Хроники Армитерры.

— Хен, подожди, хен, — шипел Тэхен, безуспешно пытаясь вырвать руку и упираясь, но Хосок продолжал упорно тащить его к кромке леса, где в черной тени расположился полукровка, нагло пользуясь тем, что применить магию против «своего хена» младший просто не мог, а чисто физически все еще был слабее. Ким Намджун встретил их настороженным взглядом и парой метательных ножей «на всякий случай». — Ой, ну только не надо, — отмахнулся Хосок. — Я понимаю, что все на нервах, но ты знал, что это мы — мелкий пыхтел как ежик и топал также. Намджун усмехнулся, аккуратно вкладывая клинки в потайные ножны на запястьях, а Тэхен почему-то смутился. «Ежик. Это так мило». — Как там? — полукровка едва различимо мотнул головой в сторону лагеря. — Скоро? — Почти закончили. Разведчики вернулись. Заметили в лесу еще два отряда, но они далеко. Хотя ведут себя странно — не пытаются найти стоянку, просто прочесывают лес по периметру. — И вот тут особенно интересно, — в темноте проступил неясный силуэт, который, даже ориентируясь по голосу, было трудно различить среди глубоких неровных теней. — Похоже, они уже точно знают расположение лагеря и теперь просто ждут, когда мы начнем движение. Мин Юнги стянул с лица и волос большую черную повязку, скрывавшую всю голову, становясь наконец «видимым». — Это то, о чем я думаю, хен? — напряженно поинтересовался полукровка, но Мин Юнги едва различимо мотнул головой, давая понять, что сейчас не время. — Давай, — Хосок сжал плечи Тэхена, вставая у него за спиной, — расскажи. — О чем ты… — О том, о чем ты думаешь все время, — закатив глаза, буркнул Хосок. Маг сначала вздрогнул, вскинулся весь, даже головой замотал, но быстро сдался под пристальными взглядами старших, как-то обмяк, ссутулился и наконец глубоко вздохнул, будто собираясь с силами. — Та птица, — начал он медленно, с трудом подбирая слова, — которую Чимини… убил. Я кое-что… почувствовал. Это только предположение, но… в ней… было… нечто. Сила. Чужая. Ярко-красная, как огонь или… кровь, — Тэхен замер, тяжело сглатывая подкатившую к горлу тошноту. Он все еще чувствовал во рту мерзкий гнилой привкус. — Я думаю… это… Некра. — Некроманты… — Твою мать… — Это не все, точнее… не самое страшное, — он замолчал, но Хосок снова слегка сжал плечи мага и даже осторожно, прижал его к себе. То ли пытаясь поддержать, то ли поддавшись неосознанному желанию защитить младшего. — Если это и правда Некра, то мы в ловушке, ведь здесь они могут поднять… — Потерянная армия пятого Императора, — выдохнул Ким Намджун, не сдержавшись, запуская руку в волосы в почти отчаянном жесте. — Если у них есть некромант, а он у них есть и, скорее всего, не один… — Нам конец, — глухо закончил перевертыш. Дорога в поместье не заняла много времени и уже тем же вечером все ужинали вместе за одним столом. Снова в стенах поместья зазвучал смех и громкие голоса. Та тяжелая и угнетающая атмосфера, что наполнила, казалось, каждый уголок здания, рассеялась, как предрассветный туман, от широкой и искренней улыбки мага, да и остальных, слишком счастливых, чтобы скрывать свою радость под маской приличествующей сдержанности или напускного равнодушия. По залам и коридорам поплыли зеленоватые магические шары, превращая мрачное строение в волшебный сказочный лес. За самым крупным младшие носились по коридорам, с шумом и визигами, будто дети малые, пытаясь загнать его каждый в свою спальню. Будто Тэхен не мог сотворить еще с десяток таких же, а то и побольше. Старшие посмеивались, расположившись у камина в кабинете Генерала. Вечер был слишком хорош, чтобы портить его разговорами, но Генерал Бан видел, как то и дело тревожно поджимались губы Намджуна, как будто подергивался пеленой обращенный куда-то глубоко в себя взгляд Юнги, как отрешенно замирал Хосок, проваливаясь в свой собственный мир. Ближе к полуночи, Ким Сокджин уже привычно принялся разгонять всех по спальням. — Ну маааам, — наигранно надувая губы протянул Пак Чимин, за что тут же получил подушкой в лицо. Но вместо того, чтобы угомониться, возня младших перешла на новый уровень, «как-то внезапно» перерастая в битву подушками. Лекарь попытался спасти уютный кабинет и утихомирить расшалившихся «деток», но после первого же попадания «снарядом» подхватил «оружие» и ринулся в самую гущу. — Я так рад, что ты вернулся, хен, — хрипло выдохнул принц Чонгук, раскинувшись звездой на полу и тяжело дыша. — А я рад вернуться, — мягко улыбнулся Тэхен, пристраивая голову на плече будущего императора и притягивая ближе Чимина. Так они и уснули. — Такие милые, — ворковал Ким Сокджин, аккуратно прикрывая младших одеялами, каждому свое, хотя утром все три все равно окажутся у Чон Чонгука. — Аж зубы сводит, — буркнул перевертыш, тут же наклоняясь, чтобы расправить сбившийся уголок. Осторожно обходя спящих, тихо переговариваясь и стараясь не шуметь, старшие покинули кабинет. Только Хосок так и остался сидеть у камина, невидящим взглядом уставившись на огонь. Ким Сокджин попытался было утащить и его, но Мин Юнги перехватил руку лекаря и отрицательно мотнул головой. Так он и сидел, то ли погрузившись в собственные мысли, то ли прислушиваясь к спокойному ровному дыханию спящих. Только незадолго до рассвета он, будто очнувшись, встрепенулся, сменил позу, потянулся, с трудом шевеля затекшими конечностями. Огонь в камине давно прогорел, даже угольки уже подернулись белесым пеплом. — Доброе утро, — вдруг раздалось совсем близко, и Хосок едва не подскочил от страха и неожиданности. Рядом стоял маг, взъерошенный и лохматый, сонно потирая глаза кулачками. — Ащщщ, — выдохнул акробат, забывая, что собирался отчитать младшего, и притягивая его себе на колени. — Что поднялся-то, замерз? — Мыке, — издал маг, сворачиваясь клубочком, высоко подтягивая колени и прижимаясь всем телом к теплому хену. — Мне пора… — Уже? — Хосок не удивился, даже странно, будто какая-то его часть давно все знала. — Ты уверен? Может, все-таки, останешься… — Я не сбегаю, хен, просто ухожу… на время… Так нужно. Я слишком опасен, пока не научусь… — Я понимаю, — выдохнул Хосок, но руки не разжал, даже наоборот. — Я буду рядом… буду приходить… — Они будут скучать, ты же понимаешь… Мы все будем. — Да, — эхом отозвался Тэхен, как-то неуверенно, будто все еще сомневался, что действительно дорог кому-то. Последний раз коротко прижавшись, он соскочил с колен старшего и быстро, не оглядываясь, покинул кабинет. — Я был не прав, Генерал, похоже, не так уж и благоволит Вам Госпожа, — немного жутко ухмыльнулся Мин Юнги окровавленными губами, наблюдая из окна тренировочного зала, как тонкая фигурка мага растворяется в предрассветном тумане. — Спасибо, — коротко кивнул он, принимая из рук мужчины платок, быстро стер кровавые капли в уголках глаз и под ушами и приложил к носу. Генерал Бан встал рядом, и пусть этот тощий мальчишка, почти наверняка был старше его самого, он все-таки позволил себе одобряюще приобнять его, заодно и придерживая. После «практики» Мин Юнги всегда был ослаблен и едва держался на ногах, что не мудрено после такого-то. Но упертый упрямец запрещал кому-либо рассказывать о своих попытках достучаться до «зверя» и уж тем более звать лекаря. Они никогда не обсуждали невозможность перевертыша принимать истинную форму. Лишь раз, в самом начале, когда Ким Сокджин изводил себя переживаниями, что его неумелое лечение повредило перевертышу, Мин Юнги признался, что уже давно потерял эту способность. На самом деле он не уверен, что вообще обладал ей, ведь с того самого дня, как очнулся в школе ассасинов, он так ни разу и не смог принять истинный облик, он даже не знал кто его зверь. Он даже не чувствовал его. Но где-то месяц назад перевертыш обратился к Генералу Бану за помощью. Он хотел снова попробовать принять истинную форму. Первая попытка закончилась ничем. Мин Юнги просто потерял сознание. Но этот парень был слишком упрям, чтобы опустить руки. Теперь каждое утро, на рассвете, они приходили в зал для тренировок. Но пока это больше напоминало изощренную пытку. Все начиналось одинаково — перевертыш садился посреди зала и погружался в медитацию, но уже через несколько минут его начинало скручивать судорогами, выворачивать и ломать, а из носа, ушей и даже глаз текла кровь. — Та еще «маленькая армия», — устало буркнул перевертыш, прикрывая глаза и позволяя себе опереться на Генерала, — кучка сломанных солдатиков… Она не выбрала нас, Генерал, она просто забыла о нас, как ребенок забывает об испорченных и неинтересных игрушках… Берсерк — неуправляемый монстр, лекарь — самоучка, да талантливый, но органически неспособный причинить вред разумному. Еще есть идеальный разведчик, который боится собственной тени, ущербный перевер… Айщ! Мин Юнги медленно повернулся, потирая затылок, и неверяще уставился на Ким Сокджина который стремительно пересекал зал, направляясь прямиком к ним. В руке он подбрасывал небольшой туго-набитый кожаный мешочек, второй такой же валялся у ног перевертыша. Похоже, именно им он получил только что по затылку. — Упс, кажется, я только что причинил боль разумному, — лекарь сделал «большие глаза» и даже рот ладошкой прикрыл, Генералу даже пришлось отвернуться, чтобы скрыть улыбку. — Хотя какой из тебя разумный?! Еще один идиот, который решил, что справиться со всем в одиночку, — Ким Сокджин раздраженно мотнул головой в сторону окна, отбирая у перевертыша платок. — Если ты такой умный, что же не остановил его, — шипел Мин Юнги, пока лекарь, удерживая его за лицо одной рукой, пальцами второй пытался оттянуть веки и осмотреть глаза перевертыша. — Меня бы он не послушал, а тот, кто мог бы его остановить — сам тот еще идиот… — Не многовато ли «идиотов»? — саркастически усмехнулся Мин Юнги. — И не говори, не представляешь, каково мне с вами, — тяжело вздохнул Ким Сокджин. — Повреждений нет, не представляю, откуда эта кровь… Мин Юнги очень хотелось закатить глаза и сказать что-то вроде «Поэтому я и не приглашал тебя», но он сдержался, все-таки приятно, когда о тебе кто-то беспокоится. Завтрак проходил в напряженном молчании. Младшие дулись на Чон Хосока за то, что тот не разбудил их проститься с магом, и оправдания вроде «он скоро вернется» и даже «ему было бы сложнее уйти» для них были абсолютно недостаточными. А потом все вместе дулись на Мин Юнги за то, что он скрыл свои тренировки по трансформации. — Так все! — резко хлопнув себя по коленям, Намджун поднялся из-за стола. — Ну-ка, все во двор! — Спарринг! — выкрикнул полукровка, когда все собрались на улице, отходя немного в сторону и утаскивая за собой и Ким Сокджина. — Один на один. Вы, — он указал на Юнги и Чимина. — И вы двое, — принцу Чонгуку и Хосоку. — А оруж… — не успел договорить акробат, едва увернувшись от быстрого выпада младшего, подхватившего с земли забытые садовником грабли. Одно точное движение ноги и садовый инструмент остался без мешающего наконечника. — Плохая идея, о-очень плохая, — покачал головой Сокджин, посматривая на острый расщепленный край черенка, — они же покалечат друг друга… — Убить не убьют, а остальное ты вылечишь, — мило улыбнулся старшему Ким Намджун. Хосок уворачивался от быстрых колющих ударов, отступая, пока едва не упал, уперевшись в край высокой цветочной клумбы. — Сдавайся, хен, у тебя это хорошо получается — опускать руки даже не пытаясь бороться, — глумливо ухмылялся будущий император, снова и снова занося над старшим черенок. Хосок молчал, спокойно и, кажется, даже не прилагая видимых усилий, уходя от атак. — Зачем ты отпустил его?! — ярился младший, без особой цели размахивая «оружием», полагаясь только на грубую силу, вкладываемую в удары, которые, правда, все равно не достигали цели. — Как мог снова оставить его одного?! — Слишком много лишних движений, — покачал головой Намджун. — Он был рад вернуться! Но ты, ты, хен!!! Ты должен был остановить его! — в ярости кричал Чонгук, размахивая черенком. — Ты так испугался его силы, что просто отказался от борьбы! Ты трус! Жалкий трус, хен! Ненавижу! Презираю!!! — Он будет сожалеть об этих словах, — тяжело вздохнул Сокджин. — Но ты прав, Намджун-и, нарывающую рану нужно вскрыть, чтобы выпустить всю грязь и гной… Пусть больно, зато потом заживет быстрее и не оставит уродливых шрамов. — Прекрати! — наконец не выдержал Хосок, уходя от очередного резкого удара, он ловким движением выдернул из клумбы длинную толстую палку, которую использовали как подпорку для большого розового куста. — Ты сам не понимаешь, что говоришь! — низко рыкнул он, впервые не уклоняясь от удара, а принимая его на деревяшку. — Ты отвернулся от него… — Нет! Никогда! — отрезал старший, нанося несколько резких хлестких ударов, нет, не в сторону противника, а по деревянному черенку, вызывая вибрацию, и вынуждая Чонгука попеременно размыкать двойной хват и встряхивать ладони. — Попробуй хоть раз взглянуть дальше собственного носа! Послушай! Его сила опасна! — Я слышу! Все слышу! И не боюсь! — серия выпадов снова не достигает цели. — А о нем ты подумал, эгоист мелкий?! Забыл, до чего он довел себя в прошлый раз?! А если подобное повториться?! — каждый вопрос акробат подкреплял резким выпадом или атакой. — А если кто-то погибнет?! Если погибнешь Ты?! Каково будет ему жить с этим грузом?! Сможет ли он? — последние слова акробат прошептал едва слышно. Чонгук замер, потерянно уставившись на старшего, чем и воспользовался Хосок, одним резким движением выбивая черенок из рук младшего и роняя его на землю подсечкой. — И еще, не заблуждайся, отпустить далеко не всегда легче, чем удержать. Хосок бросил обе палки на землю рядом с Чонгуком и скрылся в глубине парка, быстро преодолев расстояние широкими шагами и тяжело оседая на траву, укрывшись за какими-то пышно цветущими кустами. Чонгук всхлипнул, закрывая лицо руками, застонал, протяжно с надрывом, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в высокую траву. — Хен, я… — он поднял голову, осматриваясь, и не найдя Хосока, вскочил и рванул следом, почти инстинктивно определяя направление по примятой траве и сорванной листве на земле. Ким Сокджин дернулся было следом, но полукровка удержал его за руку: — Все глупости мелкий уже сделал, теперь позволь ему поступить правильно. Он говорил, не сводя пристального взгляда с дальней части двора, где вели свой поединок Мин Юнги и Пак Чимин. Хотя то, что там происходило, так назвать было довольно трудно. Если младший хотя бы достал короткий метательный нож, то перевертыш даже этим не утруждался. Они стояли, вперив друг в друга взгляды: прямой напряженный и равнодушно-покровительственный. — Достань оружие, хен, — кусая губы, тихо попросил Чимин, плавно перетекая в стойку, но перевертыш только усмехнулся. — Не унижай меня еще больше своей снисходительностью, — также тихо и спокойно, но кто бы знал, чего стоило Чимину сохранять это спокойствие. — Атакуй! — выкрикнул Юнги, делая внезапный выпад и тут же уходя от молниеносной, почти рефлекторной ответной атаки младшего. — Молодец, хорошо, теперь… — Мин Юнги!!! — сорвался Чимин, внезапно налетая на перевертыша и осыпая его серией ударов, пару из которых тот все-таки пропустил, вынужденный сосредоточиться на руке с ножом. Перевертыш отскочил, потирая голень и тяжело дыша, но широко и искренне улыбаясь. — Хоро… — Заткнись! Заткнись, хен! Я знаю, что не ровня тебе, но неужели я не заслужил хоть немного доверия?! — Чимин снова сократил расстояние атакуя быстро и остро, перемещаясь и меняя угол удара. — Я думал, что мы… Почему ты не сказал мне, хен?! — Да о чем там говорить?! Бесполезная трата времени! — огрызнулся Юнги, уходя от очередной атаки. — Я бы был рядом! — Зачем? — Просто рядом! Ка… друг. Моему хену нужна помощь, а я… Мин Юнги дернулся, теряя концентрацию и пропуская кончик лезвия между ребер. «Моему хену»… На белой рубашке проступило большое кровавое пятно. Чимин замер на мгновение, уставившись на окровавленный нож в руке. — Хен, хен, прости, — запричитал он, отбрасывая оружие, — эта атака же никогда не проходила… Перевертыш вскинулся, глаза его опасно сузились, будь Чимин не так расстроен своей «оплошностью», он бы уже забился в темный тайный уголочек. — Ты специально использовал ее? — М? — Чимин наконец поднял взгляд, вмиг меняясь в лице, и даже успел дернуться, но перевертыш быстрым броском повалил его на землю заламывая руки за спину. — Сбрендил, придурок мелкий, кто же в бою использует заведомо неэффективные приемы?! — Это не бой, — хрипел Чимин, — да и как бы я мог, ты же даже оружие достать отказался… — Да я тебя голыми руками скручу, идиот. Не забывай, я — ассасин, да к тому же, хоть и ущербный, но оборотень. Я сильнее, быстрее, выносливее. — Я знаю, — огрызнулся младший, внезапно извернувшись, и теперь уже Мин Юнги хрипел в траву в болевом. — Я знаю, что мне никогда даже не дотянуться до тебя, хен. Я знаю! Все, чего я хочу — это однажды в бою на равных встать у тебя за спиной, прикрывая ее… Пока хватит сил… Пусть недолго… — Дурак, мелкий, — выдохнул перевертыш, легко стряхивая захват и сжимая младшего в медвежьих объятьях, вжимая лицом в плечо, не позволяя увидеть, как блестят глаза. — Глупый ребенок, — прошептал он в растрепанную макушку. — Если я кому и доверю свою спину, то только тебе. — Хен, — всхлипнул Чимин, осторожно обнимая старшего, не забывая о ране, которая возможно уже и затянулась почти. — Не сейчас, конечно, лет через… Не знаю, когда научишься ненавидеть, хотя бы врагов. — Я ненавижу тебя, хен… — Не верю, — мягко усмехнулся Юнги, позволяя себе невесомо коснуться губами лохматой макушки. — Может нам тоже подраться? — задумчиво протянул Ким Сокджин. — Зачем? — удивился полукровка, расслабленно потянувшись. — Ну не знаю, ты ничего не хочешь мне сказать? — Нет. — А я не хочу с тобой драться, — бросил лекарь, скрываясь за входной дверью. — А что, сказать есть что?! — удивленно обратился Намджун уже к закрытой двери. — Видимо нет. Или есть? Сокджин-хен! Когда вернулись в поместье Чон Чонгук и Хосок никто сказать не мог, но в обычное время они пришли в столовую каждый из своей комнаты. На щеке принца красовался приличный такой синяк, а акробат слегка прихрамывал на левую ногу. Но в глаза друг другу они смотрели спокойно и с улыбкой, и даже сели рядом за столом. Конечно, нельзя сказать, что все вернулось на круги своя. Тэхена не хватало страшно. Всем. Но в этот раз, по крайней мере, они знали, что с ним все в порядке. Каждый вечер, а то и несколько раз в день, в поместье прилетали магические шары, то с коротким письмом, то с амулетами. Как-то раз он прислал целую стаю материализованных из силы бабочек, самых невероятных расцветок, а в другой день — фиолетового ежика. Чимин тогда едва не расплакался, он сильно скучал по другу. Пытаясь отвлечься, он стал много времени проводить в тренировочном зале. Он и раньше-то оттуда почти не выбирался, а теперь доводил себя тренировками почти до изнеможения. Мин Юнги неодобрительно качал головой и поджимал губы, но молча гонял «слабенького человечка», обучая все новым и новым связкам. Он даже позволил ему посещать «особые» тренировки с полукровкой. Как ни странно, это дало определенный результат — присутствие «обычного смертного» Чимина заставляло Намджуна постоянно сохранять концентрацию. Но если у полукровки наметился явный прогресс, то вот тренировки самого Мин Юнги оставались все также безрезультатны. Точнее результат был, но совсем не тот на который все рассчитывали. Теперь у Мин Юнги постоянно болела голова, минимум раз в день шла носом кровь и это кроме «традиционной» пытки во время практики, а еще у него начались проблемы со сном. И без того бледный, перевертыш после тренировок с иссине-белой кожей и глубокими черными тенями под глазами, вообще напоминал оживший труп. Благо кровь брала свое, и уже через несколько часов он выглядел вполне бодро и живенько. Особенно гоняя всех по полосе препятствий. Или практикуясь с Чимином, пока у того не начинало плыть перед глазами. Ким Сокджин негодовал, отпаивал обоих питательными отварами и бинтовал растяжения и легкие раны, появлявшиеся с удручающей регулярностью. Чон Хосок же наоборот, впал в странное оцепенение. Нет, он продолжал тренировки и исправно отрабатывал занятия с Мин Юнги, но потом подолгу просиживал в кабинете, глядя в пространство пустым взглядом. Ночи он почти всегда проводил в купальне, «болтая» с Хвероном, но чаще просто «болтался» в воде, в то время как сам расслабленно дремал на прогретом солнышком песке в своем тайном месте. Там всегда было хорошо и спокойно, а иногда рядом с ним, но в отдалении, появлялась еще одна фигура. Они не разговаривали, даже не смотрели друг на друга, достаточно было просто чувствовать присутствие. Хосок не знал, был ли тот Тэхен реальным или иллюзией, созданной его подсознанием. Не знал насколько вообще можно назвать реальным это место и его самого. Он просто радовался, что этот тайный уголок снова принимает его. И даже если он просто его подсознание, не значит ли это, что Хосок поступил правильно, отпустив тогда мага, раз они оба могут «находиться» здесь. Настоящий, реальный Ким Тэхен появился в поместье почти две недели спустя. Появился внезапно, не предупредив, а потому едва не схлопотал метательным кинжалом меж бровей от бдительного перевертыша. Выглядел он, вопреки опасениям замечательно, похудел, конечно, но и возмужал, даже в плечах раздался немного. Даже удержался на ногах, когда Чимин ураганом налетел на него, стискивая в объятьях. А вот после прыжка будущего императора уже не устоял, заваливаясь на землю. В горячке долгожданной встречи младшие даже не заметили, отсутствие щита, но и сила на удивление молчала. — Я пустой почти, весь резерв использовал, перед тем как прийти, — смущенно улыбнулся маг на недоуменный вопрос полукровки. Он сидел на полу в лазарете, оперившись на ноги Хосока и облепленный младшими с обеих сторон. Ким Сокджин энергично крутился вокруг небольшого столика, накрывая чай со свежей выпечкой. На душе было светло и радостно, он даже позволил себе тихонечко мурлыкать под нос незатейливую песенку. Сегодня можно, все «детки» вместе, все здоровы, все улыбаются. — И долго он восстанавливается, резерв? — продолжал выспрашивать Намджун, заинтересованно поглядывая на мага. — Полностью… — Техен замолчал, тоскливо обводя взглядом комнату, — через пару дней… — Ты снова уйдешь? — Чимин крепче прижался к боку мага, обхватывая обеими руками поперек груди. — Угум, завтра. В повисшей тишине приглушенный всхлип Чимина прозвучал как-то особенно… горько. — Ну, завтра — не сегодня, — преувеличенно бодро провозгласил Сокджин, расставляя чашки и подавая знак занимать места вокруг стола. — Юнги — хен? Можно… — Тэхен осторожно потянул старшего за рукав, притягивая совсем близко и что-то быстро шепнул ему на ухо. Перевертыш едва различимо коротко кивнул, не замечая, что за ними внимательно наблюдают. В дальней части парка было совсем пусто и даже дико как-то. Здесь и днем-то редко кто появляется, что уж говорить про сырые предрассветные сумерки. Тэхен стоял в дальней части поляны. Напряженный, прямой, он то вскидывал голову, облизывая губы и глубоко вдыхая, будто собирался что-то сказать, то снова опускал ее, занавешивая лицо отросшей челкой. — Я… — Ким Тэхен!!! Придурок!!! — на поляну буквально вылетел Чимин, застывая в паре шагов от мага. — Опять вздумал смыться по тихой?! Что за дела?! — Чимини, я… — Ащщ, — раздраженно отмахнулся от объяснений тот. — Неужели так трудно попрощаться по-человечески… — Чимини, я не ухожу… — Тогда… Что здесь происходит? — Если я правильно понимаю, он тоже решил использовать меня как мальчика для битья, — протянул перевертыш, ухмыляясь. — Да не смущайся ты так, все нормально. — Прости, хен, просто… мне нужен кто-то представляющий реальную… опасность. — Насколько реальную? — напряженно переспросил Чимин. — Смертельно… — выдохнул маг, ловя серьезный и немного удивленный взгляд старшего. — Я хочу, чтобы ты попытался убить меня, хен. — Тэ, Тэ?! Ты что это говоришь такое?! — растерянно лепетал Чимин, хватая друга за руки, обхватывая теплыми ладошками длинные, едва ощутимо дрожащие пальцы. — Ты же не серьезно… — Он серьезно, — довольно резко оборвал младшего перевертыш, — отойди в сторону, а лучшее вообще уйди в дом. Чимин замер, тяжело переводя дыхание. Перевертыш редко вел себя настолько… грубо. Да, он бывал саркастичен или даже язвителен, часто прикрикивал и ругался во время тренировок, но таким… приказным его тон никогда не был. Чимину пришлось подчиниться, он отошел, но в поместье возвращаться не стал. — Начинай! Что там у тебя? — прикрикнул перевертыш, заставляя немного растерянного после вмешательства друга мага встрепенуться. Тэхен выдохнул резко, встряхнул ладонями и сделал несколько плавных движений, пробуждая силу. На кончиках пальцев заискрились зеленоватые всполохи. Маг же замер, совершенно неподвижно и безучастно, позволяя огонькам постепенно покрыть все его тело. Мин Юнги плавно переместился, поигрывая между пальцами длинным метательным ножом, и вдруг резко, почти неуловимо сместившись, взмахнул рукой нанося удар в плечо. Казалось уйти от атаки невозможно, тем более что маг даже не дернулся, будто и не видел нападения, но вместо живой плоти, лезвие лишь рассекло полупрозрачную зеленоватую дымку. Сам же маг оказался почти в метре от перевертыша. Перевертыш усмехнулся, снова принимая расслабленную позу. — Что ж, поиграем… Молниеносные атаки обрушились на мага нескончаемым потоком. Они сыпались с такой скоростью, что даже просто уследить за перемещениями перевертыша было практически невозможно. Менялась зона атаки, угол, дистанция, но каким-то невероятным образом Тэхену удавалось уходить от ударов. Не смотря на то, что он намеренно не использовал щиты и защитные контуры, Мин Юнги не удавалось даже просто коснуться мага. Очередная связка вновь не достигла цели, нож, в который раз, рассек воздух, но… Все произошло в одно мгновение. Вместо продолжения атаки, Юнги сделал несколько обманных движений, «показывая» направление будущего удара, но в последний момент внезапно отскочил на несколько шагов и метнул нож. И попал. Острое лезвие легко прошло сквозь зеленоватую дымку, окружавшую мага и ударило его прямо в прикрытое лишь тонкой грубой тканью рубашки сердце. — Нет… — беззвучно выдохнул Чимин, срываясь с места. С немыслимой для человека скоростью он в мгновенье преодолел отделявшее его от друга расстояние. Один равный вдох. Один удар сердца. — Тэ! Тэ?! — Чимин вцепился в мага, не замечая, как впивается пальцами, до боли, до красных отметин. Тэхен по-прежнему стоял на ногах, сероватую рубашку не заливала кровь и нож не торчал из груди. Сам же маг улыбался и выглядел даже довольным, как собственно и перевертыш, который теперь тяжело опирался на собственные колени, пытаясь отдышаться — Что? Что происходит? — Чимин недоуменно провел по груди мага, пытаясь нащупать след от удара лезвия… — Все в порядке Чимини, ничего нет. Я в порядке, — приговаривал Тэхен, мягко улыбаясь и осторожно разжимая аккуратные пальчики, судорожно стискивающие его плечи. — Сам заговаривал? — поинтересовался Мин Юнги, подходя ближе и придирчиво рассматривая невзрачную на вид рубашку. — Да, — смущенно выдохнул маг, опуская глаза и прикрывая розовеющие щеки ладошками. — Хорошая работа, молодец, — перевертыш пару раз хлопнул Тэхен по спине и взъерошил лохматую челку младшего. — Думаю, ты достаточно «потратился», чтобы задержаться еще на пару дней? — Юнги опустил голову, незаметно сквозь челку посматривая на Чимина. — Хен… я… — Все равно ведь сейчас опять почти весь резерв потратил. Хочу, чтобы остальные посмотрели на твои… фокусы с перемещением и временем… — Хен, как ты… Но Юнги уже не слушал. Не дожидаясь ответа мага, он просто развернулся и не торопясь, побрел в сторону дома. — Он просто потрясающий, — восхищенно выдохнул Тэхен, но тут же получил легкий тычок в ребра от Чимина. — Потрясающий?! — протянул тот, прищурившись и поджимая губы. — Да я же не в том смысле, — усмехнулся Тэхен, но тут же отвел взгляд, с трудом удерживая на лице улыбку. — Ты же знаешь…