Хроники Армитерры.

Хосок не знал что делать. Страх и отчаянная надежда скрутились в тугой узел, подступая к горлу, заставляя сердце загнанным зверем биться в клетку ребер. Белая Госпожа, уже второй раз он встречается с ней, слишком часто для того, кто не спешит перебраться в Белые Чертоги. Он все еще помнил то обжигающее отчаяние, которое испытал тогда на поляне. Зачем она приходила, а главное за кем… И теперь… Она ступала плавно, медленно, неотрывно глядя на спокойно взирающего на нее вампира. Весь мир вокруг замер. Даже время, кажется, остановило свой бег, повинуясь воле Богини. Хосок видел неподвижно замерших за окном друзей, ветки молодого деревца, склоненные озорным ветром и так и застывшие у земли, даже стайку шебутных воробьев, превратившихся в подобие искусно вырезанных деревянных фигурок. Даже Ким Намджун замер подобно каменному изваянию, продолжая сверлить взглядом пол под ногами вампира. Акробат беззвучно втянул воздух, только сейчас замечая, что и сам непроизвольно продолжал стоять неподвижно. Страх парализовывал не хуже магии, тем более, что уже второй раз Хосок оказывался единственным, на кого она не действовала. — А ты не изменился, — почти пропела Богиня, подцепляя подбородок вампира изящными пальцами и запрокидывая его голову вверх. — А ты постарела, — тот замолчал выдержав нарочито оскорбительную паузу, и едва слышно закончил, — Госпожа. Она усмехнулась, с подозрительным спокойствием принимая колкость. — Ты совсем не изменился, малыш Юн. Сколько жизней ты прожил в этом мире… Ты был жрецом, целителем, воином, бездушным монстром… Но так и не изменился — дерзкий наглец, думающий только о себе. Сын отступника и сам ставший отступником. — Твоими стараниями, Госпожа, — усмехнулся старик, скрывая за ухмылкой напряженно сжатые челюсти. — Где оно? — Что? — Не притворяйся! — прошипела Богиня в миг превращаясь из очаровательного эфемерного создания в обозленную фурию. — То… существо… — Не понимаю о чем… — Эй! — А что вы сделаете, Госпожа? Вы ненавидите меня, презираете, но того ли? Я лишь творение, Ваше и Верховного. То, что я есть теперь — Ваша заслуга. — Юн… — Разве виновен был десятилетний мальчишка в том, что в его жилах течет кровь Дракона?! Жалкая капля… стоила жизни целой семьи. Жрецы заперли меня в катакомбах под храмом… Тринадцать лет без солнца. Тринадцать лет «смирения» и «искупления», — он поднял голову, встречаясь стальным взглядом с глазами Богини. — Знаете как искупают свою вину перед Вами хорошенькие юные мальчики в храмах? Чтобы выбраться из подземелья я «раскаивался» так старательно, что сам верховный жрец поверил в мою «искренность». Я стал жрецом… Я многое узнал тогда… О Богах и о себе. А еще о строении этого мира, о магах и драконах… о Белых Стражах, о том, как они были созданы… Жертвенная кровь и плоть. И твой любимчик, Шуга, ради его «рождения» жрецы обрекли на медленную смерть на жертвенном камене пятнадцатилетнего мальчика, привязали заговоренными веревками и вскрыли вены… Ничего не напоминает? — Ты… — Он был оборотнем… Его звали Мин Юнги… Но для тебя это не имело никакого значения… Госпожа… Зачем тебе знать его имя… Лицо Богини застыло подобно маске, не выражающей и тени эмоций, но она продолжала молча стоять, выслушивая сыпавшего упреками вампира… — Ты обвиняешь меня в предательстве? Да, будучи жрецом, я узнал о чудодейственных свойствах крови Стражей и использовал это. Как узнал? Верховный жрец поделился секретом, как ему удается все еще «отпускать грехи» молоденьким мальчикам в его то возрасте. «Дар Госпожи, — говорил он, пыхтя надо мной, — своему верному слуге». Ты знала, для чего этому старому извращенцу кровь Стража, но продолжала одаривать его этой реликвией. Его, а не тех, кто корчился в муках от боли и молил о спасении. И ты называешь меня эгоистичным ребенком?! Сама играешь с нами как девочка с куклами — захочу, наряжу в красивое платье, а захочу — сломаю… — Ты не понимаешь. Мы не можем вмешиваться… даже Богам не подвластны судьбы… — Но Богам подвластны жизни… — Ты искал справедливости, но свел все к банальной мести. Ты причинил боль и страдания невинным… — Нет… не я… Ты отнимала жизни, ты прокляла кровь собственного горячо любимого чада… Знаешь ли ты, что вынесла Ма Ри в подвалах храмовников?! Как они старались угодить тебе, исполнить твою волю, чтобы испившая крови «терпела вечные муки на земле»?! Они заковывали ее в кандалы, полосовали ее плетью и ножами, зашивали рот… — Хватит… — рвано выдохнула Богиня — Резали ее на куски, жгли заживо… А когда наигрались, придумали такую «индульгенцию», не бесплатно конечно, для знатных особ, желавших очиститься перед Богами — истязание проклятой твари, чем не «искупление», к тому же если она бессмертна… — Прекрати… — Она была невинна, она спасла его… но именно она приняла всю тяжесть божественного гнева и людской жестокости… — Прекрати, хватит! Не тебе меня судить! Ее боль — моя вина и я несу эту ношу! И еще тысячи, миллионы других… Нет света без тени, нет… — Не стоит тратить силы, — тряхнул головой старик. — Этой ерунды про малую жертву во благо миллионов, я еще от жрецов наслушался… Я стал целителем, чтобы защищать и спасать таких «избранных», а затем стал воином по тем же причинам. Понадобилось почти три сотни лет, чтобы я понял, что все это не имеет смысла. Ничего не изменить, пока Боги решают все за нас… — Ты безумец! Ты разрушишь целый мир, погрузишь его в хаос и страдания… — Нельзя создать новое не разрушив старое… — То существо… — Его нет… Я не смог. — Ты лжешь! — Нет. Они погибли… Даже кровь Стража не помогла. — Ты уверен? — Я собственными руками закопал кокон в лесу… — Стой… Они?! — Да, их было двое, — тепло улыбнулся вампир, — Инь и Янь, свет и тень… Хосок почувствовал как все холодеет внутри, странное предчувствие, непонятное, страшное… Его Тэхен… — Возможно, если бы я использовал всю кровь Старжа, они бы выжили… Но я выпил лишь две капли, я был уже стар и боялся, что не дождусь их рождения… Мои мальчики… — он замолчал, обмякнув в удерживающих его путах. — Я так устал… прошу… убей меня… — Я не могу… — В этом мире создатели отвечают за судьбу своих монстров… Ты создала меня, так убей… — Не могу… Только он может. Только его кровь, только его искреннее прощение… Хосок испугался, что в повисшей тишине, они услышат его заходящееся в безумном ритме сердце, но старик внезапно усмехнулся, качая головой, и устремляя на воплощенное божество насмешливый взгляд: — Не только, он, Госпожа… Богиня внезапно вскинула голову, глаза ее в ужасе расширились: — Нет… — Дааа, Госпожа, — улыбка стала шире. — Привратник… — Этого не может быть, мы бы знали, если бы печать пала… Кровь наследника… — Кровь наследника… — вампир хищно облизнулся. — Я пришел за ней… Маленький император… Ты хорошо позаботилась о том, чтобы защитить его кровь… Все эти дети, признаю, я не поверил рассказам об их силе, недооценил. И вот результат… — он повел спутанными плечами и усмехнулся, даже как-то тепло. — Хорошие, жалко их… — Себя пожалей, — Богиня резко склонилась над связанным вампиром и легко коснулась губами его лба, а в следующее мгновение они исчезли. Ноги Хосока подкосились, но не успел он рухнуть на пол, как мир вокруг ожил. — Что?! Как? Куда он делся? — Намджун подсочил, не обращая внимание на прострелившую ногу боль. — Где он? — Его забрала Госпожа, — хрипло выдохнул Хосок, с трудом проталкивая слова во все еще судорожно сжатое горло. — Госпожа? Та самая Госпожа? Хосок хотел еще что-то ответить, но в глазах почернело, и его поглотила спасительная пустота.