Хроники Армитерры.

Они знали. Они ждали. Они были готовы. Но… Когда все было уложено, Генерал Бан собрал отряд, отдавая последние перед выступлением указания. Никто не сомневался, что потом «спокойно» обсудить тактику защиты им никто не позволит. Сейчас же было слишком много неизвестных. Есть ли среди врагов некроманты? Сколько их? Каковы их возможности? Будут ли участвовать в битве «живые»? Есть ли среди заговорщиков маги? Вопросы, вопросы, вопросы и все без ответов. — Мы просто должны защитить его, парни, — кривовато усмехнулся мужчина, коротко кивая в сторону кареты, где сейчас мирно «спал» будущий император. Он искренне пытался убедить Чонгука, что его участие в битве нецелесообразно, но тот лишь упрямо поджимал губы, продолжая отрицательно мотать головой. Они бы, наверное, долго спорили, но одно мимолетное прикосновение, проходившего мимо полукровки, и принц тяжело осел на руки Генералу. — Ну и выжить, по возможности. Генерал Бан обвел взглядом спокойные сосредоточенные лица воинов — кто-то усмехнулся, как и он, кто-то кивнул. Они прошли с ним многое, они видели много крови врагов на своих руках и еще больше пролили, познали радость побед и горечь поражений. Они прожили долгие жизни, для воинов так тем более. И пусть не раз Белая Госпожа протягивала им свои ладони, они все еще были здесь, предпочитая сжимать в мозолистых ладонях не тонкие холодные пальцы, а рукоять меча. И они понимали — в этот раз Ей будет трудно отказать. Они не боялись. Наоборот, счастье для воина отправиться в Белые Чертоги в залитых кровью поверженного противника одеждах. Они не боялись. А он — да. Не за себя. За них. Совсем еще дети. Все они готовы были променять свои жизни на один крохотный шанс для этих мальчишек, но что ждет их потом?! Имеет ли он право возлагать на их плечи такой груз — будущее Армитерры?! Генерал Бан сжал челюсти, опуская голову. Несколько минут назад они стояли перед ним, всматривались, ловили каждое слово. Спокойные, серьезные, напуганные немного, конечно. Что их ждет там, впереди? Смерть? — Постарайся вытащить их, всех, — тихо шепнул он проходящему перевертышу. — Генерал? — недоуменно переспросил Мин Юнги, останавливаясь и поворачиваясь к мужчине. — Я говорил ему, но… Намджуни… — Романтик, перечитавший глупых детских книжек о благородных воинах, — закончил за него перевертыш. — Боитесь, что когда настанет момент драпать, наш «маленький генерал» не сможет бросить вас на растерзание армии нежити? А я, выходит, смогу? — Сможешь, — спокойно, уверенно, глядя прямо в глаза. — Если от этого будут зависеть их жизни. Перевертыш только усмехнулся и пожал плечами. Кто знает? Ту, первую атаку, трудно назвать внезапной. Они знали где это будет, догадывались. Часть дороги проходила среди болот, где один неверный шаг может стоить потерянных в трясине сапог… или жизни. Не лучшее место, если ты человек, а вот если ты нежить, в этих самых болотах покоящаяся — самое то. Да и бежать оттуда некуда, только вперед или назад. Но и защищаться проще. Место ровное, открытое, противника видно издалека, засаду не устроить и быстро по болоту не пройдешь, хоть ты кто. Да и выбора у них особенно не было. Все знали, что живыми из этого леса их не выпустят. Сгинет принц в болотах, так никто и не усомнится, что сам, а не помог кто. Единственный вариант — принять бой, а там как получится, или перебить всех, или прорваться под шумок. Главное — двигаться к столице, а не от нее. Да и за лесом этим места были обжитые, а значит много свидетелей. И ведь они почти прошли. То ли повезло, то ли враги просчитались. Они уже видели густую кромку подлеска на противоположном «берегу», но видно не судьба. От неясного еще силуэта леса впереди отделилась огромная тень. Нечто черное, бесформенное, стремительно надвигалось на них, закрывая небо. Вороны. Кишащее месиво из сотен, нет, тысяч одутловатых тушек. Нежить… — Купол, — коротко выдохнул Тэхен, пристально наблюдая за птицами, но не прекращая движение. Небо стремительно почернело, а в следующее мгновение вся эта масса обрушилась на них подобно огромной волне. Генерал, да и не только он, инстинктивно напрягся, сжимаясь, кто-то вскинул руки, прикрывая голову. И только маг улыбался, запрокинув лицо вверх. Птицы окружили их подобно кокону, били серыми клювами, хлопали крыльями, но не могли преодолеть незримую преграду. От невыносимого шума закладывало уши, а от жуткой вони мутило, но они продолжали двигаться, будто и не было всего этого вовсе. Скоро из-за облепивших купол вороньих тел не осталось и малейшего просвета и двигаться стало просто невозможно. Но когда Генерал Бан уже поднял руку, чтобы дать знак остановиться, Тэхен внезапно резко вскинул руку, и птицы вспыхнули. Все. Разом. Тысячи горящих, но продолжающий слепо биться в незримую стену, существ. Запахло гнилью и палеными перьями. Но это длилось лишь мгновение. А когда обугленные тушки осыпались с купола, они увидели… их. Тех, что надвигались со всех сторон. Шли стройными рядами по дороге, появлялись прямо из трясины, медленно, с трудом вытаскивая полуразложившиеся тела из вязкой жижи. Нежить. Поднятые по воле темной силы мертвые воины. Не знающие ни боли, ни страха, ни сострадания. Бездушные оболочки разлагающейся плоти. Их было много, слишком много. Безнадежно. Их старые ржавые доспехи скрипели и глухо бились о выступающие из-под разложившейся плоти кости, но корявые пальцы продолжали крепко сжимать рукоятки мечей. Генерал Бан обнажил клинок и коротко оскалился, уловив этот знакомый до боли звук, эхом прокатившийся за спиной. Это будет трудно, очень трудно, но они обязаны выжить сегодня. — Ким Намджун — прикрываешь наши спины, — коротко скомандовал Генерал. — Седжин-а, возьми пятерых, помоги. Остальное, как договаривались — попытаемся пройти под куполом. Тэхен коротко кивнул, и ловко перебрался из седла на крышу кареты. — Сядь, придурок мелкий, свалиться хочешь?! — рыкнул Чимин, принимая от друга теплый плащ, который тот скинул, чтобы не мешал. Это могло получиться. Правда могло. Будь их чуть больше, а нежити чуть меньше. Под прикрытием купола им удалось еще немного продвинуться к кромке леса. Первые ряды атакующих, упираясь в незримую преграду, просто останавливались, а потом начинали пятиться, поддаваясь давлению купола. Но вскоре нежити стало так много, что они просто уперлись в них как в стену. Тэхен пытался заставить ожившие трупы расступиться — пропускал по контуру купола разряды молний и живое пламя, но ни боль, ни яркие вспышки не действовали. — Похоже, все-таки придется познакомиться с этими очаровашками поближе, — усмехнулся перевертыш, беззвучно вытаскивая парные клинки из заплечных ножен и окидывая оценивающим взглядом темные фигуры, застывшие уродливыми изваяниями по периметру защиты. Купол не позволял приблизиться к отряду, но и сами они не могли преодолеть этот невидимый барьер. Он был им надежной защитой, но чтобы вступить в бой им придется добровольно отказаться от нее. — Я поставлю на дороге защитный контур на рунах земли, в пяти шагах… — быстро залепетал Тэхен. — Но болота… — Не пытайся все сделать в одиночку! — коротко огрызнулся акробат, а потом тихо добавил. — Береги себя. И маг развеял щит. Генерал не стал дожидаться пока мертвая армии сожмет маленький отряд в тисках смерти. Едва завеса пала, он бросился в атаку, отработанными движениями переводя коня с шага в галоп и врываясь в строй нежити, первым же ударом снося несколько голов. Их было много, очень много. Они обступили его подобно мерзкой смердящей жиже окружающих болот, грозя затянуть, поглотить. Ощутив близость живого тела, уловив стук сердца, они двинулись на него, как на маяк в темноте ночи. Жизнь истинная, жизнь, которой их так несправедливо лишили, жизнь такая близкая, но чужая, ослепила их, как блеск золота ослепляет алчных, притягивала и звала, как прекраснейшая песнь сирен западного моря. И они шли на этот зов, тянули руки, побросав мечи и копья, толкаясь и опрокидывая друг друга, давили в крошку хрупкие старые кости. Конь Генерала скалился, вставал на дыбы, взбрыкивал, разбивая обтянутые мертвой плотью черепа. Сам же мужчина, ловко удерживаясь в седле и одной рукой управляя сноровистым животным, щедро осыпал обступившую его нежить ударами. После одного из маневров, Генерал позволил себе отвлечься на мгновение, окинув взглядом место сражения. Всего в паре шагов, но окруженный плотным кольцом нежити, сражался перевертыш. Он ловко орудовал своими любимыми парными клинками, умудряясь не только удерживаться в седле, полагаясь лишь на силу ног, но и управлять длинноногой пегой лошадкой. Рядом с ним, вполне ожидаемо, обнаружился Пак Чимин, который не столько сражался с нежитью, сколько давил ту копытами своего крупного жеребца, попутно прикрывая спину охваченного горячкой сражения хена. Ким Намджун уверенно сдерживал напиравшую с тыла волну нежити. Кожа его от активных действий покрылась естественным человеческим румянцем, а значит он пока не видел необходимости переходить в боевую форму, что несомненно радовало. Чон Хосок и Ким Сокджин держали фланги. Точнее методично добивали тех, кто по каким-то причинам уклонялся от магии Тэхена. Сам же маг занимался тем, что возвращал Белой Госпоже потерянные души. Он «упокаивал» поднятых некрой воинов десятками или даже сотнями слева и справа одновременно. Тэхен сидел на крыше, раскинув руки в стороны, изредка опуская голову, быстро возносил короткую молитву Богине и тут же едва различимым движением тонких пальцев рвал нити некры, удерживающие души в мертвых телах. И так снова и снова, лишь иногда, неприязненно морщась, стряхивая с рук остатки чужой силы. Внезапно акробат коротко вскрикнул. — Кровь! — его громкий окрик был хорошо слышен даже в шуме не унимающегося боя. — Среди них есть живые! — Купол, малыш, — рявкнул генерал, с трудом разворачивая коня в месиве живых трупов. Остальные тоже пытались прорваться ближе к карете. Полыхнуло жаром — это Тэхен расчистил путь к отступлению для остальных и, едва все пересекли условную черту, мгновенно материализовал защиту. Справа у кареты уже толпились воины. Генерал подъехал ближе, пытаясь рассмотреть, что происходит. Тэхен, покинув обжитую крышу, пытался успокоить и одновременно помочь акробату, который глухо матерясь оттирал с лица и рук кровь и, кажется, что-то из внутренностей. — Да я и не всматривался, бля, — глухо объяснял Чон Хосок. — Он вроде такой же, приблизился, ну я и встретил, как остальных, поперек живота и по горлу — чтоб башка слетела, а тут кишки, кровища… Твою… — Значит так решили… Из-под тишка подобраться, — задумчиво протянул Генерал, потирая запястье. — Хитро, стоит признать, мы в этой толпе и друг друга-то не видим, — отстраненно выдохнул полукровка, наблюдая, как болото медленно поглощает тело «живого». — Не думаю, что это что-то меняет. Живой враг или нежить — какая разница, кого убивать, если, чтобы выбраться от сюда, все равно придется уничтожить всех, — пожал плечами перевертыш, делая большой глоток из фляги с тонизирующим отваром и передавая ее следующему. Простой план. И они искренне старались его исполнить. И двигались вперед, медленно. Слишком медленно. Короткими атаками расчищали место для движения, отдавая за каждый шаг столько крови и сил, что хватило бы на победу в «Великой войне». Но стоило им хоть ненадолго укрыться под куполом, чтобы перевести дух и обработать раны, нежить снова обступала их плотным кольцом, будто и не было тех сотен обезглавленных тел, что устилали дорогу. Они потеряли уже троих. Много, так много. Генерал со стыдом давил в сердце эгоистичную радость, что из этих троих не было ни одного из его мальчишек. Столько раз за последние несколько часов Белая Госпожа протягивала к ним свои руки, но эти дети никого не собирались отдавать ей. То Ким Сокджина едва не утянули в болото, но полукровка, выросший будто из-под земли, быстрыми размашистыми ударами просто отсек судорожно вцепившиеся в лекаря конечности. То Хосок, увлекшись битвой, пропустил подобравшегося со спины «живого», перевертыш не пропустил, что весьма доходчиво подтвердил тонкий узкий метательный нож в виске врага. Перевертыш вообще вел себя как бессмертный или безумный. Бросался в самую гущу нежити, орудуя клинками с такой скоростью, что лезвие «пело», а самих движений и рассмотреть-то было невозможно. — Я не свихнулся, — шало усмехнулся он во время очередной передышки. — Я просто знаю, кто у меня за спиной. Старшие недоуменно переглянулись, что имеет ввиду этот ненормальный? То, что у него за спиной в карете «спит» будущее Армитерры? Или то, что его спина надежно защищена? Что ж, Чимин действительно тенью следует за ним, прикрывая, наверное, надежнее магического купола. — Отдышался? — тепло усмехнулся Мин Юнги, взлохмачивая влажную челку Чимина. «Кто кого еще защищает, — подумал про себя Генерал, провожая взглядом этих двоих, снова спешащих занять свои места у периметра». Они старались сократить время отдыха. Не столько из-за желания не дать врагам восстановить силы, сколько из страха за мага. Если они имели хоть краткое мгновение отдыха под защитой купола, то маг был лишен и этой малости. Тэхен больше не пытался упокоить потерянные души, он просто жег сковывающую их плоть огнем и рвал на части длинными черными плетями, что будто змеи свивались из их собственных теней. Если в начале боя он обходился невербальными заклятьями, то теперь он почти безостановочно нашептывал какие-то заговоры и заклинания. Вот и сейчас он чертил какие-то руны на клинке акробата, который в свою очередь пытался влить в младшего хоть немного отвара, используя для этого краткие моменты, когда Тэхен замолкал, чтобы сглотнуть или набрать воздуха для нового захода. — Он убивает себя, — отчаянным шепотом выдохнул лекарь, низко опуская голову. — Даже у него резервы не бездонны… Он уже тянет сырую силу из источника, а это само по себе опасно. Но то, сколько магии он пропускает через себя… Самоубийство… — Он не обычный маг, ты же знаешь, он справится, — похлопал его по спине Генерал, прекрасно сознавая, что врет не только Сокджину, но и себе. Без силы Тэхена у них не будет и шанса. Он будет верить, что малыш справится. Он просто не может признаться даже самому себе, что сознательно позволяет этому ребенку отдать жизнь за призрачную надежду для остальных. Взгляд сам собой снова и снова возвращался к фигурке на крыше кареты. Хосок и Сокджин пытались уговорить мага хоть одну атаку отсидеться в надежно защищенной карете, отдохнуть, накопить хоть небольшой резерв. Но маг их будто не слышал, продолжая монотонно повторять непонятные слова заклинаний. Только передавая акробату исписанный рунами клинок, он на мгновение поднял голову, перехватывая взгляд старшего и с трудом растягивая губы в улыбке: — Я справлюсь. — Не сомневаюсь, — кивнул Хосок, коротко сжав тонкие пальцы мага, и ловко спрыгнул с крыши прямо в седло. Тогда у него еще была лошадь. В следующие несколько волн сражения они не потеряли ни одного воина, но лишились почти всех лошадей. Мертвецы, будто получив какой-то приказ, целенаправленно уничтожали ни в чем не повинных животных. Сохранить удалось только пару тягловых, запряженных в карету. Силы таяли. Не помогали уже ни чудодейственные настойки, ни передышки под куполом. Они едва успевали перевести дух. Руки почти не чувствовались, ноги не держали от нечеловеческой усталости. Они были на пределе. Последнюю волну они пережили только благодаря Ким Намджуну, который подобно бронзовой молнии метался среди нескончаемой армии нежити, оставляя за собой лишь пустоту и ковер из трупов. Он уже не тратил силы на смену формы, оставаясь в боевом обличии и во время передышек. Уже несколько раз перевертыш замечал, как взгляд полукровки терял осознанность, наливаясь чернотой, но пока Намджуну удавалось контролировать монстра внутри себя. — Не получилось, Генерал, мне жаль… — перевертыш стоял рядом с Генералом, тяжело переводя дыхание, с явным трудом пропихивая воздух в так нуждающиеся в нем легкие. Звук при это получался какой-то хриплый, даже рваный. Похоже, тот громила все-таки сломал ему несколько ребер. Эта волна стоила им слишком дорого. А спасительный «берег» все еще был слишком далеко. — Это будет последняя атака, — едва слышно протянул мужчина, тяжело опираясь на меч. — Просто потому, что передышек больше не будет… Его просто не хватит на еще один купол. Они перевели взгляд на карету. Там, на крыше, широко расставив ноги и вытянув обе руки вверх, стоял Тэхен. Черты его заострились, глаза то и дело подергивались мутной пленкой, зрачок безостановочно пульсировал, то расширяясь так, что не оставалось и крупицы радужки, то сжимаясь в узкую бойницу. — Предлагаю запаковать малышню в карету и попытаться прорваться, — выпалил полукровка тяжело дыша, — мы с Юнги-хеном постараемся расчистить дорогу, а вы на козлы… — Предлагаешь геройски погибнуть? — усмехнулся перевертыш, тайком наблюдая за Чимином, что-то настоятельно втолковывающему Тэхену. — Я согласен. — Я тоже с вами, — буркнул Хосок, — только помогите сначала вырубить этого идиота и засунуть его в карету, — акробат дернул головой туда, где маг продолжал игнорировать уговоры друга сделать перерыв. — Да не вопрос, хоть одну мечту исполню перед долгой дорогой к Госпоже, — усмехнулся перевертыш, — давно мечтал хорошенько приложить этого мелкого. Но не получилось. В который раз уже за этот длинный длинный день все пошло не так как планировалось. Началось с того, что Тэхен не позволил стащить себя с крыши, не хило так приложив перевертыша молнией. — Даже не думай, хен, — прорычал он не отводя взгляд от начинающего темнеть неба, — в следующий раз я увеличу разряд и ты просто отключишься… А ты им нужен, хен… — Тэхе… — ... просто дай мне время, пожалуйста, просто иди туда и дай мне время… Я вытащу вас отсюда. Юнги дернулся от этого гребанного «вас», как от удара. «Вас» не «нас». А значит, чтобы этот идиот не задумал, это опасно и, скорее всего, будет стоить магу жизни… — Будет тебе время малыш, — решительно пообещал перевертыш. — И… спасибо тебе… Юнги соскочил с подножки, на ходу вытаскивая клинки. — Еще разок, парни! — выкрикнул он и с глухим рыком бросился в самую гущу нежити. Они были рядом, его друзья, его братья. Плечом к плечу, клинок к клинку. Они принимали предназначенные ему удары и доверяли свои спины. Они пошли за ним, не спрашивая и не возражая. Они ворвались в кишащее смердящее месиво оживших трупов, подобно урагану, будто стихийное бедствие сметая все на своем пути. Намджун уже не с ними, Юнги понял это сразу. По оскалу изогнувшему губы, по почерневшим глазам, по ужасающей и совершенно ненужной жестокости, с какой он стал рвать мертвецов на части. — Быстрее к карете, уводи их, — выкрикнул перевертыш вставая между обезумевшим берсерком и друзьями. Ким Сокджин среагировал мгновенно, лишь раз бросив быстрый взгляд на полукровку, он почти забросил на спину Чимина, тяжело волочившего раненную ногу, и рванул к карете. Впереди бежал Хосок, слепо орудуя клинками, локтями, ногами, всеми возможными способами пробивая дорогу к укрытию. — Намджун, дружище, — не особо надеясь на успех, позвал перевертыш. Ответом ему был глухой рык и совершенно безумный взгляд. — Прости, брат, — перевертыш поудобнее, перехватил клинок, приготовившись нанести последний удар. Но его опередили. Генерал Бан широким размашистым ударом в висок, «вынырнув» из гущи нежити совсем рядом с полукровкой, отправил того в отключку. — Поторопись, — выкрикнул он Юнги, отбиваясь от нескольких мертвецов и мотнув головой в сторону кареты. — Мы их попридержим тут. Перевертыш коротко кивнул и взвалил полукровку на спину, но стоило ему повернуться, как он замер в растерянности. — Живей! — прикрикнул мужчина, и Юнги совался на бег. Там, в небе над каретой, творилось что-то немыслимое. Огромный светящийся диск завис в воздухе, выстреливая в разные стороны разрядами молний. А в следующее мгновение он начал вращаться. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Молнии били не переставая. Диск вращался, разрастаясь и образуя вокруг себя непонятные светящиеся вихри всех цветов радуги. — Пресвятые Боги, — только и успел выдохнуть Генерал, когда диск сорвался с невидимой опоры и рухнул вниз, погребая под собой карету и всех семерых мальчишек. Но когда клубы пыли осели, дорога оказалась совершенно пуста. Конец первой части