Вавилон

      15 октября 2143 года. Академия «Вавилон»              Сполна осознав, сколь вопиюще жестока и несправедлива жизнь, Айрон тоскливо глядел, как одногруппники настраивают периферию и грузятся в трехмерный симулятор.       А потом его уволокли в подсобку, подальше от соблазна.       — Фра-анс, ты просто жуткая сволочь! — проныл Айрон, чуть ли не плача. — Я ведь тоже хочу поиграться. И потестить новое оружие. И прострелить Гюнтеру башку на законных основаниях!       — Ой, чего ты там не видел? — отмахнулся Фавро, вытаскивая из сумки персоналку и водружая ее на стол. — В наших учебках такие штуки появились за четыре года до начала серийного выпуска. Ламеры пусть играются, а ты займись полезным делом.       — Это каким еще?       Франс сделал вид, что старательно обдумывает вопрос, но тут же выдал:       — Развлеки меня. Я соскучился!       — Ну охуеть теперь, — огрызнулся Айрон, с неохотой присаживаясь рядом.       Соскучился он, видите ли. Когда успел только? И так ведь каждую неделю утаскивает за территорию и донимает задушевными беседами в какой-нибудь забегаловке. А то в «Гарденс», понимаешь, неприлично преподавателю наедине со студентом выпивать.       Нет, с Франсом иногда бывает весело. Даже очень. Не надо осекаться и притворяться милым добрячком, говорить можно о чём угодно… почти. Вот только шуточки у него гадкие, а приставания и того хуже.       — Чёрт побери, Фавро! Найди уже себе подружку и не занимайся ерундой! — сердито посоветовал Грегори, стряхивая с плеч как бы невзначай туда уложенную тяжелую руку. — Или Троя облагодетельствуй, раз уж на мальчиков прибило. Я, кстати, за второй вариант: у Маккинни прибавится ёбли в койке, а у нас убавится ёбли в мозг.       — Не сработает, — хмыкнул Франс и покачал головой, — он и сейчас в койке отнюдь не одинок, а мозги выносит — будь здоров. — Айрон уставился заинтригованно, собираясь выбить из самозваного майора правду, если потребуется. — Нет, не скажу, как ни пытай! Но ты ее знаешь — если не лично, то хотя бы заочно.       — Погоди-погоди, — он в избытке чувств замахал руками. — У Троя есть девчонка, но при этом он подкатывает к тебе, огромному и наглому мужику с препротивным характером?       Явно оценив все лестные слова в свой адрес, Франс состроил кислющую мину и подпер голову рукой.       — Да, мой старомодный друг! Притом та девчонка сама не прочь сотворить со мной что-нибудь непотребное, — вздохнул он. — А вот была бы она против — Трой, может быть, угомонился бы. Или нет. Кто его разберет?       Айрон нервно пригладил вихры на макушке. Может, кто-то и разберет, но точно не он. Вероятно, ему никогда не будет дано понять, что творится в голове у бисексуалов, пансексуалов и тем более всяких там полигамных индивидов. Сам бы Айрон не одобрил, если бы его партнер заглядывался на другого парня или девушку. Крепко бы не одобрил, вплоть до телесных средней тяжести.       «И еще Рэймонда обозвал ревнивцем — какое лицемерие!» — съязвил он мимоходом.       — Как там у вас с Рэном? — желчно осведомился Фавро, будто прочтя его мысли. Айрон выразительно поморщился.       — Хорошо, какие сплетни ты перескажешь мне на этот раз?       Как выяснилось, сплетни по большей части голословны и весьма неоригинальны: дату свадьбы им еще не назначили, пока что просто гадали — кто, кого и сколько раз.       «У меня для вас плохие новости, господа цивилы», — подумал Грегори сварливо.       Между тем, дальше огромного синяка на шее дело не слишком-то продвинулось.       Рэн вел себя странно. То чуть ли не шарахался, то приставал напропалую. Одногруппники уже устали ржать с этой недоромантической комедии, а полушутливая версия с раздвоением личности теперь казалась едва ли не непреложной истиной.       Айрон, в общем-то, не был против приставаний. Отнюдь! Но всё равно злился. На себя злился, потому что никак не мог понять причину собственного идиотского поведения. Казалось, он давным-давно забыл, как это вообще — смущаться. Но нет.       «Два таких кретина, повстречавшись, рано или поздно становятся парой, — издевательски хихикал капитан Люнар. И тут же с надрывом вопрошал мироздание: — Бля, неужели я в ваши годы таким же недоумком был?!»       «Ты наверняка был еще хуже!» — огрызался Грегори (и попадал в точку).       — И о чём ты думаешь с таким унылым видом?       — О Рэне, — честно сознался он. — Нет, ты погоди ехидничать! Я вот что в толк не возьму: если за учебный год ничего криминального не накопаю, это будет считаться проваленным заданием? А то мне даже координатора из «кротов» не назначили, чтобы консультироваться…       — Валяй, консультируйся! Я твой координатор. А заодно мама с папой, друг, товарищ и брат.       — А не треснешь?       — Не-а, — безмятежно заверил Фавро. — Отвечая на твой вопрос: нет, не будет. Полагаю, ты просто составишь подробную характеристику объекта; давно пора на Рэймонда дело заводить.        — В смысле? — Айрон сощурился непонимающе и подозрительно. — Какое еще дело? Зачем это?       — Не могу сказать. Высший уровень доступа. Задание выполнишь — получишь повышение и, соответственно, допуск во все наши архивы.       Заинтриговать химерский поганец умеет, уж этого не отнять. Судя по всему, Франс числится в каком-то совершенно левом подразделении Шестого отдела. Однако на все расспросы он заученно отвечал: «высший уровень доступа» и интриговал пуще прежнего. С ума можно спятить со всей этой секретностью. И как тут не выполнить задание из одного лишь любопытства?       — А что потом? То есть… я имею в виду, мое исчезновение — как его объяснят?       — Ты, по словам профессора Доу, весьма перспективный студент. Вполне возможно, что тебя оставят доучиваться, а потом зашлют в тот же «Биостилс». Но это будет интеграция не на год и не на два… вполне возможно, что на всю жизнь. Только не обольщайся, шпионы в «Биостилс» долго не живут. Старина Цезарь не шибко их любит.       Айрон всерьез озадачился. Он обо всяком слыхал — промышленный шпионаж процветает в их лучшем из миров, это точно. Но так, чтобы на всю жизнь законопатили…       — Выходит, что я буду жить как обычный человек?       — Нет-нет, Айрон. — Франс покачал головой, усмехаясь криво и как-то очень неприятно. — Обычный человек в большинстве случаев волен выбирать. Ты же будешь делать то, что скажут. Жить, как скажут, где скажут и с кем скажут. Велели охмурить Рэна — охмуряешь. Велели бросить — бросаешь и ложишься под кого-то еще. Шаг влево, шаг вправо — расстрел.       — Но это отвратительно!       — Некоторым нравится, — хмыкнул Фавро. — По себе могу сказать, что это не смертельно. Изабель Оливарес точно пришлось бы по душе, она у тебя та еще прелесть. Да ее, вероятно, и так вскоре отошлют в жены какому-нибудь влиятельному хрычу.       Всё это звучало так гадко, что Айрон готов был разреветься от злости и обиды на весь мир. Но вот беда — реветь он давным-давно разучился. В приюте соплей не разведешь.       — Я испортил тебе настроение. — Франс проявил неожиданную чуткость. — Прости. Видишь ли, я просто уверен, что ты не сможешь и не захочешь так жить.       — А меня кто-то спросит, могу и хочу ли я?       — Ну… мы оба знаем, что не спросит.       В самом деле, тут и говорить-то не о чем. Хотя Айрон мог бы сказать многое.       Например: «За что мне, именно мне, а не кому-то там, всё это дерьмо?»       Или же: «Я вам не долбаный киборг, у меня тоже есть чувства!»       А лучше всего: «Пошли вы все, я умываю руки».       Так его и отпустили, как же. Прикончат, еще и на законных основаниях. Приютский — значит, военнообязанный с пеленок и до гробовой доски, а с дезертирами Стэйт не церемонится. Самоотверженность, послушание и преданность — иначе отправишься в дезинтегратор, падаль; так или эдак, но пользу обществу принеси.       «Почему, почему, — меланхолично клял себя Айрон, — ну почему ты не слушался доброго дядю Алекса, придурок? Заскучал у Чайки под крылышком? Приключений захотелось?! Валить отсюда надо, при первой же возможности валить. Командор своих не выдает…»       Но тут же пришло осознание, простенькое и тупенькое: валить не только крайне проблематично, но и в принципе уже поздно. Оставалось лишь держать хорошую мину при плохой игре; была на то по крайней мере одна причина.       Будучи носителем гордого звания «мистер Профнепригодность», он не может так просто взять и бросить Рэна. Только не сейчас.       «Проебал ты вспышку, деточка!» — сказал бы… да нет, непременно скажет Руди. И будет прав.              ***              Упомянутая причина где-то шлялась с самого воскресенья, опрометчиво прогуляв софт в понедельник и сегодняшние кибергены. Вопрос: «Где Рэймонд?» почему-то задавали именно Айрону, притом в исполнении Маккинни это звучало донельзя ехидно (и подтверждало тот факт, что о них сплетничают даже преподы).       «А то вы сами не знаете, где Рэймонд», — Айрон свирепо уставился на список задач по софт-инжинирингу. Задачи, что характерно, не устрашились. Софта завтра не было, да и время близилось к полуночи, но спать не хотелось. По мере того как мозги привыкали к нагрузке, спал он всё меньше и меньше. Плохой знак… Фавро чуть прознает — нипочем не отвяжется, пока не заставит жрать горстями нейролептики или еще какую дрянь. А то, что он рано или поздно прознает — факт.       Рэн явился, только-только на рабочей панели персоналки 23:59 сменилось четырьмя нулями. Как в ужастике каком-нибудь, хотя маньяк в большинстве случаев не скребется в двери и не ждет, пока откроют. Айрон оценил сию тактичность: с преподавательским доступом можно вломиться куда хочешь и без всякого разрешения.       — Ты чего не спишь?       — Могу спросить у тебя то же самое, — резонно заметил он, с ногами усаживаясь на постель и демонстративно пялясь на недописанный код в окошке компилятора. Рэн, немного помявшись, сел рядом.       — Я только вернулся. Проводил Диану до общежития, потом сюда пошел. Увидел, что у тебя свет горит, ну и решил зайти…       «Это нормально, что он знает, где мое окно? — мелькнула мысль с оттенком паранойи. — Хотя, это же Рэн. Так что, наверное, нормально».       Понятно, что глазеть на Рэна было куда интереснее, чем на какие-то там недоделанные листинги. Выглядел он как эталонная вампирюка — изможденное бледное лицо и темные тени под глазами. Айрон обеспокоенно нахмурился.       — Ты сегодня спал вообще?       На свою беду, Рэймонд врать совершенно не умел. А потому с кающимся видом уставился в пол.       — Ну… я подремал часа полтора, пока до Лос-Анджелеса летел…       — Мне почему-то хочется тебя стукнуть, да посильнее.       Рэн вдруг притянул его к себе и крепко обнял, утыкаясь носом куда-то в макушку. Запрещенный ведь прием, ни стыда ни совести у коварного вавилонского зануды.       — Давай ты меня в четверг стукнешь, на физподготовке? — попросил он смиренно. — Сегодня я и так побитый. Морально.       «Чтобы Фавро, подлюга, опять орал: “Снимите номер”? Нет уж, я пас», — решительно отказался Айрон. Вслух же спросил:       — Кто ж тебя морально изувечил, бедолага? Неужто опять программирование? — он картинно приложил ладонь ко рту. — Ты, должно быть… ох, нет… пытался написать код?!       — Издевайся, издевайся, — вздохнул Рэн, машинально поглаживая его плечо — легонько, самыми кончиками пальцев касаясь кривого серповидного шрама — привет от ублюдков покойного Джаггернаута, чуть не порезавших его на ленточки.       Общество цивилов, на любой подобный пустяк выдающих реакцию от жалости до ужаса, понемногу отучало Грегори показывать шрамы кому-либо. В том числе и Рэну. Особенно Рэну. Хотелось отпихнуть его руки и отодвинуться подальше, но…       …но и не хотелось тоже.       Проклятые гормоны.       И поди-ка разберись, кто еще над кем издевается.       — И что, сутки на ногах хоть того стоили?       — Как сказать. Программу мы написали… ну, Реган написал, я по большей части просто рядом посидел. Здоровенная такая махина вышла, на двадцать четыре модуля. Только вот не работает ни хрена! — Рэн тяжело вдохнул. — Не работает так, как надо. Всё бы ничего, но сроки не просто поджимают — пришибают. А самое смешное, что они мной же и поставлены. Так что морально изувечен я, увы, сам собой.       Как будто можно уложиться в сроки, подыхая от недосыпа и заливаясь галлонами кофе. Ничего не скажешь, прямая дорога к успеху. Желание стукнуть Рэймонда чуток притихло, но никуда не делось.       — Ну, давай я гляну на вашу чудо-программу? Нет, понятное дело, с профессорами я рядом не валяюсь!.. Но со стороны всё-таки виднее.       Звать его к Фавро или Маккинни Айрон не стал. Первый своими недюжинными знаниями программирования направо и налево не светил, а со вторым лучше без крайней нужды не связываться — самооценка целее будет. Да и в бионике задавака Трой мало что соображал, ему эта предметная область попросту была неинтересна.       — Я сам хотел предложить. Это ведь твоя специализация, и подписку о неразглашении ты в своем подразделении давал…       Услышав о «своем подразделении», он напрягся.       — Откуда знаешь?       — Да мне Руди сказал. — Рэн, чуть отстранившись, пожал плечами и даже поежился. — А что?       Айрон спешно одернул себя и вернул на лицо маску условно нормального человека.       — Руди слишком много болтает, вот что! Навалять ему надо как следует. Не то чтобы я не пытался, да только быстро бегает, засранец…       Как ни странно, Рэна эта сварливая отповедь развеселила.       — Знаешь… мне больше нравится, когда ты такой, — сказал он. — Вредный и колючий, не улыбаешься заученно всем подряд.       Застал врасплох, ничего не скажешь. А еще говорил, что в людях не разбирается.       — Наслаждайся, дорогуша! — Грегори отпихнул его от себя (из одной лишь упомянутой вредности) и поспешно схватился за персоналку, будто важнее недобитого кода нет ничего на свете. — Впрочем, нет, лучше иди спать. Ты дурак, нет? Зачем было притаскиваться, если на ногах едва стоишь?       Комп у него предсказуемо отобрали, личное пространство — тоже.       — Затем, что я тоже скучал.       Сказал — и сидит с фирменной своей невозмутимой физиономией, гладит теперь уже предплечье — правое, на котором белесые ниточки от порезов и татуировка, обычно скрытая одеждой. Сравнительно свежая, и трех месяцев не прошло, но Айрон отвечал на дурацкие вопросы уже заученно.       «Что это такое? — Ловец снов».       «И что он означает? — Хорошие сны, защиту от кошмаров».       «А почему именно он? — Просто картинка понравилась. Отвали!»       А Рэн задал один-единственный вопрос:       «Помогает?»       И Айрон, естественно, мог лишь уклончиво передернуть плечами:       «Иногда».       Самовнушение — сила великая, но отнюдь не всемогущая.       — Раз скучал, чего по ушам ездишь? Целуй давай!       Рэн фыркнул чуть насмешливо, но послушно выполнил это ценное указание.       Айрон и сам себе удивлялся. Это казалось таким странным — целоваться с кем-то не спьяну, не по принуждению и не «это же мой парень, от него так легко не отвяжешься», а просто потому, что хочешь. То ли это сумасшествие, то ли жестокий недотрах, то ли у Айрона просто вкусы уж очень специфичные — такие, что встает только на угрюмых и странных, но до неприличия красивых задротов с вампирскими замашками. Но Рэна, именно его и только его, хотелось до судорог, до зубовного скрежета, до потери пульса, до… дофига и больше.       Всё это можно было уместить в пару слов. Коротко и емко. Если бы только ему хватило смелости сказать это хотя бы про себя.       «Ты просто трус, — мрачно припечатал Айрон, утыкаясь лбом Рэну в плечо и вцепляясь обеими руками, так крепко, будто того отберут прямо сейчас. — С членом или без, а всё тот же никчемный трус и редкостный недоумок».       День ото дня становилось всё веселее. И он понятия не имел, как будет теперь расхлебывать всю эту кашу.       Знал только, что расхлебывать придется именно ему, и что будет невкусно. Так что чёрта с два, а не комплименты шеф-повару.