Хроники Армитерры.

Костер игриво потрескивал, разбрасывая золотистые искры. Солнце давно скрылось за горизонтом, но небо все еще розовело сонным румянцем. Лес близ магического купола был спокоен и приветлив, даже тени, обступающие неровный круг света, отбрасываемого костром, казались мирными стражами, а не кровожадными охотниками. Ким Сокджин, успел сделать короткую вылазку неглубоко в лес, раздобыв каких-то корней и трав, и теперь увлеченно варил что-то в котелке, постоянно помешивая и добавляя то одно, то другое. Намджун и Юнги творили что-то необъяснимое с защитным куполом — то окуривая едким дымом, то спрыскивая водой. В какой-то момент перевертыш попытался начертить углем странный знак. Было довольно жутко видеть, как в воздухе повисает неровный иероглиф, но не проходит и мгновения, как символ растворяется будто его и не было. Чон Чонгук сначала пытался крутиться рядом, но творимое этими двумя было настолько далеко от его понимания, что младшему быстро надоело. Ужин еще был не готов, так что он улегся на траву рядом с все еще крепко спящим Чимином, укрывая обоих плащом. Он совсем не планировал спать, он даже не чувствовал себя усталым, но стоило закрыть глаза, как его мгновенно сморило. — Завтра попробуем кровью, — донеслось из темноты, а вскоре в круг света вступили перевертыш и полукровка. — Животной или… — Я бы предложил его, — Юнги еле заметно качнул головой в сторону мага. — Но боюсь мне переломают руки прежде, чем я возьму хоть каплю… Нет, они, конечно, заживут, но время мы потеряем… Намджун усмехнулся, устраиваясь поближе к огню, чтобы отогреть оледеневшие от родниковой воды пальцы. В груди грело и растекалось медом что-то приятное, слишком похожее на надежду. Они смогли, справились, добрались до границы заповедника. Все добрались. Перевертыш тоже заметно повеселел, теперь, когда задача преодоления магического барьера не казалась настолько невыполнимой, когда где-то там, впереди уже виделся конец этого долгого пути, так хотелось верить, что все получится, что все будет хорошо. И пусть вредный назойливый голос разума твердил, что Императорский замок «заповедник» еще опаснее этого и твари там водятся такие, что и не вообразить, но… Костер отбрасывал теплые блики на бледные усталые лица, создавая некую иллюзию румянца, даже безжизненное лицо Тэхена, укрытое неровными тенями и «согретое» огненными сполохами выглядело почти как прежде, почти живым. Хосок лежал рядом, уткнувшись носом куда-то в висок магу, и хоть в темноте невозможно было различить движение губ, все знали, что он продолжает разговаривать с ним. Смотреть на это было больно, но только эта необъяснимая, непреклонная вера акробата теперь держала его в этом мире. Только бесконечная убежденность в том, что он может вернуть Тэхена, поддерживала его разум, а может и тело. Конечно, невозможно было не заметить, как буквально за несколько часов осунулось его лицо, как проступили острые косточки на ключицах и запястьях, но все осторожные попытки Сокджина или Намджуна вернуться к разговору о состоянии мага снова и снова разбивались о спокойную уверенную улыбку и тихое «он жив». Ужин, который удалось сотворить Сокджину из остатков крупы и трав, трудно было назвать аппетитным, но он оказался более чем съедобными и даже питательным. Даже Чимин присоединился к остальным. Выглядел он намного лучше, хотя все еще держался отстраненно и сразу после еды свернулся калачиком на траве у костра, закутавшись в плащ и пристроив голову на коленях перевертыша. Тот будто и не заметил вторжения, продолжая что-то увлеченно обсуждать с полукровкой. Ночь тоже прошла на удивление спокойно. То ли сыграла близость барьера, то ли обитающим здесь монстрам хватило туши, брошенной на маленькой полянке, только их никто не побеспокоил. — Хен, хен, — Сокджин с трудом разлепил глаза, бездумно уставившись на Чонгука, который настойчиво тряс его за плечо, организм старшего был решительно против просыпаться. — Хен, с Чимин-и хеном что-то не то… Последние слова подействовали на лекаря как ковш ледяной воды, моментально сгоняя и сонную медлительность, и приятный туман в голове. Небо еще только начинало розоветь, в воздухе висел холодный промозглый туман, но Мин Юнги сидел в одной тонкой рубашке, его плащ и даже куртка укрывали Чимина. Там же Сокджин различил и полосы зачарованной ткани, и подбитый мехом плащ принца Чонгука. Но, кажется, все это нисколько не помогало, Чимин продолжал ежиться, а присев рядом, Сокджин различил еще и тихие болезненные стоны. — Давно он так? — Не знаю… Но что бы это ни было оно развивается очень стремительно… Ким Сокджин споро избавил младшего от обилия тряпок, стащил даже его собственную куртку и промокшую от пота рубашку, и тщательно осмотрел бледную, покрытую легкой испариной кожу. — Он ведь не горячий, я сразу проверил, — рассуждал перевертыш вслух, помогая лекарю и придерживая слегка подрагивающее тело, пока тот пытался прослушать дыхание и сердцебиение больного. — Белая лихорадка, — бросил лекарь почти равнодушно, продолжая тщательный осмотр. Внезапно ноздри Сокджина раздулись и напряженно дрогнули, а сам лекарь подался вперед, практически вжимаясь лицом во влажную шею… Он стер несколько свежих капель с виска Чимина и растер их между пальцами, понюхал, снова потер и протянул руку перевертышу. Тот напряженно втянул воздух. В первое мгновение в чувствительный нос зверя ударил острый запах дыма и трав Сокджина, которые тот использовал для приготовления ужина, но стоило немного переждать как на дне странной смеси проступил отчетливый, удушливый запах гнили. Гниющая плоть. Человеческая плоть. Плоть Чимина. — Яд, — коротко выдохнул перевертыш. — Но как?! Он решительно подхватил младшего за ворот рубашки и сильно встряхнул несколько раз. Это подействовало, но мало, Чимин открыл глаза, но взгляд был мутным и рассеянным. — Где болит?! Скажи! — но голова младшего запрокинулась, безвольно повисая. — Эй, посмотри на меня! Юнги снова встряхнул его, но реакции не последовало. — Нога, — вдруг предположил принц Чонгук, который все это время напряженно наблюдал за происходящим. — Помните, он все прихрамывал… на левую, кажется… Сокджин быстро стащил сапог и поддернул штанину, освобождая длинную подживающую ссадину на ноге. Рана выглядела хорошо, даже кожа вокруг не припухла и не покраснела. Старшие обменялись недоуменными взглядами, а лекарь как-то неуверенно нажал пальцами на кожу и та вдруг подалась, легко проминаясь, а на поверхности раны проступили три густые черные капли. — Адова бездна… — потрясенно протянул лекарь, отдергивая руку. — Черная кровь. — Что происходит? — все оглянулись на голос, Намджун пристраивал котелок с чистой водой над костром, на траве лежала выпотрошенная тушка какого-то животного. — Черная кровь… — как завороженный повторил лекарь, не отрывая взгляда от вполне здоровой на вид кожи. Послышалось шипение, полукровка не удержал ветку, и немного воды выплеснулось на угли. — Сколько осталось… — Не много… Часть яда попала в кровь. Пузырь уже сформировался… Он может лопнуть в любой момент… Необходимо срочно удалить его… Возможно удастся спасти ногу… Но в таких условиях я… Сокджин начал задыхаться, руки тряслись — его накрывала паника… — Эй, эй, хен, — внезапно окрикнул его Чонгук. — Что нужно сделать? — жестко спросил он, глядя старшему прямо в глаза. Лекарь замер, заворожено уставившись на принца, будто захваченный в ловушку темных бездонных глаз и властной силы тихого голоса. — Вскрыть рану, не повредив пузырь, — начал перечислять лекарь. — Извлечь его и поврежденные ткани, выпустить зараженную кровь, обеззаразить рану, зашить. — Что тебе для этого нужно? — Горячая вода, много, операционные ножи, скребок, обезболивающее, дезинфицирующее, заживляющее, восстанавливающее ткани, операционные нитки, свет, много света… — Что из этого у тебя есть? — Вода, — Сокджин задумался, даже не замечая, что уже перестал задыхаться и даже руки больше не тряслись. — Ножи, думаю, можно использовать метательные… Дезинфицирующее — есть немного отвара бадьянника, можно использовать его, заживляющее — можно сделать, все необходимое у меня с собой, обезболить можно попробовать шипом той зверюги, но… Сокджин все продолжал бормотать что-то, выгребая содержимое своей сумки, которая каким-то немыслимым образом оказалась рядом с ним. Перевертыш и Намджун обменялись быстрыми понимающими взглядами — Чонгук каким-то необъяснимым образом всегда знал, как заставить лекаря делать то, что ему нужно. Вот и теперь он внезапно тепло улыбнулся, потрепал старшего по волосам, весьма неформально и даже покровительственно и, прошептав что-то на подобии «Вот видишь, ты все прекрасно знаешь», уселся рядом, помогая разбирать залежи в сумке лекаря. — Я могу чем-то помочь? — тихо поинтересовался Хосок, всем своим видом показывая, что готов сделать все, что потребуется, но только руки его при этом продолжали прижимать к груди безжизненное тело мага так, будто отойти от него хоть на шаг, для акробата все равно, что отрезать часть себя. — Следи за огнем. Нужно, чтобы вода закипела как можно быстрее, — коротко проинструктировал Намджун, замечая как расслабляются судорожно сжатые пальцы. Он не сомневался, что Хосок выполнил бы любое поручение, даже если это причинило бы ему боль, как не сомневался в том, что не заставит его испытать ее. Юнги сидел, немного растерянно озираясь и продолжая прижимать к груди безвольно обмякшее в руках тело Чимина. Внезапно он спохватился, осознав, что младший все еще полуобнажен и попытался осторожно одеть его в первую попавшуюся куртку. — Не так, — мягко отстранил его почему-то трясущиеся руки Намджун, — хен сказал его нужно максимально обездвижить — даже если шип подействует, во время операции его придется держать. Юнги ничего не ответил, просто молча откинул куртку, которую и так никак не удавалось одеть и принял из рук полукровки полосы заговоренной ткани, которыми они на пару быстро примотали руки Чимина к торсу. — Его бы опробовать сначала, — не уверенно протянул лекарь, вертя в руках шип. Вода закипела, все необходимые приготовления сделаны, Сокджин даже нацепил на голову странную конструкцию с закрепленным на лбу зеркалом, якобы, чтобы отражать солнечные лучи на область проведения операции, минуя тени окружающих. — Если не уверен, лучше вообще не используй, — буркнул Юнги, косясь на полосу ткани, пропитанную ядовитым соком — лекарь собирался протереть ей кожу вокруг раны, дезинфицируя и обезболивая. — Попробуй на мне, — предложил Хосок, поворачиваясь спиной, приспуская рубашку и подставляя свежие раны от когтей монстра. — Нет, — с трудом выдавил Сокджин, отводя взгляд от бледной узкой спины с явственно проступающими ребрами. — Раны только начали затягиваться, не вскрывать же их ради этого. Да и… — Давай на мне, — вклинился перевертыш в неловкие оправдания лекаря. — Нет, лучше на мне, — перебил его принц, подставляя руку. — Ты не человек, хен, может на тебе по другому подействует, а Чимини-хену потом плохо станет… — Ему уже плохо, — резко оборвал его Юнги. — А вот рисковать тобой мы не можем, не имеем права. Не хватало еще, после всех этих жертв, травануть тебя этой… — Я понял, хен, можешь не продолжать, — холодно остановил его Чонгук, играя напряженными желваками. — Моя жизнь ценнее любой другой в этом мире, ценнее жизни того, кто заменил мне отца, тех, кто отрекся от всего ради меня, того, кто был мне братом, любого из тех, кто стали мне братьями, — он вскинул голову встречаясь взглядом с перевертышем, и было в нем так много, что даже тот не выдержал отводя глаза первым. — Моя жизнь единственное, что ценно, даже если не останется никого, если я буду жить — значит все было не зря. Моя жизнь — мой долг, моя судьбы, моя ноша, которую я не могу бросить, как бы не было тяжело. Даже если… Он замолчал тяжело сглатывая и пряча лицо в ладонях. — Чонгук-и, — погладил его по плечу лекарь. — Не надо, хен, он прав. Я не могу рисковать жизнью, даже ради тех, кто для меня дороже ее. Моя жизнь не принадлежит мне, потому я не могу распоряжаться ей по своему желанию. В повисшей неловкой тишине Юнги молча вытянул руку, с закатанным до локтя рукавом. Сокджин тщательно натер кожу соком и, выждав пару минут, провел тонким метательным кинжалом по влажной поверхности. — Эффект слабоват, — выдал вердикт перевертыш, наскоро заматывая рану куском чистой ткани. — Есть некоторое онемение, боль притупляется, но чувствительность сохраняется. — Других вариантов все равно нет, — решительно выдохнул Сокджин. — Держите его. Намджун и Чонгук нависли над Чимином слева и справа, упираясь руками в крепкие бедра и стараясь придавить ноги собственным весом. Юнги немного подумал и сел верхом на бедра младшего, дополнительно фиксируя его положение ногами, а руками аккуратно прижал обернутые тканью плечи. — Все готовы? Вскрываю!