Калейдоскоп

— Отсутствие эмоциональной гибкости совсем не означает то, о чем ты толкуешь, Лидия, — Беделия элегантно подносит к губам бокал с вином, - и, поверь мне, чувства и эмоции гораздо глубже и интереснее, чем ты их можешь себе представить. Мартин не спешит отвечать. Делает маленький глоток мартини — сидящая на другом конце стола женщина аккуратно морщит аристократический носик — и кладет в рот виноградинку, наблюдая за пламенем почти потухшей свечи. — К примеру, если я знаю, что влюблена, но не даю окружающим понять, что это действительно так, то я скрываю правду? — Лидия вопросительно наклоняет голову и с игривой улыбкой смотрит на Беделию дю Морье, на женщину, чья красота и умение преподносить себя граничит с холодным безразличием. — Ты переводишь тему? — снова глоток вина. — Пытаюсь разобраться в том, что же все-таки означает эмоциональная гибкость. Полуулыбка в свете свечей придает Беделии загадочность, о чем она прекрасно осведомлена, и чем пользуется при каждом удобном случае. Оголенные ключицы женщины отвлекают Лидию, запах, витающий во всем доме, слишком терпкий, чтобы быть приятным, и слишком глубокий, чтобы желание вдыхать его постоянно не исчезло, не дает сосредоточиться на разговоре. — Я знаю тебя, Лидия, даже, быть может, лучше, чем ты сама. Тебе интересна структура, но не термин. Ты стремишься к простоте. Ты планируешь свой день так, чтобы быть максимально свободной, и это правильно, однако, не всегда действенно, — Беделия встает, берет со стола бокал с вином и лениво, как кошка, направляется к затаившей дыхание Мартин. — Абсолютно также ты поступаешь и сейчас — упрощаешь понятие эмоциональной гибкости, что приводит к неполноценному восприятию. Ты не улавливаешь сути. — Послушай, Беделия, — Лидия чувствует себя неуютно, — я позволила тебе разгрести дерьмо в моей голове несколько лет назад, но сейчас я не хочу заниматься самокопанием. Разговор идет не обо мне и не о том, как я живу, а об установленном психологическом термине. Вперед. Я жду ответа. — Ты не задавала вопроса, — женщина ставит бокал на край стола и делает шаг в темноту, останавливаясь позади сидящей на стуле и натянутой, как струна, Мартин, — я люблю тебя, Лидия, но иногда ты просто невыносима. Это и называется эмоциональной гибкостью. Беделия кладет теплые ладони на оголенные плечи Мартин и мягко массирует. Ненавязчивая мелодия едва-едва достигает их ушей, но Ганнибал Лектер научил обеих воспринимать мягкие звуки как нечто не из этого мира, научил наслаждаться эстетической стороной жизни. А потом просто исчез, захватив с собой человека, который был ему наиболее интересен. Лидия расслабленно выдыхает и встает. Берет Беделию за руку и приобнимает за талию, притягивает к себе и вот, они уже медленно кружат по комнате, стараясь в полумраке не наткнуться на мебель. — Тебе нравится? — Мартин хорошая ученица, обожествляющая своего учителя, — мне показалось, что это будет уместным. Беделия дю Морье останавливается и заправляет волосы девушки за уши, затем отходит к столу и берет свой бокал, делая глоток, пока Лидия раздражено складывает руки на груди, обиженно надувая губы. Беделию забавляют такие моменты — рыжеволосая девушка выглядит как ребенок, которого лишили заветной сладости. Ей претила мысль, что именно она является самой заветной сладостью Лидии Мартин. Однако в моменты высшего эмоционального потрясения, которое настигает Лидию тринадцатого числа каждого месяца — 13 января дата смерти ее родителей — Беделия складывает свое оружие, запирает на замок в старинном сундуке свои психологически знания, и становится той женщиной, в которой так нуждается ее рыжеволосая ученица. — Эмоциональная гибкость, Лидия, одна из характеристик психологического фундамента развития личности, наряду с компетентностью. Это гармоничное сочетание трех, скажем так, направлений твоего «я» — эмоции, поведение, интеллект. — По отношению к тебе я эмоционально гибка? — Мартин облизывает губы и залпом допивает мартини, подходит совсем близко к женщине, нарушая ее личное пространство. — По отношению ко мне ты гибка во всем, — Беделия улыбается, вспоминая плавные очертания тела Лидии в полумраке их комнаты, где среди шелковых простыней останавливается время, — теперь ты понимаешь, что такое эмоциональная гибкость? Лидия не отвечает, понимая, что именно сегодня, тринадцатого января, спустя три года после смерти ее родителей, обожествляемая ею Беделия дю Морье затмила собою прошлое.