Вавилон

      24 октября 2143 года. Академия «Вавилон»              С донельзя пафосным видом бравый капитан Люнар вышагивал по узкому полуподвальному коридору, сунув подмышку металлический кейс и радостно скалясь в ответ на ошарашенно-недоуменные взгляды старшекурсников и профессоров. Положительно, стоило выпросить у директора допуск в лаборатории только затем, чтобы увидеть эти физиономии, полные праведного негодования. «Каким чудом космодесантная дворняжка забрела в святая святых академии?» — немой вопрос прямо-таки светился неоновыми буквами на лощеных физиономиях местных гениев.       — Принес? Ну, давай сюда, посмотрим.       Рэн, казалось, его приходу не обрадовался. Руди ожидал, что он по потолку пробежится, получив несколько дюжин различных органических образцов, накопитель с инфой и прочее добро от юпитов. Так нет же — сидит себе вполоборота к двери и с физиономией мрачнее тучи.       «Опять какой-то кипиш в Датском королевстве, — констатировал Руди. — А я у них, значит, подвизаюсь придворным купидоном».       — Люнар, не маячь за спиной, сделай милость! Если не уходишь, то упади куда-нибудь.       Он послушно упал на стул возле входа и с видом паиньки сложил руки на коленях. В генетике, биохимии и прочей подобной ерунде Руди мало что смыслил, но всё же было интересно, что Рэн думает по поводу образцов и сможет ли дать ответ на фундаментальный вопрос: «Юпиты — это, блин, еще люди или уже нет?»       Первый образец Рэн просканировал «Архитектором» так и эдак, результаты изучал долго и вдумчиво, не меньше двадцати минут. Периодически он открывал текстовый файл и начинал что-то печатать с бешеной скоростью. Руди бы точно так не смог, он и запросы поисковые набирал со скоростью контуженной улитки в подпитии.       «Зато я ствол из кобуры выхватываю за секунду!» — утешился он, хлопая себя по карманам форменного кителя в поисках заветной фляжки. Та не сразу, но обнаружилась.       Второй образец занял отнюдь не так много времени. А результаты третьего сканирования были удостоены лишь трехсекундного разглядывания и недолгой, но прочувствованной ругани.       — К чёрту, дальше можно не смотреть, — мрачно констатировал Рэймонд, поворачивая кресло в сторону Руди. Тот, не донеся фляжку до рта, насмешливо присвистнул.       — Кто это тебя разукрасил?       Рэн со вздохом ощупал припухшую скулу и сварливо предложил:       — А ты угадай с одного раза.       Гадать тут было, в общем-то, нечего, а посему Руди звонко и радостно заржал:       — Я-то думал, ты такой злой, потому что не дают. А оказалось, что дают, да только в морду!       Под убийственным взглядом веселиться как-то резко перехотелось; в качестве компромисса Руди пожал плечами и приложился к полупустой фляжке.       — Я такой злой, потому что вы с Эйданом слишком много треплетесь.       — Ага, — уже серьезно кивнул он. — А теперь давай-ка, конкретно говори, кто о чём треплется? Потому что я ну ни хрена не понял.       Рэн устало потер виски, по пути задев синяк и болезненно поморщившись.       — Ладно, Эйдан — он гикнулся еще шестьдесят лет назад, с него спрос небольшой. Но ты-то пока что в здравом уме и трезвой памяти! На кой было Айрону выбалтывать то, что не следует?       — Ты Эйдана не трогай, ну, — проворчал Люнар. — А в чём твоя проблема, дорогуша? Айрон — свой, у него есть…       — Да не в том дело! — рявкнул вдруг Рэн, а затем нервным движением указал на принесенный капитаном кейс. — Руди, ты хоть понимаешь, что приволок?       — Скляночки? — невинно уточнил он, с затаенным весельем наблюдая, как взбешенный парень со свистом втягивает воздух через нос.       — Это не скляночки, — сдавленно возразил Рэймонд. — Это… это пиздец, Руди. Качественный такой, грандиозный и неописуемый.       Веселье улетучилось вместе с остатками бурбона. Если уж флегматичный вавилонский гений чуть ли не истерит, то дела, должно быть, действительно плохи. Настолько плохи, что впору завещание составлять… не будь оно у Руди составлено много лет назад.       — А поподробнее?       Рэн подался вперед, ссутулился, глядя себе под ноги. Он почти всегда старался избежать зрительного контакта, когда его охватывали сильные эмоции. «Так легче сосредоточиться… чужие глаза… они отвлекают», — сбивчиво объяснял он, случись кому поинтересоваться.       — Катастрофа на Каллисто — чистой воды диверсия. Я подозревал это с самого твоего приезда, но теперь почти уверен: они всех на базе пропатчили какими-то левыми геномными модуляторами, а потом специально подорвали искусственное солнце. Результат действительно впечатляет, ничего не скажешь! — Рэн покачал головой и сцепил руки в замок, да так крепко, что костяшки побелели. — Комиссия по этике не придерется, да и кто другой скажет — мутагенные условия, мол, непредвиденные обстоятельства, результат непредсказуем. Но я… я знаю, что и как нужно сделать, чтобы именно такой результат и получить. Даже, вероятно, могу воспроизвести весь нехитрый алгоритм на какой-нибудь мелкой живности. Да и на человеке тоже…       Он осекся, будто поняв, что сказал лишнее. Руди же ошарашенно хлопал глазами, переваривая услышанное. Диверсия? Само собой, он сам никогда бы до такого не додумался, но слова Рэймонда звучали на удивление логично и разумно.       — И что теперь делать?       — Скажи на милость, что мы можем сделать? — желчно усмехнулся Рэн. — Здесь явственно вырисовывается надменная рожа Цезаря. Он там хорошенько потоптался, я готов поставить на это всё свое скромное имущество. А мы с тобой встряли в самый центр его махинаций и потому… Да что там словоблудить? Мы в полной заднице, Люнар. Цезарь — страшный человек. Чуть что пойдет не так — нам всем крышка, понимаешь? И мне, и тебе, и Эйдану тоже. Поэтому я и спрашиваю: на кой ты сюда же Грегори тянешь?       — А-а, я-ясно, — протянул Руди. Ну не умел он сохранять серьезную мину, даже в самой дерьмовой ситуации. — Тебя не секретность волнует, а наша прелесть глазастая. Ох, Рэн, ну ка-ак же непрофессиона-ально!       Рэн на эту сомнительную реплику никак не отреагировал, только руки стиснул еще сильнее, будто пытаясь к чертям переломать себе пальцы.       — Да ладно тебе страдать, он уже наверняка отошел! И вдарил, гляжу, даже не вполсилы…       — Ты думаешь, я из-за этого переживаю? — тихо спросил Рэн. — Айрон врежет и забудет, это такая ерунда. А я всю ночь не спал, думал: вот прибьют его ни за грош, а я ничего — ни-че-го! — не смогу сделать. У меня пока что не те возможности…       С тяжким вздохом Руди упрятал в карман опустевшую фляжку и, прихватив стул, переместился поближе к Рэймонду.       — Ты это брось! Ну, то есть я понял и всё такое, но… Так! Вот наш коварный план: ты перестаешь изображать мальчика-эмо, а я, как ты изволил сказануть, буду трепаться о чём не следует.       «Мальчик-эмо» тут же выпрямился, скрестил руки на груди и гневно зыркнул из-под растрепавшейся лохматой челки. Руди удовлетворенно хмыкнул и приступил ко второй части коварного плана:       — Камер тут нет, надеюсь? Значит, слушай. Солдатики и майор ваш — они точно знают, но не скажут прямо, потому что не положено. Но мне-то насрать, положено или нет. Да и ты не из болтливых… Так вот, наш Грегори — не какой-то правительственный хрен в пиджачке, а опытный спецназовец. Такой голыми руками пятерых солдат завалит и не поморщится; уж не знаю, как цивилы это сокровище допустили сюда, к своим детишкам. А еще он два года жил в Лэнде, притом не на Тайване каком-нибудь, а в Океании. И работал не на бригадира какого левого, а непосредственно на командора. Он до сих пор его браслет носит — такой, ну, с птичкой, ты наверняка видел. А влезть под «крышу» к Чайке — это… это охуеть можно! — Руди картинно всплеснул здоровенными ручищами. — Я уж молчу о том, что пацан добрую дюжину кибер-апостолов в юзерпик знает. Про Орден Дракона слыхал? — Рэн заторможено кивнул. — То-то же. Мыслю я, у деточки связи по ту сторону закона покруче моих будут. А ты с ним, как с трепетной девой — осторожно, не лезь, сгинешь-пропадешь… Не надо так. Он уже большой, хм, мальчик. Разберется, а если не сможет — разберусь я, и уж тогда всем тут будет офигеть как жарко!       — Ты, наверное, прав. Во всём, — согласился Рэн после продолжительного молчания. — Не надо было его донимать своей заботой; знал ведь, что без толку. Только я не мог сдержаться, вот хоть убей! Веришь, нет, двадцать лет мог, всегда и всюду, — а сейчас как будто свихнулся с этим… со всем этим.       — Свихнулся он, — фыркнул Люнар. — Не ты первый и, уж точно, не последний. А теперь утри сопли, Ромео, и принимайся за работу! Чего я, зря у Дарин всю эту хренотень вымаливал?       — «Уж лучше я умру, чем так страдать!» — язвительно искривив губы, процитировал Рэн. Увы и ах, капитан Люнар, знакомый со знаменитой шекспировской трагедией лишь по ультрасовременной экранизации 2113 года, иронии не понял.              __________       Глоссарий              Орден Дракона — неформальная антиправительственная группировка, участниками которой являются хакеры со всего мира. Занимаются в основном мелкими пакостями (вирусы, бомбежка правительственных серверов, кража и/или слив информации), но на каждом углу сетевого пространства орут, что сию же секунду готовы приступить к настоящей информационной войне. Хакеры, занимающие высокое положение во внутренней иерархии Ордена, зовутся кибер-апостолами. По официальной версии, глава Ордена скрывается под идиотским юзернеймом «Влад Носферату».       Влад Носферату — полумифический глава Ордена Дракона, самый разыскиваемый кибер-преступник Стэйта. За последние пятьдесят лет был якобы пойман и осужден по крайней мере четырнадцать раз, ввиду чего знающие люди считают, что Влад — это фейк.       __________                     ***              Как выяснилось, Айрон ошивался не так уж далеко от своего ретивого ухажера — в одном из пустующих помещений учебного сектора лабораторий. Игнорируя всю имеющуюся здесь мебель, он сидел на полу, скрестив ноги, и сосредоточенно ковырял какую-то мелкую, с ноготь среднего пальца, штуковину.       — Привет, капитан. — Айрон мимоходом глянул на него. — Подождешь, пока я закончу? А там уже будешь упражняться в остроумии сколько влезет.       — Договорились, братишка!       Руди плюхнулся на пол рядом с ним.       — И что это такое?       — Кусок моего проекта, — вздохнул Айрон. — Точнее, прототипа версии 1.0. Почти закончил клепать запчасти, внедрять, наверное, буду уже завтра. Многовато я туда механики упихиваю, конечно… ну и хрен с ним; как умею, так и делаю.       Закончил он уже через пару минут. И уставился на капитана с обреченным ожиданием во взоре.       — Ну, приступай.       — С радостью! — елейно заулыбался Руди. — Хотя, опустим прелюдию. Утоли ж мое любопытство: за что Рэну прилетело?       — Он меня с кем-то перепутал. — Напустив на себя равнодушный вид, Айрон придирчиво сравнивал две крошечные микросхемы. Казалось, невооруженным глазом их и не различить, но Руди запоздало вспомнил, что у Айрона стоит имплант с обширным функционалом. — А ведь, казалось бы, на беззащитную барышню я ничуть не смахиваю. И никогда не смахивал.       — Ясно. И ты полагаешь, кулак в морду его сильно вразумил?       — Сам знаю, что нет. Сначала меня Фавро, мудак хакерский, накрутил, потом еще Рэн и его приступы тотального контроля над всем и вся… Я просто разозлился и… и вообще, чего пристал?! Иди Эйдана окучивай, пикапер, мать твою, космический!       — Вот она, благодарность! — пробасил Руди, картинно хватаясь за сердце. — Айрон, ты ж мне как сестренка… ладно-ладно, не ори! — как братишка! Да и самурай твой — тоже вроде не чужой. И ты еще спрашиваешь, чего я пристал?! Миритесь и трахайтесь, вот чего!       Айрон осторожно упрятал микросхемы в небольшой пластиковый бокс и сложил руки на груди, сердито хмурясь.       — А кто сказал, что мы ссорились? Просто немного недопоняли друг друга, и это неудивительно, знаешь ли. Стоит только вспомнить, кто он, а кто я…       «А вот и Джульетта наша припожаловала, — обреченно резюмировал капитан Люнар. — “Жизнь — отстой, я тоже отстой, прибабахнутый корифей бионики мне не пара, пойду выпью яда”».       То, что Айрон «недопонял» именно кулаками, его не слишком удивило: в Лэнде только так и недопонимают, а за что-то посерьезнее и ножом пырнут за здорово живешь. Куда интереснее то, что Рэна этот языковой барьер не смущает — «врежет и забудет, ерунда».       — Не то чтобы я не одобрял хороший мордобой, братишка, но Рэну лучше объяснять словами. Вер-баль-но, вот! А то либо ты ему что-нибудь поломаешь, либо он себе все мозги сломает — за что прилетело и чего опять не так.       — Словами, да? И как это будет выглядеть, по-твоему? — делано изумился Айрон. — «Рэн, ты не беспокойся, я, если что, сам всех поубиваю и лирично свалю в закат, только меня и видели» — так, что ли? Да я даже не уверен, что отсюда можно свалить. Не с моим счастьем.       — М-да, с вербалкой у нас проблемы, — констатировал Руди, глубокомысленно покивав. — Поэтому хорошо, что я всё это объяснил за тебя! Ну, опустив некоторые щекотливые моменты…       Айрон вскинулся было, не оценив такой сомнительной услуги от «братишки», но тут же печально поник и кивнул.       — Это даже хорошо, наверное. По крайней мере он не удивится, когда я вдруг испарюсь хрен знает куда.       Если Рэймонд и его эмо-угол выглядели забавно и чуток мелодраматично, то Айрон — дерганый, угрюмый и в двух шагах от черной депрессии, — казался жутко неправильным. Нет, ну нет же; Айрон, ясное дело, должен подкалывать и язвить, сверкать глазами, весело скалиться и всюду совать нос, как положено образцовой ищейке.       — Так, всё. Достала меня эта сопливая подростковая драма! — решительно заявил капитан Люнар. — Грегори! Слушать мою команду! Берешь свое барахло и отваливаешь к Рэймонду — делать из драмы романтическую комедию. И рейтинг, да, рейтинг чтоб повыше! — он похабно подвигал бровями, а Айрон наконец-то улыбнулся.       — Вас понял, — едко откликнулся он, упихивая в сумку инструменты.       А в сумке Руди углядел коробку из местного китайского ресторана и немыслимых размеров плитку шоколада.       Ржал он так долго и истерично, что даже живот свело.       — Да-а, — простонал он, вытирая глаза, — вижу, зря я распинался. Тут и без меня всё было на мази!       Айрон предсказуемо покраснел и отправил его сношаться с юпитами в анатомически невозможных позах. И тут же принялся ворчать обо всяких заумных придурках, которые на обед не ходят и на ужин, предположительно, тоже оттащить свою не в меру гениальную задницу не соизволят. Руди же взирал на него с неподдельным умилением на небритой физиономии. Его прямо-таки одолела ностальгия в духе: «А я в их годы!..»       Говоря по-честному, в их годы Руди уже благополучно похерил свою первую трепетную любовь и ничуть о том не жалел — его дорогой друг Кейд тогда уже вовсю ухлестывал за своей будущей женушкой, а сам Руди, охотно исполнив номер под названием «остаться друзьями», без зазрения совести мог трахаться направо и налево. Не то чтобы наличие первой-и-трепетной его когда-то останавливало, но…       «Так, с этими разобрался, — подытожил он. — А теперь настало время оправдывать гордое звание космического пикапера».              ***              Космический пик-ап не задался.       Оказавшись в комнате Эйдана (и заработав по пути опасливый взгляд его соседа, кучерявого парня с умной до омерзения физиономией), Руди панически глянул на плавно закрывшуюся дверь. Затем обругал себя за недостойную боевого офицера трусость, с чинным видом сел на краешек кровати и поспешно вывалил все подробности милых посиделок с юпитами. Эйдан, как и ожидалось, в кои-то веки слушал с интересом.       — О'Нил? — переспросил он. — Я их обоих знаю. Мы ровесники, вместе учились. Да, из нашего выпуска там еще с полдюжины ребят было. По именам всех не помню, много лет прошло.       Руди неопределенно хмыкнул. То, что Эйдану восемьдесят четыре года, по-прежнему не укладывалось в голове. Впрочем, Дарин и Рэндал тоже недурно сохранились, а уж у них-то там навряд ли пластическая хирургия была на уровне.       — Э-э, только не говори, что вы были друзья-не-разлей-динамит! А то ведь: «скажи, кто твой друг…»       — Да нет. — И снова этот его намек на улыбку. — С ними сложно было дружить. Они же оба помешанные. Ну, были.       — Поверь, сейчас они ничуть не изменились.       — Ну да. С чего бы им меняться? — Эйдан пожал плечами и снова уткнулся в планшет. Тема себя исчерпала.       — Чёрт возьми, Эд! Ну сколько можно считать? — Руди досадливо поморщился. — Нет бы по девчонкам бегать — после шестидесяти-то лет анабиоза.       — Не сказать, чтобы они меня интересовали до анабиоза. К тому же я долго не проживу, мне бы успеть найти ошибку. Какая тут беготня?       Первая часть фразы обрадовала его настолько же, насколько разозлила вторая. Наорать на Эйдана жуть как хотелось, но снова не вышло: весь пыл пропадает, стоит только глянуть в его глаза, перманентно свободные от каких-либо эмоций. Нельзя же злиться на Эйдана за то, что он Эйдан? Тем более когда именно в такого неадекватно-безразличного типа ты и втюрился.       «Ну всё, мужик! Время пришло!» — напомнил себе Люнар, прицельными пинками загоняя в подсознание невесть откуда взявшуюся робость. Вот уж чего он до сего дня не мыслил, так это себя и робость в одном предложении.       — Эд!       О'Коннелл вопросительно взглянул на него, ожидая продолжения. Руди в ответ на это только и смог, что тяжело вздохнуть и провести по костлявой коленке Эйдана ладонью, которой там было прямо-таки самое место.       — Понял, девочки идут побоку. А… ну, хм… что насчет капитанов военно-космических сил, которые могут помереть в любой момент?       Вот так — глупо и натужно, но просто, без длинных предисловий и всяких там красивых фразочек. Заумность и драматичный пафос остаются на откуп лингвисту Рэймонду — сам Руди, выдав что-нибудь эдакое, внушительное и трескучее, немедля начнет ржать, как псих.       — Зачем тебе это? — Эйдан уставился на него снизу вверх, недоуменно хмуря белесые брови. — Я ничего не могу, кроме как считать. И со дня на день развалюсь на куски.       — Ну-у, знаешь, оно как-то само! То есть, хм, ты сильно не пугайся, но… В общем, ну, влюбился я!       Страсть как хотелось настучать себе по башке — за нелепое блеянье, за дебильный оскал и за общий идиотизм ситуации. Желание протаранить головой стену и больше не мучиться норовило возобладать над увечным инстинктом самосохранения.       Руди на месте Эйдана отреагировал бы однозначно, лаконично и высокоинтеллектуально.       Он бы спросил: «Чё?»       Но Эйдан молчал — вероятно, переваривал излитый на него поток сознания. А потом нахмурился еще сильнее и вдруг покраснел — яркими и некрасивыми пятнами, как умеют только рыжие.       — Это нерационально.       — Мне бы стоило догадаться, что ты это скажешь, а? — хмыкнул Руди. — Не уверен, детка, что ты найдешь где-нибудь человека менее рационального, чем я.       — Я и не хочу искать.       Эйдан пододвинулся ближе и нерешительно обнял его. Руди выпал в осадок, конечно, но вместе с тем воспрянул духом. Для него это стало чем-то сродни ответному признанию, и он даже был почти уверен в том, что не выдает желаемое за действительное.       Равно как и в том, что он, несомненный победитель в номинации «Самое кретинское признание в любви за всю историю человечества», только что утратил моральное право хихикать над подростковой драмой в исполнении сестренки-братишки Айрона и его заумного вавилонского принца. Вот ведь досада.