Хроники Армитерры.

Мин Юнги не слышит. Нет, он будто чувствует, такой звук не услышать даже ему, но что-то внутри сжимается, и он, повинуясь неясному порыву, бросается вперед, роняя лицом во влажную траву сразу троих младшеньких. — Атак…а, — он хрипит, заваливаясь навзничь, длинный черный хлыст оплетает шею удавкой, сдавливает, тянет в густую черноту леса. Зеленая вспышка и хлыст осыпается пеплом, пачкая пальцы и шею. — Лежать! Лежать! — рычит Намджун, мгновенно перетекая в боевую форму. Его кожа отливает медью даже в серебристом свете луны, только это и выдает сейчас в нем кровь берсерков. Оружия при нем нет, но полукровке оно и не требуется, достаточно подобраться на расстояние вытянутой руки. — Слева, хен, старый ясень и еще двое, в кустах… Уходят! — кричит маг куда-то в темноту, стряхивая с длинных пальцев нити поисковых заклинаний. Тонкий свист где-то далеко и еще. — Птица… — царапаясь каждой буквой, выдыхает Юнги, но его услышали — Чимин подскакивает, на ходу вытаскивая длинный метательный нож. Момент броска перевертыш даже не видел, но прекрасно рассмотрел, как тонкое лезвие вошло в большое, неестественно одутловатое тело ворона точно под крылом, но тот даже не вздрогнул. Несколько резких взмахов и птица будто растворилась в темноте лесной чащи. — Хен, хен, — он почувствовал маленькую ладошку на плече, — прости, хен… Я попал, я клянусь, что попал, я не знаю… не… хен… — Попал, попал. Я видел, — сел перевертыш с трудом, потирая шею, да и в голове еще немного звенело. — Ты как? В порядке? — на траву присел Ким Сокджин. Короткий взгляд и тихое «подсвети» и рядом загорелся совсем маленький светлячок. — Странный след… — Хлыст с заклятьем? — предположил Намджун, нависая за спиной лекаря. — Скорее с ядом… Смотри, больше похоже на ожог… — он наклонился, почти утыкаясь носом в изгиб шеи. — Пахнет горюн-травой. — Это разведчики, — Хосок как всегда беззвучно вынырнул из глубокой тени, тут же присоединяясь к остальным. «Спасибо за помощь» шепнул он магу, присаживаясь рядом с ним на траву. В ножнах на плече не хватало трех метательных звезд. — На них довольно много снаряжения и припасов. — Они искали нас? — неуверенно протянул Чонгук. Он все еще сидел на земле, вцепившись пальцами во влажную поросль и не спуская глаз с перевертыша, потирающего шею. — Вот и разгадка. Они нас потеряли, поэтому и не напали до сих пор, — хмыкнул Намджун. — Похоже, эти столичные хлыщи не предполагали, что наследник Империи может обходиться в пути и без горячей ванны с лепестками роз перед сном, и без постели… — Та птица… — начал перевертыш. — Угум, скорее всего. Ну что, встать сможешь? Полукровка протянул руку, но Мин Юнги проигнорировал ее, предпочитая обойтись собственными силами. Его еще шатало немного, но кровь брала свое и в голове уже прояснилось. Пока дойдут до стоянки, он уже будет в полном порядке. Хосок возвращался медленно. Сначала пришло ощущение тяжести. Тело — будто чужое, да еще и увеличенное в несколько раз. На то, чтобы просто шевельнуть пальцами, кажется, ушла целая вечность и весь запас сил. Губ коснулось что-то мягкое и влажное. Влажное… Вода! Он с трудом приоткрыл рот и тут же был вознагражден за усилия несколькими каплями прохладной и невероятно вкусной жидкости. Мягкое исчезло, но он почувствовал, как его аккуратно приподнимают, усаживая, губ снова что-то касается, теперь уже шершавое и пахнущее корой и орехами. Но вскоре это теряет всякое значение, потому что он чувствует как в рот тонкой струйкой стекает жидкость. Он с трудом осознает себя, не говоря уже о времени. Но, кажется, следующие несколько часов он то ли плавает, то ли парит. Тело, бывшее таким тяжелым и неподъемным, будто вовсе исчезает. Его нет, зато есть Хосок. Легкий и свободный, будто морской бриз. — Хен, хен, — его кто-то настойчиво трясет за плечо, но парить слишком приятно и он досадливо морщится и отворачивается, натягивая одело по самые уши. Что! Одеяло?! Он подскакивает, будто ужаленный, в глазах чернеет и двоится от слишком резких движений. — О! Проснулся! Герой-одиночка хре… — перевертыш осекся, исчезая где-то за стеллажом с книгами, а Хосок осмотрелся. Большое просторное помещение с красивым сводчатым потолком, расписанным замысловатыми вензелями и узорами, и неимоверным, просто потрясающим воображение количеством книг. Длинные одинаковые полки в два человеческих роста в высоту возвышались стройными рядами и исчезали где-то в темных недрах зала. — С возвращением, — рядом сидели улыбающийся Чимин и Сокджин, старший увлеченно что-то читал, кажется, совершенно потеряв связь с реальностью. — Он так уже несколько часов сидит, а ведь просто первую попавшуюся книгу с полки взял, — разъяснил парень, в ответ на недоуменный взгляд акробата. — Как?… Вы?… По моим следам? — прохрипел Хосок, в горле пересохло и саднило. — Нет, — из-за стеллажа снова показался перевертыш, — пришлось спросить дорогу, кое-кто ведь рванул в лес… в одиночку… не сказав ни слова, даже бля… записку не оставил! Хосок виновато потупился. Что поступил глупо, он и сам прекрасно понимал, только что уж теперь об этом. — У кого спросить? — поинтересовался он, пытаясь сменить тему, прекрасно, в прочем, зная ответ. — У НЕГО, — громким шепотом выдохнул Чимин. — У кого? — послышалось откуда-то из-за угла и Хосоку пришлось почти лечь, чтобы рассмотреть под стеллажами Тэхена. — Он там все время сидит, какой-то «щит» поставил, даже не подойти к нему, — немного обиженно проворчал принц Чонгук. Он сидел привалившись спиной к стене, как подозревал Хосок, как раз на границе защитного поля. Будто в доказательство, младший досадливо пнул невидимую преграду. — Сними его, мы же договорились, — мягко пожурил Хосок младшего, но тот усиленно замотал головой. — Не могу, здесь не могу — поспешил добавить маг, обращаясь к уже открывшему рот для возражений акробату, — хранилище не позволяет… В отличии от некоторых, оно понимает, что я опасен… — Ты понимаешь это место? — восхищенно выдохнул Чимин, подползая ближе. — Оно живое? — Угу, это хранилище знаний магистра По. Оно обладает сознанием и может читать мысли и эмоции, а еще принимать разные формы. Сейчас оно похоже на библиотеку, но когда я попал сюда впервые, оно, подобно зачарованному лесу, сверкало множеством сфер памяти. Иногда, спускаясь сюда, я будто попадаю в прошлое — сам великий магистр прохаживается рядом со мной, рассказывает, объясняет. Конечно это иллюзия, но… это лучше, чем полное одиночество… Я даже пытался говорить с Драконом, — горько усмехнулся маг. — О ты тоже его понимаешь?! — воскликнул принц, инстинктивно подаваясь вперед и снова утыкаясь в щит. — Нет. А кто… понимает?... — Тэхен даже выполз из своего укрытия, по краю щита пошли зеленоватые всполохи, полки с книгами, окружавшие мага, на миг потеряли очертания, будто подернувшееся рябью отражение, превращаясь в толстые каменные стены. — Тише-тише, ты чего разволновался, мелкий, — Хосок подался вперед, окончательно выбираясь из-под одеяла и игнорируя предостерегающий жест полукровки. — Это ты, хен? — Тэхен тоже приблизился, не сводя пристального, будто направленного в самую душу, взгляда с акробата. — Ты гидрос? Наездник?! Все замерли. Только тихий треск искрящихся под куполом щита молний силы нарушал тишину. — Откуда ты знаешь про гидро… — Хен! Ответь мне! — выкрикнул Тэхен, впервые повышая голос. — Ответь, — шептал он, будто умоляя. — Да, мелкий, я — гидрос, — подтвердил Хосок, немного обескураженный странной реакцией мага. — Пока я не могу пройти обряд, но когда придет время… — Последний из рода… Последний наездник, — выдохнул маг, напряженно комкая мешковатую робу, заменявшую ему одежду. — Он был прав, он не ошибся… Значит в свитках… Нет… невозможно, — все больше нервничая бормотал он, кусая губы, не замечая того, что творилось под куполом щита. — Ты не оставляешь мне выбора, — почти прорычал он, все также глядя лишь на Хосока, зеленые молнии бесновались в сфере, не находя выхода, — мне придется подчинить ее, чтобы стать сильнее, чтобы… — последние слова он едва выдохнул, так что они потонули в оглушительном треске, но все еще сидящий рядом принц Чонгук внезапно вскинул брови, пристально всматриваясь то в мага, то в застывшего в метре от него акробата. — Тэ, — осторожно позвал Хосок, но тот все равно вздрогнул как от удара. — Нет! Не позволю! Не отдам! — выкрикнул он, сжимая кулаки. Все попятились, ощущая нарастающую дрожь каменного пола и стен. Даже чувствуя себя так, будто предают Тэхена этим страхом и недоверием, они не могли противиться какому-то животному ужасу, который заставлял всех пятиться отступая. — Не отдам. Мой хен, — спокойно и уверенно, но нескончаемый гул и треск бьющихся в щит разрядов поглотил тихий голос, растворяя слова в обезумевшем смерче силы. Все застыли. Было невыносимо видеть беззащитную фигурку мага в центре смертоносного вихря, но их тела будто не принадлежали им. Была то магия хранилища или Тэхен так пытался защитить их, не имело значения. Они не могли помочь. Это была его битва, но битва за будущее для всех. — Твою… за ногу, — только и смог выдать перевертыш, глядя как молнии, повинуясь движениям рук мага, сливаются в один светящийся шар, вспыхивают и осыпаются, открывая всем огромного, в половину человеческого роста, зеленого… кролика. — Твою… за ногу, — говорит кролик, поднимаясь на задние лапы, — почему именно… это, ваше вашество?! Я же библиотекарь, а не шут. — Материализация… полное воплощение… разумное реальное существо, — шокировано, и, кажется, не веря самому себе, с трудом проговорил полукровка. Кто-то сдавленно хрипит, кто-то давится воздухом, а Тэхен увлеченно треплет зверюгу по ушам и смеется, как ни в чем не бывало. — Ты милашка, милашка, — приговаривает он, совершенно не замечая шокированных зрителей. — Приглядишь тут за всем? — Конечно, вашество… Жаль не скоро свидимся… — Не надо, не говори. Ты есть сила, а значит видишь и знаешь то, что мне не узреть никогда, но… Я не хочу… знать. Мне нужна… надежда, — Тэхен улыбнулся, немного печально, отрешенно перебирая мягкий изумрудный мех. — Вы только не слушайте ее. Верьте в него и не отпускайте ни... — Попался, — внезапно плечи мага обхватили крепкие сильные руки, фиксируя надежным захватом. — Дурак ненормальный, я чуть не умер от страха, а он… — пыхтел Чимин куда-то в шею. — То сбегает, то щиты какие-то ставит, то вообще… Я так скучал, так скучал, брат. Я думал свихнусь… — Больше никогда так не делай, понял?! — к груди Тэхена прижимался Чон Чонгук, обнимая сразу обоих, будто пытался смять их всех в одно целое. — Что это, хен, — покосился он на кролика, который почтительно отошел, стараясь не мешать. — Кролик-библиотекарь, — смущенно отозвался маг, — всплеск был очень сильным, магия не отвечала, я понял, что не смогу «успокоить» ее, и решил просто использовать, и вот… Он повел плечами указывая на кролика, которого уже увлеченно изучали старшие. Ушастый зеленый библиотекарь мужественно терпел и даже «выпустил» когти по просьбе перевертыша. — А мне такого сделаешь? Кролика? Только не зеленого… и лучше собаку, — загорелся «блестящей» идеей будущий император. — А мне ежика, — поддакнул Чимин. — Зачем тебе ежик, он же колючий… — Зато они забавные… носики такие у них… фыр-фыр-фыр… Тэхен выпутал руки и, обхватив спорщиков за шеи, обнял, едва не сталкивая лбами и зарываясь носом в растрепанные макушки. Он будет верить, в себя, в них, всегда. И надежду свою сохранит. Они не спеша брели через лес, в сторону старой дороги, где у обочины остались лошади. Вещей у Тэхена оказалось немного, в основном травы и амулеты разной степени готовности. Все они убрались в один небольшой мешок, который сейчас болтался у мага за спиной. У остальных и вовсе ничего, кроме оружия да кое-чего из припасов, с собой не было. Поэтому шли налегке, весело обмениваясь забавными историями и новостями. Младшие немного впереди — неразлучная троица наконец воссоединилась и теперь, кажется, пыталась восполнить потерянное время, говоря обо всем и сразу. Но Тэхен то и дело оборачивался, бросая быстрые нечитаемые взгляды на Хосока, который, погруженный в какие-то свои мысли, совершенно не замечал этого. В очередной раз, когда маг, засмотревшись на старшего, запнулся за корень и едва не упал, Ким Намджун не выдержал. — Так откуда ты знаешь о гидросах? — поинтересовался полукровка довольно невпопад, прямо посреди рассказа принца Чонгука о первой охоте. — М?! Гидросы?! — Тэхен с трудом сфокусировал взгляд на полукровке. — Ты сам произнес это название там, в пещерах. Так что тебе известно и откуда? — Не напирай, — одними губами произнес Ким Сокджин, награждая полукровку суровым взглядом. — Хверон говорил, что память о моих предках была стерта из истории этого мира, но ты знаешь о них, — пояснил Хосок, вставая перед полукровкой, будто неосознанно преграждая ему путь. — Хверон, так зовут твоего дракона? — поинтересовался Тэхен, перехватывая взгляд акробата и не отпуская, будто читая в нем что-то известное только ему. — Да, только он не мой, — усмехнулся Хосок, ероша выгоревшие волосы на макушке младшего, он и не заметил, когда успел подойти так близко и даже оттеснить немного Чимина, который, похоже, просто отошел, уступая место рядом с Тэхеном. — Это получилось случайно, — хоть отвечал маг Ким Намджуну, он так и не отвел взгляд от акробата. — Я сначала подумал, что это просто легенда. В хранилище есть много красивых историй и старинных сказаний. А тут, подумать только, драконы и смертные… Но вскоре я понял, что эта легенда — часть исследования магистра о происхождении магов. Он объездил весь мир, по крохам, по крупицам, по обрывкам преданий и полуистлевших свитков собирая остатки некогда великой эпохи. Магистр называл ее «эра наездников». Он описывал наездников как могущественных магов, которых даже драконы признавали равными. Они происходили из великого народа — гидросов, которые одинаково свободно чувствовали себя и в воде, и на суше. Они обладали невероятными познаниями в науках, а их творцы создавали настоящие чудеса из глины, стали, золота, за что бы они не брались — им не было равных. Гидросы владели миром, и другие народы почитали их почти как Богов. Но увы, не на уважении и восхищении построили свой мир наездники — величайшие из гидросов. Они правили народами страхом и унижениями. Никто не мог противиться их магии и ужасу, что наводили на смертных драконы. Оттого возомнили себя наездники наместниками Богов и творили, что вздумается. Были они великими магами и всякое дитя, рожденное от них, обладало силой, которая только возрастала с годами. Жизнь их была долга, и если поначалу наездники строго следили за тем, в ком и когда прорастало их семя, взращивая юных магов с любовью и трепетной заботой, то вскоре решили они «облагодетельствовать» своей милостью как можно больше народов. И не стало спасения от их воли ни в городах, ни в деревнях. Участь любой, на кого падет взор наездника, была предрешена. Они брали, что хотели, оставляя дев поруганных и униженных и с ребенком во чреве, грозя гибелью, коли попытается убить дитя, а сами уезжали, чтобы никогда более не вернуться. Не останавливали их ни брачные узы, ни юный возраст. Потому рождение мага в семье не было ни радостью, ни чудом, а лишь доказательством позора. Потому и ненавидели их и презирали, но боялись, а потому не трогали. Но когда пали наездники, когда несокрушимые драконы обратились в камень, вся обида, вся ярость на бесчинства отцов пала на головы детей. Их травили, изгоняли из деревень и городов, забивали камнями, как бешеных собак. Кто-то мог защитить себя, кто-то скрывался в лесах и пещерах, но маги так и остались в памяти людей… выродками… Тэхен затих, с трудом сглатывая ком в горле. — Маги почти исчезли тогда, они были разрознены и жили в страхе, но время шло и многое забылось. Несколько старейшин собрались и подняли из вод великого океана остров, на котором построили неприступный замок. Они путешествовали по миру, собирая со всех его концов потомков наездников — магов крови. Но многие одаренные силой скрывали свое происхождение и даже отрицали силу в себе, и оттого были слабы и даже тела их страдали. Но старейшины знали, что маг обретает истинную силу, лишь установив связь с драконом. И пусть гиганты пали в битве с Богами, обратившись камнем, сила их осталась. Не всякий узнает в очертаниях горы или озера лик дракона, но старейшины находили эти места. Их стали называть источниками. Лишь потомок наездника может совладать с силой, источником которой является его дракон. Потому они и взращивают своих детей в коконах крови, чтобы знать, к какому источнику привязать будущего мага. Время шло и маги прельстили уже новых владык силой и возможностями, что получили они от предков. Теперь они не скрываются по пещерам, а занимают лучшие покои в замках, а короли и правители едва ли не сражаются за благосклонность сильнейших из них. — Но Хверон никогда не имел наездника, ты не можешь быть потомком… — Даже больше, хен, — Тэхен как-то неестественно выпрямился, кулаки напряженно сжались, — я не являюсь потомком наездников, никого из них… — Но как?! — Я не знаю, — маг тяжело осел на траву, — я просто родился… — Но ты уверен? Ведь твоя мама обладала определенной силой, а значит, скорее всего, имела родство с наездниками… — Да, она — да, но я… Мама всегда говорила, что я отличаюсь, даже коснуться меня не могла. А еще, в хранилище есть артефакт, магистр По нашел его в своих странствиях. В древности он помогал определить, чьим именно потомком является маг. Я проверил себя и… я… Я не знаю, что я такое… — Не неси бред, мелкий, — огрызнулся перевертыш, но взгляд не поднял. — Дракон принял тебя, он стал твоим источником, а значит все в порядке. А артефакт… возможно он просто устарел и в нем нет сведений о том наезднике, чьим потомком ты являешься, — рассуждал полукровка, а Чимин повис на шее друга активно кивая и поддакивая. — На, подкрепись и не думай лишнего, — Ким Сокджин протянул Тэхену небольшую пресную лепешку с ягодной начинкой, а потом совсем скинул сумку и достал целую стопку таких же, аккуратно завернутую в заговоренную ткань. — Ну и? Что сказал? — торопливо буркнул полукровка, пристраиваясь рядом с Мин Юнги и принимая свою лепешку из рук лекаря. — Что? — попытался изобразить недоумение перевёртыш, но тут же усмехнулся, признавая поражение. — Это правда, наш мелкий не потомок наездника… он потомок наездников, всех сразу, потому и артефакт не сработал. — Хреново, — старательно прикрываясь лепешкой протянул полукровка. — Не то слово. Такое «случайно» не происходит. А то, что его еще с собаками по всей империи не ищут, вообще настораживает. — Ну либо это был тайный эксперимент, либо его… создатель умер до рождения мелкого, — как ни в чем не бывало рассуждал Хосок, не ясно как оказавшийся за спинами друзей. Игнорируя инстинктивно выхваченный кинжал и свирепые взгляды, он спокойно примостился рядом. — … блядь, — едва слышно цедил перевертыш, убирая оружие. — А вы не секретничайте. И вот не правда, ни разу не блядь, даже не целовался ни с… — на этих словах он замер, неосознанно останавливаясь взглядом на взъерошенной макушке жующего лепешку мага. Тот, будто почувствовав взгляд хена, вскинулся, даже вперед подался, готовый по первому зову рвануть с места, но Хосок коротко отрицательно мотнул головой. Мин Юнги, набил рот лепешкой и принялся старательно пережевывать. Внутри что-то скребло и сжималось всякий раз, когда он становился случайным свидетелем таких сцен. Когда видел мягкий, наполненный почти отцовской гордостью и еще какой-то теплой нежностью взгляд Хосока, направленный на мага. Когда видел отражение этих чувств и еще целой вселенной в глазах младшего. Когда тихое «хен», какое-то особенное и робкая улыбка только для «него». Правда стоит признать, что также смотрел акробат на принца Чонгука и Чимина, когда они, заигравшись, превращали тренировку в цирковое представление. Почти также, чуть больше гордости и меньше нежности. Мин Юнги ненавидел ложь и себе врать не собирался. Он ревновал. И завидовал. Ревновал сам не знал кого, возможно мага, которого, как впрочем и остальных, считал кем-то вроде младшего братишки, ну или домашнего питомца. Такой милый и мягкий, почешешь за ушком, а он тебе радуется, искренне и от всего сердца, а потом еще улыбнется так, что хочется стукнуть хорошенько — слишком прелестно. Возможно и Хосока, ведь что мешает младшему смотреть на Юнги также, как Тэхен смотрит на него самого. Он ему хен и наставник, и вообще… Но чаще всего что-то внутри тревожно замирало, при виде его маленького солдатика, Чимини, того, как он отводит взгляд, как судорожно сжимает кулачки и кусает губы. Нет, он не был очевиден или навязчив. И, возможно, Юнги просто слишком пристально наблюдал за своим единственным настоящим учеником, но искренняя нежность, появлявшаяся в глазах младшего всякий раз, когда он смотрел на мага, не оставляла сомнений в его чувствах. Это тяжело признавать, но этот малыш, кажется, с первого дня значил для Мин Юнги чуть больше остальных. И так хотелось, чтобы именно он смотрел на Юнги, ловя каждое слово, взгляд, вздох. Но ниточка протянулась и связала тех, кому предначертано. Чимин до сих пор огрызался на него иногда, стоило задержать взгляд на маге чуть дольше или улыбнуться лишний раз. — Не смотри на него так, хен, — шипел младший, — Тэ свой выбор уже сделал. — Да я и не претендую, — усмехаясь отмахивался обычно перевертыш. И только раз с дуру ляпнул «а ты?» и тут же пожалел. Младший мгновенно вспыхнул, заливаясь жгучим румянцем и отводя взгляд. — И я, — Юнги и не думал, что он ответит, а услышав понял, что не хочет этого знать, — но… он… Чимин замер, напряженно всматриваясь в глаза старшего, то ли пытаясь рассмотреть что-то, то ли надеясь, что его поймут. А Юнги растерялся, так неожиданно и так непреодолимо прекрасен был младший в тот момент, но так далек. Младший тогда усмехнулся как-то грустно и понимающе и ушел, так и не сказав больше ни слова. Мин Юнги задумчиво жевал лепешку, отстраненно наблюдая за магом, который украдкой поглядывал на Хосока, будто хотел что-то сказать, но не решался. — Водички, хен?! — выкрикнул Чимин и, не дожидаясь ответа, метнул фляжку. Юнги даже понять ничего не успел как получил проклятой посудиной весьма чувствительный удар в живот. — Чиминиии, — рыкнул перевертыш. — Что же ты, хен, внимательнее надо, — младший улыбался, но взгляд его метал молнии, да и улыбка больше походила на оскал, — засмотрелся? — Задумался, — буркнул Юнги, вот ведь… ревнивец мелкий, сдался ему этот… маг.