Хроники Армитерры.

— Не спишь? — Чон Хосок с шумом плюхнулся на траву рядом с Мин Юнги. — Ащ! — недовольно протянул перевертыш, плотнее укутываясь в плащ. У костра никого не было. Огонь едва горел, но от накопившихся углей шел такой жар, что Мин Юнги сам не заметил, как задремал под мерное потрескивание угольков и приглушенное бормотание воинов. В качестве наказания за опоздание на ужин, Ким Сокджин утащил младших мыть посуду, Ким Намджун что-то обсуждал с генералом Баном, наверное, распределяли ночные дежурства. — Так, где детишки, в карете их нет? — поинтересовался Чон Хосок. — И надо так шуметь?! — ворчал перевертыш, игнорируя вопрос. Все прекрасно знали о невероятном таланте бывшего циркача. Он мог передвигаться совершенно бесшумно, даже нечеловеческий слух Мин Юнги не помогал. Так спрашивается, зачем бы ему так шуметь теперь? — Так, где… — Они в лесу, — ответил Ким Намджун вместо окончательно окуклившегося перевертыша, — Сокджин-хен погнал их мыть тарелки. Да сиди ты. Они уже скоро придут, — осадил он рванувшегося с места младшего. — Вот скажи, — из плаща показалась розовая макушка, — в кого из них ты влюблен? Ты ведь все время где-то рядом, а? Нет, я бы и сам догадался, но только эти тройняшки всегда вместе… Так в кого? — Странный вопрос, — протянул Чон Хосок, с улыбкой вглядываясь в лес, откуда уже доносились голоса и смех, — во всех, конечно. — Троих? — недоверчиво уточнил Мин Юнги, он от любопытства даже высунул из кокона голову целиком. — Шестерых, — поправил его акробат, — я вас всех люблю. Чон Хосок вытянул губы трубочкой и, раскинув руки, потянулся к Мин Юнги, будто пытается его поцеловать. — Ащ! Клоун! — припечатал перевертыш и даже пнул разок шутника по голени. Ким Намджун, все это время героически боровшийся со смехом, не выдержал и расхохотался. — Хоупи-хен! — послышалось от темной бесформенной группы, приближавшейся со стороны леса. — Меня отвергли и побили, — пожаловался в темноту Чон Хосок. — Хочешь, я превращу его в жабу? — за спиной акробата возникла темная фигура в капюшоне, тусклый свет костра не проникал под надвинутую на лицо ткань, из-за чего на месте лица виднелась лишь бездонная чернота. — Неее, — протянул будущий император, устраиваясь у костра рядом с Намджун-хеном, — тогда кому-то придется его поцеловать, чтобы он снова стал человеком. — Я согласен! Хочешь со мной поцеловаться, хен? — Пак Чимин навис над коконом, пытаясь разглядеть лицо перевертыша. — Смерти ищешь?! — послышалось из глубин. — Да с чего вдруг сегодня все вздумали лезть ко мне с поцелуями! Мин Юнги в гневе попытался взмахнуть руками, но из-за плаща это получилось скорее забавно, а не угрожающе. По поляне разлетелся дружный смех. — А кто еще? — совершенно искренне удивился Пак Чимин. — Тебя хотя бы не побили, — наигранно надувая губы, протянул Чон Хосок. Из-под полы плаща темной фигуры за спиной акробата показалась рука. Игривые тонкие пальцы едва ощутимо пробежались по шее сзади, пробуждая стаю мурашек и, на мгновение, зарылись в темные волосы на затылке. А в следующее мгновенье Ким Тэхен скинул капюшон и, как ни в чем не бывало, уселся у костра между принцем Чонгуком и Пак Чимином. Чон Хосок усмехнулся, лицо младшего не выражало никаких особых эмоций, но адские дьяволята, плясавшие в глазах, выдавали его с головой. Ким Тэхен часто позволял себе нечто подобное, не только с ним, он мог без смущения проникать в личное пространство любого из них, даже Мин Юнги не противился его внезапным объятьям, уже, почти. Для себя Чон Хосок определил эти вспышки как небольшую проверку. Для мага, лишенного в детстве радости прикосновений к другим, теперь возможность обнимать и держать за руку была, своего рода, знаком — позволяешь прикасаться к себе, значит, считаешь другом. — Сокджин-хен, Сокджин-хен, — Чон Чонгук потянул за руку старшего, все еще стоявшего в тени, — садись. Ким Сокджин сел у костра, устраиваясь между Ким Намджуном и принцем и протягивая замерзшие пальцы к огню. Полукровка заметил его попытки согреться и распахнул плащ, укрывая лекаря одной половиной. Этого было недостаточно, чтобы укутать широкие плечи и спину старшего, но с другой стороны Чон Чонгук сделал тоже самое, и Ким Сокджин быстро согрелся. — Эй, Чиминиии, у тебя губы синие, тоже замерз? — поинтересовался Мин Юнги, проследив жадный взгляд младшего. — Угум, — буркнул тот, почему-то внимание перевертыша, как бы оно ни проявлялось, его всегда жутко смущало. — Иди сюда, — скомандовал старший, подтягивая смущенного в край Пак Чимина ближе. В отличие от старшего хена, они вдвоем вполне спокойно уместились под одним плащом, конечно, пришлось тесно прижаться друг к другу, но так даже теплее. Ким Тэхен поймал взгляд Чон Хосока, приподнятая бровь, легкая улыбка, едва заметное движение плечом, улыбка в ответ. «- Тебя согреть, хен? — Не надо, я не замерз. — Ты уверен? — Все хорошо, не волнуйся». Генерал Бан наблюдал со стороны за этим молчаливым разговором. Никто у костра не обратил на это никакого внимания. Все давно привыкли к такому способу общения. Иногда мужчина думал, что все эти странные дети разговаривают вслух просто для того, чтобы он их понимал или по привычке, а на самом деле им достаточно лишь взгляда, чтобы понять друг друга. Дорога до поместья заняла чуть больше трех дней, даже несмотря на то, что, благодаря волшебным светильникам Ким Тэхена, ехали почти без остановок. — Ага! Новенький! — Мин Юнги в предвкушении потирал ладони, — так и знал, что не с пустыми руками вернетесь. Ну так кто ты у нас? Русал? Дриад? Он протянул руку парнишке на козлах, чтобы помочь спуститься с телеги, но тот отшатнулся и вдруг резким, но весьма ловким движением перебрался назад. Ким Намджун уже помог выбраться генералу и потянулся за плащом, когда его руку оттолкнули. Перед ним сидел тощий парнишка, одной рукой он прикрывал груду плащей, вторая была отведена немного в сторону, будто он собирался вцепиться в лицо всякому, кто рискнет приблизиться. Взгляд прямой, пристальный, напряженный. Вся его поза говорила, что новенький приготовился защищаться. — Ким Тэхен, успокойся, — Чон Хосок тоже перебрался в телегу и осторожно приобнял странного парня со спины, ненавязчиво удерживая, — здесь некого бояться. — Ты обещаешь, хен, что они не навредят ему? — маг спрашивал, не отводя взгляд от незнакомцев. — Обещаю. Позволь Ким Намджуну и Сокджин-хену унести его в дом. Ким Тэхен перевел взгляд на лекаря и нехотя отодвинулся, позволяя приблизиться. Тот стоял у телеги, сжимая в руках большую белую простыню. Ким Сокджин расстелил полотно в свободной части телеги и развернул плащ. Мин Юнги, выглядывающий из-за спин, разразился потоком ругательств. Опытный глаз профессионального убийцы без труда узнал в следах на истощенном тельце руку человека. — Что! Что! Мелкий спит после тренировки, — огрызнулся перевертыш на красноречивый взгляд старшего, Ким Сокджин только глазами указал на напряженно застывшего Ким Тэхена. — Ащ! Лекарь предельно осторожно переместил пострадавшего на чистое полотнище, и они с Ким Намджуном понесли его в дом. Ким Тэхен не отставал ни на шаг. Даже когда Пак Чимина с удобством утроили в просторной светлой комнате, которую все называли лазаретом, он наотрез отказался отходить от друга, даже чтобы помыться и поесть. Старшие не стали настаивать, просто отгородили небольшой закуток ширмой, слуги быстро приготовили там для странного новенького ванну и стол с едой. Но Ким Тэхен все равно отошел от постели друга только тогда, когда в комнате не осталось никого, кроме Сокджин-хена. Тем временем, все собрались в кабинете генерала Бана, даже принц Чонгук, узнавший о пополнении. Он, конечно, хотел посмотреть на новеньких, но старшие не пустили его в лазарет. Генерал и Чон Хосок вкратце рассказали историю встречи в удаленной деревеньке. Многие подробности пришлось опустить из-за малолетнего принца, но старшие, своими глазами видевшие состояние обоих новоприбывших, прекрасно понимали ситуацию. — Да, генерал, сколько же душ вы отправили в Белые чертоги, что Белая госпожа так благоволит вам? — задумчиво протянул Мин Юнги из уже любимого кресла. — Посудите сами, — разъяснил он в ответ на недоуменные взгляды, — все мы должны были стать ее добычей: полукровку должны были убить артрары, я бы издох в лесу, Чон Хосок — задохнулся, про этих двоих и говорить нечего, да и Сокджин-хен, скорее всего, умер бы, я уж не говорю про принца Чонгука, — перевертыш пожал плечами, показывая, что все факты налицо. — Она отдала нас. Даже не так, Она выбрала нас — берсерк, оборотень, чудо-лекарь, чудо-разведчик, МАГ, и тот парнишка тоже не просто так, думаю. Все задумались. В тишине только старшие то и дело обменивались нечитаемыми взглядами, которые, впрочем, похоже, прекрасно понимали. — Кстати про мага, — разрушил повисшую тишину Ким Намджун, — я правильно понял, что он «рожден»? Чон Хосок утвердительно кивнул. — Странно, насколько я знаю, маги уже последние лет пятьсот размножаются «коконами»… — Точно! Говорят, они не могут нормально-то… — старшие дружно вскинулись, пытаясь остановить перевертыша. — Да про что вы все подумали, тут же ребенок! Мин Юнги подмигнул принцу, который «непонимающе» хлопал ресницами — сама невинность. — Я читал, что рожденные от магов дети либо не имели силы вовсе, либо она была так велика, что разрушала физическое тело, — Ким Намджун решил вернуться к обсуждению. — Но просто взять и поместить в человека магию невозможно, поэтому маги стали выращивать детей в специальных «коконах жизни» из собственной крови. — Сейчас рожденных магов и не осталось совсем, — подтвердил генерал Бан. — Но Ким Тэхен точно маг, — Чон Хосок указал на венок, который все еще носил, — он снял ошейник и превратил его вот в это у меня на глазах. Там и Сокджин-хен был, он подтвердит. — Значит одно из двух. Либо он первый рожденный маг за последние хр… — Мин Юнги посмотрел на в надежде замершего принца, — за очень много лет, либо его матушка просто умыкнула где-то «кокон»… — Невозможно. Маги строго следят за этим. Такое происшествие наделало бы много шума, да и искали бы его … — возразил Ким Намджун. — Значит первое. А айда с магом знакомиться?! Ваше высочество, сбегайте в лазарет, позовите к нам … мага. Чон Чонгук среагировал мгновенно. Не успели старшие и глазом моргнуть, как его уже и след простыл. Он даже не возмутился такому обращению с императорской особой. Спустя пару минут принц вернулся. Один. Но глаза его горели и он разве что не подпрыгивал от нетерпения. — Маг отказался. Сокджин-хен говорит, что он не отойдет от второго, так что если хотим поговорить с магом, чтобы все шли в лазарет. Ким Тэхен сидел рядом с кроватью Пак Чимина. Вымытый и переодетый в чистое, но по прежнему босой. Он сидел, уставившись в одну точку пустым взглядом, будто мысленно он был где-то далеко. В рассеянном солнечном свете, в белой широкой рубахе, в облаке светлых, почти добела выгоревших на солнце волос, он был похож на чудесное неземное существо, будто светлый дух спустился к смертным из небесных чертогов. Но он заметил гостей, встрепенулся и… чудо пропало. Вместо светлого духа перед ними снова был обычный, худой, растрепанный мальчишка. Настороженный, напряженный, и, совсем немного, милый. — Здравствуй, поговоришь с нами? — начал генерал, проходя в комнату и пододвигая стул ближе. — Конечно, гос… — маг склонился в уважительном поклоне, но не договорил. Чон Хосок успел перехватить быстрый взгляд из-под челки, направленный на него, и мягко улыбнулся. — Расскажи, почему ты решил подойти к нам в тот день? Ким Техен молчал, опустив голову, тонкие пальцы подрагивали на коленях. — От того, сколько ты расскажешь, зависит, сможете ли вы остаться в этом доме, — жестко произнес Мин Юнги. Он стоял, прислонившись к стене за спиной генерала. Маг вскинул голову и встретился взглядом с перевертышем. Несколько секунд они пронзали друг друга тяжелыми прямыми горящими взглядами. Мин Юнги знал, что пугает парня и решил воспользоваться этим, чтобы надавить и заставить говорить. Наконец, Ким Тэхен не выдержал и отвел глаза. — Я шел из дома, — нехотя начал маг, — ночью я услышал о планах братьев. Я пытался найти что-то, что можно обменять или продать… хотел купить что-нибудь, чтобы увезти Чимина из деревни. Но ничего не нашел, да и не купит у меня никто ничего, — он прервался, обиженно взглянул на перевертыша и вздохнул, давая понять как ему неприятно, и кто виноват в том, что ему приходится это делать. — Увидел Вас и телегу. В деревне не так часто бывает кто-то со стороны. А у вас телега. Я решил понаблюдать. — Но почему ты решил продать себя?! Почему просто не попросил о помощи? — удивился Ким Намджун. Ответом ему был озадаченный до предела взгляд. — У меня ничего нет. Что еще я мог предложить за помощь? Я наблюдал, я видел, что вы не родные. Они обращались к вам «генерал». Я решил, что раз они не дети, значит слуги, но для слуг у них слишком прямая спина и… — Ким Тэхен все сильнее нервничал, голос его дрожал, а тон стал извиняющимся, будто он оправдывался, — и … одежда новая. — Но почему для таких целей? Почему ты предложил себя …как шлю… — Ким Сокджин сам себя одернул, вспомнив о притихшем маленьком принце, — почему в качестве наложника? — Вы… — Ким Тэхен смутился, лицо его стремительно краснело, но, бросив отчаянный взгляд на перевертыша и получив стальную твердость в ответ, заставил себя говорить. — Сокджин-хен и Хосок-хен очень красивы. Я никогда не видел таких красивых людей. Я знаю, для чего господа обычно держат таких красивых молодых слуг при себе. — Откуда? — поинтересовался Ким Намджун, пока Чон Хосок и Ким Сокджин прокашливались и прятали глаза. — Ни я, ни Чимин-а этого не делали, если вы про это. Просто… Через нашу деревню, иногда, проезжает один господин — наместник западных земель. С ним всегда бывают двое или трое красивых молодых парней. Для этого. Деревенские про них всегда больше всего болтают, каким местом они себе на жизнь зарабатывают, да как они себе на такие золотые побрякушки насо… Многие завидовали их легкой жизни. А я эти золотые украшения видел — на них магия. Не для красоты они, это рабские ошейники были. А еще я как-то одного потом в лесу нашел, — взгляд сам собой скользнул на истерзанное тело на постели, и старшие все поняли, — я его духам леса отдал. Но я видел, что вы искренне заботитесь о генерале и подумал, что он, наверное, хороший хозяин…, а еще, что раз у него уже есть такие красивые… слуги, может он не будет слишком часто нас звать… Правда, когда ошейник увидел — испугался. Я рад, что смог снять его. — Кстати, про ошейник, как ты это сделал? — резко, как на допросе бросил перевертыш. — Не знаю, — Ким Тэхен не собирался объяснять, он даже специально не смотрел на страшного парня. — А если подумать? — «мягко» предложил Мин Юнги. — Хен, — едва слышно прошептал маг, вглядываясь в лицо Чон Хосока с надеждой, он чуть не плакал, а руки стали мелко дрожать. — Все хорошо, просто расскажи, — Чон Хосок присел рядом с младшим и спрятал холодные пальцы в своих ладонях, — все хорошо, не бойся, я с тобой, — тихо нашептывал он, глядя в испуганные глаза и поглаживая большими пальцами дрожащие ладони, — здесь никто не накажет тебя за магию. Ты же помнишь: «чудо», «дар Богов» … — Хен, — в полной тишине все наблюдали, как маг сполз на пол в объятья темноволосого акробата, как коротко ткнулся носом в шею, а в следующее мгновение случилось нечто необъяснимое — они оба вспыхнули. Искрящиеся зеленоватые всполохи сплошной стеной отгородили двоих от всех присутствующих в комнате, даже силуэтов невозможно было различить. Но не успели остальные даже на ноги вскочить, чтобы броситься на помощь, как пламя исчезло, будто его и не было вовсе. Чон Хосок и Ким Тэхен по-прежнему сидели на полу, в той же позе, будто и не заметили окутавшего их на мгновение пламени. — Срань Богов, — выдохнул Чон Чонгук, и даже Ким Сокджин не одернул его, в тот момент все думали приблизительно тоже самое. — Ты в порядке? — как-то растерянно поинтересовался Ким Сокджин у акробата. — Ты меня спрашиваешь? — не менее удивленно переспросил Чон Хосок, — Со мной все в порядке, а вот расспросы, думаю, на…. — Ты только что горел зеленым огнем! — вырвалось у Чон Чонгука. — Вы оба! Боги! В жизни подобного не видел! Даже представить не мог! Это просто невероятно! Восторженный принц совершенно не замечал, что никто из старших не разделяет его восхищения. И особенно сам чудотворец — маг. Он вскочил на ноги и стал пятиться, пока не уперся в стену. В глазах его застыл настоящий животный ужас. Он выставил руки перед собой, будто защищаясь, потом вдруг спрятал за спину, потом снова выставил. — Простите, я не хотел, господин, простите… — шептал он едва слышно, — я не хотел. Все замерли, обмениваясь лишь многозначительными взглядами. Даже принц притих. Не хотелось даже думать, что пережил этот ребенок, раз такое в сущности безобидное проявление его собственной силы, превращало его в загнанное животное. Не делая резких движений, Ким Сокджин попытался приблизиться к нему, но тот судорожно дернулся, болезненно приложившись о стену. Внезапно, Чон Хосок, все еще сидевший на полу, резко поднялся и в несколько широких шагов оказался рядом с магом. Взмах и напряженную тишину комнаты разорвал резкий звук затрещины. — Ты что, идиот?! Я же велел забыть все, что было раньше! — угрожающе прошипел он, глядя в широко распахнутые глаза. — Я же говорил, чтобы ты забыл… Присутствующие не знали чему удивляться больше: зрелищу взбешенного Чон Хосока, что само по себе было явлением весьма редким, или эффекту, который его странное поведение произвело. — Хееен, — протянул Ким Тэхен, обиженно надувая губы и потирая ушиб. Загнанный зверек исчез, а на его месте оказался обычный мальчишка, обиженный на несправедливое, как он считает, наказание. — Да, ладно… Вот… — Чон Хосок взлохматил младшему волосы и подул куда-то в район повреждения. — Лучше? — спросил он, улыбаясь. — Угум, — буркнул маг, все еще притворяясь обиженным. Акробат засмеялся и потянул младшего за щеку — «Милашка». Все облегченно выдохнули. Мин Юнги снова скрестил руки на груди и привалился к стене. Взгляд перевертыша скользнул по постели и тот замер. Избитый парнишка не спал. Едва приоткрыв отекшие глаза, он, не отрываясь, смотрел на Мин Юнги. Этот взгляд — тяжелый, пристальный, будто в самую душу, в самые темные ее уголочки. Перевертыш почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Хотелось оскалиться и зарычать, по-настоящему. Веки парнишки тяжело опустились. Наваждение исчезло. Мин Юнги даже головой тряхнул, этот взгляд… Похоже, никто кроме перевертыша не заметил короткого пробуждения. Подумав немного, он решил оставить эту информацию при себе. Тогда Ким Сокджин быстро выпроводил всех из лазарета. Старшим было о чем подумать, поэтому никто не стал особенно настаивать на продолжении беседы, а принц Чонгук был настолько впечатлен увиденным, что просто не мог сопротивляться.