Хроники Армитерры.

Ким Намджун сдавленно выдохнул через стиснутые зубы, с трудом сдерживая рвущийся из горла крик. От пронзившей левую ногу боли почернело в глазах. Но он только упрямо встряхнул промокшей от пота и крови челкой, с трудом, но поднимаясь на ноги и снова перекрывая собой путь к коттеджу. — Упрямый, — почти проурчал старик, с видимым удовольствием слизывая с длинных когтей кровь. — Сладенький… Как младенчик… — вампир усмехнулся, показывая длинные клыки. — Чистый… Непорочный… Сильный… Само искушение… В ушах Намджуна противно звенело и пищало, а на окраине сознания, будто притаившийся в засаде хищник, открылась чернота… Чем слабее он становился, тем ближе она подходила… В какой-то момент мелькнула малодушная мысль позволить ей поглотить себя, перестать сопротивляться. Уж его монстр точно справится с вампиром, пусть убить его нельзя, но вот порвать на части… Скоро рассвет. Навязчивой мыслью билось где-то в виске. Нужно потерпеть еще немного. Почему-то Намджун был уверен, что с восходом солнца все закончится… Не то, чтобы он верил, что вампиры боятся его, точнее, он точно знал, что это все глупые сказки… Но с рассветом городок начнет просыпаться, а что-то говорило полукровке, что старик не захочет показать свое истинное лицо, что, возможно, даже боится этих «слабых жалких человечков», как он сам их называл. Будто в подтверждение его догадки старик оскалился, поднимая глаза к начинающему светлеть небу, а в следующее мгновение бросился на него, выставив вперед когти, пытаясь дотянуться ими до горла. Намджун успел перехватить обманчиво тонкие запястья, но поврежденная нога не выдержала и он рухнул на спину, больно приложившись затылком о землю. Вампир воспользовался моментом — навалился всем весом, скалясь и рыча как животное. Но Намджун мертвой хваткой вцепился в запястья вампира, не позволяя тому ни дотянуться до его горла, ни освободиться… — Не хочешь, чтобы я пошел к нему? — шипел он в лицо, капая кровавой слюной. — Тогда придется позвать малыша к нам… А в следующее мгновение тело Намджуна пронзила острая и почти нестерпимая боль. Почти… Кричать нельзя, звать на помощь нельзя. Да и какой смысл. Только подвергать их жизни опасности. И Чон Чонгук… Нельзя позволить этой твари добраться до него. Намджун стиснул зубы, сдерживая сдавленный стон. Старик снова с силой надавил коленом на поврежденную ногу, но теперь не добился даже хрипа. — Кричи! Кричи! Кричи, ублюдок!!! — рычал вампир, вжимая Намджуна в землю с нечеловеческой силой и яростью. — Я разорву тебя на части! Я иссушу тебя! А когда покончу с тобой, иссушу их всех! Всех! Мне нужна была лишь капля его крови, чтобы обменять ее на свободу, но ты… Ты сам все испортил! Я убью их всех… Я… Вдруг старик как-то неестественно крякнул, побледнел и обмяк поверх полукровки бессознательной тушей. Намджун замер, все еще не решаясь отпустить запястья проклятой твари, поднял взгляд… Перед ним в позолоченном венце восходящего солнца стоял, напряженно сжимая в руках остатки табуретки, Чон Чонгук. — Как ты оказался-то там? — поинтересовался полукровка, морщась от боли в поврежденной ноге, над которой «колдовал» все еще немного сонный Ким Сокджин. — Ну, почувствовал… — неуверенно протянул принц, будто сомневаясь в правильности выбора слова. — Почувствовал? — напряженно повторил лекарь. В комнате повисла густая тревожная тишина. Пристальный вопросительные взгляды буквально впились в растерявшегося от такого внимания Чонгука. — Чонгук-и, ты… — начал Чимин, но замолчал, не решаясь закончить. Напряжение в комнате стало почти осязаемым. — Нет, — вдруг вскрикнул Чонгук. — Нет, нет, нет. Это не то, что вы подумали, нет… я не люблю хена, нет… Точнее я люблю хена, но не так, то есть… Это все… Вот… Чон Чонгук одним движением стащил рубашку через голову показывая на оголившееся плечо. — Звезда… — облегченно выдохнул Намджун, пряча в ладони понимающую улыбку. — Связь клятвы… — Да! Точно! — возбужденно воскликнул принц, вскакивая на ноги. — Я не знаю, похоже, я все-таки задремал тогда, но рука все… зудела. Я встал, выглянул в окно, а там какой-то мужик повалил хена на землю и душит, ну я подхватил, что под руку попалось и в окно… — На древнего вампира с табуреткой, — буркнул Ким Сокджин, украдкой сглотнув вздох облегчения, и вернулся к ране полукровки. — Но я же не знал, что он… это. Да и какая разница, все же получилось… Чон Чонгук перевел взгляд на все еще бессознательного вампира, которого плотным коконом оплетали магические путы, даже лицо, на случай если тому вздумается кусаться, ну или болтать. — Дааа, — протянул Чон Хосок, склоняясь над бессознательным телом. — И что теперь с ним делать? Может запереть его где? Или закопать? — Без подпитки даже «Силки смерти» не продержатся больше ста лет, — маг отрицательно покачал головой. Не приближаясь, он дотянулся до акробата и за одежду притянул его к себе, подальше от вампира. — А оно бессмертно. Отдохнет, отоспится, проголодается… — Тут ты прав, оставлять эту тварь без присмотра нельзя ни на минуту, — нахмурился полукровка, сверля пристальным взглядом неподвижное тело. — Возьмем его с собой. Сможешь… подвесить его, как Сокджин-хена вче… Намджун не договорил, глядя в стремительно расширившиеся от ужаса глаза мага и акробата. Пауза затягивалась, но Сокджин, кажется, был слишком увлечен вышиванием на измененной, а потому почти не чувствительной коже полукровки.  — Так как? — стараясь придать голосу полную невозмутимость, поинтересовался Намджун. — Я все сделаю, хен, — выдохнул Тэхен почти беззвучно. — Тогда давайте собираться, — мягко улыбнулся Намджун. — Надо уйти до полудня. Слухи движутся быстрее нас, вполне возможно, что шпионы заговорщиков уже в курсе, что ловушка не сработала. — И куда это ты собрался «идти»? — протянул лекарь все также, не поднимая головы, а когда, наконец, поднял, в глазах его горела такая стальная ярость, что даже у бесчувственной тушки вампира волосы на руках встали дыбом, — Идти он собрался, герой, — распалялся старший. — Да у тебя ноги почти нет, идиота кусок! Ему связки и нервы перерубили, нет бы полежать, на помощь позвать… Нет, мы же герои… Мы же сверхчеловеки… Да даже со всей твоей … — Сокджин заставил себя проглотить несколько весьма грубых выражений. — Даже со всей твоей замечательной регенерацией, ты ходить не сможешь… еще месяца два, а как раньше — вообще никогда! — Но… — попытался возразить полукровка, но его заставили замолчать, припечатав тяжелым взглядом. — Тэхени, вздерни его, — протянул лекарь, не отрывая взгляда от Намджуна, но тут же повернулся к магу, мило улыбаясь. — Как меня вчера… Младший поспешно закивал головой, всем видом давая понять, что он хороший и вообще послушный. Ким Сокджин поднялся, отряхивая колени и неспешно складывая в сумку свои инструменты. Все выдохнули, похоже, убивать в этот раз никого не будут. — Я пойду в лазарет. Я ненадолго, — спокойно проинформировал лекарь, но у двери задержался. — И никаких восстанавливающих браслетов до самой столицы. В образовательных целях. Полетает, может хоть мозги проветрятся. «Прости, хен» одними губами прошептал маг, одновременно покорно кивая лекарю. — И не смей ходить, — прошипел он уже полукровке. — Узнаю, что не послушался, а я все равно узнаю, — он многозначительно приподнял брови. — В общем, вы поняли. Ким Сокджин, как и обещал, вернулся всего через два часа, младшие едва успели собрать вещи и наполнить пару мешков нехитрыми припасами. Намджун, как и было велено, восседал на диванчике, сверля пристальным взглядом очнувшегося наконец вампира, лицо которого даже освободили от магических пут. — Так зачем тебе потребовалась кровь принца? — видно, что уже не в первый раз, с некоторой долей усталости, поинтересовался полукровка. Но ответа, как и прежде, не последовало. Старик вообще, похоже, полностью потерял интерес к будущему императору. Вообще из всех присутствующих в комнате он, по непонятной причине, не игнорировал только Пак Чимина. Он пристально следил за его передвижениями, а когда тот проходил достаточно близко резко, напряженно втягивал носом воздух, будто пытался уловить отголоски его запаха. Наконец, Чимин не выдержал, когда старик в очередной раз попытался принюхаться к нему, вдруг неожиданно резко развернулся и коротко рыкнул, оскалившись. Подобная реакция удивила всех и в первую очередь самого юношу. Он смущенно потупился, пряча глаза за длинной челкой и до побелевших костяшек сжимая горлышко фляги, которую нес. Остальные недоуменно переглянулись, а маг поспешил увести друга из комнаты. Вампира же, похоже, наоборот, такое поведение человека лишь окончательно успокоило. На губах его появилась мягкая, почти отеческая улыбка, а в глазах странное, чуждое их стальному блеску тепло. — Молоденький еще совсем, — прошептал он, опуская голову. — Еще противится, глупыш… Ким Намджун нахмурился, непонятное поведение старика нервировало и заставляло внутреннего монстра напряженно подобраться, будто ожидая атаки. Что-то изменилось. — Так за… — Я скажу, все, — тихо и почти смиренно выдохнул вампир. — Но… не просто так. Так и не дождавшись от полукровки никакой реакции, старик усмехнулся, выдохнул медленно, опустил плечи, снова становясь тем старым воякой, каким он предстал перед ними накануне, даже взгляд изменился. Намджун коротко переглянулся с акробатом, не зная, как воспринимать это преображение. Какой из этих образов был истинной сущностью древней твари, можно ли считать это знаком того, что он больше не станет нападать? Акробат коротко отрицательно качнул головой. Даже сместился немного, чтобы перекрыть выход из комнаты. Сейчас в крошечной гостиной находились только они трое, Ким Сокджин принял на себя руководство сборами в дорогу, а заодно, по молчаливой просьбе полукровки, должен был придержать младших подальше от опасной твари. — Вы… Давно вы знаете… друг друга? — внезапно поинтересовался старик, даже немного смущенно. Намджун снова не стал спешить с ответом, и тому пришлось продолжить. — Тот… мальчик, давно он с вами? — Да. Такой ответ, видимо, почему-то удивил вампира, потому что он снова замолчал, о чем-то серьезно задумавшись, то и дело бросая то на Намджуна, то на Хосока короткие нечитаемые взгляды. — Ты… Если… — старик замолк, то ли не решаясь произнести что-то вслух, то ли пытаясь подобрать правильные слова. — Если ему будет угрожать… опасность… Если… весь мир будет опасен… для него… Но не успел он договорить, как полукровка оказался перед ним, жестко сжимая тонкое горло отливающей бронзой рукой. — На что ты намекаешь, тварь, — прорычал полукровка. — Даже не думай, причинить вред кому-то из них… Если ты думаешь, что для меня ценна жизнь лишь принца, ты очень, очень, очень, — на каждом слове пальцы на горле вампира сжимались чуточку сильнее, совсем немного, но на шестом «очень» тот смог лишь шлепать губами, полностью лишившись воздуха. — Да, я не смогу убить тебя, но я очень постараюсь сделать тебе очень, очень, очень больно, — последние слова Намджун выдохнул в самое ухо вампира и, лишь дождавшись слабого кивка медленно, с видимой неохотой разжал руку. — Что ты знаешь? Теперь настала очередь старика испытывать нервы остальных на прочность. Он некоторое время молчал, продолжая сверлить Намджуна пристальным взглядом. — Многое, — наконец хрипло выдохнул он. — И ты тоже все это узнаешь… — Что ты хочешь? — Слово. Твое слово, — старик замолчал, но через некоторое время резко выпалил. — Поклянись, что будешь на его стороне, чтобы ни случилось. — Клянусь, — не колеблясь ни секунды Намджун высоко закатал рукав просторной рубашки, показывая звезду. — Семеро. Всегда. Губы старика неуверенно дрогнули, растягиваясь в робкой улыбке, не усмешке или кривоватом оскале, а искренней и открытой. Но не успел Намджун даже мысленно удивиться невероятному зрелищу, как все исчезло, а на лице вампира снова застыла привычная ухмылка. — Много лет назад, очень давно, на самом деле, жил один… человек. Обычный человек. И вот однажды встретил он красивую девушку и влюбился… Он говорил, что подарит ей целый мир, и она верила… А он… он действительно хотел сделать ее счастливой… Он каждый день приносил подношения в храм Богини и даже проливал свою кровь на жертвенный алтарь, прося лишь об одном — даровать его любимой исцеление… Ведь она была слепа от рождения. И вот однажды Богиня услышала его молитвы, привела в их небольшой городок своего слугу — юного Белого Стража. Тот… человек был добр и приветлив, он принял Стража в своем доме, кормил его за своим столом, учил жить среди людей… А Страж… решил забрать самое ценное, что было в его жизни… Сердце его возлюбленной. С каждым днем чувства крепли. Любовь девушки к юному Стражу, не к нему. И чем крепче становилась их связь, тем слабее становился недуг. Тогда тот человек снова пошел к Белой Госпоже и стал просить указать иной путь к излечению, а Стража забрать обратно. И, о чудо, у ворот Храма он встретил странного незнакомца, который рассказал, как исцелить любимую, а заодно и избавиться от Стража. Лишь капля крови творения Госпожи излечит ее навсегда. А если они оба испробуют крови — то никогда больше не узнают болезни и проживут вечно… вместе. Той же ночью человек привязал спящего Стража к кровати заговоренными веревкам, которые дал ему незнакомец и вскрыл его вены. Первые десять капель, как и было условлено забрал незнакомец, и растворился в темноте ночи будто его и не было. Три дня человек наблюдал, как жизнь капля за каплей медленно покидает тело Стража. Но не было в его сердце ни сострадания, ни жалости, только черное наслаждение — видеть слабость и ощущать превосходство над Божественным творением. Тот человек пил кровь, снова и снова. Едва наполнялась чаша, он осушал ее, чувствуя, будто сама божественная сила разливается в его венах. Он забыл о том, ради чего искал этой силы, забыл о своей возлюбленной, забыл обо всем кроме собственной алчной жажды. Она вошла в его дом в поисках Стража, но даже это уже не трогало его сердце. Не было в нем уже места ни для любви, ни для ревности. Он усадил возлюбленную за стол, он налил ей полную чашу крови Стража, наслаждаясь сознанием того, что она будет пить жизнь того, на кого променяла его любовь, того, кто уже почти мертв, тогда как он могущественен как никто другой, почти равен Богам, почти Бог. Испив чашу до дна девушка прозрела, а прозрев, не могла поверить в то, что видит. Она схватила нож и резала путы на стертых в кровь запястьях Стража, она рвала их ногтями и зубами. Но ничего не помогало. Тогда она бросилась в Храм взывая к спасению. Госпожа успела во время. Гнев ее был так страшен, что никакие слова не смогут описать его. Но даже тогда тот человек стоял прямо и смеялся глядя ей в глаза. Лишь почувствовав, как еще живую и трепещущую душу силой вытягивают из его тела, он ощутил страх, но было уже поздно. Проклятие Богини невозможно ни отменить, ни исцелить. «Возжелавший крови Стража, да будет проклят именем Богов. Да не утихнет эта жажда во веки, не обретет он покоя ни при жизни, ни в посмертии! Проклятая душа, да не войдет в Белые Чертоги и будет терпеть вечные муки на земле!» Старик замолчал. Казалось за эти несколько минут он будто состарился на несколько десятилетий. — Тот… человек, что сотворил такое со Стражем, — хрипло спросил акробат. — Это… ты? — Нет, — усмехнулся вампир. — Я тот, кто повинен в его падении… Я тот, кто рассказал ему о чудодейственной силе крови Стражей… Я… — Целитель Юн, — тихий женский голос раздался в пустой комнате подобно удару колокола, заставляя всех вздрогнуть. — Давно не виделись… — Давно, Госпожа…