Хроники Армитерры.

Мин Юнги разбудил смех. Тихий и немного хриплый, но все же … — А ты — молись! — старательно подражая голосу Сокджина и театрально сводя брови, декламировал Чонгук. — Эй, мелкий… — возмутился старший, продолжая, однако, широко улыбаться. Чимин снова засмеялся. Он сидел, привалившись спиной к сваленным в кучу мешкам с вещами, а Чон Чонгук оживленно скакал перед ним по поляне, в лицах изображая вчерашние события. Мин Юнги лежал довольно далеко от них. Еще пару часов назад, когда солнце стало стремиться к зениту, а усталость, накопленная за прошедший день и бессонную ночь — одерживать верх даже над сверх выносливым организмом перевертыша, он, засыпая на ходу, перебрался на дальний край поляны под тень молодых деревьев. Поэтому теперь мог спокойно наблюдать, не опасаясь быть уличенным в подглядывании. — А потом Юнги-хен … — Хватит паясничать, помоги лучше, — мягко одернул принца лекарь, который расположился рядом с Чимином и старательно осматривал его ногу. — Принеси маленький котелок… Только осторожно, он… — но Чонгук уже дул на пострадавший палец, — горячий… О, Боги, храните Аримтерру… Чимин хихикнул и Юнги понял, что и сам не может сдержать улыбку. — Так больно? — расспрашивал лекарь, надавливая на покрасневшую и припухшую кожу вокруг шва. — А так? Ну что ты головой качаешь, знаю же что больно… — Совсем немного, хен. — Только не надо геройствовать… Если ты прое… Кхм… лишишся ноги после того, скольких усилий мне стоило ее сохранить… — Все хорошо, правда. — Ладно, будем считать, что я тебе поверил. Все действительно выглядит очень неплохо, — нехотя согласился лекарь, принимая у Чонгука котелок и смачивая из него небольшой лоскут. — Мне повезло, что меня лечит хен… — Наглая неприкрытая лесть, — усмехнулся Сокджин. — Чистая правда-а-а, — взвыл Чимин, когда лекарь прижал горячую ткань к ране. Юнги перевернулся на спину, прикрывая глаза. Тихие голоса, смех, шипение Чимина и глупые шуточки принца, голоса птиц и шелест молодой травы — звуки сливались, рождая тихую причудливую песню, красивую и необъяснимо… живую. Спокойная, но наполненная какой-то истинной внутренней силой она будто вливалась в него, отзываясь чем-то знакомым… родным. Он прислушался — зверя внутри больше не было… Точнее, теперь он сам и был зверем. Он чувствовал его неукротимую мощь и спокойную уверенность. Он еще больше расслабился, позволяя силе этого места наполнить себя, растечься теплом, заполнить каждую клеточку, напитать, насытить… Юнги положил руки на землю, чувствуя раскрытыми ладонями, как она струится, свиваясь тонкими змейками. Ластится как живая, обвивает тонкими язычками пальцы тут же отступая и возвращаясь, будто не может противиться. Вдруг чьи-то руки с силой ухватили его за полы куртки и буквально вздернули на ноги. — Ты в порядке?! Эй! Хен! — Намджун довольно сильно встряхнул его, что немного помогло разогнать густой туман в голове. — Успокойся, — Юнги отстранился от полукровки, замечая все еще отливающие бронзой запястья. — Что случилось-то? Зачем полуформа? — Зачем? Зачем?! Да тебя это гребаное поле чуть не сожрало! Мне пришлось изменяться, чтобы выдернуть тебя! Посмотри! Он ткнул пальцем в «поросшую» мелкой травкой куртку. Немного поодаль мялся принц Чонгук, явно получивший приказ не приближаться к опасной зоне, но и слишком обеспокоенный, чтобы отойти к остальным. — Я в порядке! Скажи им — я в порядке, — крикнул перевертыш, махнув рукой в сторону лагеря. — И оно не «жрало» меня, скорее уж наоборот… — немного смущенно просветил он Намджуна, неспешно выщипывая из одежды травинки. — Что?! Что значит «наоборот»… О Боги! Это место сведет меня с ума… — Я просто… взял немного силы… у земли. Как раз для того, чтобы пройти через защитный купол, — почему-то неимоверно тянуло показать занудному полукровке язык, но Юнги усилием воли подавил в себе этот порыв. Сила бурлила в нем подобно весенней реке, будто поток, скованный льдом и, наконец, обретший свободу. — Это действительно возможно? — не особо заинтересованно протянул Хосок. За прошедшую ночь он стал еще меньше. Ким Сокджин сокрушенно качал головой, но уговаривать больше не пытался. Чон Хосок видел Белую Госпожу… Они сидели у жарко полыхающего костра, но акробат продолжал кутаться в теплый плащ, хотя даже Чимин, которого еще немного знобило, сидел только в тонкой рубашке, а Чон Чонгук и ее сбросил. — Есть несколько идей. Попробуем завтра… «Нет, выведи их как можно скорее…» — прошелестел в голове перевертыша будто далекое эхо голос дракона. «Приветствую, друг мой». «Вспомнил? Что ж, с возвращением, Шуга. Но не взыщи, друг мой, я слишком слаб, чтобы вести долгие беседы. Маленький упрямец почти иссушил меня… и продолжает тянуть силы». «Что?! Он… жив?». «Пока нет…». «Что это значит? Я не понимаю…» «Шуга, просто вытащи их из-под купола… Тогда я постараюсь…» — Хен. Хен! — Чимин, сидевший ближе остальных тронул его за плечо, привлекая внимание. — Все впорядке? — А? Да… Я просто… задумался… — О том, как выбраться за защиту? — заинтересованно поблескивая глазами поинтересовался Чон Чонгук, пододвигаясь ближе. — Да… — Я… может это покажется странным, — начал Хосок, задумчиво теребя истрепавшийся край рубашки. — Но… я не хочу уходить от сюда… На последних словах Намджун едва не поперхнулся водой, которую пил в тот момент. — Я не говорю, что это безопасное место… Да, здесь монстры и всякие… твари и даже цветы тут опасны, но… не знаю… там… — Там будет опаснее, страшнее и труднее, — невозмутимо закончил за него Сокджин, наливая в кружку немного специального заживляющего отвара и передавая Юнги, что бы тот передал его Чимину. — По крайней мере, там мы будем знать, откуда ждать нападения, — буркнул полукровка. — Да, отовсюду, — невесело усмехнулся Чон Чонгук. — Ну, там хотя бы деревья не плотоядные… — протянул Чимин. — Пей, — Юнги сунул кружку с отваром тому почти в лицо, тот сначала хотел возмутиться, но запах, исходивший от чуть теплого питья, оказался таким восхитительным, что он просто сделал, что велели. Юнги проводил взглядом юркий язычок, собравший с губ младшего последние следы чуть розоватой жидкости, и незаметно спрятал пальцы с застывшими на кончиках капельками крови в высокой траве. Через пару минут от ранок не останется и следа. — Монстры, они хоть предсказуемые… и живые, — почти шепотом закончил Хосок. «Нежить». Сокджин содрогнулся всем телом, с трудом сглатывая внезапно подступившую горечь. Намджун коротко сжал его ладонь, перехватывая немного затравленный взгляд. В повисшей тяжелой тишине, было слышно даже, как едва слышно потрескивает костер под легкими порывами игривого ветра. Они не говорили об этом, не думали, что ждет их дальше, двигались маленькими шажками, не загадывая наперед — заповедник как-то не располагал к раздумьям. Но как бы ни было опасно это место, оно было их убежищем. И теперь им предстоит покинуть его, выйти из-под защиты магического купола в мир, где они больше не смогу укрыться под покровом силы Тэхена или боевого опыта Генерала Бана и его воинов. В мир, где им снова придется проливать кровь… и скорее всего не только врагов. — Я… ащщ, — Чон Чонгук сделал несколько нервных шагов по поляне и сорвался на бег, скрываясь в густой тени леса. Намджун дернулся было следом, но перевертыш опередил его, почти неуловимым движением оказываясь на ногах и исчезая среди деревьев в том же направлении. — Хен, я… — Чонгук глубоко вздохнул то ли успокаиваясь, то ли не решаясь заговорить дальше. — Не надо со мной «разговаривать»… Я все понимаю… просто… — Я и не собирался, — бросил Юнги, всматриваясь в высокую траву. — Тогда зачем ты пошел за мной…? — Чонгук растерянно хлопал глазами. — Малыш, ты уж извини, но я не собираюсь подтирать тебе сопли. Как бы там ни было, сколько бы жизней это ни стоило — ты станешь Императорм Армитерры. Это твой путь. Пусть он и усыпан не лепестками роз, а трупами. Это началось уже давно и не закончится, пока ты сам не поставишь точку. Только Император, сильный Император, истинный, чья воля непоколебима, чье слово неоспоримо и непреложно как закон может остановить это, — перевертыш оторвался, наконец, от поисков устремив прямой пристальный взгляд на младшего. — И, уверяю тебя, даже после твоя жизнь не станет легче. Желающие занять твое место будут всегда. Сомневающиеся, жаждущие власти. Люди, нелюди, целые государства… И кому-то придется умереть… за тебя, из-за тебя, во имя Императора и Армитерры. — Я знаю… — Тогда перестань распускать нюни. — Я не распускаю! Я все понимаю. И… Но… это трудно. — Ты справишься, — хмыкнул Юнги, снова погружаясь в рассматривание травы. — Если что — мы же рядом… — Хен… Что ты делаешь, хен? — А? Ищу кровянику… место подходящее… — Для Чимини-хена? — Чогук тоже наклонился и принялся всматриваться в высокую поросль. -Ну, и для него тоже… О, нашел. Помоги. Они быстро собрали маленькие кроваво-красные ягодки в большой лист. Получилось немного, но перевертыш надеялся, что этого хватит, тем более, что троим из них ягоды на самом деле были и не нужны. — Кровяника! Ты рехнулся?! Умом повредился?! — бушевал лекарь, пока Юнги методично размещал вещи на спине лошадки. — Им нельзя давать кровянику, они слишком слабы… — Они справятся. — Откуда такая уверенность?! Чимин — может и да, но Хосок… — Ты видишь другой выход?! — огрызнулся Юнги. — Можем оставить его здесь, пусть медленно сдохнет, в обнимку с трупом… Звонкая пощечина прозвучала как гром среди ясного неба, но Юнги даже не дернулся, когда щеку обожгло ударом. — Хотел бы врезать тебе, да сил нет, — тяжело перевел дыхание Хосок, его шатало, ноги не слушались, но он стоял. — Он жив… и я… тоже. — Пока, — равнодушно пожал плечами Юнги. — Посмотри на себя, сколько ты еще протянешь… До утра — это в лучшем случае… Он не успеет… Хосок вскинул голову, впиваясь в лицо перевертыша совершенно нечитаемым взглядом. Наконец, он коротко кивнул, будто что-то решил для себя. — Это действительно единственный путь? — Сокджин уже был настроен далеко не так решительно, но сомнения… — Ты же не думаешь, что я бы стал убивать вас просто так… — Убивать?! — Чимин замер, не донеся несколько красных ягодок, катавшихся по ладони, до рта. — Ну не совсем, немножко… — Немножко убить это как? — хмыкнул полукровка разглядывая свою порцию. — Кровяника — яд, — пояснил Сокджин, принимая свою часть ягод. — Отвар из листьев и корней — мгновенная смерть, достаточно даже попадания капли на кожу… Ягоды… Да, это состояние тоже можно так назвать. Если все правильно рассчитать — можно «умереть» на несколько минут или даже часов… Это конечно не совсем смерть, просто все процессы в организме замедляются на столько, что даже магией не определить жив ты или нет… — А если неправильно? — поинтересовался будущий Император В ответ Сокджин наградил его таким красноречивым взглядом, что тот даже смутился. — Но если мы все «умрем», кто перетащит нас за барьер? — Чимин перевел недоуменный взгляд на перевертыша. — Юнги-хен?! Ты же не собираешься… — Именно собираюсь… Я, скажем так, позаимствовал немного магии этого места… Не спрашивай как, — прервал он уже открывшего рот принца, — не скажу. Пока эта сила во мне, защита воспринимает меня как одного из местных обитателей. Я еще немного обману ее — руна отражения убедит магию, что по ту сторону купола тоже заповедник и я просто прогуляюсь сквозь защиту. — Просто… В этом месте ничего не бывает просто, — буркнул Чимин. — Сейчас защита вас не пропускает, сядете на самой границе и съедите ягоды. Когда отключитесь — провалитесь на ту сторону и я вас всех быстренько вытащу, пока не проснулись. — Можно связать нас вместе — быстрее получится, вытащишь всех сразу, — внес предложение Намджун. — Лошадка не жилец, — он любовно похлопал мирно жующее траву животное по крупу, — жаль, конечно, но на возню с вещами времени точно не хватит. Когда все было собрано, а костер потушен, Юнги усадил всех в ряд вдоль барьера и связал парами — в одной связке они бы, даже потеряв сознание, остались сидеть, а не провалились по ту сторону. Убедившись, что все на местах, Юнги сильно хлопнул лошадку по крупу, посылая прямиком на магический щит, животное взбрыкнуло, вставая на дыбы, инстинктивно пытаясь уйти от опасности, но было уже позно — она тяжело рухнула на границу, зависла на мгновение, будто застряв в ней, и тут же провалилась уже безжизненным телом. — Хееен, — протянул Чимин, пытаясь выпутаться из удерживающих его рук Сокджина и веревок. — Не … Но Юнги, не обращая внимание на окрики, быстрым уверенным движением начертил собственной кровью уже знакомый знак и шагнул на барьер. Ощущение было странным, сначала магия сопротивлялась, выгибаясь, но не пропуская его. Пришлось надавить сильнее, и это уже было воспринято как нападение — тело Юнги пронзила острая боль, из носа хлынула кровь. Но вдруг барьер лопнул, как мыльный пузырь, и он буквально вылетел на ту сторону, от неожиданности теряя равновесие и приземляясь на четвереньки. Несколько раз встряхнув головой, и разогнав противную черноту перед глазами, он уверенно приблизился к границе. Намджун что-то говорил, но магия не пропускала ни звука, так что он пару раз отрицательно мотнул головой, показывая на уши. Лошадиная туша выглядела вполне прилично, если не считать пары подпалин по бокам, но пришлось приложить некоторые усилия, чтобы вытянуть ее за купол, хоть магия и не пыталась удержать мертвое тело. Убедившись, что остальным ничего не грозит, он поднял руку, давая условный знак. Он был уверен, абсолютно уверен, что все получится, что все будет хорошо, но внутри что-то предательски сжалось и дрогнуло, когда шесть тел тяжело завалились на контур, а спустя мгновение рухнули к его ногам.