Сбежавший зверь

      Жан вышел из своего кабинета и закрыл дверь. Они вернулись в город всего несколько часов назад. После того, как они трое оставили лошадей в стойлах и сдали оружие, Жан отправил ребят отсыпаться, а сам разузнал у дежурного обстановку в городе и, услышав, что за их отсутствие никаких происшествий не было, отправился домой, чтобы принять душ и хоть немного отдохнуть перед новым рабочим днём. Микаса к его приходу уже легла спать, однако быстро проснулась, услышав шаги внизу, — она всегда спала чутко. Она не выглядела радостной, те эмоции, что были у неё в эту ночь, скорее больше походили на спокойствие и облегчение. Жан не думал, что её сердце успокоилось из-за того, что он вернулся к ней целым и невредимым, ведь это чувство появилось у Микасы лишь тогда, когда он сообщил ей, что Эрена более никто не будет искать. Она накормила его ужином, дала чистую одежду, и уже вдвоём они легли в их совместную кровать. Жан как обычно улёгся с краю, отвернувшись от жены и положив руку под подушку. И только когда веки закрылись и сон стал медленно входить в его мысли, капитан почувствовал чужое тепло, обволакивающее его со спины, и ласковое «Спасибо», шёпотом сказанное на ухо.       Так и не сумев нормально поспать, Жан, быстро позавтракав, пришёл в участок, когда лёгкое зарево только начинало появляться на горизонте. Тюрьма новой Шиганшины ещё была практически пуста, лишь дежурившие, несшие свой караул, лениво подпирали стену и резво отдавали честь, когда мимо проходил старший по званию. Но, насколько знал Кирштейн, Фокс был ранней пташкой и всегда приходил на работу раньше подчинённых. Жан решил не откладывать принеприятнейший разговор с начальником в долгий ящик и доложить обо всё с утра, до прихода Фойльнера и Хитч, так сказать, самому принять удар на грудь. Но когда Жан постучался в кабинет Фокса и вошёл внутрь, там никого не оказалось.       — Вышел, видимо, — тихо сказал себе капитан и уже хотел вернуться к себе, как кое-что вспомнил.       Кажется, у Грегори были записи по без вести пропавшим за последний месяц. Жан прикрыл дверь и прошёл внутрь кабинета. Он внимательно осмотрел стол на наличие нужных документов, стараясь оставлять всё на своих местах, но ничего не нашёл.       — Может, в столе. — Капитан дёрнул за верхний ящичек стола, но тот не поддался. — Заперто? С чего бы Фоксу запирать его на замок?       Жан прислушался к звукам в коридоре и, воровато покосившись на ящик, стал искать ключ. Он понимал, что если его сейчас застукают, отвертеться будет непросто, но он ничего не мог поделать со своим любопытством. Кирштейн, стараясь не шуметь, осмотрел стол, стул и шкаф, даже заглянул в цветочные горшки, но ключа не нашёл. Пробегая с одного конца комнаты в другой, Жан случайно задел бедром деревянную подставку, стоявшая на нём небольшая статуэтка кошки упала и тихонько звякнула. Кирштейн тут же остановился и, взяв статуэтку в руку, потряс её — внутри действительно что-то позвякивало. Жан сунул палец в отверстие на дне кошки и вытащил маленький ключик. Молодой человек победоносно улыбнулся и мигом открыл ящик. Внутри оказалась всего одна папка с надписью «Журнал наблюдений».       Каждая его страница содержала почти одни и те же записи:       «17 число, 7 месяц, 862 год. Объект А0001А. Кодовое имя «Фирс». Возраст — 42 года. Пол — мужской. Результат отрицательный».       «26 число, 7 месяц, 862 год. Объект А0008Н. Кодовое имя «Моника». Возраст — 67 лет. Пол — женский. Результат резко отрицательный».       «16 число, 8 месяц, 862 год. Объект А0021Е. Кодовое имя «Николо». Возраст — 14 лет. Пол — мужской. Результат отрицательный, появились первые признаки разума».       Все эти пометки сопровождались какими-то формулами, непонятными зарисовками и неразборчивыми записями на полях журнала. Жан пролистывал одну страницу за другой, чувствуя, как грудь наполняет неприятное чувство. А потом он наткнулся глазами на запись, открывшую для него ужасную правду.       «24 число, 8 месяц, 862 год. Объект А0023С. Кодовое имя «Шена». Возраст — 9 лет. Пол — женский. Результат отрицательный, с положительной тенденцией развития».       — Шена, — тихо сказал Жан.       Перед глазами сразу возник образ маленькой девчушки в сером платье, закованной в цепи на втором подземном уровне тюрьмы. Неужели та самая Шена?       — Результат отрицательный. Что это значит? — Жан перелистнул в начало журнала и вновь посмотрел на дату первой записи. — Семнадцатое число прошлого месяца. Месяц назад. — Неожиданная страшная мысль возникла в голове. — Месяц назад стали пропадать люди.        Число Шены двадцать три, за прошедший месяц были поданы заявления о восемнадцати пропавших без вести.       — Это те самые пропавшие люди?       Жан не мог в это поверить, он не мог поверить в то, что начальник полиции города Новая Шиганшина был причастен к пропаже его граждан. А если это и правда они, то где все эти люди сейчас и что значит надпись «Результат отрицательный»? Взгляд зацепился за последнюю запись:       «23 число, 8 месяц, 862 год. Объект В0001А. Кодовое имя «Атакующий». Возраст — 27 лет. Пол — мужской. Результат».       — Атакующий? — не понял Жан. — Это же название титана Эрена. Да и Йегеру как раз двадцать семь. Неужели…       Всё встало на свои места. Двадцать третьего числа Эрена арестовали по подозрению в убийстве Штольца, тогда же была сделана и эта запись. Фокс, по-видимому, проводил над ним какой-то эксперимент, результаты которого не смог узнать по причине того, что в ночь на двадцать четвёртое Йегер сбежал вместе с Арлертом.       — Что ты задумал, Фокс? — Жан сжал журнал в ладонях.       За дверью послышались голоса. Капитан засунул журнал за пояс, прикрыв его плащом, запер верхний ящик стола и положил на место ключ. Аккуратно выглянув из кабинета и убедившись, что его никто не видел, Кирштейн выскользнул наружу.       Жан спустился на второй подземный уровень, но когда пришёл к камере Шены, никого в ней не обнаружил. Он осмотрел весь этаж, но тот оказался совершенно пустым. Уже наверху он столкнулся с двумя рядовыми, несшими стопки бумаг. Они и понять ничего не успели, как Жан схватил одно из них за грудки и вжал в стену — бумаги разлетелись по полу.       — Где девочка со второго уровня? — тут же задал вопрос капитан.       — Де-девочка? — запинаясь, переспросил молодой рядовой. — О ком вы, капитан?       — Маленькая девятилетняя девочка из камеры второго уровня! Шена, её звали Шена.       — Капитан, — встрял другой парень, — второй уровень пустует со дня постройки тюрьмы. Там никогда никого не было.       — Что? — Жан непонимающе уставился на него. — Я же сам видел её.       — Да, — поддакнул первый, — там и не дежурил никто.       Кирштейн отпустил рядового и отошёл на шаг назад.       — Я же собственными глазами видел её там. Ей ещё какой-то мальчишка еду приносил. Хотите сказать, мне всё это привиделось?! Кстати, где тот паренёк? Невысокий такой, светленький, у него ещё родинка под глазом была. На вид ему лет восемнадцать.       Подчинённые нервно переглянулись между собой.       — По описанию это был Лука, но мы его не видели уже несколько дней.       — Слышал, он, вроде как, вообще уволился.       У Жана голова кругом пошла. Что вообще у них здесь творится в участке? Капитан сжал руки в кулаки.       — Где Фокс? — твёрдо спросил он.       — А начальник разве не уехал несколько дней назад?       — Да-да, кажется, у него было какое-то срочное дело. Говорил, вроде, в столицу уезжает.       Кирштейн цикнул и, хорошенько выругавшись, быстрым шагом направился к выходу, оставив двоих рядовых в недоумении собирать разбросанные по полу бумаги.

***

      Борис широко зевнул, прикрыв рот ладонью. Они вернулись в город только вчера вечером. Долгая поездка, полная разочарований. Хоть Жан и отправил их с Дорис отсыпаться, сон не шёл. Фойльнер поспал от силы часа три, а всё остальное время безуспешно пытался отогнать дурные мысли, всё больше разочаровывающие его. Они не справились с заданием, отчего непременно получат выговор от Фокса, но не это было главной причиной беспокойства Бориса. Всё же первой его трагедией в жизни была Дорис. Он не только упустил шанс наконец признаться ей в своих чувствах, но, похоже, только ещё больше испортил отношения между ними. По пути домой Хитч практически не разговаривала с ним, отвечала односложно и всё сильнее жалась к Жану. Борис взглянул на светлеющее небо и хмыкнул. Похоже, он проиграл окончательно, и пора было признать своё поражение.       — Утречка!       Чужая рука легко легла на его плечо, светло-карие с золотыми крапинками глаза напротив засверкали в утреннем солнце. Нет, Борис не хотел сдаваться.       — Утро, Дорис, — поприветствовал он в ответ, улыбаясь. — Ты чего так рано? Ещё час до смены.       — А сам-то? — протянула та, заводя руки за голову.       — Не мог уснуть.       Они пару минут шли молча, вслушиваясь в утренний щебет птиц, дошли до полицейского участка и, поприветствовав дежурных, по тени высоких стен добрались до конюшни. Всё это время Борис украдкой бросал взгляд на девушку, тянул к ней незаметно руку, но когда оставалось несколько сантиметров до того, чтобы их пальцы сплелись, непременно отдёргивал её. А в мыслях представлял, как нежно гладит её по щеке, проводит большим пальцем по её мягким губам, а затем, наклонившись, целует и непременно получает ответ. Борис зажмурился и сжал ладони в кулаки.       «Не будь тряпкой! — скомандовал он себе. — Сейчас отличный момент для признания. Ну же, действуй!».       Фойльнер выдохнул и неуверенно начал:       — Дорис, знаешь… — «Ну же, не мямли!». — Я давно хотел тебе сказать, ну-у, я… — Чем дольше он пытался сказать три заветных слова, тем сильнее он покрывался румянцем и потел. — В общем, я…       И когда ему осталось только два слова и они уже хотели слететь с его губ, Дорис вдруг закрыла ему рот рукой и утащила за угол. Борис никак не ожидал такого поворота событий. Он, конечно, рассчитывал на положительный ответ подруги, но всё развивалось как-то слишком быстро. Никаких тебе «Я тоже люблю тебя», никаких нежных первых поцелуев. Вот так сразу? Фойльнер убрал её руку и немного отшатнулся.       — Дорис, я не могу так сразу. Всё слишком быстро.       — Да помолчи ты, — рассерженно шикнула она на него, выглядывая из-за угла. — Посмотри на это.       Борис последовал примеру Хитч и осторожно выглянул из-за угла. У входа в конюшню он увидел крытую телегу, запряжённую гнедой лошадью, и троих людей, и Фойльнер удивился, когда в одном из них узнал Фокса.       — Что они делают здесь так рано? — тихо поинтересовался лейтенант.       Ответ не заставил себя долго ждать. Подчинённый Фокса, здоровенный мужчина, спрыгнул с телеги и выволок из неё связанного человека, грубо кинув его на землю, и что-то в нём показалось Борису жутко знакомым.       — Пленный? — удивилась Дорис. — А это случайно не…       Тут из телеги выволокли светловолосого парня, и оба лейтенанта дружно воскликнули:       — Армин?!       Один из подчинённых Фокса обернулся, Фойльнер и Хитч тут же спрятались обратно за угол, всем сердцем надеясь, что их не заметили.       — Отнесите этих двоих на второй уровень и как следует свяжите этого монстра, — прозвучал низкий голос Грегори.       На свой страх и риск лейтенанты вновь выглянули из-за угла. Громила перекинул связанного Арлерта через плечо, взял за шкирку Йегера и поволок их в сторону тюрьмы, второй приспешник Фокса посеменил за товарищем, а сам Грегори осмотрелся по сторонам и, поправив шляпу, направился в сторону административного корпуса.       — Какого чёрта эти двое оказались у Фокса? — проговорила Дорис, выходя из укрытия. — Зачем надо было отправлять нас на поимки Йегера, если Фокс сам последовал за ними? Он не доверяет нам?       — Нет, что-то тут нечисто. — Борис подбежал к телеге и заглянул внутрь, но она оказалась пуста. — Надо рассказать капитану.       — Конкорда нет, — вдруг сообщила Дорис, осмотрев стойла. — Куда он отправился так рано?        — Дорис, найди Жана, а я пока прослежу за теми двумя. Сдаётся мне, у ребят крупные неприятности.

***

      Жан гнал коня по мощёным камнем полупустым улицам Новой Шиганшины. «Результат отрицательный» — эти слова никак не хотели уходить из головы. Тревога всё сильнее нарастала в груди. Образ маленькой длинноволосой девочки вновь возник перед глазами.       — Шена, — тихо проговорил Жан.       Он промчался мимо разрушенных домов Пустоши и остановил Конкорда на её краю напротив развалившегося дома с вьюнками. Это место — его единственный способ узнать правду. Жан без колебаний выбил ногой покосившуюся дверь и решительно вошёл внутрь. Одного беглого взгляда хватило, чтобы понять, что дом не был заброшен, — разбросанные детские рисунки, игрушки, несколько тарелок с присохшей пищей и грязные столовые приборы. Кирштейн обошёл дом, но никаких важных документов или иных вещей не нашёл. Это был обычный жилой дом. Дом, ставший для кого-то могилой. Капитан поднял с пола сшитого наспех из подручного материала мягкого котёнка с одним глазом-пуговицей.       — Так здесь действительно держали детей.       Жан обернулся на голос и взглянул в голубые глаза. Она не выглядела удивлённой или встревоженной. Она была спокойна, как и всегда.       — Что-нибудь знаешь об этом, Энни?       Леонхарт прошла в комнату и, остановившись возле Жана, забрала у него из рук игрушку.       — Всё, что знала, уже рассказала тебе. С того момента, как ты последний раз приходил, ничего не изменилось. Этот дом пустует уже несколько дней.       Всё это время Энни не сводила глаз с игрушки и бережно отряхивала с неё пыль.       — Те люди, что выводили отсюда маленькую девочку, больше не приходили?       Капитану требовались ответы, он должен был любыми способами докопаться до истины. Но он чувствовал, что чем больше он капает, тем сильнее он отдаляется от своей цели. Энни не поднимала глаз, лишь продолжала монотонно водить пальцами по игрушке.       — Это вновь повторяется, — неожиданно сказала она и прямо посмотрела Жану в глаза. Она выронила из рук игрушку и покинула комнату.       — Повторяется? — не понял Кирштейн. — Энни, подожди!       Он уже на улице нагнал девушку и удержал её за руку.       — О чём ты говорила? Что повторяется? Если ты что-то знаешь, то прошу, расскажи мне.       Энни выдернула руку и ощетинилась.       — Оставь меня в покое! Я же уже говорила, что ничего больше не знаю. — Энни обхватила себя руками и мелко задрожала.       — Энни?       — Жан! — раздалось со стороны.       Хитч, потянув на себя поводья, резко остановила лошадь, подняв клубы пыли. Кирштейн замахал рукой и закашлялся.       — Что за дела, Дорис?       — Жан, — вновь выпалила она, даже не здороваясь и не обращая внимание на Леонхарт, — мы с Борисом только что видели Фокса. Он с его прихвостнями тащил в тюрьму Эрена с Армином.       — Что? — воскликнул Жан. — Только утром мне сказали, что Фокс уехал по делам в столицу.       В мозгу будто что-то щёлкнуло. Всё новые и новые версии одна за другой тянулись мыслями. Образец, «Атакующий», результат… Фоксу нужен результат.       — Похоже, у ребят проблемы, — встревожено сказал Жан.       — Что с Армином? — в порыве спросила Энни и, заметив на себе удивлённые взгляды полицейских, попыталась вновь изобразить на лице равнодушие.       — А она что тут делает? — свысока спросила Дорис.       — Некогда объяснять. — Жан запрыгнул на Конкорда. — Мы возвращаемся в тюрьму, Эрен в опасности. Оставайся здесь, Энни, — бросил он напоследок и ударил коня по крупу.       — Эй, минуточку! Подожди меня!       Дорис заныла и помчалась вслед за Жаном.       Энни проводила их взглядом и прижала руку к груди — сердце отчего-то билось слишком часто.

***

      Армин заёрзал на полу и с трудом перевернулся на бок. Он слишком хорошо знал эту тяжесть в груди, ломоту в суставах и головокружение, сопровождающуюся звоном в ушах. Знал настолько, что уже не придавал этому значения. Армин открыл глаза и осмотрелся: каменные стены и пол, отдающие прохладой, лёгкий запах сырости и приглушённый зеленоватый свет — они явно находились под землёй. Арлерт чуть запрокинул голову и посмотрел в лицо друга. Эрен жив — это пока всё, что необходимо было знать Армину для того, чтобы чувствовать себя спокойно. В остальном они разберутся, главное, что Эрен был жив. Армин дёрнул за спиной руками, но верёвка крепко держала их связанными. Эрена и вовсе приковали цепями к стене, засунув в рот верёвку-кляп. Этот Фокс действительно боялся его.       — Эхен, м-м, — больше всего Армин ненавидел в своих пробуждениях то, что какое-то время не мог говорить. Это доставляло слишком много неудобств. — По-подож-жи, сейчас, — Армин встал на колени и упёрся лбом в пол. Даже эти небольшие движения вызвали у него одышку. — Раз-жу.       Он выпрямился, сначала поставил на пол одну ногу, а затем, шатаясь, встал во весь рост, голова мигом закружилась, его повело в сторону, и, чтобы не упасть, Армин подпёр стену плечом. Ему частенько приходилось доводить подвыпившего Эрена до дома, когда тот еле переставлял ноги. Из-за своей «болезни» Арлерт не мог пить спиртное, и ему всегда было интересно, как чувствовал себя друг, когда начинал действовать алкоголь. Узнал, не понравилось, остался в недоумении, почему Эрен до сих пор заливается вином. Армин кое-как добрёл до Эрена, повернувшись к нему спиной, нащупал верёвку в его рту и попытки с третьей всё же вытащил её. На это ушли все силы, что смогли накопиться в его теле за долгий сон, ноги подогнулись, и Армин буквально рухнул на Эрена.       — Прости, — извинился Арлерт, утыкаясь лицом в ногу друга. Буквы вновь стали складываться в слова.       — И стоило ради этого так кочевряжиться? — выдохнул Эрен.       — Ещё бы, без твоих упрёков я бы помер здесь со скуки. — Армин взглянул на Эрена и улыбнулся. Йегер усмехнулся и закатил глаза — похоже Арлерту удалось немного его успокоить. — Сколько я спал?       — Три дня. Совсем недавно мы вернулись обратно в город, и нас сразу же кинули на второй уровень тюрьмы.       Три дня — это слишком долго, никогда раньше Армин не проваливался после лекарства в сон на три дня. Даже при вкалывании чистого лекарства он засыпал максимум на день-полтора, а тут такой эффект от половинной дозы. Теперь он действительно стал подумывать, что эти каменные стены — последнее, что он увидит в жизни.       — Не расскажешь правду? — прервал его мысли голос Эрена. — Что случилось тогда на реке, что задумал Фокс и почему ты запретил мне использовать силу титана. — С каждым словом голос Эрена становился всё громче и напряжённее. Эрен злился, а Армин очень этого не любил. — Скажешь мне, какой это приступ по счёту за месяц? Почему ты столько времени лгал мне?!       Армин вздрогнул и отвёл взгляд.       — Потому что мы с тобой два дурака.       Эрен звякнул цепью и прислонился затылком к стене.       — Исчерпывающий ответ, — пробурчал он.       — В то время, как ты пытался спасти меня, я старался помочь тебе, и мы оба даже не замечали, что сводим старания друг друга на нет. Если вспомнить, то всякий раз, как смерть обходила одного из нас стороной, второй оказывался на её пороге. Снова и снова. — Армин закрыл глаза и слабо улыбнулся. — Один из нас должен умереть, чтобы второй мог жить. Не это ли люди называют судьбой?       — В задницу такую судьбу, — процедил Эрен. — Ещё раз скажешь подобное, буду бить тебя, пока вся дурь не уйдёт из твоих мозгов.       — Ты отличный друг, Эрен. Даже при том, что нам грозит смерть, ты первым хочешь убить меня.       Вдруг в груди возникла острая боль, дыхание перехватило, а сердце как будто застыло во время сокращения. Армин стиснул зубы, чтобы не закричать от боли и не волновать Эрена. Он подтянул ноги к груди и попытался спрятать лицо от друга.       — Зато так я точно буду знать, что ты не мучился, — шутил тем временем Йегер.       — Избиение до смерти не похоже на лёгкую смерть, — прерывисто ответил Арлерт.       Они могли ещё долго припираться друг с другом, но разговорами делу не поможешь, тем более что времени оставалось всё меньше, надо было выбираться. Армин напряг мышцы живота и, помогая себе руками, сел на полу. Чувство беспомощности всё сильнее проникало в его клетки, позволяя тревоге завладевать его разумом. Если он поддастся панике, то подвергнет их обоих ещё большей опасности. Ему надо, нет, он обязан был найти выход. Если их вернули в город, значит, Фоксу они нужны были живыми, отлично, это даёт им ещё какое-то время. Также Фокс спрашивал о лекарстве, он наблюдал за ними в лесу, следовательно, видел, как Армин остановил разбушевавшегося титана.       «Остановка, контроль, — думал Арлерт. — Он пытался контролировать Эрена? Так же, как Эрен контролирует «Координатой» других титанов?».       Быть может, это станет их зацепкой. Гулкий звук шагов эхом отразился от каменных стен. Армин вздрогнул и широко раскрыл глаза — он опоздал.       — Вот вы где, — вдруг прозвучал знакомый голос. Армин повернул голову и взглянул в улыбающееся лицо Бориса. — Жан, я нашёл их, — шёпотом позвал он капитана.       Сразу же за этим последовал громкий топот, и в поле зрения появился взмыленный Кирштейн.       — Вот так встреча, — хмыкнул Эрен.       Жан зазвенел ключами, быстро открыл замок и ворвался в камеру, Борис остался караулить снаружи.       — Посмеяться пришёл? — съязвил Эрен.       — Обязательно, Йегер, — ответил Жан, подбирая ключ от колодок, — когда мы уберёмся отсюда. Вы в опасности, Фокс затеял неладное.       — Ты знаешь о его планах? — с надеждой спросил Армин.       Кирштейн кинул на него быстрый взгляд и продолжил возиться с цепью.       — Пропавшие люди — его рук дело. Он использовал их для какого-то эксперимента. Уж не знаю, что он делал с детьми и стариками, но итог для всех был один. И Эрен находится в его списке.       Ключ повернулся в замочной скважине, и руки Эрена наконец были освобождены.       — Так Эрен был не единственным, — с ужасом сказал Армин.       Жан достал нож и зашёл за спину Арлерта.       — Так ты уже в курсе? — поинтересовался Кирштейн, перерезая верёвку на его руках. — Что с вами произошло? Как Фокс нашёл вас?       — Долго объяснять, — ответил Армин, потирая запястье и с тревогой косясь на вход. — Но я знаю точно, что из-за сделанной Фоксом Эрену инъекции его титан изменил свою форму.       — Чего? — хором воскликнули Эрен и Жан.       — А ты чего удивляешься? — накинулся Кирштейн на Йегера.       — Да можно подумать, я знал! — взвился Эрен. — Я здесь, похоже, единственный, кто не в курсе происходящего. А это ведь, между прочим, на мне эксперименты ставили.       У Армина только ещё больше разболелась голова. Если такую же инъекцию Грегори делал и обычным людям, то всё придёт к тому, что…       — Это снова повторится, — закончил вслух Армин свою мысль.       — Что? — друзья мигом прекратили ссориться и взглянули на Арлерта.       — Если это то, о чём я думаю, то многолетний гнёт титанов может вновь повториться. Фокса необходимо остановить.       Тут у входа вновь появился Фойльнер.       — Ну чего вы застряли? — раздражённо шикнул он. — Пора убираться отсюда.       — Остановим, Армин, — согласился Жан, — только сначала вас вытащим. Дорис ждёт нас в конюшне. Идёмте.       Эрен взял Армина под руку, обхватил поперёк туловища и обратился к капитану:       — Жан, помоги ему. Он после лекарства.       Кирштейн кивнул и, ничего не спрашивая, помог Эрену поставить Армина на ноги.              Они вчетвером поднялись наверх и незаметно выскользнули из здания тюрьмы, мелкими перебежками добрались до конюшни и юркнули внутрь. Крепко держа коня за узду, Хитч молча кивнула ребятам. Жан с Эреном помогли забраться в седло Армину, а потом забрался и сам Йегер. Капитан передал подготовленное ружьё Борису и перекинул своё через плечо.       — Когда выберетесь в город, сразу же следуйте в глубь стен, — объяснял Жан ведя коня по тюремной площади. — Отправляйтесь в Стохес, разыщите там Ханджи с Леви и объясните им всю ситуацию.       — А вы? — поинтересовался Эрен.       — Сообщим письмом Хистории и попытаемся задержать Фокса.       — Уж не обо мне ли вы там говорите?! — раздался откуда-то голос.       И тут же, словно из воздуха, множество полицейских окружили их на площади, наставив на беглецов ружья и пистолеты. Ребята посмотрели наверх, где на стене, широко улыбаясь, стоял Фокс.       — Нет-нет-нет, из моей тюрьмы ещё никто не сбегал, — снисходительно продолжил Грегори. — Слезайте с лошади.       Армин сжал челюсти и осмотрелся вокруг: некоторые из этих полицейских, как Лэнс и громила Халле, ему были знакомы, других же он видел впервые. Неужели весь участок с ним в сговоре?       — Быстрее! — рявкнул Грегори. Эрен тихо выругался над ухом друга и спешился, а следом и Армин оказался на земле. — Молодцы. Ружья на землю!       Борис и Жан переглянулись между собой и после кивка капитана медленно положили ружья на каменную площадь.       — Что ты задумал, Фокс? Все эти пропавшие люди — твоих рук дело, я ведь прав? — потребовал у начальника ответа Жан.       Грегори хищно улыбнулся и прищурил глаза.       — Так и знал, что от тебя будут проблемы, капитан. Хочешь знать, что я задумал? — Фокс поднял руки к небу и величественно заявил: — Идеального человека!       — Идеального человека? — переспросил Армин. — Что это значит?       — Вы же сами видели, какой огромной силой обладают титаны, — пояснил Фокс. — Кое-кто из вас даже может её использовать. Но что, если бы и простые люди могли ей обладать? Представьте, если бы любой человек мог мгновенно излечить себя от любого ранения.       Армин прошёлся взглядом по лицам друзей: в глазах Жана и Эрена пылала ненависть — все уже догадались, к чему вёл Грегори.       — Ты вкалывал людям сыворотку титана, — заключил Борис.       — Не совсем. То, что я применял, отличалось от обычной инъекции. Я пытался сделать улучшенную формулу, которая не изменяла бы тело человека, даже использовал Эрена, надеясь, что его титанья кровь отреагирует иначе. И у меня почти получилось.       — Ты больной ублюдок, Фокс! — не выдержав, прокричал Жан. — Хоть представляешь, скольких людей ты отправил на тот свет ради своих экспериментов?! Скольких детей ты лишил будущего?!       — Жан, прекрати, — Дорис придержала капитана за руку, пытаясь его успокоить.       — Будущего? Я и есть их будущее! — прокричал Грегори и рассмеялся.       Эрен сжал руки в кулаки.       — Всё, хватит с меня, — не выдержал он, — я покончу с этим раз и навсегда.       — Даже не думай, — предупредил Армин.       — Кстати, Эрен, — позвал Фокс, — за то, что помог мне в исследованиях, я помогу тебе. — Грегори сунул руки в карманы плаща и вытащил две бутылочки размером с мизинец. — Здесь, — он поднял одну из бутылочек в левой руке, — то, что вернёт твоего титана в нормальный вид, а здесь, — он поднял бутылочку в правой руке, — что поможет твоему другу.       Армин широко раскрыл глаза и медленно обернулся к Эрену. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что тот уже всё решил.       — Жан, подержи-ка Армина, — отрешённо проговорил Йегер, передавая Арлерта в руки капитана.       — Ты что задумал? — напрягся Жан.       — Эрен, не верь ему, — отговаривал Армин, — ты же сам знаешь, что он врёт.       Новый, ещё более сильный приступ боли охватил грудную клетку, Армин издал хрип и вцепился в рубашку.        «Только не сейчас, — взмолился он. — Нет, Эрен, прошу».       — Армин? — заволновался Жан.       — Ну же, Эрен, — позвал Грегори, — сделай правильный выбор.       И тут же Фокс вскинул руки, и две маленькие бутылочки, заполненные прозрачной жидкостью, полетели вниз.       — Стой! — крикнул Армин, но Эрен уже ринулся с места.       Секунда, две, прыжок вперёд, бутылочка оказывается в руке Эрена, когда та была уже почти у самой земли. Звон стекла справа, лисья ухмылка на лице Фокса. Эрен встал на ноги, взглянул на лекарство в руке и радостно улыбнулся. Он смог, теперь-то всё будет хорошо, теперь-то Армин наконец будет спасён. Йегер посмотрел на друга, но тот лишь раздосадовано покачал головой.       Грегори цыкнул и горько вздохнул:       — Я разочарован, Эрен. Ты, как и любой дурак, ставишь чужую жизнь выше своей. Пора избавить тебя от этого проклятья.       Выстрел, человеческий крик, Эрен широко раскрыл глаза и с ужасом посмотрел на своих товарищей.       — Жан!       — Капитан!       Армин и Дорис склонились над Жаном, сжимающего рукой простреленное плечо.       — Ох, промахнулся. Я хотел попасть в твоего блондинистого друга, — с наигранной жалостью сказал Фокс, тряся в руке пистолетом. — Эх, Эрен-Эрен, столько проблем из-за маленькой бутылочки воды.       — Воды?       Эрен невидящим взглядом уставился на бутылочку у себя в руке.       — Держись, капитан. — Дорис трясущимися руками достала из кармана платок и приложила его к ране.       Армин смахнул с ресниц пот. Всё шло по наклонной, такими темпами их просто пристрелят или того хуже — используют для опытов. Оставалось только прорываться силой. Армин взглянул на свои руки; пусть без него, но они четверо должны были уйти.       Полный злобы крик Эрена заставил его содрогнуться:       — Фокс!       Армин вскинул голову, и тут же яркая молния зигзагом скользнула с небес до самой земли, сотрясая всё вокруг, сильный поток обжигающего воздуха сбил людей с ног, и из клубов пара, оглушающе рыча, возник титан. Армин вновь увидел тот самый ярко-зелёный горящий взгляд.       — Это что ещё за монстр? — пятясь от страха назад, проговорила Дорис.       — Это Эрен, — спокойно ответил Армин. — Точнее то, чем он стал после инъекции Фокса.       — Об этом ты говорил? — подал голос Жан, приподнимаясь на локтях.       Арлерт кивнул и поджал губы — теперь у них одной проблемой больше.       — Да, Эрен, — в безумстве кричал Грегори со стены, — покажи мне всю свою мощь!       Паника хлынула на людей: кто в страхе бежал прочь, кто, оцепенев, остались недвижимо стоять и сидеть на земле, кто-то, видимо из бывших военных, отдал приказ держать строй и, прицелившись, открыл огонь из ружья по титану. Гигант прикрылся рукой, оскалил острые зубы и прыгнул на людей. Всего секунды хватило, чтобы только что живой полицейский замертво рухнул раздавленный на землю. Армин видел, как Халле, достав нож, кинулся на титана, как тот перехватил громилу и с лёгкостью разорвал его на двое, бросив изувеченный труп к ногам застывшего в испуге Лэнса. Армин слышал крики людей, смех Фокса, собственное тяжёлое дыхание; видел когтистые лапы титана, рвущие человеческую плоть, залитую кровью тюремную площадь, горящие желанием убивать зелёные глаза.       — Это какое-то безумие, — Дорис обхватила руками голову и сжалась на земле. — Он всех нас прикончит.       «Тебе всего лишь надо было позвать меня», — прозвучали в голове Армина слова друга.       Быть может, нет, это должно помочь!       — Сейчас же остановись, Эрен! — надрываясь, прокричал Армин. — Прекрати это немедленно!       Титан, уже поднося очередную жертву к огромному рту, остановился и посмотрел в его сторону. Большая рука разжалась, и человек шмякнулся о землю. Гигант развернулся и, прыгнув, тут же оказался напротив Армина с Жаном и Дорис. Он приблизил своё лицо к ребятам и выдохнул, обдавая их горячим паром.       — Прекрати это буйство, Эрен, — потребовал Армин, прямо смотря титану в глаза.       Титан замер, не сводя глаз с Арлерта.       — Он послушался тебя? — спросил Жан.       Гигант оскалился и утробно зарычал.       — Нет, — выдохнул Армин.       Титан тут же замахнулся рукой; Дорис в страхе отвернулась, Жан зажмурился, Армин прикрыл глаза и расслабился. У него опять не получилось никого спасти, он снова потерпел поражение.       — Не смей её трогать!       Выстрел, запах пороха, пуля вошла в тело гиганта. Титан Эрена остановился и посмотрел вбок, где Борис, крепко сжимая ружьё, целился в него.       — Отойди от неё, чёртов монстр! — прокричал Фойльнер и сделал очередной выстрел.       — Глупец. Уходи, Борис! — предупредил его Жан, но было уже поздно.       Один резкий разворот, и челюсти гиганта сжались на теле Фойльнера.       Больше, кроме звона в ушах и ужасающего хруста, Армин не слышал ничего: ни криков боли, ни надрывного плача Дорис, ни смеха обезумевшего Фокса. Только непрекращающийся нарастающий звон, кровавые картины прошлого и ощущение, словно дробится в мелкую пыль каждая косточка его тела.       Отбросив Бориса в сторону, титан заревел, быстро пробежал площадь, прыгнул на стену в том самом месте, где стоял Фокс, и тут же исчез, оставив после себя лишь глубокую вмятину и стекающий вниз кровавый поток.       — Даже Фокса… Проклятье, — выругался Жан, — если Эрена не остановить, то город и его жители…       Армин вздрогнул и приоткрыл рот. Опять, как тогда, семнадцать лет назад. Чувство беспомощности всё больше и больше завладевало им. Разве он может что-нибудь? Нет, ничего, он не в силах, больше он не может ничем помочь. Он абсолютно бесполезен. Армин почувствовал, как что-то солоноватое потекло по его губам. Он вытер рот трясущейся ладонью и взглянул на пальцы — кровь, его собственная. Теперь даже смерть не будет лёгкой. Столько лет они боролись ради человечества, а в итоге человечество же само себя и погубило. Этот мир не спасти, сколько бы они ни старались, в конечном счете, он всё равно уничтожит сам себя. Так какой тогда смысл?       — Борис! Борис, прошу тебя, открой глаза! Ты не можешь здесь подохнуть. Ты слышишь меня, чёртов кретин?       Армин обернулся к Дорис, сжавшейся возле Фойльнера.       «Почему? — не понимал он. — Почему вы так отчаянно боритесь за жизнь, ведь нет никакого в том смысла? И почему всё это время боролся я?».       Тёплые воспоминания окутали разум: любовь и забота дедушки, поддержка товарищей и друзей, Микасы и Эрена, мир… тот самый мир, который он так отчаянно хотел увидеть и надежду на это, что подарил ему Эрен в их самую первую встречу. Точно, глупец, как он мог забыть — всё это время он сражался за мечту, ставшую его смыслом жизни.       — Я иду за Эреном, — решительно сказал Армин и с трудом встал на подгибающиеся ноги.       — Что? — Жан сильнее надавил на рану и сел. — Ты на ногах еле стоишь, далеко ли сможешь уйти в таком состоянии? — Он сделал паузу и продолжил: — Лекарство ведь уже…       — Не имеет значения, — резко прервал его Армин. — Так или иначе, я должен остановить Эрена. Ведь он вверил мне свою жизнь.       Жан несколько секунд не сводил печального взгляда с смотрящего в сторону города покачивающегося друга, и всё его тело в этот момент содрогалось от чувства удушающего бессилия. Кирштейн понимал, что Армин — единственный, кто смог бы сейчас угомонить Эрена и спасти город, но он никогда не был поборником стратегии «жертвуй одним, ради спасения миллионов». Жан выдохнул и через силу проговорил:       — Хорошо, только не смей умирать. Это приказ.       Армин хмыкнул и с улыбкой ответил:       — Так точно, капитан.

***

      Микаса уже несколько минут неподвижно сидела на стуле, не отрывая глаз от пола. Она проснулась ровно тогда, когда тяжёлые шаги мужа сменились громким хлопком закрывающейся входной двери. Солнце в это время лишь намекало на себя, пытаясь тусклым светом прорваться сквозь плотные занавески спальных окон, задёрнутых ещё четыре дня назад. Похоже, Микаса сделала очередную глупость. Обнимая Жана со спины этой ночью, она чувствовала, как еле заметно напряглось его тело, как по его оголённому торсу побежали мурашки. Микаса чувствовала, как ждавший этих объятий человек, сделал вид, что не заметил их. И это неумелое «Спасибо». Интересно, как воспринял его Жан и какой же смысл в действительности внесла в него она сама? Спасибо, что дал Эрену свободу, или спасибо, что вернулся домой целым и невредимым? Сердце забилось чаще и будто бы сжиматься стало сильнее. Неприятное чувство. Микаса закусила нижнюю губу. Слишком.       Аккерман моргнула и перевела взгляд на окно — на улице стало как-то шумно для столь раннего часа. Девушка встала и, пройдя по коридору, вышла из дома. Кругом люди, испуганные лица, крики и плач детей. Она определённо заснула на стуле, а возможно, и вовсе не просыпалась со вчерашнего дня. За считанные секунды она перенеслась в прошлое, то самое время, когда она была очень напугана, но в то же время так по-детски счастлива; счастлива, что могла быть с ним. На её глазах высокая часовая башня, расположенная в квартале от её дома, сложилась, будто карточный домик, подняв в воздух огромный столб пыли, в котором мелькнуло что-то большое. Микаса прищурилась, земля под ногами задрожала, фасад соседнего жилого дома треснул и каменным дождём посыпался вниз. Свет померк, Аккерман резко повернула голову, и тут же напротив неё что-то приземлилось. Микаса широко раскрыла глаза и замерла — уродливый титан, метра три или четыре высотой, судя по быстрым движениям, разумный. Неужели опять враги? Надо бежать, сейчас она ничего не сможет сделать, ей необходимо оружие. Девушка взглянула в горящие зелёные глаза и разжала кулаки. От этого титана, нет, человека не надо бежать, ведь он никогда не причинит вреда. Микаса сделала полшага вперёд и тихо, как давеча на ухо Жану, боясь, что кто-нибудь её услышит, прошептала:       — Эрен.       Она не могла ошибиться, не могла спутать эти глаза ни с чьими другими. Титан нагнулся к ней и аккуратно дотронулся кончиком большого пальца до её лица. И она никогда не забудет эти родные прикосновения. Микаса прямо смотрела в любимые глаза, полные душевной скорби. Эрен прощался с ней, пока он ещё был там, пока он ещё мог сохранять себя. Микаса не понимала, почему Йегер стал таким, и ей это сейчас не было важо. Ей лишь хотелось вновь броситься к нему и крепко обнять. Но этот взгляд и предательский голос собственного сердца в унисон нашёптывали «Отпусти». Не хотела, не могла, закрывала уши руками, но голоса не умолкали, просили слишком настойчиво. Слишком.       — Микаса, — по слогам, неразборчиво отозвался титан.       На глаза Аккерман навернулись слёзы; для неё это было непосильно, именно с этим она никогда и не смогла бы справиться.       — Прости, — дрожащими губами извинилась она.       Глаза титана потемнели и потеряли живой блеск. Гигант выпрямился и громко зарычал — навзрыд, протяжно, будто душа его разрывалась на части. И в тоже мгновение титан прыгнул на крышу противоположного дома и скрылся с глаз. Микаса опустилась на землю и, крепко сжимая юбку в ладонях, вновь сквозь слёзы повторила:       — Прости.

***

      Армин тяжело переставлял ноги, придерживаясь для опоры за широховатую стену дома. Он лишь желал не свалиться замертво. Взгляд не мог сфокусироваться на одной точке, и Армин буквально шёл на ощупь. И пусть он не мог в полной мере оценить обстановку вокруг, чему, в принципе, даже в какой-то степени был рад, зато прекрасно всё слышал — крики, плач и отдалённый вопль титана. Город вновь оказался на грани разрушения. Армин застонал и сполз по стене на землю. Всё тело горело, складывалось ощущение, что воздух вообще перестал проникать в лёгкие. Арлерт судорожно и хрипло вдыхал, с кажым разом прося тело продержаться ещё немого.       — Как долго ты ещё собираешься сидеть? — прозвучал над головой грубый голос.       Армин запрокинул голову и осмотрел расплывчатый силуэт человека, верхом на лошади. Он бы с радость ответил что-нибудь на упрёк, но сейчас был не тот случай, да и не тот опонент.       — Ты как всегда приветлива, Энни.       Арлерт тяжело поднялся на ноги и стёр манжетой рубашки кровь с лица.       — Что случилось с Эреном?       — Как ты поняла, что это он?       — От этого титана за версту Йегером несёт, — скривилась Леонхарт. — Нет времени лясы точить, забирайся.       Энни протянула Армину руку. Арлерт несколько секунд в непонимании смотрел на маленькую женскую руку, а затем схватился за неё и забрался в седло, крепко обхватив Энни за талию. Леонхарт взмахнула упряжью, и лошадь помчалась вперёд.       — Откуда у тебя лошадь? — поинтересовался Армин.       — Сергей одолжил. — Энни ударила каблуками, и животное с лёгкостью перепрыгнуло через обвалившуюся стену дома.       — Почему… — Армин хотел задать ей вопрос, но новый приступ жгучей боли не заставил себя долго ждать. Молодой человек сильнее сжал ладонями кофту девушки и упёрся лбом в её спину.       — Не болтай, а то язык себе прикусишь, — холодно бросила Энни, но Армин почувствовал, как при этом напряглось её тело.       Земля затряслась, раздался грохот, и в нескольких сотнях метрах от них часовая башня моментально рухнула вниз.       — Нам туда, — указал рукой Арлерт, и Энни мигом развернула лошадь вправо, проскакивая в небольшой проулок между домами.       Они выехали на главную дорогу, обогнули груду камней, некогда бывшей башней, людские раздавленные тела и взяли чуть левее. И только когда они проскочили вывеску пекарни, Армин понял, что это дорога ведёт в сторону дома Микасы и Жана. Сердце зачастило от страха. Арлерт выглянул из-за спины Энни и крепко сжал челюсти — впереди всё заволокло пылью, лишь изредка можно было увидеть разрушенные до основания дома. В глаза попал песок, молодой человек заморгал и вновь стал вглядываться в очертания домов. Среди этого хаоса мелькнула чёрная голова, и сердце в груди Армина сжалось.       — Микаса! — крикнул он, но девушка даже не пошевелилась.       Они приблизились к сидящей на земле с поникшей головой Аккерман, и Энни остановила лошадь.       — Микаса, ты слышишь меня? — позвал её Армин. — Ты не ранена?       Микаса дёрнулась, и Арлерт облегчённо выдохнул — жива.       — Я снова не смогла защитить его, — тихо отозвалась она, слова сочились сожалением и болью. — Снова не смогла помочь ему.       — Микаса, — выдохнул Армин, печально глядя на девушку. Он понимал, о чём говорила подруга, кожей чувствовал её горечь, ведь и сам не смог защитить Эрена.       — И это всё, что ты можешь сейчас сказать? — надменно проговорила Энни. — Просто будешь сидеть здесь и вытирать себе сопли? Поверить не могу, что могла проиграть такой слюнтяйке. На тебя тошно смотреть, Аккерман, — выплюнула Леонхарт. — Идём, Армин, нельзя терять времени на эту никчёмную.       — Спрячься где-нибудь, мы поможем Эрену, — попытался успокоить подругу Арлерт.       Энни развернула лошадь и последовала за титаном. Армин последний раз взглянул через плечо на Микасу, которая так и не встала с земли.       Они догнали Эрена, когда тот взбирался на крышу очередного здания, недалеко от торговой площади. Сейчас необходимо увести его с людного места, чтобы не было ещё больших жертв. Взгляд Армина зацепился за маленькую ручку, выглядывающую из-под завала. Молодой человек зажмурился. Мозг усилиненно работал, пытаясь придумать хоть какой-то план, но мысли появлялись беспорядочно, путались, а сознание потихоньку покидало юношу. Эрен больше не слушал его, Армин больше не мог подобраться к его разуму.       — Эрен! — неожиданно крикнула Энни, и Армин тут же закрыл ей рот рукой.       — Не называй его имени, — попросил он. — Нельзя.       Нельзя, чтобы люди узнали, кто стал причиной этого беспорядка, иначе, даже если Эрена удастся спасти из плена титаньей оболочки, горожане просто разорвут его на куски.       — И что нам тогда делать? — раздражённо проговорила Энни.       — Надо вывести его из города.       Армин осмотрелся вокруг, придерживаясь одной рукой за Леонхарт, наклонился вбок и поднял два небольших камня. Это должно было сработать. Молодой человек замахнулся и со всей силы, что осталась у него, швырнул один из камней в титана.       — Эй ты, чёртов титан! — прокричал он и кинул в гиганта ещё один камень. — Я здесь, уродец! Видишь меня?       Армин замах руками, пытаясь привлечь его внимание. Сработало — титан повернул к ним огромное лицо и оскалился. Он спрыгнул с дома и грузно приземлился в нескольких метрах от них, не сводя с них своего озлобленного взгляда.       — Скачи к воротам! — тут же скомандовал Армин, и как только Энни развернула лошадь, титан тут же кинулся за ними.       Арлерт знал каждую улочку этого города, каждый поворот, поэтому без труда указывал Энни дорогу. Титан то нагонял их, перепрыгивая по крышам домов, то чуть сбавлял темп и отставал, и тогда Армин снова звал его за собой. Они проскочили главную улицу, свернули возле больницы вправо, через минуту арка Марии бросила на их головы тень, и ребята оказались на огромном поле за пределами города. Титан быстро следовал за ними, рыча и скалясь, в надежде поймать свою добычу. Тело Армина начало неметь из-за чего становилось трудно удержаться в седле. Раз он ослабил хватку и чуть не свалился, но Энни смогла вовремя удержать его, не забыв сказать при этом пару ласковых. Армин усмехнулся и уткнулся лбом в спину девушки, ощутив лицом лёгкую щекотку от её волос. Он вдохнул их сладкий яблочный запах и улыбнулся.       — А говорила, что не любишь яблоки, — тихо сказал он.       — Что? — переспросила она, не услышав его слов.       — Почему ты помогаешь мне, Энни? Ты столько лет сидела взаперти в жалкой лачуге по моей вине. Даже после того, как узнала правду о Бертольде. Это же я убил его, — Армин сглотнул и, понизив голос, добавил: — Он любил тебя.       Энни ответила не сразу, а когда заговорила, голос её был ровен и абсолютно спокоен.       — Бертольд знал, на что шёл. Мы все знали. В том, что случилось, была лишь моя вина. — Энни чуть помолчала и продолжила: — Ты сделал гораздо больше, чем можешь себе представить, Армин. Если бы не ты, то… я никогда не почувствовала бы себя живой. — Армин широко раскрыл глаза и поднял голову. — Я благодарна тебе, Армин. За то, что был для меня хорошим человеком, спасибо.       — Энни, ты не должна…       — Попрошу тебя только один раз, — прервала она его, — выживи. Что бы ни случилось, выживи и сделай этот мир таким же прекрасным, каким ты сделал его для меня.       Леонхарт повернула голову в его сторону — лёгкая, красивейшая улыбка, которую Армин когда-либо видел, играла на её губах.       — Энни!       Леонхарт резко остановила лошадь, поставив её на дыбы. Армин не удержал равновесие и полетел на землю. Сильнейшая боль разлилась по его голове и телу. Он лишь смог слегка приподнять голову, как размытый силуэт удаляющей лошади сменился чернотой, и Армин потерял сознание.       Энни утёрла глаза и взмахнула упряжью. Впервые за много лет её сердце разрывалось от сожаления и скорби, но в то же время она была счастлива так сильно, как не была даже в лучших её снах. Здесь и сейчас она должна была закончить то, что сотню лет назад начали её предшественники. Здесь и сейчас она должна была раз и насегда избавить землю от титанов, чтобы тот, кто был так дорог сердцу, больше не страдал по её глупости.       Энни, несводя пристального взгляда с приближающегося к ней титана, вытащила из голенища сапога узкий кинжал и полоснула острым лезвием по ладони. Ослепляющая молния зигзагом метнулась с неба до самой земли.       Армин, спасибо за яблоки. Я бы очень хотела, чтобы ты ещё раз угостил меня ими.

***

      Жан снял плащ и оторванным рукавом рубашки перевязал рану на руке. Казалось, что весь участок по щелчку пальцев опустел, было так тихо, что можно было услышать стук собственного сердца, только плач Дорис рывками врывался в эту могильную тишину. Жан тяжело выдохнул и, подойдя к товарищам, присел к ним. Фойльнер выглядел ужасно, он был настолько бледен, что создавалось впечатление, что из его тела выкачали всю кровь, только огромное красное пятно всё больше и больше разрасталось на его плаще.       — Что же ты натворил, Фойльнер, — причитала Хитч, всхлипывая и утирая безостоновочно льющиеся слёзы. — Дурак, какой же ты дурак.       Борис сделал судорожный вдох и медленно открыл глаза.       — Капитан, — прохрипел он, мутным взглядом уставившись в небо.       — Я здесь. — Жан приблизился к лейтенанту, чтобы тот мог его лучше видеть.       — Дорис. — Борис слегка приподнял руку, и Хитч тут же нежно взяла его ладонь в свою.       — Я должен кое-что сказать тебе, Дорис, — Фойльнер перевёл на девушку взгляд и попытался улыбнуться, но его сил хватило лишь на то, чтобы слегка дёрнуть уголками губ.       — Молчи, — тут же прервала его Дорис, крепко сжимая его ладонь, — тебе нельзя сейчас говорить, побереги силы.       — Я давно уже хотел сказать тебе, но всё храбрости не мог набраться. И почему-то осмелел только сейчас.       Борис усмехнулся и тут же закашлялся кровью. Жан отчётливо слышал, как при каждом сказанном слове в груди Фойльнера булькало и хрипело. Кровотечение в лёгких, несколько сломанных рёбер и разрыв мягких тканей — вот то, что Жан знал наверняка. Кирштейн зажмурился и отвернулся.       — Дорис, я… — Борис пару секунд молчал, собираясь с духом, и закончил: — люблю тебя. Всегда любил.       И успокоившаяся немного Хитч, разревелась ещё больше.       — Ну вот зачем это сейчас говорить? — ругала она его. — Не умеешь ты момент выбирать, балбес.       — Да, — вновь усмехнулся лейтенант, — настоящий балбес. Капитан, ступай за Эреном, спаси этот город.       Жан кивнул и сжал плечо лейтенанта.       — Хорошо, продержись ещё немного, я приведу помощь.       Кирштейн последний раз одарил Дорис сочувствующим взглядом и подозвал коня.       Жан мчался по улицам ставшего за несколько лет уже почти родным города и не узнавал его, с большим трудом в этой груде камней можно было увидеть фонтан, любимую булочную или высокую часовую башню. Люди сновали туда-сюда, бежали, не глядя по сторонам, и Кирштайну приходилось резко лавировать, чтобы ненароком какой-нибудь испуганный горожанин не попал под копыта. Но больше всего Жан волновался за одного единственного человека, любимую всем сердцем девушку, которая, возможно, сейчас спокойно спала и даже не подозревала о том, какой ужас творится в её родном городе. Он гнал Конкорда по каменным дорогам, мысленно молясь успеть вовремя, и когда он уже был в нескольких десятках метрах от собственно дома, впереди показался знакомый силуэт. Медленно, покачиваясь, она шла к нему навстречу. Огромная радость наполнила душу капитана — жива, но в мгновение ока страхом наполнились его глаза — не выдержав нагрузки, треснувшая стена дома покосилась, накренилась вперёд и стала падать прямо на девушку.       — Микаса! — заорал Жан, предупреждая жену, но его крик потонул в оглушающем грохоте.       Внутренности свело спазмом, Кирштейн покрылся холодным потом и не сводил безумного взгляда с облака пыли перед собой. Но вот показались два людских силуэта, и Жан немного перевёл дух. Он мигом соскочил с коня и подбежал к ним. Сергей, откашливаясь, старательно прикрывал рукой голову Микасы от сыплющихся сверху мелких камушков и песка.       — Все целы? — взволновано спросил их Жан, тщательно осматривая жену на наличие повреждений. — Чёрт возьми, как же я перепугался. Спасибо, Сергей.       — Да о чём разговор. — Мужчина улыбнулся и присвистнул, осматриваясь по сторонам. — Да-а-а, ну и дела, этак весь город в руины превратится. Я-то думал, с титанами покончено.       — Это Эрен, — тихо отозвалась Микаса.       — Да ну?! — удивился Сергей. — Чего он вдруг взбесился?       Микаса опустила голову и больше ничего не сказала.       — Сергей, мне нужна твоя помощь, — встрял Жан. Чем меньше людей будет знать личность титана, тем лучше для Эрена. — Мой друг серьёзно ранен. Возьми коня и скачи в участок. Прошу, поторопись.       — Понял, — без вопросов ответил Сергей. — Позаботься о Микасе.        Мужчина хлопнул Жана по плечу, лихо забрался на Конкорда и помчался в сторону тюрьмы. Как только они с женой остались вдвоём, Кирштейн нежно провёл ладонью по её спутанным волосам и прижался щекой к её макушке.       — Дурёха, я чуть не поседел от страха, хорошо, что Сергей оказался поблизости. Ты настолько сильно хочешь моей смерти?       — Ты ранен. — Микаса кончиками пальцев дотронулась до перевязанной руки мужа и тут же расплакалась.       Жан был настолько ошарашен, что даже не знал, куда себя деть. Микаса никогда, никогда не плакала при нём, а тут на тебе. Он взял её трясущимися руками за плечи и попытался её успокоить, хотя сам сейчас нуждался в этом гораздо больше.       — Ну-ну, прекрати, рана-то пустяковая, не волнуйся.       — Какая же я дура, — причитала Аккерман надломленным голосом. — Прости, прости меня.       Капитан раскрыл глаза от удивления и ослабил хватку.       — Да т-ты чего?       — Я столько лет жила своими мечтами, столько времени убила на то, чтобы достичь своего идеального мира, счастья и совсем не замечала, что оно было у меня прямо под носом. — Микаса прижалась к груди мужа и глубоко вдохнула. — Я была уверена, что Эрен и есть моя жизнь, смысл моего существования, моя истинная любовь, а ты — лишь старая привычка.       Жан поджал губы и отвёл взгляд. Это было больно, неприятно, жестоко.       — Но… — Микаса подняла голову и взглянула прямо в глаза мужа, — именно эта привычка всегда и спасала меня, именно она стала причиной, по которой я всё ещё жива. — Девушка приблизила к капитану лицо и выдохнула ему в губы: — Прости.       Микаса целовала Жана нежно, аккуратно. Тогда Жан впервые почувствовал этот приторно-сладкий, незабываемый, восхитительный вкус. Вкус настоящей любви.

***

      Армин полз по земле, цепляясь бледными пальцами за ещё не пожелтевшую траву. Любое движение телом сразу сопровождалось сильнейшей болью. Время опережало его, стремительно неслось вперёд, оставляя молодого человека далеко позади. Армин не успевал, отчаянно пытался догнать его, но оно будто нарочно ускорялось, смеялось над ним, издевалось. Он отчаянно молил подождать, дать хоть какую-то фору, не ради себя — ради дорогих людей, но время было непреклонно, только сильнее дразнило его и с наслаждением наблюдало, как того догоняет страшный призрак смерти. Арлерт повалился на спину, вцепился в рубашку, выгнулся всем телом и издал немой крик. Грудь пыла пожаром, он сгорал изнутри, будто пожухлые листы, каждая клеточка тела превращалась в пепел в огне титаньей сыворотки. Армин уже не мог сдержать слёз, быстро-быстро они скапливались в уголках глаз и стекали по горячим вискам. Молодой человек запрокинул голову и взглянул на двух титанов, слившихся в смертельном танце в нескольких метрах от него.       — Перестаньте, — практически неслышно попросил он, — пожалуйста.       Армин зажмурился и, сжав челюсти, снова перевернулся на живот. Огромных усилий ему составило преодолеть ещё пару метров. Земля содрогнулось и тело гиганта Эрена распласталось на ней. Энни тут же придавила его рукой и, закусив его шею, с мясом вырвала её кусок. Армин неуклюже сел и немигающим взглядом уставился на руку гиганта Леонхарт, которая одним резким движением вырвала Эрена из его титаньей оболчки, отрывая ему правую руку и обе ноги. Йегер почти слился со своей формой, иначе бы он не лишился конечностей и его лицо… Армин моргнул, пытаясь избавиться от образа лица друга, практически лишённого кожи.       И тут время как будто стало идти в три раза медленнее. Энни широко раззявила рот и стала подносить Эрена к нему. Испуганное сердце сделало удар, замерло, потом сократилось и расслабилось ещё раз. По щекам снова потекли слёзы. Армин замотал головой и подался вперёд.       — Остановись! — закричал он. — Я прошу тебя, умоляю, не убивай его, Энни. Пожалуйста, — Армин шмыгнул носом и сглотнул, — не надо.       Энни замерла, внимательно смотря на Армина. Арлерта всегда интересовало, насколько эмоциональное состояние титана соответствовало тому, что чувствовал его шифтер. Он видел Леонхарт в форме гиганта всего два раза, и всегда её лицо выглядело пустым, совершенно не заинтересованным. Но сейчас её взгляд был кардинально другим. Сочувствие — ещё одна эмоция в копилке «ледышки» Леонхарт.       Энни ещё раз посмотрела на Йегера и опустил его обезображенное тело на траву. Армин смотрел на лицо, в котором с трудом можно было узнать дорогого друга, и чувствовал, как огромная радость и облегчение разливается по уставшему телу, замещая собой боль. Живой. Он смог. Они смогли. И Эрен, и город теперь были в безопасности. Теперь непременно всё наладится. Армин закрыл глаза и слабо улыбнулся.       «Спасибо» — последнее слово, что он смог сказать, после чего его тело пошатнулось и рухнуло на землю.

***

      Это был бесконечный, жуткий сон. Эрен слышал крики испуганных людей, плач, видел изувеченные тела женщин и детей, чувствовал, как содрогается земля и рушится восстановленный с таким трудом город. Ужас обступил его со всех сторон, но он просто не мог выбраться из этого плена. Эрен отчаянно старался проснуться, но у него не получалось. И когда сил терпеть уже не было, шум вдруг неожиданно стих и за спиной прозвучал мужской голос:       — Почему ты прячешься? Разве ты этого не хотел?       Йегер резко развернулся и остолбенел — он увидел себя. Усмехающегося, надменного, кровожадного. Его вторая сторона, второе «я» или, как по-научному называл его Армин, альтер эго. Зло, которое не упускало ни одного шанса проявить себя.       — О чём ты говоришь? — не понял Эрен. — Я никогда не хотел смерти невинных! Только ты всегда желал этого!       Двойник приподнял одну бровь и криво улыбнулся.       — Я? Хм, но разве мы не единое целое? Я часть тебя, Эрен. Я — это ты, а ты — это я.       Эрен ступил назад и замотал головой.       — Нет, ты не часть меня. — Он прямо посмотрел тому в глаза и решительно добавил: — Ты лишь чёртов убийца, не более.       Тот в ответ осклабился, напрягся, и Эрен среагировать даже не успел, как чужая рука сдавила его горло. Йегер засипел и вцепился пальцами в его руку. Двойник приблизился и зашептал на самое ухо:       — Ты всегда искал для себя оправдания.       Эрен резко открыл глаза и быстро задышал; ему наконец-то удалось вырваться из кошмара. Молодой человек прислушался: или всё же нет? Шум не смолк, а казалось, стал только громче. Эрен поднял оголённую правую руку и осмотрел её. Вроде, это был он, настоящий. Он покрутил на подушке головой — ломота в теле была слишком реальной для сна. Значит, он всё же вернулся.       — Слава богу, ты открыл глаза.       Эрен повернулся к Микасе, с беспокойством склонившейся над ним.       — Думали уж не очнёшься. — В поле зрения появился Жан с забинтованной рукой, но, в отличие от своей жены, он не был так уж рад, скорее, наоборот, встревожен.       — Что здесь?.. — Эрен сел на кровати, пытаясь справиться с головокружением, и осмотрелся.       Везде царил хаос, люди сновали туда-сюда, что-то кричали, быстро передавали друг другу какие-то склянки и тряпки. По мерзкому запаху лекарств и крови Эрен наконец понял, что находится в больнице.       — Будь прокляты эти титаны! — причитала пожилая женщина, склонившаяся над мужчиной, голова которого была перевязана окровавленными бинтами. — Почему же это снова происходит? Когда же всё это кончится?       Эрен не поверил своим ушам. Титаны? Но ведь их истребили десять лет назад. Он сам лично отсёк голову последнему монстру. Только если…       — Фокс! — закричал Йегер, оборачиваясь к Жану. — Это ведь его рук дело, да? Ты же сам говорил, что он ставил эксперименты на людях. Сколько их было? Пять? Десять? Всех уничтожили?       Эрен откинул простыню и собирался уже ринутся на улицу, но спокойный, тихий и отчего-то даже разочарованный голос капитана остановил его:       — Нет, Эрен. Всего один. Это был ты.       Йегер замер на мгновение, пытаясь переварить услышанное, моргнул и медленно перевёл взгляд на Жана.       — Что? — Мгновение тишины, молодой человек бросил быстрый взгляд на Микасу. — Нет, нет, этого не могло случиться, я не мог.       Он интенсивно замахал головой, словно оклеветанный. Взгляд остановился на детской ручке, торчавшей из-под серой простыни. Осознание случившегося обрушилось на него камнепадом. Эрен схватился за голову и до боли сжал волосы.       — Ты словно обезумел, — продолжил Кирштейн. — Энни тебя еле остановила.       — Энни? А Армин? Где Армин? — Эрен завертелся в поисках друга.       Жан с Микасой молча переглянулись и потупили нервные взгляды. Тревога заполнила грудную клетку.       — Он наверху, — ответил спустя какое-то время капитан.       Эрен тут же вскочил с кровати. Ноги, на мгновение потерявшие чувствительность, подвели хозяина — Йегер упал, цепляясь за простынь и стаскивая её с кровати, но тут же встал и, не обращая на покалывающую боль в ступнях, побежал к лестнице. Он проскакивал между людьми, перепрыгивал тазы с красной водой, пробегая мимо бесконечных коек и носилок с раненными, встретился взглядом со светло-рыжей девушкой, крепко сжимающей руку молодого человека в полицейской форме. Она злилась на Эрена, обвиняла его. Йегер виновато потупил взор и несколькими большими шагами взобрался по лестнице на второй этаж. Здесь было так тихо, что можно было услышать собственное дыхание, Эрен будто очутился в другом мире: без боли, без ненависти, без смерти. Молодой человек пробежался по прохладному из-за открытого окна коридору и остановился напротив распахнутой настежь комнаты.       — Армин.       Эрен быстрыми шагами пересёк комнату, лишь мельком взглянув на находившуюся в ней Энни, и склонился над кроватью, на которой под ставшей ему привычной капельницей лежал друг. Эрен часто видел его таким измученным, бледным, сильно вспотевшим, Армин всегда выглядел так, когда начинались приступы, но, после того, как Росс ставил ему капельницу, другу сразу становилось лучше. Сейчас же явно было что-то не так, к тому же Армин принимал лекарство всего три дня назад, приступ просто не мог возникнуть вновь!       — Эрен, ты очнулся? Как себя чувствуешь? — В комнату вошёл доктор Росс и встал возле Йегера.       — Что с ним происходит? — проигнорировав вопрос, накинулся на него Эрен. — Почему Армин в таком состоянии? — Молодой человек схватил Хьюберта за врачебный халат и притянул вплотную к себе. — Приступ был всего несколько дней назад, очередной. Так почему он вновь случился?       Росс смотрел на Эрена абсолютно спокойно и даже не пытался высвободиться из рук рассерженного и явно обеспокоенного бывшего разведчика. Он взглянул на Армина и сказал несколько слов, поставивших на жизнях Арлерта и Йегера жирную точку:       — Лекарство больше не действует. У него толерантность*.       — Что? — воздух встал поперёк горла, Эрен просто не мог поверить в это. — Что это значит? Сделайте же что-нибудь, вы же врач!       — Мне жаль, Эрен.       Йегер раскрыл глаза и уставился в пол, медленно опустив руки. Десять лет назад было так же, держа Армина на руках, он испытывал то же ненавистное бессилие и страх. Страх навсегда остаться одному в своём безумии. Сегодня он вновь увидел, насколько сильно оно было опасным. Эрен больше не хотел потонуть в нём.       — Эрен.       Совсем тихий, уставший голос позвал его, вновь возвращая на поверхность и позволяя сделать ещё один глоток воздуха. Йегер взглянул в мутно-голубые глаза, смотрящие на него из-под слипшихся от влаги ресниц. Эрен помнил именно этот взгляд, он видел его вживую всего раз, когда ему было семнадцать, но как бы Эрен ни хотел его забыть, у него не получалось.       — Идём, оставим их. — Доктор Росс поклонился и вышел из комнаты, а вслед за ним, бросив на Армина прощальный взгляд, вышла Энни и закрыла дверь.       И снова мир свёлся до двух людей. Это место больше не казалось Эрену тихим: он слышал доносившиеся с первого этажа стоны и крики, голоса с улицы и шаги по коридору, но громче всех в этой какофонии звучало его сердце и тяжёлое дыхание Армина.       — Я рад, что с тобой всё хорошо, — слабо улыбнулся Арлерт.       Эрен цикнул и, сжав кулаки, резко всем корпусом развернулся к нему.       — Да кого это сейчас волнует! Ты на себя посмотри, оставил тебя совсем ненадолго, а ты что натворил, а?       — Прости.       — И хватит уже вечно извиняться! Ты не должен, — Эрен опустил голову и задрожал всем телом, — не должен извиняться за чужие ошибки.       Всё верно, только он сейчас должен был умолять Армина на коленях. Его ошибка стоила жизни. Но… ведь у него ещё был шанс всё исправить!       — Фокс! — Эрен поднял голову и попятился назад. — У Фокса должна быть антисыворотка. Я сейчас же пойду и заставлю его отдать её. Подожди немного, совсем немного, Армин.       Эрен развернулся и помчался к двери.       — Прекрати это, Эрен! Эрен!       Армин приподнялся на локтях, хотел встать, но тело совсем ослабло, и молодой человек упал на пол, задевая штатив капельницы и опрокидывая его на пол — бутылочка с лекарством разлетелась на несколько больших и маленьких осколков. Арлерт выдернул иглу из предплечья и вновь приподнялся.       — Хватит уже, остановись. Фокса больше нет, ты убил его. Ты не получишь от него лекарство, Эрен. Да и если бы он был жив, всё равно всё напрасно, у Фокса его никогда и не было. Он соврал тебе. Так что, пожалуйста, перестань безумно гоняться за тем, чего никогда не существовало.       Эрен сжал ручку и с яростью ударил кулаком по двери.       — Чёрт! — Он ударился лбом о деревянную поверхность и сжал челюсти. — Но что мне теперь делать? Что я тогда вообще могу?       — Просто будь со мной.       Эрен опустил руки и обернулся к Армину. Похоже, это единственное, что ему оставалось. Он сел рядом с кроватью, обнял Армина сзади и прислонил спиной к своей груди.       — Обещание, — тихо напомнил Арлерт, — обещание, что ты дал мне тогда… ты выполнил его. Спасибо. Тебе больше не надо быть его заложником.       — Я никогда не был в его плену, — пылко возразил Йегер, но Армин быстро охладил его пыл, перебив.       — Эрен, расскажи мне о внешнем мире. Ещё разок. Пожалуйста.       Эрен глубоко вдохнул и сглотнул, пытаясь сдержать слёзы. Крепко держа друга в руках, он стал рассказывать о снежных пустынях, о песочном море и горящем огнём небе. Он говорил о том, что так часто слышал от самого Армина, описывал так, как представлял сам Армин, восхищался таинствами природы, как восхищался ими Армин. Эрен говорил и плакал, потому что слёзы были сильнее его, потому что чувства душили. Он говорил и чувствовал ладонями дыхание человека, жизнь которого ему была гораздо важнее любого секрета внешнего мира, как медленно поднималась и опадала грудная клетка.       Вдох. Выдох.       Вверх. Вниз.       Поднялась. Опустилась.       И больше не поднялась.