Аперитив

Вы наверняка знаете о королевской гвардии, которая охраняет Букингемский дворец. Высокие медвежьи шапки, ярко-красная форма и годами тренированная выдержка настоящего солдата. Здесь все немного иначе. У туннеля, который ведет в здание британской разведки, стоит всего двое высоких неприметных мужчин с оружием. Ну, как неприметных? Скорее, без особых выдающихся черт. Сам туннель лавирует где-то между станциями метро, поближе к Темзе, и ведет прямиком в логово МИ-6. Использовать его как въезд на базу секретной службы начали относительно недавно; раньше тоннель являлся частью бункера Черчилля, а теперь здесь разъезжают иномарки агентов, довольно обычные или же, наоборот, до неприличия роскошные. Существует альтернативный вариант — вход через заброшенную станцию Уэст Эшфилд. Но на чем бы ты ни добирался — на черном массивном внедорожнике Range Rover или пешком по рельсам, которым не суждено пускать искры под тяжестью наполненных людьми вагонов — это не имеет значения. Для агента МИ-6 это все лишь пустое величие и не более чем одна из обыденных обязанностей быть лучшим во всем. Это же Британия, место, где воронам подрезают крылья, лишь бы не допустить падения монархии. Для агента имеет значение только жизнь. Прожить еще один день — вот чем он может похвастаться. Но если и есть что-то, чем можно козырнуть, когда служишь королеве, то это количество нулей. У Дмитрия Крашника их было два и в данном случае цифра «2» отнюдь не должна вам казаться маленьким числом. Это величественная двойка. * * * — Что вам известно об этом человеке, агент Крашник? — Ничего конкретного, но лицо кажется знакомым. Дмитрий заинтересованно рассматривал на мониторе профиль русого мужчины, одетого не то чтобы непристойно, скорее вызывающе. Но такие экстравагантные личности довольно часто находят место на экранах и в документах британской разведки, так что это не в новинку нашим героям. М следила за реакцией агента и переменами в чертах его лица по мере переключения фотографий. Ни смущенной улыбки, ни открытого отвращения — лишь хладнокровное изучение и профессиональный подход – то, что она и желала увидеть. Не хватало только крохотного огонька в глазах для уверенности, что работа будет сделана максимально точно и искусно. — Члены королевской семьи Дании, владельцы крупнейших мировых корпораций, мафия британской торговой сети и высокопоставленные лица Парламента — это только часть пострадавших в результате его манипуляций. Три масштабных скандала, что поставили на уши всю Европу, следствия которых до сих пор заставляют высшие сливки общества со скрежетом пачкать свои бархатные перчатки. Его имя порхает в воздухе и луной отбивается от бокалов с шипящим шампанским на приемах и балах. Оно вызывает бурю эмоций, неловких взглядов и смешков в сторону тех или иных лиц. Но впрочем, это все лишь вычурный трепет, — доля недосказанной интриги промелькнула в этом колоритном красноречии. В этот момент как нельзя более кстати зазвонил телефон, и она уже привычным тоном стала давать указания кому-то на той стороне провода. Но внутри нее все еще победно искрило желание властвовать и драматизировать. Вот он, агент 007, сидит напротив нее в одном из кожаных кресел и постукивает пальцами по столу. Его лицо остается непроницаемым. Сухие губы, потрескавшиеся почти так же идеально, как трескается брауни, когда достаешь его из горячей духовки, хранили спокойствие. Волосы были непривычно растрёпаны. Но глаза, эти чертовски голубые глаза, изменяли его сдержанности и пылали так, как пылают над Лос-Анджелесом фейерверки четвертого июля. Кажется, М улыбнулась на мгновение, зная наперед, что она сделала правильный выбор. А может, и не улыбнулась. Уж слишком гордой она была в общении с подопечными, а особенно с Дмитрием Крашником. Больших усилий составило присвоить ему два нуля, это было почти гранью, но проигнорировать его мастерство, несмотря на все выходки и неподчинение ее приказам, было бы очень необъективно. А объективность — это то, чем она всегда руководствовалась по жизни, а тем более в работе. — Просто отправьте мне код, а я скажу Марку, что предпринять, — она оттягивала разговор, как могла, но, видимо, собеседник был не особо приятным. Слишком много «просто» и длинных объяснений на тему «кому что сказать и где подписаться». — А сейчас прошу меня простить, есть дела поважнее, чем инструктаж по отправке документов. Она вздохнула и положила трубку. Ее глаза устремились к конструкциям и фасадам домов, что так четко выделялись на фоне серого, затянутого тучами неба. Люди в кресле менялись, но Лондон оставался все тем же: хмурым, дождливым, но таким живучим и по-особенному прекрасным. Именно поэтому из всех кабинетов М выбрала именно этот. Не самый большой, но это был единственный кабинет с видом на город. Со сногсшибательным видом. — Дженсен Росс Эклз, — прозвучало довольно посредственно. Так называют имя, которое дали твои далекие родственники своему новорожденному сыну. Имя, которое упоминают крайне редко между репликами, но никак не имя, которое доминировало на языке у принцессы или принца. Но вот оно прозвучало, и занавес подняли. Глаза Крашника приобрели такое же спокойствие, как и вся его сущность. На мгновение вам могло показаться, что они стали менее голубыми, но отнюдь не менее красивыми. Интрига исчезла, и теперь М могла говорить с ним, как с любым другим агентом, хотя знала, что как бы она ни старалась, их разговоры всегда становились более личными. Это ее буквально выводило из себя. — За ним очень трудно уследить, — она снова потянула на себя ниточку разговора. — Мы несколько раз пытались уговорить людей, что вступали с ним в контакт, помочь нам задержать его, но они либо слишком боялись, либо слишком заблуждались. — Вы хотите, чтобы я его выследил? — Я бы с радостью отправила кого-нибудь более расчетливого, но, к сожалению, среди наших агентов вы играете в покер лучше всех. — Покер? — Он устраивает турнир по покеру в казино «Рояль». Эклз очень редко появляется в публичных заведениях, он предпочитает вести переговоры через своих людей, поэтому мы и ухватились за эту возможность. Вам нужно будет лишь следить за ним весь вечер, пока остальные агенты не перехватят его по окончании турнира. Задание ясно? — Более чем. — Нас финансирует правительство, будьте любезны, не проиграйте все наши сбережения. — Окажу вам услугу. — И, Дмитрий. Не верю, что эти слова вылетают из моих уст, но, пожалуйста, будьте собой. — Это значит — хладнокровным и обаятельным? — Это значит — самонадеянным и упрямым. Мне нужно, чтобы вы заинтересовали Эклза и не дали ему шанса манипулировать вами. — Так вот каким вы меня видите? — А вы ожидали услышать что-то другое? Обаятельности можете добавить по своему усмотрению. Легкое подобие улыбки проскочило у него на лице, и она уже успела пожалеть о том, что доверила ему это задание. Но если и был агент, которому можно было доверять в МИ-6, то это был 007. Даже если она сама себе в этом никогда не признается. — А какое отношение к Эклзу имеет разведка? Это скорее проблемы личного характера, нежели открытая угроза или политический вопрос. Данное дело касается отдельных личностей, имена которых нам не называют. Неужели у них нет достаточно денег, чтобы заплатить ему? — Агент 007, вам не кажется, что вы задаете слишком много вопросов? — Я пытаюсь мыслить объективно. — Будете мыслить объективно на турнире, а сейчас уходите. Мне есть чем заняться, кроме как сотрясать воздух в пользу вашего любопытства. Он вышел так же, как и вошел: тихо, без лишних надменных движений и взглядов, не хлопая дверью и не расправляя плечи. Он знал, что М не позволит ему быть в чем-либо выше ее и что последнее слово всегда останется за ней. * * * Казино «Рояль» находится в Сити — центральной части Лондона, где размещены офисы самых крупных компаний Великобритании. Это роскошный бизнес-район с гигантскими небоскребами, которые воздвигают свои стеклянные лапищи к густым дымчатым тучам. Под их надежным кровом и разместилось казино, в котором проводят величайшие турниры по покеру во всей Европе. Традиционно перед миссией Дмитрий встречался с одним из кураторов МИ-6. Они отвечали за информирование агентов, просчитывали нужное количество человек для выполнения заданий разной степени сложности. На их плечи взвалили и другие обязанности, связанные с логистикой и сортировкой особо важных документов в компьютерной системе. Их доля в общем деле составляла как минимум процентов сорок, несмотря на то, что они практически не выходили за пределы своих офисов. Но куратор Крашника, Эр, был значительно моложе остальных своих коллег и постоянно назначал агенту 007 личные встречи в уютных уголках Лондона. Это помогало немного отвлечься от утомительной работы и вызывало у Дмитрия симпатию к парню. Медленно наблюдая за тем, как молоко вырисовывает на поверхности кофе воздушные белые кратеры, агент размышлял о том, что с такими навыками и твердым неизменным подходом к работе, Эр очень скоро достигнет успеха. — Мой номер? — агент Крашник рассматривал газету, которую ему принесли из архива МИ-6. Датирована шестым октября 2011 года. Заголовок статьи на титульной странице информировал о крахе шведской акционерной компании, которая вложила в свой проект более 15 миллионов шведских крон. Совладельцы компании обвиняли одного из членов в мошенничестве и разглашении конфиденциальной информации постороннему лицу. Недурно, мистер Эклз. — Тридцать шестой, второй этаж. — Автомобиль? — Астон Мартин. Ждет вас в гараже, в салоне все как обычно, разве что убрали функцию шин для езды по льду. — Оружие? — Вам оно не понадобится, агент 007. — Да ладно. — Вам нужно лишь следить за объектом. Вас будут сопровождать еще пять агентов МИ-6, трое из них вооружены, еще двое будут следить за игрой и вашей безопасностью. Все деньги на банковском счету: ровно 10 миллионов фунтов — стартовый вклад в игру. Еще 5 миллионов хранятся на вашей кредитной карте, их можно использовать, если потребуется. — Сколько всего игроков ожидается на турнире? — Данную информацию не предают огласке, но мы допускаем человек семь-восемь. В ближайшее время управление сможет разузнать имена с целью убедиться, что среди них нет лиц, с которыми нам прежде приходилось иметь дело. Особенно вам, Дмитрий. Но обычно это представители крупных подпольных предприятий, заинтересованные только в деньгах. Они не помешают проведению операции. — Будем надеяться, вы правы, учитывая отсутствие моих возможностей что-либо предпринять. — С каких пор вы сомневаетесь в наших решениях, Крашник? — Я никому, кроме себя, не доверяю, Эр, и вам это прекрасно известно. — Что ж, я знаю. Но тогда… — Тогда все было по-другому. Считайте это простым везением или стечением обстоятельств, — крохотная синяя чашка задрожала, зажатая между большим и указательным пальцами агента. Несколько капель кофе запятнали бумажную салфетку на блюдце. Когда порыв гнева прошел, Дмитрий резким движением опустил чашку и выдохнул. В районе шеи почувствовался дискомфорт, хотелось дотянуться и поправить рукой воротник, но излишняя гордость заставляла держать над собой контроль. С годами становилось все проще принимать маску безразличия, она была привычной и родной, а вот показывать волнение или открытые эмоции было болезненно и неприятно. Даже чужая кровь на руках воспринималась как должное, а чувствительность хотелось смыть, как смывают в спешке кислоту, пока она не успела разъесть кожу. Выйти сейчас в уборную означало признать свою ошибку. Вот оно, прошлое, и оно задевает тебя, как и прежде, сколько ни вытирай руки махровым полотенцем. Дмитрий даже не отвел взгляд. Салфетка окончательно размякла и скукожилась. Можно было с интересом наблюдать за тем, как люди копошатся под потоками дождя, держа за руку своих детишек, когда те прыгали через лужи в ярких резиновых сапогах. Но он смотрел прямо, и его синие глаза ничего не выражали. Если бы вы сидели там, на одном из стульев кофейни «Notes» рядом с Лондонским Колизеем, жадно поглощая чашку горячего шоколада, вы бы стали свидетелем проявления лучших способностей агента МИ-6. Он сохранял спокойствие, и, казалось, вот-вот улыбнется, пока в голове вспышками возникали отрывки воспоминаний, которые хотелось положить в конверт и отправить далеко-далеко. Но на его лице можно было прочесть… ровно ничего. Это была ложь, завернутая в упрямство и красивую радужку зрачков. И она была такой правдоподобной. — Ладно, перейдем к заключительной части. Ваше имя, — ровным голосом обратился к Дмитрию куратор, — Коллинз. Миша Коллинз. Вы — совладелец нефтяной компании «Centrica''. В машине найдете несколько визиток, блокнот и мои распечатки о вашей новой личности. Настоятельно рекомендую взглянуть на текст. Удачи вам, 007. Смотрите не потеряйте деньги. Эти зеленые глаза погубили многих упрямцев. Эр напоследок подарил ему дружелюбный взгляд и, перелив «американо» в бумажный стаканчик, исчез за дверью. За окном раскрылся черный зонт и начал отдаляться в направлении метро. Дождь усиливался, но возможности оставаться в кофейне не было — настало время приниматься за работу. Нужно было заехать за костюмом и написать отчет о прошлой миссии в Майами. Дмитрий Крашник разорвал салфетку на несколько мокрых кофейных кусочков и теперь скатывал их в небольшие шарики. Он думал о предстоящей игре и о том, что ему придется поймать человека, который ничего противозаконного не сделал. В том-то и весь подвох — он заманит Эклза в ловушку, не желая того. Уже сейчас пошатнулась его прочная стена самообладания, и от нее начали откалываться льдины. «Он для тебя никто, пустое место. И ты позволишь ему довериться. А потом ты оставишь его ни с чем, как и остальных людей, и снова придешь сюда. Другого выбора у тебя нет. Эта работа подарила тебе все». Противоречие внутри всегда заканчивалось именно так. Эта фраза была ошибочной, но для Дмитрия обычная жизнь казалась кошмаром. То, что он успел от нее взять, отзывалось в груди затяжным воем и царапало глубоко до костей. Убийство действовало как наркоз, и чувствовать живую боль не хотелось. Однажды мы обжигаемся огнем и просим еще. Однажды мы убиваем, и остается только две вещи: убить снова или убить себя. Дмитрий Крашник проверил пистолет в кармане пальто и, расплатившись за кофе, вышел на улицу, заметив, насколько холодным выдался сегодня дождь. С высоты птичьего полета район Сити выглядит очень контрастно в плане высоты сооружений. Дома либо отчаянно тянутся к серому, как потолок, небу, либо изощренно мелькают низкими бетонными крышами вдоль дороги. То тут, то там, как вставки из мозаики, появляются зеленые жители города, бросая вызов всеобщей урбанистической атмосфере. На стенах построек воздвигаются железные конструкции будущих этажей, балконов и фасадов, замышленных архитекторами. Слева от зданий протекает Темза. И прямо возле Лондонского моста, вверх по улице, притаилось казино. Не то чтобы притаилось, но, учитывая его небольшие размеры (три этажа), так выразиться было бы уместней всего. На парковке стояли только дорогие автомобили. Охранники, снующие в черных костюмах перед главным входом, еле успевали подбегать к каждой подъехавшей машине, чтобы официально встретить гостей. Хлопали дверцы, вспыхивали зажигалки шоферов, имеющих возможность закурить после утомительной дороги по городу, усеянному пробками. Недалеко от черного входа остановился грузовик с алкогольными напитками. Мужчина в смокинге, с пучком седых волос, собранных в хвост, смеялся и толковал о чем-то со швейцаром. Тот только кивал головой и косился на новоприбывших людей, то ли высматривая знакомые лица, то ли ожидая какого-то особенного гостя. Его взгляд на несколько секунд задержался на автомобиле, что припарковался рядом с черным лимузином. Настоящий серебряный жеребец. Владелец красавицы вышел из машины и безразличным взглядом окинул парковку. Да уж, вкус остальных водителей удивлял, если не отсутствовал. Медленным шагом водитель направился к красной дорожке, застегивая пуговицу на левом рукаве рубашки. Швейцар мигом оставил своего собеседника и принялся просматривать список гостей. Этого мужчину он видел впервые, но был уверен, что тот приехал сюда явно не поглазеть на тех, кто играет. В его походке просматривался ощутимый азарт. — Решили дать шоферу отгул, мистер… — Коллинз. Миша Коллинз. Нет, я всегда вожу ее сам. От одной мысли о том, что кто-то чужой сядет за руль, мне становится не по себе. — Полностью разделяю ваши чувства, — слова донеслись из-за его спины, и все же по тону можно было догадаться, что в этот момент на лице говорившего играла веселая усмешка. Он был в хорошем расположении духа. — Я к своей машине никого и близко не подпускаю. Дмитрий бросил взгляд назад. Мужчина вполне ожидаемо улыбался, и что самое главное — глазами тоже. Красивыми зелеными глазами, которые, как те деревья, бросали вызов остальным деталям его образа. И дело даже не в цвете, что так выделялся на фоне черной одежды и бледного лица. Этот огонь внутри был призван затмить все живое, что казалось их обладателю интересным. Крашник не знал, попадает ли он в этот список, но теперь, увидев Эклза вживую, он осознал значение фразы «следить за объектом» и, оставляя подпись напротив своего имени, немного улыбнулся, представляя себе дальнейшее развитие событий. Может, М подразумевает что-то иное под фразой «быть собой», когда имеет в виду агента 007. Но агент 007 точно знает, чего от него ожидают. И он будет делать все с точностью наоборот. Неповиновение — вот что всегда отличало его от других. Лучше рискнуть и потерять все, чем с самого начала проиграть. Можете думать о деньгах, о миссии или об Эклзе. Принцип один и тот же. — Дженсен Эклз. Хотя вы, должно быть, слышали обо мне, — он протянул для пожатия руку в тонкой кожаной перчатке. Игра началась. — Миша Коллинз, — даже сквозь кожу ощущалось тепло его ладони. Она была горячей и крепко сжималась вокруг пальцев Дмитрия. Они опустили руки. — Я читал о вас в приглашении на турнир. Улыбка куда-то улетучилась. Кольнуло, наверное, глубоко. Эклз не догадывался, что по мере работы Крашник прочел отчеты обо всех его манипуляциях людьми, в результате чего был весьма впечатлен, но говорить это в лицо Дженсену счел он неразумным. Говорить об этом и вовсе неразумно, но если они пожали руки, значит, Дженсен рассчитывает на большее, чем обыденное сухое приветствие. — Мне нужно встретить мистера Хевенсби, представителя банка, — Эклз протянул швейцару конверт и шепнул ему что-то напоследок на ухо. Швейцар кивнул в знак согласия и исчез за одной из первых дверей коридора. В то время как агент провожал молодого парнишку взглядом, Дженсен успел повернуться к нему спиной и теперь рассматривал то ли садовника, который подстригал кусты на узкой аллейке напротив, то ли барышень в коротких платьях от Balmain. А может, он просто наблюдал за мимолетными следами самолетов на вечернем, необыкновенно синем небе. — Мы с вами сегодня еще встретимся, мистер Коллинз. Добро пожаловать в казино «Рояль». То, что произошло после, напоминало картины из фильма «Великий Гэтсби». По мере того, как Эклз спускался вниз по ступенькам, вдоль ковровой дорожки зажигались яркие огни. Подъехал черный лимузин, за ним светло-карминовый кабриолет, люди высыпались из автомобилей, пестрые, как бисер; воздух наполнялся кричащей роскошью, сплетнями и фруктовыми духами. Кто-то засмеялся и подозвал охранника. Они раскрыли бутылку шампанского прямо на дороге и разлили его по бокалам, то и дело разбрызгивая алкоголь на платья и асфальт. Пока агент 007 наблюдал за этим безудержным весельем, швейцар, представившийся как Оскар, вернулся на свое рабочее место и снова стал копаться в бумагах на планшетнике. — Вы не волнуйтесь. Эти люди приехали в ночной клуб «Heaven» в соседнем здании. Видите мужчину в твидовом пальто с сигарой по ту сторону улицы? Это владелец, Марк Шеппард. Умен и чрезвычайно упрям, с ним есть о чем поговорить за бокалом хорошего бельгийского вишневого пива. — Очевидно, клуб пользуется популярностью. Не знаю, как он только выдерживает такую шумную толпу. — А он и не выдерживает. Я не зря вам о нем рассказал. Ближе к одиннадцати он заявляется к нам в бар, чтобы выпить чего-то покрепче. Если повезет, может сыграть в покер, но это уж очень редко. Старик боится деньги просадить, чересчур щепетильный в этом деле. Может вам удастся с ним познакомиться. — Может. До турнира осталось всего полтора часа. Дмитрий направился прямо по коридору на ресепшн, не попрощавшись со швейцаром. Он искал на стенах указатели или стрелки. Вместо них за углом стоял очередной член персонала, который вежливо указывал гостям дорогу. Это не был один из дешевых отелей, в которых агент зачастую останавливался во время коротких миссий в Чили или Китае. Он привык экономить на своей работе и наслаждался привилегиями комфорта дома. Чрезмерное внимание и полное обслуживание слегка выбивало из этой рутины. Ему начинало нравиться это задание. — Добрый вечер. — Добрый вечер. Чем могу помочь? — девушка на ресепшне была еще совсем молодая. С виду лет 20, не больше. — Вам ничего не оставляли на фамилию Коллинз? — Оставляли конверт. Имя? — Миша. — Пожалуйста. Лифт в конце коридора. В бар тоже можно спуститься на лифте, нулевой этаж. Ресторан на третьем, утром там можно завтракать на террасе с видом на Темзу. Приятного отдыха, мистер Коллинз. — Премного благодарен. Конверт был легким: судя по всему, там лежали одни бумаги. В лифте пахло средством для мытья окон (в данном случае зеркал, которые находились на боковых панелях) и полевыми цветами. Дмитрий бережно разорвал один из краев охристого конверта и достал содержимое: карточка от номера, список агентов и распечатка с последними указаниями. «Не переходить к открытым действиям». «Не пользоваться оружием». Ха. Такое впечатление, что ему его дали. Но у него есть личный пистолет. Личный, потому что закодированный по его отпечаткам пальцев и стреляет только из его руки. Это скорее меры предосторожности, чем оружие массового поражения, но оно не раз выручало, когда дело было совсем худо. По указаниям куратора Дмитрий поднялся на второй этаж и завернул налево. Лампы вдоль коридора включались автоматически, реагируя на малейшее движение, и мягкий ковер приятной синей расцветки поглощал звуки шагов и тележки с чистыми свежими простынями, которую завезли в один из номеров. Карточка сработала без задержек, и дверь со щелчком приоткрылась.Он ощутил небольшую волну прохладного воздуха с нотками мускатного ореха. Обстановка была такая же, как и во всем отеле: просто, красиво и без излишней роскоши. Радовало и то, что интерьер был выдержан в одном стиле, а не как бывало: повесят зеркало эпохи барокко, а над ним люстру в стиле хай-тек, заплатив при этом приличную сумму денег, и потом, ссылаясь на это же зеркало, будут указывать на свой престиж. Вывод один: не поручайте бездарям свой капитал. И вообще, ничего не поручайте бездарям. Лучше потрясающих махровых полотенец в дорогом отеле или английского завтрака в постель может быть только черный смокинг, пошитый на заказ в «Anthony Sinclair», лежащий на огромной двухместной кровати вашего номера. Крашник снял свой хоть и старенький, но незаменимый костюм от Барберри и принял теплый душ. Затем заказал бокал дайкири «Папа Добл» без сахара и вышел на балкон взглянуть на ночной Сити. * * * Казино пестрило. За его оформление отдали, наверное, больше, чем капиталы всех игроков вместе взятых. Старинные натяжные обои на стенах, отделанные чистым золотом, мраморные колонны, между которыми расположились высокие арочные окна с потрясающими бархатными шторами в пол, изумрудные панели, люстра из прозрачного хрусталя и грубая барная стойка из пурпурного дерева под цвет штор — все это задавало непередаваемую атмосферу и поражало своей кричащей палитрой красок. Запах алкоголя и винтажных духов смешивался воедино и растворялся в мелодии «Вальс для Дебби» Билла Эванса. Большинство людей собрались у бара и попивали вино, ожидая прибытия Эклза и представителя банка. Дмитрий взял бокал «Мартини Брют» и невольно рассматривал своих соперников, хотя делал это скорее от скуки, чем с определенной целью. Через минут пятнадцать подошел агент Кавано и заказал бокал сухого красного вина. Ему однажды приходилось работать с Крашником на Филиппинских островах. В общем-то, он был единственным, чья фамилия была знакома Дмитрию в списке агентов, поступивших на выполнение миссии в казино. Круг сотрудников МИ-6 не был широким, но разная специализация агентов не позволяла им особо распространяться о работе и заводить дружеские отношения. В то время как люди, отмеченные в распечатке М, занимались заданиями всеобщего государственного характера, 007 работал вне Великобритании. Спустя десять минут неспешным шагом в казино вошел Эклз в сопровождении высокого, слегка полного мужчины. Улыбка самовольно появлялась на лице гостя во время разговора с Дженсеном. Они приближались, и можно было заметить манеру поведения и отличительные черты собеседников. Мистер Хевенсби постоянно поправлял блондинистую челку, его глаза обрамляли мелкие морщинки, от чего он казался человеком с хорошим расположением духа, а шампанского в его фужере оставалось от силы один глоток. Эклз без умолку что-то рассказывал, перекладывал фужер с одной руки в другую, и алкоголя в нем почти не убавлялось, учитывая то, что беседу вел он. Под его глазами виднелась россыпь веснушек. — Дамы и господа, добро пожаловать в казино «Рояль». Это — Пол Хевенсби, представитель банка «Lloyds TSB», в котором на данный момент числятся ваши активы. Мистер Хевенсби, вам слово, — обратился Дженсен к сидящим у бара и к своему собеседнику. — Каждый из вас предварительно перевел на счет банка по десять миллионов фунтов. Общий банкролл игрока составляет 15 миллионов. Остальные деньги вы можете перевести во время игры непосредственно с вашей кредитной карты. Как вам известно, вы играете в Техасский Холдем. Игра без лимитов. Теперь попрошу каждого ввести пароль, не менее шести символов. Начнем в алфавитном порядке. Мистер Эклз? Дженсен быстро набрал пальцами комбинацию на небольшом выдвижном экране и наконец-то принялся за свое шампанское. За Эклзом был Олдридж, Брук и Картер, а потом позвали Коллинза. Так как много времени на раздумья у него не было, он ввел название своего любимого скотча и вернулся за барную стойку, пока оставшиеся игроки проделывали ту же операцию. Через десять минут мистер Хевенсби захлопнул крышку чемодана, опустошил свой фужер и, демонстративно отбросив челку, удалился из зала. Гости поднялись и начали занимать места за игровым столом. Один из джентльменов вежливо отодвинул стул для миссис Ламберте — единственной дамы в игре. Она была одета в длинное платье цвета индиго, которое чудно подчеркивало ее рыжие волосы. Крупье (мистер Флитц, как он позже себя представил) сосредоточенно тасовал колоду, забросив ногу на ногу. Вскоре каждый из игроков получил свои карманные карты. Начался тот этап, который в покере называют Пре-флоп. Примечания автора: Крупье, он же дилер в покере — человек, который раздает карты, объявляет правила и, в общем-то, ведет игру. Карманные карты — раздаются каждому игроку, всего по две карты на игрока. Пре-флоп — этап, когда общих карт на столе еще нет, но уже делают ставки. Шел предпоследний этап игры — на столе появилась четвертая карта. Трефовый валет. — Вшестером. Минимальная ставка 1 миллион. Мсье Коллинз? — Семь миллионов. — Мадам Ламберте? — Приняла. — Ставка семь миллионов. Мсье Эклз? Дженсен окинул своих соперников взглядом и передвинул фишки ближе к середине стола. — Восемь миллионов. Поднял. — Ставка восемь миллионов. Мсье Райс? — Дальше. Остальные два игрока также приняли решение уйти в пас. Общая сумма банка на данный момент составляла восемьдесят семь миллионов фунтов. — Дамы и господа, решающий этап турнира начнется после двухчасовой паузы. Фишки больше не докупаются, — крупье провел рукой по густой щетине и, дважды стукнув пальцами по игральному столу, подошел к барной стойке заказать чего-нибудь выпить. Игроки рассеивались по казино. Миссис Ламберте и мистер Брук заняли столик поближе к пианисту, который возобновил свою игру, и увлеченно о чем-то беседовали, то коротко улыбаясь, то отпивая вино. Дженсен покинул помещение одним из первых на пару с джентльменом, который, очевидно, был его агентом. Дмитрий развернул стул вполоборота к бару и позвал бармена, но тот его явно игнорировал и не спешил подходить к клиенту. «Вот тебе и сервис в раскрученном казино», — подумал Крашник. Он уже хотел было подняться и съязвить в адрес легкомысленного работника, но умственные махинации слегка его утомили, так что он решил немного подождать и принялся переставлять свои фишки с одной стопки в другую, выстраивая из них миниатюрный Пентагон. За этим бескорыстным занятием агент 007 не заметил, как на него устремилась заинтересованная пара глаз на уровень ниже, чем линия горизонта самого Крашника. Но это продолжалось недолго, так как вскоре мужчина сделал несколько шагов вверх и присел на стул напротив. — Скучаете, мистер Коллинз? — поинтересовался Дженсен, бросив взгляд на пианиста, который пылко воспроизводил очередную композицию Билла Эванса, что-то из периода, когда он играл в трио с ЛаФаро и барабанщиком Моушеном. Играл он, стоит заметить, чýдно. В который раз Эклз убедился, что нет ничего более умиротворяющего, чем наблюдать за человеком, который занимается любимым делом. — Вовсе нет, — ответил Дмитрий, ни на секунду не отвлекаясь от своей конструкции. После этого последовала долгая тишина. Агент надеялся, что Дженсен поддержит разговор, но когда этого не произошло, он все же поднял глаза и встретился с взглядом, который словесно можно было выразить как «кто бы говорил». Дмитрий невольно улыбнулся. — Вы хотите присоединиться ко мне? — А можно? — Нет, — отрезал агент, возводя третью стену сооружения. Ему нравилась эта игра, которую они затеяли. И он знал, что Эклзу она тоже была по душе, поэтому прекращать резона явно не было. Нужно же как-то коротать эти два часа. Дженсен посмотрел на него со всем своим очарованием и даже приподнял одну бровь, но это выглядело забавно, если припомнить что им обоим было лет под сорок. Фундамент четвертой стены был уже спланирован в голове Крашника. – Ну, разве что если вы подкупите бармена. — По рукам. Мистер Грейс, — подозвал он того самого заторможенного бармена. На этот раз он не медлил и, расстегнув верхнюю пуговицу своей белой рубашки, поспешил подойти к игровому столу. — Мистер Грейс, принесите нам бокал французского коньяка, желательно Extra Old* и… — И бокал Ballantine's на ваш выбор, — добавил 007. — Что-нибудь еще? Может быть сигару, джентльмены? — предложил Грейс, поглядывая то на Эклза, то на Крашника. — Я полагаю, нет, — ответил Дженсен за обоих, решив, что ради этого не стоит подниматься на террасу. — Или вам вольно закурить, мистер Коллинз? — Нет, я не курю… — «на работе» чуть не вырвалось у Крашника, но он успел мысленно ударить себя по губам и придумать вариант, исход которого был менее катастрофическим. — Во время игры. Это мешает мне сосредоточиться. — Вот и славно. Больше ничего не нужно, — обратился Эклз к бармену, который рассматривал фишки на месте, где сидела миссис Ламберте. Тот молча кивнул и отправился за напитками для наших героев, которые тем временем вернулись к своему «занимательному» разговору. — Готовы пожертвовать своим шедевром архитектуры? Несколько секунд Дмитрий пытался понять, что именно имел в виду его собеседник: — О. Вы хотите сыграть? — не то чтобы 007 сильно удивился такому предложению, он все ждал, когда же Дженсен покажет свой опрометчивый характер. Вот и представился случай. — В любой другой ситуации я бы согласился без раздумий, но сейчас деньги нужны для турнира, и я не горю желанием выйти из игры до ривера. — Вы мыслите рационально и хладнокровно, мне нравится. Но не забывайте, что в покер играют не только на деньги. — Вам нужна квартира, мистер Эклз? — так серьезно, как только можно, спросил Крашник. Впервые за вечер они искренне засмеялись, позабыв о том, что сегодня они соперники. Дмитрий смотрел, как Дженсен закрыл глаза и откинул голову назад в приступе смеха. Вокруг его глаз образовались мелкие морщинки, и казалось, что веснушки перепрыгивали с одной щеки на другую, радуясь вместе со своим владельцем. Не верилось, что это тот самый человек с экрана в кабинете М. — С моей репутацией лишняя квартира мне бы не помешала, но я говорил о желаниях, мистер Коллинз, — система 007 сработала, и Эклз, хоть и немного, но открылся ему. Он не упрямился и не строил из себя безразличного эгоиста, коим пытался себя показать на публике. Сейчас Дмитрий еще сильнее негодовал по поводу своего участия в задержании этого мужчины. Он увидел в нем себя. — И что же вы пожелаете? — Означает ли это, что вы согласны играть, мистер Коллинз? — Миша. — Миша, ты согласен со мной сыграть? — Ты так и не озвучил свое желание. — Мне казалось, тебе нравится интрига. Крашник прищурился, давая понять, что в этот раз они обойдутся без нее. Эклз от чего-то вздохнул и прощупал Дмитрия взглядом, начиная от темно-каштановых волос, заканчивая застегнутой пуговицей на пиджаке. К нему снова вернулось его прежнее безразличие. — Одна ночь. 007 по привычке рассмеялся и наклонил голову немного влево, упираясь взглядом в соседний стул. Но ответного смеха не послышалось. — Ты серьезно? — неуверенно переспросил Крашник. Эклз остался непроницаемым, он не выдавал признаков волнения, и саркастические нотки улетучились из воздуха. У воздуха в принципе не было запаха. В нем хаотически витало напряжение, исходящее от обеих сторон. — Что тебя заставило подумать, что я на это соглашусь? — Я думал, что заинтересовал тебя. — Ошибочная мысль, — Дмитрий не любил врать, но ему так хотелось задеть Эклза. Он был очень горд и не настолько заинтересован, чтобы согласиться. — А вот и нет. — Уверен? — агент поднялся и демонстративно задвинул свой стул, давая понять, что ему ничего не стоит развернуться и уйти. — Ты боишься мне проиграть? Возникло желание хорошенько выругаться, но нельзя же было разрешить ему оставить за собой последнее слово. Это же просто меткий бросок, зажженная спичка, не более чем очередной трюк, которому хочется неистово подыграть. Красная шаль, которая манит броситься на нее безудержно, как в последний раз. Это — как есть из руки укротителя львов. — Чертов манипулятор, мы играем, — Дмитрий дернул стул рывком, и часть фишек посыпалась на поверхность стола. Стена Пентагона рухнула, прямо как 11 сентября. В этот момент к ним подошел бармен и сообщил, что в их запасах скотча есть только Гленфиддих и Джим Бим, от которых Дмитрий вежливо отказался и предпочел совершенно иной напиток: — Водка с мартини. Шесть кубиков льда и тонкий ломтик лимона. Смешать, но не взбалтывать. Мистер Грейс положился на свою память и, ничего не записав, вернулся за барную стойку обслуживать клиентов. — Это принципиально? — Что именно? — уточнил Крашник. — Способ подачи коктейля. — Да. Если его смешать, он инактивирует действие свободных радикалов, которые губительно влияют на здоровье. При взбалтывании такого эффекта не наблюдается, — прояснил суть своей просьбы Дмитрий. Эклз на мгновенье поднял брови и сделал вид, что его поразила образованность своего собеседника, после чего он откинулся на спинку стула и по-чеширски ухмыльнулся: — Уже есть идеи? — Пожалуй, есть одна, — произвольно бросил в ответ 007. — И только попробуй возразить. — Я внимательно слушаю. — Твоя машина. Было глупо о чем-либо сожалеть, поэтому возражать Эклз не стал, но на его лице читалось общее недовольство выбором соперника и легкое сомнение в собственных приоритетах. — Ты боишься мне проиграть? — пародируя Дженсена, съязвил Дмитрий. — Нет. Я отвечаю за свои слова. Если играешь — будь готов расплачиваться, — Дженсен вынул из внутреннего кармана пиджака ключи от своего автомобиля и оставил их в поле зрения агента, как бы подтверждая твердость своих намерений. — Мистер Флитц, принесите новую колоду карт и фишки. Мы с мистером Коллинзом сыграем хедс-ап. Примечания автора: Выдержка коньяка Extra Old — не менее шести лет. Но это касается только настоящего французского коньяка. Игра хедс-ап — игра в покер вдвоем. * * * Вокруг игрального стола собралось много людей: все наблюдали за роковым поединком. Время летело быстро; до окончания двухчасового перерыва осталось минут сорок, если не меньше. Швейцар не ошибся — ближе к полуночи в казино заявился мистер Шеппард — тот самый владелец клуба, расположенного в соседнем здании. Со стаканом джин-тоника в руке он болтал с барменом и время от времени поглядывал в сторону собравшихся зевак. Дмитрий и Дженсен уже давно осушили свои бокалы и настойчиво пытались раскусить друг друга, что им не особо удавалось. Договорились делать ставки, но по окончании игры оставить деньги при себе и ограничиться загаданными перед игрой желаниями. Также условились не распространяться о своих настоящих намерениях, а в частности, о намерениях Дженсена — сказали, что играют на автомобили. Но толпе и этого было достаточно, и когда дело дошло до терна, вышеупомянутый Марк Шеппард поспорил с барменом на две «Маргариты», сделав ставку на Мишу. Его примеру последовали многие, даже те, кто принимал участие в турнире. Миссис Ламберте и мистер Брук пересели за столик поближе и также поспорили, причем первая поставила на Дженсена. Зал разделился на две половины: первоклассные игроки и частые гости казино упорно верили в победу знатного и бывалого Эклза, в то время как персонал казино, некоторые индивидуалисты и даже сам крупье безоговорочно утверждали, что с таким потенциалом и прирожденным талантом победу может одержать только Коллинз. Еще одна карта на столе открывала новый круг ставок и одновременно завершающий этап — ривер. Люди толкались, чтобы взглянуть, как теперь выглядит пятерка карт, которые позже создадут две решающих комбинации с карманными картами игроков. Их взгляды уловили червового валета, бережно поставленного мистером Флитцем наряду с червовым тузом и королем, еще одним трефовым валетом и пиковой шестеркой. Ставки Дженсена и Дмитрия фундаментально держались на одном уровне по мере наступления новых этапов игры, в то время как ставки зрителей росли как на дрожжах. Последнее слово было за Крашником. Он не раскрыл людям тайну воскрешения Христа, но, тем не менее, все умолкли, словно сам Господь Бог спустился к ним с небес, дабы поведать о свершении Страшного Суда. Это был ответственный момент. — Джентльмены, — крупье говорил в такой гробовой тишине, что казалось, будто его слова передают на огромном расстоянии через микрофон. Он сделал небольшую паузу и выдохнул. — Прошу вскрыться. Так как последнюю ставку делал «Коллинз», первым составить свою комбинацию должен был Дженсен. Люди заламывали пальцы и покусывали губы, швейцар, прибежавший узнать исход игры, направлял на себя потоки свежего воздуха, используя свой планшетник как опахало. Какая-то дама от переизбытка напряжения не могла ровно держать в руке бокал с мартини и передала его подруге. Эклз не волновался. Он молча посмотрел на ключ от машины, лежащий по его правую руку и в нескольких сантиметрах от него открыл свои карты. — Бубновый валет и трефовая шестерка, — мистер Флитц передвинул вниз туз и короля и заменил их картами Эклза. — Две шестерки и три валета. Фулл-хаус. Комбинация карт вышла достаточно сильная, но сравнить пока было не с чем. Все ждали, когда же покажет свои карты агент 007. Он немного помедлил, но вскоре протащил их рукой поближе к середине стола и без каких-либо эмоций перевернул. Сначала взору толпы предстала червовая дама. Дмитрий сдвинул ее чуть в сторону, и под ней показалась червовая десятка. Одной миллисекунды хватило, чтобы понять, кто же все-таки выхватил победу из рук соперника. — Червовая дама и десятка. Пять старших карт одной масти. Докуплен флеш-рояль. Мсье Коллинз выиграл. А дальше все как по реквиему Моцарта: громко, динамично и суетливо. Короли и королевы драм сошлись в дуэли на бокалах во имя справедливости. И это была игра вне турнира. Дженсен и Дмитрий наблюдали за этим представлением так, словно глядели на него с большого экрана. Возможно, так и было. Эклз улыбнулся краешком губ и бросил агенту ключи. Ловко поймав столь маленький предмет, 007 наклонил голову влево, имитируя смущение, и немедленно бросил предмет назад. Не ожидая такого поворота событий, владелец машины не сумел выполнить нужный маневр, чтобы поймать ключи, и они почти беззвучно упали на ступеньки, возвышающие стол над уровнем помещения. Дженсен дотянулся до них рукой и мизинцем потащил на себя, после чего схватил их ладонью и принял прежнее положение, оперевшись на спинку стула. — Ты отказываешься от своего выигрыша? — неуверенно спросил Эклз, переводя взгляд с Дмитрия на суетливую толпу. — Мечтай дальше, — шутливо произнес агент. — Я не из тех, кто бросает слова на ветер. Оформим бумаги, и тогда будешь бросаться ключами, сколько захочешь. Дженсен закатил глаза и спрятал ключи обратно во внутренний карман пиджака. — Может, выпьем за твою победу? — сухо предложил он. — Я угощаю. — И это человек, который пару минут назад проиграл мне свою тачку? — Может, тачку я и проиграл, но деньги остались при мне, — настойчиво ответил Дженсен. Дмитрий недоверчиво прищурился. — Хорошо. Но если это очередной способ заставить меня исполнить твое желание… — Не недооценивай меня, — серьезным тоном обратился Эклз к собеседнику. – Я, возможно, самый настоящий эгоист, но я честен с людьми. Сделка есть сделка. Мистер Грейс, принесите нам еще по одному коктейлю. Мне джин-тоник, а мистеру Коллинзу водку с мартини. Бармен кивнул из-за барной стойки и достал с верхней полки бутылку джина Beefeater. Затем принялся колоть лед. На этот раз он справился довольно быстро. Наверное, потому, что большинство людей разошлись по номерам привести себя в порядок перед продолжением турнира. До него оставалось двадцать минут. Когда официант поставил перед джентльменами коктейли, 007 сразу окинул свой бокал пристальным взглядом и фыркнул. — Что-то не так? — Видишь эти пузырьки на кубиках льда? — сказал Дмитрий, очерчивая пальцем стенки бокала, оставляя при этом следы на конденсате. — Они появляются только в том случае, если водку хорошенько взболтать. — Следовательно, его приготовили неправильно. Точнее, не на твой вкус. — Да. Я не буду его пить. — Лично мне без разницы, с пузырьками или без. Взбалтывали или не взбалтывали. Главное, чтобы алкоголь оправдывал мои ожидания, — высказал свою точку зрения Эклз. — Мы можем поменяться. Пьешь джин-тоник? Крашник утвердительно кивнул и передвинул свой коктейль к Дженсену. Последний проделал то же самое. Они обсудили некоторые аспекты своей игры, выкинули пару острых шуток по поводу мистера Флитца и его забавной привычки гладить свою щетину. Постепенно бокалы опустели, слова становились тише, музыка звучала громче. Гости возвращались за свои столики и заводили светские беседы, словно только повстречались. Дмитрий бросил Эклзу короткое «до встречи» и поспешил в свой номер, чтобы принять прохладный душ и побыть немного в одиночестве, собраться с мыслями. Дженсен остался за столом, чтобы приветствовать прибывших игроков. Миссис Ламберте неугомонно рассказывала всем об изумительной птице, которую им подавали в ресторане, и о том, как мистер Брук заказал на террасу скрипача, который играл ее любимые сонаты Бетховена. Люди были в хорошем расположении духа. Мистер Олдридж вспомнил свою молодость и вежливо попросил пианиста позволить ему сыграть разок-другой. Сначала он пробовал ноты на вкус, щупал мелодии, касался их небрежно, боясь опорочить их звучание. Но потом его пальцы схватили бывалую нить и потянули ее на себя, и принялись порхать на клавишах так, как не порхают бабочки-однодневки во время их первого и последнего заката солнца. Летели минуты, и незаметно все собрались за столом. В воздухе снова ощущался стойкий накал страстей и адреналин. Только один стул пустовал и выбивался из общего «пейзажа». Гости сидели и неловко ждали, пока придет Коллинз. Но он все не приходил. Спустя десять минут нервного ожидания и постукивания колодой карт, Дженсен поднялся со своего места и сказал, что сходит проверить, куда запропастился Миша. Однако и он больше не вернулся.