдруг поинтересовался он.  Дэнни чуть было воздухом не подавился от осознания того, что голос, фактически нота в ноту, был идентичен его собственному. В совпадения он не верил, а ситуация превращалась во что-то безумное, однако оставить вопрос без ответа, будучи человеком вежливым, он тоже не мог, поэтому, сглотнув подошедший к горлу ком и боязливо оглянувшись по сторонам, он, собравшись с силами, всё же решился. — Да, — хотя ограничился лишь этим. Но после, смекнув, что, возможно, это немного грубо и неприлично обрубать на корню попытку человека завести диалог, он, помедлив, добавил: — Нам по пути, полагаю? Добрая улыбка с мурильевых губ резко спала, когда мужчина, негромко кашлянув, ничего не сказал, а только кивком указал на стоящую позади выкрашенную в чёрный скамейку. Он, понимая, что стоять чёрт знает сколько в ожидании несчастного вагона — дело такое себе, возражать не стал, однако, признаться честно, был нехило смущён такому раскладу, ведь не каждый же день к нему подходят вот настолько странные кадры. Он осторожно опустился на свободное место и ещё раз мельком покосился на сидящего рядом, чувствуя зарождающийся интерес к его персоне. — Ты знаешь, что метро — это место неожиданных встреч и приятных знакомств? — Нет, я… — смущение и настороженность в голову повторно ударили молниеносно и неожиданно. У Дэнни заколотилось сердце и вспотели ладони. — Я, вообще-то, редко пользуюсь его услугами. — Плевать, — несколько гневно отрезал мужчина. — Ты лучше скажи мне, тебе не надоело? — Прости? — Хорошего человека из себя строить не надоело, говорю? — он снова повернулся, но лица по-прежнему не было видно — имеющийся в здании свет падал только на часть нижней губы и подбородок. — Заливаешь себе в профиль фотографии, где ты помогаешь жене по дому, где водишься с деккеровским котом и с дочкой гуляешь, просишь подписчиков быть добрее, внимательнее к своим близким, просишь их относить старые вещи в детские дома, убеждая всех, что сам делаешь точно так же, а на самом деле втихую весь мир ненавидишь, мечтая перебить каждого. Забавный ты. — Кто ты такой? — рыкнул Дэнни, до белеющих костяшек сжимая ладонь. — Моя личность тебе ничего не даст, парень, — на выдохе сообщил тот. — Дерьмо из тебя не уберётся, да и врать ты навряд ли перестанешь, так что… сосредоточимся на тебе, хорошо? — он поёрзал на месте, прижался к спинке скамейки и, вытянув ноги, продолжил говорить. — Ты кулаки готовишь зачем? Думаешь, мы с тобой драться будем? — теперь он слышно усмехнулся. — Ах да, я совсем забыл, ты ведь именно так привык разбираться с проблемами. Когда Мурильо предпринял попытку встать — та с треском провалилась, потому что, казалось, задницу намертво приклеили к деревянной поверхности, а ноги гвоздями прибили к полу — почти не пошевелиться. — Только дело-то в том, что я — совсем не проблема, — не замечая дёргающегося на месте, снова заговорил мужчина. — Я же помочь тебе пытаюсь, спасти хочу, а… — Отъебись от меня! — …а ты отказываешься, — договорил он. — А если б не отказывался, не продал бы любимую гитару в обмен на пакетик забористой дури, не кричал бы пошлой ночью жене о том, что хочешь подать на развод и не пинал бы ногами ни в чём не повинные деревья. Долбоёб ты, чувак, конченный дол-бо-ёб. Незнакомец высунул руки из карманов и, громко вздыхая, сложил их на груди. — А ещё ты… — он сорвался на негромкий смех, а затем, сдержанно переведя дыхание, закончил: — …ты умираешь. Умирает Дэнни, который готов был сорваться с любой точки планеты, если его другу нужна помощь, умирает Дэнни, который тратил все имеющиеся деньги только на семью, покупая игрушки дочери и радуя жену маленькими, незначительными подарками. Жизнерадостный, добрый и приветливый Дэнни умирает. Как же жаль… но зато, — он выдержал небольшую паузу, — зато рождается тот, кому плевать на проблемы близких и тот, кто сплавляет деньги на алкоголь и наркоту. Браво! — Хватит, — хватаясь дрожащими руками за ватную голову, взмолился вокалист. — Правда глаза режет, да? Больно тебе, большой парень? Что ж, тогда… представь, каково было Джорджу, когда он нуждался в твоей поддержке, каково было Мэтту, когда ты грубо и совершенно без доли юмора высмеивал его внешний вид и его, якобы, внутреннее уродство, рассказывая всем о том, что он доверил только тебе, и каково было Дилану, который пришёл к тебе с надеждой на тёплый приём и хороший совет, а в итоге был послан нахуй. Как же так, Дэнни, как же так? — с наигранным переживанием протянул он. — Ты ведь такой прекрасный и замечательный человек, а так легко пользуешься своими друзьями. — Пожалуйста… остановись… — Это я тебя должен просить остановиться, потому что, несмотря на всю твою гниль, все всё ещё думают, что перед ними — прежний Дэнни, а сам ты — умелый лжец. Только, вот незадача, солгать мне у тебя не получится. У бедного парня, готового упасть в конвульсиях и, желательно, отключиться на как можно дольше, болезненно защипали глаза. Пришлось сдержанно проморгаться и… когда он невольно ещё раз взглянул на нечто, знающее его как облупленного, в конвульсиях уже затряслись все внутренние органы. У него перехватило дыхание и на секунду перестало функционировать сердце. Незнакомец, что по-прежнему, вытянувшись, сидел на скамейке, оголил кисть правой руки. На ней в точности повторялось двухбуквенное сокращение, имеющееся на кисти у Дэнни — он тут же решил в этом убедиться, будучи больше не уверенным ни в чём, поэтому вытянул свою руку, осмотрел её, провёл двумя пальцами по старой татуировке и вновь обратил внимание на сидящего рядом… кого-то. Оно — или он — невозмутимо смотрело — или смотрел — куда-то перед собой, а Дэнни, сглотнув подступивший к глотке гнев, впервые почувствовав столько сил, поддался вперёд и сдёрнул чёртов серый капюшон. В следующую секунду он лишь испуганно отпрянул назад, а свет в помещении мгновенно погас. Последнее, что удалось разглядеть — это самодовольная, мерзкая улыбка и блестящие карие глаза. Электричество дали не сразу, только секунд через сорок. Но когда поземный храм вновь загорелся всевозможными лампочками и фонарям, Мурильо, оглянувшись, заметил, что на месте, где ранее сидела, вероятно, его блядская копия, совесть или душа воплоти, лежало небольшое обручальное кольцо. Которое он потерял несколько дней назад, будучи в пьяном угаре. Кольцо. Которое он проебал. И где-то глубоко в душе надеялся, что никогда его не найдёт. Когда подъехал поезд, ведущий на нужную ему станцию, он, отрывисто выдохнув, схватив украшение, нырнул в вагон, быстро занимая свободное место и вдавливая в уши мягкий силикон, предвкушая забыть всё случившееся как страшный сон и не вспоминать никогда. Однако, музыки он отчего-то не слышал, он, уставившись в накрывшееся тьмой подземных дорог окно, слышал лишь гласящий о скорой смерти, ужасающий и пронизывающий до костей голос того… человека ли? — Ты умираешь.