Хроники Армитерры.

— Хен, ну помоги, ну что тебе стоит, — подвывал принц Чонгук, неотступно следуя за магом, который легким движением руки поднимал в воздух тюки с вещами и запасами и отправлял в полет по направлению к пролеску, где их принимали и пристраивали на крыше кареты или на спинах вьючных лошадей. — Вы — ленивая задница, ваше высочество. — Ну хен, ну это ведь всего один ма-а-аленький шатерчик… — Генерал Бан запретил помогать, извольте сами потрудиться… — Ащ, хен, быстрее закончим — быстрее сможем двинуться дальше… — Я прям горю желанием несколько часов к ряду отбивать особо ценные места о седло… — Хен… — Нет. — Они хотя бы в курсе, что все уже давно сложено и убрано, — смеясь, поинтересовался кто-то из воинов. — Конечно в курсе, — тепло улыбнулся Генерал Бан. Эти дети… — Это здесь, — улыбнулся Тэхен и подошел к краю. Замер, подставив лицо солнцу и густому от влаги ветру. И шагнул. — Нет! — Хосок и Чимин одновременно рванулись к краю, но хрупкая фигурка уже сорвалась вниз. Внезапно девственная гладь озера вздыбилась навстречу магу, поднялась волной и опала, открывая взглядам распахнутую пасть огромного изумрудно-серебристого дракона. Мощные челюсти сомкнулись вокруг беззащитного тела и ту же скрылись в толще воды, оставляя лишь идеальную зеркально ровную поверхность. Будто и не было ничего. А в следующее мгновенье скалистый уступ задрожал и стал осыпаться и проседать, образуя некое подобие лестницы, заканчивающейся у самой воды широкой площадкой. Спускались медленно, по одному, почти не спуская глаз с воды. Но все было тихо. Наконец они собрались все вместе на выступе. Чимин осторожно приблизился к краю, всматриваясь в прозрачные глубины. — Просто подожди, уже скоро, — тихо буркнул перевертыш, усаживаясь прямо на влажные камни. — Когда это закончится, ты мне все расскажешь, Мин Юнги, — шепнул Ким Намджун, пристраиваясь рядом, — ты ведь слышишь его, дракона? Перевертыш только неопределенно пожал плечами, сейчас полукровка не станет допытываться, а о том, что сказать, можно будет подумать и на обратном пути. Если тогда кому-то еще будет дело до его объяснений. — Поднимается! — выкрикнул Чимин, откатываясь от края и указывая на зеленоватый свет, стремительно приближающийся к поверхности. И в это же мгновение гладь озера разорвало нечто большое, вырвавшееся из его глубин и взмывшее вверх. Крупный дракон, но не такой невообразимо огромный, как тот, что они видели прежде, взмыл в небо, расправляя крылья. Весь он — тело, морда и шея, покрытые мелкими рожками, длинный гибкий хвост и мощные крылья — состояли из воды. Просто воды священного озера, неведомой силой облаченные в ожившую легенду. И только в груди, там, где билось бы сердце, можно было различить размытый человеческий силуэт. Дракон сделал два больших круга над озером и завис над площадкой, распластав по ветру крылья, наклонив голову и раздувая ноздри, будто и вправду принюхивался. Чимин поднялся в полный рос и, будто зачарованный, потянулся, но стоило пальцам коснуться прохладной поверхности, как дракон обрушился неудержимым потоком, увлекая Тэхена обратно на глубину. Хосок не успел ни испугаться, ни даже просто подумать, какого черта он вообще творит, ведь Мин Юнги велел не вмешиваться, а он, похоже, единственный, кто понимает, что здесь происходит. Акробат просто в несколько широких шагов пересек площадку и прыгнул в воду. Кожу обожгло нестерпимым холодом, пробирая до самых внутренностей и выбивая скудные запасы воздуха из легких. Страшно. Божечки, как же страшно, но Тэхен — светлое пятно, едва различимое в воде — вот он. Хосок протягивает руки, но не дотягивается. Снова и снова, преодолевая сопротивление воды, он тянется к тонкому белому запястью. Еще немного. Легкие горят, а тело немеет от холода. Кожа на горле будто того и гляди лопнет от невыносимого напряжения мышц. И в какой-то момент ему кажется, что это действительно происходит, потому что шею охватывает нестерпимым жаром, а в следующее мгновение ледяные воды озера будто проникают под кожу. И в этот момент бездонная глубина словно оживает, движется на него. И Хосок в ужасе понимает, что это не вода, а огромная морда. Но там Тэхен, и он бросается навстречу, обвивает тонкое тело, тянет на себя, укрывает в объятьях, а когда поднимает взгляд, видит перед собой два огромных желтых глаза. Таких больших, что даже узкий зрачок больше его самого. — Приветствую тебя, последний сын забытого народа. Да смоет великое море твои печали, — раздается в голове Хосока, а огромная морда склоняется в поклоне. — Как и ты, я лишился своей семьи, но боги милостивы, они даровали мне наездника — прими же мою жизнь юный гидрос. Хверон покоряется тебе. Хосок понятия не имел, что происходит и что от него вообще хотят, но коротко кивнул, ибо отказывать монстру как-то… Дракон усмехнулся, прищурив глаза и пофыркивая. Осторожно подставил широкую морду, а когда Хосок неуверенно ступил на нее, все также прижимая к себе бесчувственное тело Тэхена, осторожно поднял их к самой поверхности. — Вот они, быстрее, вытаскивайте, — Хосок почувствовал чьи-то пальцы на плече, кто-то второй тащил его за ворот куртки. Тело совершенно не слушалось, окоченевшие конечности свело судорогой, поэтому друзьям пришлось силой разжимать руки, намертво обвившие тело мага. — Он… — с трудом выдохнул Хосок, истратив на это последний воздух, и судорожно пытаясь пополнить запасы. — Без сознания, но жив и, кажется, здоров, видимых повреждений, по крайней мере, нет, — отозвался перевертыш, который в этот момент сосредоточенно избавлял Хосока от мокрой одежды. — Не могу… дышать… — Угу, ты только не нервничай и не дергайся, хорошо? У тебя жабры, Хосок-а, — перевертыш на всякий случай прижал его немного, но когда реакции не последовало, вернулся к стаскиванию одежды. Самое время поперхнуться воздухом, и Хосок бы это обязательно сделал, с удовольствием даже, да только воздуха-то как раз и не хватало. — Ты сейчас успокойся и попробуй их, ну не знаю, закрыть. — Дыши носом, юный гидрос, — раздалось насмешливое фырканье в голове. Хосок перестал отчаянно хлопать ртом и медленно, через силу втянул воздух носом. Получилось. Он сделал еще несколько медленных вдохов и почувствовал легкое покалывание в шее. — Ну вот, молодец, они закрылись. Хосок сделал глубокий вдох и тут же закашлялся, Мин Юнги повернул его на бок, похлопывая по спине, помогая избавиться от попавшей в легкие воды. — Одна, — почти беззвучно выдохнул акробат. — Что? — вместо ответа Хосок мотнул головой, указывая направление. Рядом, также на боку, спиной к ним лежал Ким Тэхен. Ким Сокджин тоже снял с него мокрую одежду, и на иссиня-белой коже на спине, чуть ниже выступающего позвонка, отчетливо просматривалась всего одна буква — V. — У него одна буква. — Я видел. — Одна, — неосознанно повторил Хосок, не в силах отвести взгляд от витиеватого знака. — Ну, этого следовало ожидать, он и сам по себе не из простых, а теперь еще и источник у него — тысячелетний дракон — ровесник нашего мира. — Не преувеличивай, — раздалось в голове акробата. — Я тактично недоговариваю, я же не сказал, что ты ровесник Богов, — буркнул Мин Юнги, помогая Хосоку подняться и укутывая его в одно из теплых одеял, что принесли Чимин и полукровка. — Ты его слышишь! — И ты, похоже, тоже. Что, и ребенка повязал, наглая ты морда. — Он последний, — раздалось немного виноватое в голове, а Хосоку захотелось зажать уши и потрясти головой, — я не побеспокою его до совершеннолетия, слово дракона. — Ой, все, уйди из головы, вон его сейчас удар хватит. Да, кстати, кто он? Но ответа Хосок уже не услышал. Мин Юнги все еще общался с невидимым драконом, но акробат вновь слышал только окружающие звуки и никаких голосов в голове. Хосок оглянулся, Тэхена уложили на одно из покрывал, а еще двумя накрыли сверху. Он был очень бледен, а губы посинели. Хосок не удержался, осторожно подполз и коснулся их. Едва различимое тепло дыхания на ледяных пальцах, и Хосок выдыхает тайком, отползая обратно, чтобы не мешать лекарю. Ким Сокджин подсовывает к лицу мага какие-то баночки и флакончики, пытается вернуть в сознание. Но результата нет. Остальные сидят поодаль, не отвлекают глупыми вопросами, молча ждут, ведь помочь они могут только этим. — Что это за буква у него? Я таких не видел, — шепотом спрашивает Чимин у полукровки. — Буква, я не обратил внимание. — Это ведь буква, такая… — и Пак Чимин рисует в воздухе галочку, а Намджун светлеет лицом. — Это Ви… Но не успел он договорить, как маг распахнул глаза. Его зрачки пульсировали, то сужаясь до узких бойниц, то расширяясь и превращая взгляд в бездонные провалы. — Тэхен-и, Тэхен-и, как ты, — позвал Ким Сокджин, но маг никак не отреагировал, — Ким Тэхен, ты здесь? — Теперь его зовут по-другому, — грустно улыбнулся полукровка, — теперь ты — Ви, ведь так? Маг повернулся в его сторону и слегка наклонил голову, точно также, как всегда делал, когда прислушивался к чему-то интересному. Его зрачки по-прежнему пульсировали. Внезапно его губ коснулась нежная улыбка, которая все расширялась, пока не превратилась в привычную — квадратную. — Хен такой милашка, хен волнуется за меня. Тревога хена похожа на большого кота, — усмехнулся маг, — а у Чимин-и белые крылышки. Чимин-и ангел! Чимин-и ангел! — Да он в отвале! — воскликнул Мин Юнги, хлопая себя по коленям. — Я правильно понимаю, ты имеешь в виду состояние измененного сознания, вызванное действием дурманящих трав? — Ну, зачем так сложно. Накачало его чистой силой под завязку, ну вот и повело ребенка с непривычки. Ну что вы напряглись-то так?! Человеку хорошо. Вообще все хорошо. Все, заканчиваем посиделки у воды и к дому, продрог уже тут.