Хроники Армитерры.

— Юхууу! Из окна кареты принца, стоявшей в отдалении, показались руки с тонкими запястьями, увешанными разноцветными ниточками оберегов. А потом сразу длинные стройные ноги. Похоже, обладатель всего этого решил не «заморачиваться» открыванием двери и просто выпрыгнул в окно. — Юхууу, — снова раздалось на всю поляну, — Я закончил! К костру быстрой танцующей походкой стремительно приближался стройный темноволосый парень. Его широкую заразительную улыбку было видно даже в темноте. Вступив в круг света, он сделал еще несколько движений, виляя задом и размахивая руками. — Я выиграл! Ужин готов? — он потянулся к котелку, но тут же получил по рукам от Сокджина. Парень потер руку и обиженно надул губки. — Клоун! — усмехнулся перевертыш. — Циркач! — наставительно подняв палец вверх, поправил его парень. — Еда почти готова. Они еще долго? Все на поляне затаили дыхание в ожидании ответа. От слов темноволосого зависело, когда все, наконец, поедят. — Немного осталось, принцу пара ходов осталась, чтобы оставить эту парочку без штанов. — Вы что опять на раздевание играли! — возмущенно выкрикнул Сокджин, замахиваясь ложкой, среди солдат раздались сдавленные смешки. — Да нет-нет, это я так … образно. Темноволосый пристроился на пеньке рядом с Сокджином, за что получил несколько завистливых взглядов, много кто хотел бы занять его место, но никто не решался. Генерал Бан поймал себя на том, что снова улыбается. Глядя на этих детей, он все время улыбается. Столько лет прошло, а он все не мог понять, откуда в этих странных мальчишках столько силы, чтобы улыбаться так чисто и искренне, не смотря на то, через что им пришлось пройти еще в самом начале своего жизненного пути. Видимо, Боги действительно милостивы к нему и Армитерре, раз доверили этих ребят ему. — Чон Хосок, — негромко позвал генерал Бан. Темноволосый парнишка как всегда едва уловимо вздрогнул от звука собственного имени. Сколько же еще должно пройти лет, чтобы он привык. — Да, генерал. — После ужина сходи к дороге, посмотри там… — Конечно, — парень по-прежнему улыбался, но спокойный прямой взгляд не оставлял сомнений в том, что все будет сделано лучшим образом. Очередное лето выдалось холодным и дождливым. Обитатели горного поместья почти все время безвылазно проводили в доме. Если старших такое положение дел не особенно утруждало — Генерал пропадал в кабинете, Ким Намджун в библиотеке, Ким Сокджин в лаборатории, так он называл небольшую комнатку, в которой занимался изготовлением лекарств, Мин Юнги — спал. Воины стали подшучивать, что зверь перевертыша, наверное, медведь, уж больно «умело» тот впадает в спячку при любом удобном случае. Было конечно исключение, когда полукровка выбирался из-за книг, а Мин Юнги все-таки разлеплял глаза — тренировки берсерка. Только посмотреть на это зрелище, к сожалению, никто не мог. Парни запирались в тренировочном зале и никого не пускали внутрь, чтобы не контролирующий себя берсерк не навредил кому-нибудь. Тренировки уже давали некоторый результат, Ким Намджуну иногда удавалось «приподнять» темную пелену с сознания, но до настоящего контроля было еще далеко. Единственным, кто с ума сходил от необходимости находиться в четырех стенах, был юный наследник. Чон Чонгук превратился в капризное, вечно недовольное, надменное чудовище. Его раздражало все, и даже «матушке» Сокджину не удавалось смягчить и угомонить его. Все готовы были уже взвыть в голос, когда спасение пришло, откуда не ждали. В поселение в долину приехал бродячий цирк. То ли нужные им дороги размыло, то ли Боги смилостивились над обитателями поместья и привели в их уединенный уголок немного радости и веселья. Первыми в долину отправились несколько воинов, чтобы выяснить обстановку, ну и посмотреть стоит ли показывать этих гостей маленькому принцу. Убедившись, что пришлые не представляют опасности, остальные тоже стали собираться в долину. Но неугомонный принц снова всех удивил. Он категорически отказался идти в деревню с кем-то кроме «близкого круга». — Генерал Бан слишком заметная фигура, толпа охраны привлечет лишнее внимание, — возбужденно доказывал он, размахивая руками и едва ли не топая ножкой, — я пойду с хенами. Этого достаточно! — Это слишком опасно, — в сотый раз повторил Ким Намджун, но его снова проигнорировали. — Я хочу как все, хочу как обычный человек… — Но ты не обычный человек, бля, ты наследник империи, — вспылил Мин Юнги до этого молча ожидавший окончательного решения. — А если что случится?! Хочешь там нас всех положить?! Чон Чонгук замер, глаза его заблестели от слез. — Эй, не надо, ничего же не произошло, — Ким Сокджин обнял мальчика, пряча его голову в складках одежды. Он сделал перевертышу «страшные глаза», на что тот только раздраженно отмахнулся. — Значит так. Охрану брать не будем, но Генерал Бан пойдет с нами. Думаю, его опыта хватит, что бы заметить неладное, если что-то пойдет не так, ну, а защитить принца мы сможем, — резюмировал Ким Намджун и направился в кабинет Генерала, чтобы сообщить о достигнутом компромиссе. Все оделись как можно проще, чтобы не привлекать лишнего внимания, но не стали «рядиться» в деревенских. — Мелкого хоть в мешок сунь — видно, что в нем благородная кровь, — усмехался Мин Юнги, наблюдая за попытками принца Чонгука подобрать одежду. Да и остальные совсем не походили на крестьян, слишком прямая спина, слишком уверенная походка, слишком открытый взгляд. До долины решили добираться верхом, благо день выдался сухим. Дорога не заняла много времени, да и возбужденная скорым развлечением и возможностью покинуть поместье молодежь веселилась от души. Принц Чон Чонгук сидел на самых лучших местах, слева, справа и за спиной расположились хены, впереди, на ряд ниже — генерал Бан, но все это не мешало мальчику дуться как мышь на крупу. Он сидел, сложив руки на груди и надув щеки, и даже отказался от конфет, предложенных Ким Сокджином. А все из-за того, что в цирковом шатре кроме них никого больше не было. Генерал Бан выкупил все билеты на дневной сеанс, чтобы обеспечить безопасность принца, но тот, похоже, не был тронут подобной заботой. Его мечты о «нормальной» жизни были разбиты. Чон Чонгук обиделся. Только спустя некоторое время после начала представления, он сменил гнев на милость, приняв-таки конфеты. А уже в следующее мгновение возбужденно обсуждал с Намджун-хеном прелестных дрессированных собачек. — Это вообще возможно, — с до предела распахнутыми глазами прошептал он, наблюдая за невероятным танцем на проволоке тонкого темноволосого юноши, — у него будто костей вовсе нет. — Есть, вон как ребра выпирают, — тихо буркнул Мин Юнги с заднего ряда, Сокджин уже по привычке зыркнул на него, мол «не порть впечатления ребенку, и так понятно, что не от хорошей жизни акробат такой тощий». Номера сменяли один другой. Акробаты, силачи, клоуны, воздушные гимнасты. У принца уже ладони горели от постоянных аплодисментов. Он весь сиял и даже подпрыгивал на месте от переполнявшего его чувства восторга. А старшие, похоже, были рады уже от того, что их маленький принц счастлив. — Вот! Это он! Снова он! Это уже пятый номер, кажется, — принц подпрыгивал, указывая на черноволосого акробата, который в тот момент выполнял очередной головокружительный трюк, на этот раз на спине скачущей лошади. Внезапно что-то изменилось. Сияющее прежде лицо мальчика вдруг замерло, превратившись в нелепую маску. А в следующее мгновение он, уже не разбирая дороги, рванул на арену. Старшие бросились следом, а акробат едва успел отреагировать на движение и остановить лошадь до того, как мальчик выскочил в круг. Темноволосый циркач соскочил в песок, опустился на колени и склонил голову. Все его тело будто ходуном ходило от натужных попыток отдышаться. — Что-то случилось, господин? — к «дорогим» зрителям спешил полноватый мужичок — директор цирка. — Вам что-то не понравилось… или, может, понравилось, — он игриво приподнял брови и стрельнул масляными глазками сначала на склоненную фигурку, а потом на Генерала Бана. Старшие обменялись понимающими взглядами, у всех руки зачесались влепить по этой гаденькой ухмылочке, лучше с ноги. — Встань, — едва слышно выдохнул Чон Чонгук, его трясло, руки то и дело сжимались в кулаки. — ВСТАНЬ!!! Все в полном недоумении уставились на мальчика. Никто и никогда не слышал, чтобы он кричал, даже в приступах ярости. Темноволосый парнишка с трудом поднялся, его шатало, но он совладал с собой и даже изобразил поклон. Когда он снова выпрямился, на его лице сияла улыбка, только глаза были черными и пустыми. Принц тяжело дышал и вдруг как-то странно дернулся, повернув голову, будто что-то сдавливало ему горло. Никто не понимал, что происходит, ведь было видно, что мальчик едва владеет собой. Он протянул руку с дрожащими пальцами и стянул яркий платок с шеи темноволосого акробата… — Твою… — выплюнул Ким Намджун и схватил за воротник вмиг сжавшегося директора. — Что это?! — Чон Чонгук всем телом повернулся к окруженному старшими мужчине. — Ошейник?! Его глаза горели, хотя, кажется, в остальном он, наконец, смог восстановить контроль над эмоциями. Он говорил тихо, но в голосе чувствовалась такая сила, что даже генерал поймал себя на желании преклонить колени. Ощущение силы и власти окружали хрупкую детскую фигурку так явно, что казалось, что их можно потрогать. Впервые… впервые Генерал Бан увидел будущее, увидел не мальчика, а будущего императора. И то чувство, что поселилось в горле бывалого воина, подступая к глазам — то была гордость. Директор рухнул на колени. — Все по закону, молодой господин. Я купил его. Заплатил. Рабу положен оше… — Рабство?! С каких это пор в Армитерре торгуют людьми?! — мальчик поднял недоуменный взгляд на Генерала. — Закон приняли около восьми лет назад, — нехотя ответил мужчина, отводя глаза. — Снимите его. Сейчас! — Но я не могу, ошейник зачарован. Мин Юнги тихо матерился. Ким Сокджин с явным беспокойство рассматривал широкую кожаную полоску. Похоже, ее носили уже много лет. И если поначалу ошейник, по всей видимости, свободно болтался на детской шее, то теперь он практически врос в кожу на шее акробата. — Его необходимо снять, — настаивал Ким Сокджин, — если этого не сделать это… эта мерзость просто задушит его. — Я не могу, — подвывал директор, — он зачарован, его не снять, пока раб жив. Я же не знал, что он проносит ошейник так долго. — Мужик, вот ты сейчас пацана что, обвиняешь в том, что он все еще дышит в этой удавке?! — Мин Юнги угрожающе навис над директором. — Я не могу-у… зачарован, — продолжал невнятно подвывать директор Чон Чонгук глубоко вздохнул и снова повернулся к акробату. — Как тебя зовут? — J-hope, молодой господин, — темноволосый уже более твердо стоял на ногах, и даже улыбка стала больше походить на настоящие эмоции, а не на искусственную маску. — Разве это имя?! Скажи свое настоящее имя. — Я раб, господин. У меня нет другого. — Ащ! Ты же не всю жизнь это носишь. Как тебя звали раньше? Акробат молчал. Он переводил странный нечитаемый взгляд с властного мальчика на его спутников, потом на директора и снова по кругу. — Ты не помнишь? — осторожно предположил Ким Сокджин — Помню! — возмутился циркач. Этот высокий широкоплечий парень с добрыми глазами пугал его меньше остальных, поэтому он решил ответить. — Чон Хосок. — Так вот, Чон Хосок. Ты идешь с нами, — не терпящим возражения тоном оповестил присутствующих Чон Чонгук и направился к выходу. Задерживаться в этом месте он не собирался. Генерал поспешил за мальчиком, «хены» тоже направились к выходу, практически подхватив под руки замершего в растерянности акробата. Только Мин Юнги задержался. Он присел на корточки рядом с распластавшимся на арене мужчиной. — Я даю тебе два часа на сборы, — сквозь зубы процедил он. — Через два часа я вернусь с группой крепких парней и пригоршней монет и куплю тебя у твоих же цирковых, — перевертыш мотнул головой в сторону занавеса, из-за которого то и дело показывались головы артистов, те не решались прийти на помощь своему директору, но и посмотреть было любопытно. — И тогда, сука, я буду хозяином, а ты рабом. Я тебе на горло твои же кишки намотаю, вместо ошейника, — вкрадчиво шептал он, склонившись почти к самому уху стремительно бледнеющего директора, потом наклонился еще ниже, так что его слова мог слышать только мужчина, и сказал еще что-то такое, отчего тот подскочил как ужаленный и бросился с арены. Перевертыш удовлетворенно хмыкнул, отряхнул руки и присоединился к остальным. Коня для бывшего циркача не было, да слаб был тот слишком, чтобы ехать самостоятельно, поэтому «матушка» Сокджин усадил смущающегося парня перед собой. И еще до того, как все тронулись, он достал из поясной сумки какую-то ароматную мазь и аккуратно нанес ее на кожу вокруг ошейника. — Болит, наверное, ужасно — сочувственно выдохнул он, разглядывая глубокие кровавые рубцы. — Не бойся, — с улыбкой успокоил замершего статуей самому себе парня, Ким Намджун, — он всегда такой, он лекарь, видеть не может, как кто-то страдает. — Значит, ты у нас Чон Хосок, — ухмыльнулся Мин Юнги, поравнявшись с лошадью Сокджина, — интересненько… — Я не он, не знаю кто мои родители, но я не пропавший принц, — скороговоркой выпалил темноволосый, — если вы рассчитываете на награду — за меня не дадут и медной монеты. — Да?! А что за возвращения принца назначили награду? И много? — преувеличенно заинтересованно расспрашивал перевертыш. — Тысяча золотых. Вы не знали? Вы забрали меня после того, как услышали имя, я подумал, что вы поэтому… — Мы забрали тебя, потому что в Армитерре не может быть рабов, — немного резче, чем собирался, воскликнул принц Чонгук. — Мы направляемся в поместье в горах. Там большой дом, парк, озеро… — Еда, теплая постель и крыша над головой, — прервал вдохновенное описание принца, Мин Юнги. — Хочешь жить с нами? — с широкой искренней улыбкой обратился принц к Чон Хосоку. — И эту мерзость мы снимем, — добавил Ким Сокджин, тяжело вздыхая. — И кого я должен убить? — с абсолютно спокойным лицом спросил темноволосый. Смех, едва зародившись, замер в воздухе. Парень был совершенно серьезен. — Не за красивые глаза же вы мне это все дадите. Я ловкий и смогу пробраться куда угодно, но убить… нет, — вслух рассуждал парень, не замечая повисшей тишины. — Сука, — сквозь зубы протянул перевертыш, Чон Хосок напрягся, — да не ты, пацан, жизнь. Быстро, сука, учит своим правилам. — А глаза у тебя и правда красивые, — невпопад ляпнул Ким Намджун, наверное, в надежде успокоить парня, но эффект получился обратный — тот как мог, выпрямился в седле и начал затравленно озираться по сторонам. — От тебя никто ничего не попросит, — спокойно объяснил Ким Сокджин, — мы все нашли в этом доме приют. Меня зовут Ким Сокджин, я сын военного лекаря, сирота. Ким Намджун, — он указал на парня, — полукровка артрар, семья отказалась от него. Мин Юнги — оборотень, я нашел его в лесу, он тоже сирота. А того очаровательного малыша зовут Чон Чонгук, — глаза темноволосого расширились от осознания, — да, он пропавший принц и он тоже сирота. — Все, теперь ты знаешь мою тайну, так что ты один из нас, согласен? — широко улыбаясь, предложил Чон Чонгук. — Угу, — неуверенно в ответ. Генерал Бан, молча наблюдавший эту сцену, удовлетворенно выдохнул. Не зря же Боги привели тот цирк в долину. Потом уже много позже в поместье выяснилось, что Чон Хосок до ужаса боится жуков, тараканов, змей, высоты, огня, крови… список оказался ну очень длинным и пополнялся с завидной регулярностью. — Как же ты такой смелый в цирке работал, — недоумевал Мин Юнги — Человек тоже животное, дрессировке поддается не хуже остальных, — спокойно ответил темноволосый. — В смысле? — выразил всеобщее удивление Ким Сокджин. Вместо ответа бывший циркач встал спиной и спустил с плеч рубашку. Вся спина его была покрыта десятками уродливых шрамов. — Что это? Розги? — осторожно спросил Ким Намджун, пока юный лекарь осматривал старые и недавние раны. — Кнут. — Твою ж… — вырвалось у перевертыша, но он быстро остановил себя, — я молчу, ребенок, нежная психика, я все помню. Чон Хосок не помнил своих родителей. Последнее, что сохранилось в его памяти — полуразвалившаяся землянка на окраине какой-то деревеньки и древняя старушка, которую он называл бабушкой. В цирк его продали соседи. Не по злому умыслу, просто после смерти старушки о мальчике некому было заботиться, ему на тот момент было около пяти. Несмотря на далеко не веселую жизнь, Чон Хосок отличался на удивление светлым взглядом на жизнь, неиссякаемой верой в лучшее и просто бездонными запасами положительных эмоций. Правда попытки Мин Юнги сделать и из него «маленького солдатика» не возымели успеха. Оружие неимоверно «мешало» акробату, нарушая баланс и сбивая равновесие. Хотя в ближнем рукопашном бою тот делал заметные успехи. Ловкий, гибкий, легкий и быстрый он изматывал соперников, а потом побеждал парой стремительных комбинаций. Маленький принц с первого дня звал темноволосого хеном, и тот, похоже, этому искренне радовался. Теперь вечерами в спальне будущего наследника было шумно и весело. Чон Хосок в лицах изображал старинные сказания и легенды, устраивая что-то вроде театра одного актера. Иногда он втягивал в свои представления старших, в основном Ким Сокджина, которому почему-то всегда доставались роли прекрасных принцесс. Зачастую спасение принцессы заканчивалось битвой на подушках и смехом до полного изнеможения.