Хроники Армитерры.

Солнце постепенно клонилось к горизонту, окрашивая все еще не пришедшие в себя улицы городка кроваво-красными всполохами, будто нарочно напоминая пережитый ужас. Страх все еще таился в укрытых глубокими тенями узких проулках, прятался в немых опустевших навсегда коридорах домов, потерявших своих хозяев, тихо всхлипывал так и не закрытыми в спешке окнами. — Не получается, — протянул принц Чонгук как-то растерянно рассматривая небольшое огниво у себя в руках. Он пытался разжечь огонь в камине — единственном источнике тепла в небольшом стареньком коттедже, в котором им предстояло провести ночь. Намджун опустился рядом на корточки, тяжело опираясь на спину младшего, и так и оставил руку у него на плече, поддерживая то ли свое уставшее тело, то ли юного принца. Весь этот день они провели с жителями городка. Первая волна облегчения и радости избавления от чудовища и вызволения из заточения, пусть и в безопасном, но все же подземелье, схлынула, оставляя после себя опустошающую боль и слабость в истощенных израненных телах и истерзанных страхом душах. В маленьком городке все знали друг друга — рождались, росли и старились, влюблялись и ссорились на глазах у соседей, а теперь они вместе оплакивали тех, кого в свои небесные чертоги забрала Белая Госпожа. Они растерянно жались друг к другу, боясь даже помыслить приблизиться к собственным домам, вздрагивая от каждого скрипа, каждой тени и… ждали, доверчиво ждали помощи от этих странных незнакомцев, совсем еще юных, но каким-то немыслимым образом победивших древнего монстра. Исконным, но забытым, животным чутьем ощущая их силу и вверяя ей свои жизни. Чон Чонгук не понял, что вело его тогда, но в груди будто огнем обожгло, от затравленных и растерянных взглядов. Он выступил вперед, мягко улыбаясь, он говорил тихо и спокойно, но казалось, будто сам звук его голоса успокаивал заполошно бьющиеся сердца. Он просто просил, но его слушали и повиновались, не сомневаясь и не противясь словам невесть откуда взявшегося юнца. Намджун с улыбкой наблюдал, как спокойно и уверенно держится будущий император, как четки и понятны его действия и указания. Чонгук быстро собрал вокруг себя группу крепких мужчин, которые уже достаточно оправились, и были в состоянии помогать тем, кто пострадал сильнее. Первым делом занялись обустройством лазарета, под который заняли единственный постоялый двор. Потом помогали разместить там горожан, кого-то пришлось нести на руках, кого-то нести оказалось уже поздно. Тела или то, что от них осталось после зубов вампира, грузили на большие телеги и свозили в траурный дом, который оказался расположен по соседству с бывшим постоялым двором. Ким Сокджин всегда коротко вздрагивал, закрывая дрожащими пальцами погасшие навеки глаза, но быстро поднимался, возвращаясь к тем, кому был нужнее, тем, кому еще мог помочь. Лекарь крутился юлой между наспех принесенными из ближайших домов кроватями, но каким-то чудом ухитрялся находиться везде и сразу — осматривать горожан, контролировать работу трех местных знахарей, подсказывать пяти травникам, которые занимались изготовлением отваров и мазей, проводить операции и даже умудрился принять роды. В помощь ему оставили Ким Тэхена и Чон Хосока. Маг был практически незаменим со своим умением мгновенно подогревать или остужать воду до нужной температуры, обездвиживать или обезболивать пациентов, а акробат должен был следить, чтобы ни он, ни Сокджин не довели себя до полнейшего истощения. Намджуна и Чимина Чон Чонгук попросил сопровождать тех, кто не нуждался в помощи, но все же не решался вернуться в свои дома. Он оказался прав — даже простое присутствие «посланников небес», как их стали называть жители городка, заметно прибавило смелости горожанам. Некоторые даже попытались задавать вопросы, а еще полукровка успел перехватить несколько не вполне понятных взглядов брошенных в сторону будущего императора. Взгляды переросли в шепот, когда Чон Чонгук настоял на том, чтобы лично, собственными руками опустить в заготовленные могилы тела погибших. — Господин, — обратился к полукровке убеленный сединами старец, лицо которого хранило следы военного прошлого. — Мне не долго осталось, господин, прошу успокойте мое слабое сердце, — Намджун окинул скептическим взглядом все еще крепкое тело и налитые силой мускулы, проступающие под рубахой, но промолчал, а старец продолжал. — Я уже давно не солдат, господин, но когда-то, очень много лет назад, мне выпало благословение воевать в одном строю с нашим Императором и… не обманывают ли меня мои старые глаза, этот юноша… Старец замолчал, переведя взгляд на принца, который склонился над очередной могилой, вознося короткую молитву Белой Госпоже, но продолжения и не требовалось. Даже тех, несовершенных изображений почившего Императора, что Намджуну удалось найти в хрониках, было достаточно, чтобы понять, что Чон Чонгук более чем просто похож на отца, он практически его точная копия. На размышления не было времени, за наигранно подобострастным взглядом бывшего солдата без труда угадывался не тронутый старостью острый ум. Намджун не стал тянуть, но и пускаться в пространные объяснения сейчас было не время, поэтому он просто коротко кивнул. — Слава Богам, — выдохнул мужчина, стирая вдруг выступившую слезу трясущимися пальцами. — Сохранил, бродяга, нашу надежду… Тише, — прервал он мгновенно вскинувшегося полукровку. — Все потом, потом… И вот спустя несколько часов, усталая и растерянная «надежда Армитерры» сидела перед камином бессмысленно глядя на отказывающееся повиноваться огниво. Намджнун забрал его из вялых, перепачканных землей пальцев и одним ловким движением высек искру, которая мгновенно заиграла шустрыми язычками пламени на плачущих смолой поленьях. — Мне так жаль, — вдруг всхлипнул Чонгук, размазывая по лицу грязные следы. — Все эти люди… из-за меня… — Неправда, что за глупости… — Но ведь… Это была ловушка для нас, для меня… Это существо… Все эти люди погибли, потому что я возвращаюсь… народ Армитерры… мой народ… — Все эти люди погибли потому, что какие-то спятившие безумцы привезли в город вампира, — резко выпалил полукровка. — В этом нет твоей вины, — уже мягче добавил он, взъерошивая торчащие во все стороны волосы на затылке принца. — Но ты будешь виновен в гораздо более страшных преступлениях, если испугаешься и отступишь, если спрячешься, если отдашь свой народ тем безумцам… — Я никогда не… — Юнги-хен… — в комнату ворвался запыхавшийся Чимин, обводя помещение вмиг потухшим взглядом. — Мне показалось, я слышал голос Юнги-хена… — Нет, его здесь нет, — ответил полукровка вставая и загораживая собой сгорбленную фигуру принца. — Ты зачем мокрый выскочил, с тебя течет. Простудишься — Сокджин-хен с меня голову снимет, — полукровка приобнял младшего мягко выталкивая его из комнаты в направлении купальни и давая возможность Чон Чонгуку привести себя в порядок. — Куда он пропал, хен? — полуголый, закутанный только в большое полотенце Чимин, замер почти у самого входа в крохотную комнатку, которую бывшие хозяева этого небольшого коттеджа использовали для мытья и стирки. — Почему? — Он скоро вернется и сам все расскажет… — А если нет… Если он не вернется… Ты же видел, хен, он… Он — страж… Намджун не знал, что на это ответить, он и сам понимал, что среди простых смертных слуге Белой Госпожи, стражу Белых Чертогов просто не место. — Он вернется. Чимин хотел сказать что-то еще, но входная дверь со стуком распахнулась, впуская в и без того остывший дом холодный ночной воздух. Первым вошел Чон Хосок, который за руку тащил за собой едва передвигающего ноги мага, а за ним, как волшебный воздушный шар за ребенком, вплыло бессознательное тело лекаря. — Он не хотел уходить, — коротко проинформировал акробат остальных, недоуменно разглядывающих странную процессию. Тэхен привалился плечом к ближайшей стене и съехал на пол, еще не теряя сознание, но уже не в состоянии держаться на ногах. Тело Сокджина плавно опустилось рядом. — Ты оглушил его? — с каким-то почти благоговейным то ли ужасом, то ли восхищением прошептал Чимин. — Не он… я, — глухо выдохнул маг, с трудом поднимаясь на ноги, поддерживаемый с двух сторон Хосоком и Чимином. — Надеюсь, он решит, что сам отключился от усталости, а то… Намджун склонился над лекарем, собираясь поднять его на руки, но тело снова плавно приподнялось над полом и поплыло за магом как тот самый пресловутый зачарованный шарик. Огонь в камине приветливо потрескивал, отбрасывая на толстую плетеную циновку перед ним неровные тени. Тэхен без сил повалился на небольшой диванчик, утаскивая за собой Хосока, и тут же устраиваясь головой у того на коленях. Спальное место для старшего пришлось устраивать на полу, на то, чтобы переместить его куда-то еще у мага просто не осталось сил. Да и акробату по всей видимости пришлось не просто в этот день, он вяло отмахнулся от предложения поесть или помыться, позволяя себе, наконец, расслабиться и провалиться в спасительный сон без сновидений. Чимин, теперь уже полностью одетый и даже успевший подсушить немного волосы, лишь мельком заглянул в гостиную, и тут же скрылся где-то в темных недрах дома. Вскоре он вернулся с охапкой одеял и принялся обустраивать себе спальное место рядом с лекарем. — Не собираюсь спать там совсем один, — ворчал он едва слышно. — Если кому-то нравится быть в одиночестве… Что ж… Он решительно влез под большое одеяло, тут же укрываясь им так, что видно было только торчащие на макушке влажные пряди. Толстая ткань приглушила и без того тихое бурчание, но все-таки было слышно, что он продолжает что-то обиженно выговаривать своему незримому собеседнику. — Он вернется, просто дай ему немного времени, — мягко усмехнулся Намджун, обращаясь к ворчащему холмику. — Ты тоже ложись, — обратился от уже к принцу Чонгуку. — Я подежурю первым. Принц не стал спорить, без слов забрался под странного вида меховое покрывало, которым был закутан Лекарь, и вытянулся во весь рост, лицом к камину. Судя по напряженному, натянутому как тетива телу, уснуть он сможет еще не скоро. Полукровка напряженно поджал губы, но ничего говорить не стал, да и что он мог сказать, кроме того, что говорил Чонгуку раньше. Все также молча Намджун вышел на высокое крыльцо и замер, удобно привалившись спиной к стене коттеджа и всматриваясь в укрытые глубокой чернотой беззвездной ночи проулки. Как он и ожидал, не прошло и часа, как из одного из них показалась знакомая уже фигура бывшего солдата. Намджун неосознанно напрягся, но во время заставил себя принять непринужденную позу — не стоило показывать опытному вояке свои истинные чувства. Внутренний монстр не доверял этому старцу, а Намджун привык прислушиваться к его советам. — Не спится, господин? — поинтересовался старик, уже без прежнего напускного подобострастия и, не дожидаясь приглашения, присел на верхнюю ступеньку рядом с Намджуном. — Все правильно, все правильно… не стоит расслабляться, безопасность наследника превыше усталости. Старик умолк, явно ожидая ответа младшего, но полукровка по-прежнему молчал. Повисла неловкая напряженная тишина. -Ты умный малый — не болтаешь попусту, все слушаешь, смотришь… Сразу видно школу старины Шихека… — Вы знали генерала Бана? — вскинул взгляд Намджун. В груди царапнуло досадой — «попался». Пришлось быстро взять себя в руки, усмиряя болезненные чувства, что всколыхнулись при упоминании имени того, кто заменил ему отца, того, кого он, скорее всего, потерял навсегда. — Ну, когда я его знал, он еще не был генералом, — усмехнулся старик. — Много воды утекло с тех пор… Я уже давно не служу Императору, а вот он, похоже, нашел в себе силы сохранить верность клятве… Старик снова замолчал, то и дело покачивая головой и будто вспоминая что-то. Намджун подавил в себе искушение поторопить собеседника с рассказом. Не станет он поддаваться на такие очевидные уловки. — Я рад, что Шихек сдержал слово и позаботился о мальчике… Я и не надеялся… После всех этих лет… Никто уже не надеялся… И снова тишина. Чего этот старик добивается?! Намджун понял, что начинает злиться, а это было уж совсем лишним, особенно в его ситуации. — Могу я… взглянуть на него? — Нет, — слишком поспешно и резко. — Он спит, день был тяжелым, — уже спокойнее, но непреклонно. — Я не потревожу его, можешь не провожать меня… Старик поднялся, весьма проворно, как показалось Намджуну, для столь почтенного возраста. — Не думаю, что это хорошая идея, — он тоже встал, преграждая путь в дом. Взгляд старика изменился пока еще едва уловимо, особенно в темноте. Серые зрачки, еще мгновение назад блеклые и мутные, блеснули сталью, будто чуть вытянутый из ножен клинок — пока не угроза, но уже предупреждение. — Но почему, — снова становясь прежним, почти жалостливо выдохнул старик, — Я не причиню беспокойства, не разбужу его… Я просто хочу убедиться… — Мне казалось вы уже более, чем уверены… — прервал его Намджун, оттесняя гостя с крыльца. — Раз пришли сюда… ночью… — Ты упряяяямый, — хрипло прошипел старик, немного отступая и пригибаясь в защитной стойке. Полукровка сдержал рвущийся с языка ответ, заставляя себя сконцентрироваться на движениях противника. И не прогадал. Внезапно, старик резко взмахнул рукой с невесть откуда взявшимися длинными когтями, которые с глухим лязгом шаркнули по вовремя измененной коже рук берсерка… — Ублюдок, — рыкнул разочарованно старший. — Именно, — позволил себе осклабиться Намджун, продолжая теснить противника дальше от дома. — Зачем такие сложности? — поинтересовался он тихо. — Если Вам нужна жизнь наследника, почему не сделали этого сразу, еще там, на кладбище… — Глупец! — оскалился старик, показывая ровные белые зубы. — Мне не нужна его жизнь, мне нужна его кровь… Оскал превратился в уродливую ухмылку, демонстрирующую стремительно удлиняющиеся клыки. — Вампир… — Именно, — усмехнулся старик, бросаясь вперед.