Вавилон

      1 ноября 2143 года. Академия «Вавилон»              Всеми любимый (и кое-кем периодически проклинаемый) куратор Фавро, несомненно, был достоин своего учебного заведения. То есть плевать хотел на учебную программу и к организации занятий подходил весьма своеобразно.       — Нравится? — невинным тоном осведомился он, когда аналоговая среда Вавилона прогрузила на арену всех студентов потока 01_106. Айрон фыркнул, прочие же, включая даже Рэймонда, восторженно глазели по сторонам. — Я всё это сам слепил, между прочим.       Однокурсники немедля восхитились, будто бы только узнали о существовании трехмерного моделирования, а сам он тихонько пробормотал:       — Что только ни сделает уважаемый майор, лишь бы не долбаться с методичками.       — Грегори, я всё слышал!       — Да мне пофиг.       Говоря по-честному, его тоже не оставили равнодушным ни масштабы полигона, ни детализация. Возможности новейшего трехмерного симулятора впечатляли. И пугали тоже: вот так загрузят тебя в трехмерку, пока ты спишь, — и поди разберись, живешь ты или валяешься где-то в капсуле. Даже сейчас, при осознанной загрузке, паранойя немного била по мозгам — технология сенсорной модуляции позволяет добавить к картинке запахи, тактильные ощущения и прочие радости реальной жизни. Не зря в тридцать первом году Дирк Янсен за эту штуковину Нобелевку получил.       Айрон возможности новейшей модуляции несколько недооценил: ему здорово влетело после прошлой загрузки, когда он сцепился с Моргенштерном — до того момента подлюга Франс обожал ставить их в спарринг, — и в пылу драки свернул тому шею. В самом деле, скверно получилось. Гюнтер хоть и говнюк, а так перепугался из-за внезапной «смерти», что Франсу пришлось оттащить его в медблок и уложить на восемь часов в капсулу искусственного сна.       Даже если забыть о моральной стороне вопроса, довести богатенького урода до нервного срыва — серьезный прокол. Гюнтер ведь и папаше мог нажаловаться, а папаша, известный биомеханик, раздул бы скандал вселенских масштабов. Но Гюнтер не жаловался — то ли Фавро его уломал, то ли сам больно гордый, — только сверлил злобным взглядом при каждой встрече.       Что самое удивительное, одногруппники отреагировали на выходку Айрона без особых эмоций. Убить не убил, а что Гюнтер закатил истерику — да так ему и надо, кретину напыщенному. Цивильных студентиков, может быть, пугает кровь и боль, однако состраданием они по большей части не блещут.       — Мы встречаемся четыре раза в неделю, — тем временем вещал Франс, вышагивая с эдакой прогулочной неспешностью поодаль от студентов. Те, не сговариваясь, наплевали на обычное негласное разделение по группам и сгрудились поплотнее. — Во вторник и в пятницу занятия будут потоковые, с загрузкой в симулятор. Сие действо позволит вам получить какое-то подобие практики, а не только пресс кубиками.       — А у меня нет кубиков! — Сара шмыгнула носом, смешно выпятив пухлую нижнюю губу.       — Это ничего, милая, — ободрил ее майор. — Зато у тебя есть какой-никакой опыт по части боевых действий. Не то что у этих бестолочей! Именно поэтому я обрадовался, когда фельдмаршал Лихтенберг поддержал новую образовательную программу и организовал целевой прием в лучшие университеты Стэйта. Из-за опыта, который вы, люди с навыком ведения боя, можете передать вот этим… хм, гражданам.       — Да на фиг нам сдался этот опыт? — нагловато протянул Вартан. — Можно подумать, кто-то из нас на передовую отправится!       Фавро одарил своего отнюдь не любимчика нежным взором садиста, готового к экзекуции.       — Сейчас, сладенький, я скажу тебе те самые три слова! — пообещал он. — Годовой зачет по практике. На данный момент ты его сдать неспособен, равно как и весь твой поток. А кто не сдал, тот к выпускной квалификационной работе не допущен. Стало быть, кто не допущен, того папа наругает и денег на бухло и девочек не даст. Так? Так. Ну что, я дал тебе достаточный стимул для приобретения практических навыков?       Перспектива остаться без бухла и девочек Гора отнюдь не вдохновила.       — Майор, ну за что вы нас так ненавидите?!       — А ты думал, в рай попал? Это вам не программки для Троя лабать, теория здесь почти бесполезна. Отныне практика — ваш друг, товарищ и брат! Прямо как я. Вопросы?       — Что на зачете будет? — подал голос Рэн.       — Ой, как славно, что ты спросил! На зачете будете неделю бегать по виртуальному полигону на полсотни квадратных километров, жрать виртуальный сухпаек и мочить виртуальных врагов. Виртуальные боль, кровь, голод и усталость входят в комплект! Разумеется, — тут Франс посерьезнел, — инцидентов вроде того, что произошел с Моргенштерном, не случится. Я как-то сразу не сообразил, что психологически вы не готовы к… некоторым вещам.       — И что будет, если меня, допустим, пристрелят? — полюбопытствовал кто-то со стороны группы C.       — Майлз, ну ты что, в шутеры не играл ни разу? Вылетишь с арены. Правда, на семестровом зачете у тебя будет один сэйв, а на годовом — даже целых три. Цените мою щедрость, девочки!       Щедрость майора студенты оценили, но благодарность выразили весьма своеобразно — скептическим хмыканьем и мрачными переглядками. Айрон так и вовсе завел глаза к виртуальным небесам с красиво отрисованными перьевыми облачками. Он-то знал, что на сэйвы лучше не надеяться — новая загрузка произойдет либо по рандомным координатам, либо в исходную точку. Но решил не расстраивать однокурсников раньше времени.       Покончив с разговорами, Фавро разделил поток на несколько команд и организовал развеселую перестрелку. Особенно веселился Айрон, ничего не скажешь, — реакция у вавилонских умников не ахти какая, половину выбили в первые же четверть часа. Пришлось не ронять в грязь гордое звание боевого офицера и выделываться похлеще пафосных клириков из «Эквилибриума», отстреливаясь едва ли не за всю команду.       Команда впечатлилась. Да и остальные глазели, как на привалившего с космических просторов юпита.              ***              Айрон почти и не удивился, когда по пути на обед к нему намертво прилипли Эдди и Мик, уговаривая вступить в олимпийскую команду от академии. Рядом шел Трэвис и бурно потешался.       — Да чего вы прицепились?! — стонал Грегори, отмахиваясь поочередно то от Сабуро, то от Буковски. — Я во все эти сетевые игрульки играю пару раз в месяц, ясно? Паладинов рублю эльфийским двуручником, квестами там балуюсь. Шутеров мне и в реале за глаза хватило, ну на фиг!       — Вот то-то и оно, что в реале, Айрон! — нудел Мик, позабыв обычную свою деликатность и вцепившись ему в плечо мертвой хваткой. — Играть, может, не играешь, зато соображаешь шустро. А уж стреляешь как… как… да охренеть можно! Мы следить не успевали!       — Ну же, Грегори, соглашайся! — вторил Эдди. — Переходи на темную сторону, у нас есть печеньки и академический отпуск на игры!        — А? Еще чего не хватало — нагонять потом. Мне в сентябре дополнительного материала хватило, та еще экзекуция была! Так что спасибо, но пригласите к себе Мигеля или Розу. А я лучше спокойно поучусь. К марту, может, версию 2.0 проекта допилю.       Фанатики сетевых игрищ от такой насквозь ботанской отповеди приуныли, а Трэвис, наоборот, расхохотался.       — Нет, вы это слышали? Бедный парень! — заливался он так, что идущие мимо студенты оглядывались — кто нервно, кто раздраженно, а кто и с любопытством. — Похоже, занудство Рэна передается половым путем!       — Ничего-ничего, — прошипел Айрон, вспыхнув, — поглядим, что тебе передастся, когда наш злюка-префект узрит тот пиздец, который ты называешь «октябрьский табель успеваемости».       Трэвис пренебрежительно фыркнул — мол, я такой весь из себя крутой, как космопират из «Галактики», табель мой прекраснее тропического рассвета, а злюка-префект пусть идет первачков пугать. Но лихой сынок фельдмаршала Лихтенберга вмиг сдулся, как только ему на плечи заботливо улеглась чужая рука.       — Трэв, дружище! — Рэн одарил беднягу фирменной вампирской ухмылочкой, от которой даже Фавро неизменно передергивало, и ткнул пару кнопок на своем ристбуке. — Ты знаешь, который час? Правильно — час линчевания! Ну-ка, давай посмотрим, что там у нас с биохимией? Вижу… а лучше бы не видел. А это что? Теормех? Ты, должно быть, шутишь…       «Похороните меня в привлекательной позе!» — так и читалось на кислой физиономии Трэвиса. Эдди и Мик, переглянувшись, дружно прибавили шагу; Айрон же только посмеивался, глядя им вслед. У него в табеле результаты оказались сносные, отчего даже неловко делалось. Новичок из приюта должен быть тугодумом и неучем, ну, и всё такое. Но отчего-то за головы хватались в основном не новички, а старожилы. Тот же Рамирес, всё-таки учащийся здесь с пятого курса, картинно взвыл и чуть не закололся пилочкой, увидев с утра свой коэффициент успеваемости за октябрь.       — Да я еще с утра всё просмотрел, но леденящие кровь пытки решил отложить до вечера, — признался Рэн, когда Лихтенберг с воплем: «Твою ж мать, Рэймонд, отдай мой мозг!» припустил по дороге к общежитию чуть ли не на первой космической скорости. — Сейчас просто хотел, чтобы они от тебя отвязались.       — Спасибо! — с чувством поблагодарил Айрон. — Там всё так плохо? Джей с утра пытался сделать харакири пилкой для ногтей, насилу его уговорил полы не пачкать.       Вид у Рэна сделался прямо-таки кровожадный.       — Весьма разумно с его стороны было бы довести дело до конца.       — Не глумись над идиотами! — с напускной строгостью велел Айрон. — Правда, Рэн, зачем ты так? Он, конечно, тот еще экземпляр, но ты его прям поедом жрешь.       Скроив чопорную физиономию, записной вавилонский гений нудным голосом затянул:       — Рассматривая твой вопрос с точки зрения эволюционной биологии, осмелюсь предположить, что некий бесполезный для своего вида биомусор с синими патлами подлежит уничтожению, а долг всякого уважающего себя последователя эволюционного учения — поспособствовать осуществлению естественного отбора, что является главнейшей движущей силой…       — Рэн!       — Ладно, если ты настаиваешь, я буду… ну, не добр, само собой. Умеренно злобен!       И то хорошо. Большего от кошмара всей кафедры ждать не приходилось: Рэн мало того, что раздавал направо-налево отработки и штрафы, так еще и мозги выносил только так, попутно упражняясь в хитроумных оскорблениях и прочей высокой словесности. Лингвист, чтоб его.       Что касательно Джея, с ним Айрон помирился. Ничего ужасного тот не сделал, да и кто знает, сколько им еще флэт делить? Но общение всё равно стало натянутым — Рамирес был не способен вовремя заткнуться, так еще и приобрел привычку заниматься тем, что Рэн, с его любовью к словоблудству, мог бы назвать заковыристым старомодным словечком — «душеспасение».       «Дружище, Рэна я знаю получше, чем ты, — говорил Джей доверительным тоном, невзначай уложив руку Грегори на колено (и вскорости получив локтем в печень). — Мы соседями были на пятом году, он в твоей комнате жил. А на шестом… рассорились, ну, и он съехал. А потом устроил мне веселую жизнь — поработал, блядь, на репутацию свою драгоценную… Нет, ну ты пойми, я тоже думал, что Рэймонд — классный парень! А оказалось, что зануда и ревнивый мудак».       Айрон тогда даже почти и не рассердился — удивленно вскинул брови, да и только. Он давно подозревал, что Рэн и Джей как минимум дружили. Из простого знакомства не вырастает такой лютой неприязни, при какой и смотреть на человека спокойно не можешь.       «Я тоже зануда и ревнивый мудак, — снисходительно поведал он Джею. — Ну, временами. Уж извини, если заставил думать обо мне, как о “классном парне”».       Джей, должно быть, ожидал какой-то другой реакции на свои шокирующие откровения. Но не дождался, и теперь изредка поглядывал на Грегори с видом подстреленного в круп оленя.       А Грегори было, в общем-то, наплевать. У него и без всяких там обиженных пикаперов дел хватало.       — Слушай, Рэн, — начал он как будто невзначай, поправив почти сползшую с плеча сумку. — У тебя же все материалы по тому офигительно секретному проекту в Нью-Йорке, да? Завтра я кое с кем планирую там встретиться, так что если нужно посмотреть этот ваш большой и страшный код на две дюжины модулей, я могу…       — Да, конечно. А с кем ты там встречаешься? — чуть нахмурился Рэн, но тут же сбавил обороты. — Извини, я, видимо, снова лезу не в свое дело.       Сумка снова поползла с плеча, гладкая лямка никак не хотела держаться поверх куртки из псевдокожи. Пришлось перекинуть ремень через голову, и только потом вымученно вздохнуть:       — Фантазия у тебя — обзавидуешься. Ничего здесь такого секретного! Просто одна моя подруга сейчас в Нью-Йорке, а я давно ее не видел. Ну, договорились с ней, а потом я вспомнил про твой проект и решил совместить приятное с полезным.       Услышав про подругу, Рэн, казалось, немного расслабился. То, что девочки Айрону пополам, он уже успел выяснить. Айрон, в свою очередь, успел примириться с маниакальными порывами Рэймонда всё проконтролировать, предугадать и скорректировать. Злиться было даже как-то неловко, учитывая, что Рэн всеми силами старался держать себя в руках. Потом, правда, срывался и устраивал репрессии нерадивым студентам, нерешенным задачам и неровно стоящей мебели.       — Я живу один, — выдал вдруг он, когда они зашли в главный холл общежития. Потом с задумчивым видом пригладил волосы, от влажности взбунтовавшиеся пуще прежнего, и с оттенком неуверенности спросил: — Опять не с того начал, да? Надо было сначала: «Где ты остановишься?», или что-то типа того. Как-то не очень у меня выходит с непринужденными беседами, м-да…       Айрон честно старался сохранить вдумчиво-серьезное выражение и не хихикать; всё же вербальные трудности аутистов — это не то чтобы достойный повод для веселья.       Рэн, впрочем, решил его дилемму и засмеялся сам. Немного нервно, но, кажется, вполне искренне.              ***              2 ноября 2143 года. Калифорния, мегаполис Лос-Анджелес              — Это что же, бизнес-джет Z-класса? Охренеть. Даже и не думал, что когда-нибудь на таком побываю!       Вранье, притом наглое. Специальный агент Грегори только на Z-джетах и летал, нередко сам же и пилотировал всю эту навороченную технику. Но то агент Грегори, а не «просто Айрон» — гордый приютский нищеброд с мародерскими замашками, старательно украшающий слова фальшивым британским акцентом. Ну, с периодическими оговорками на родной австралийский манер, не без этого.       — Наверное, он. Я в этом не слишком разбираюсь. — Рэн отреагировал с ожидаемым равнодушием, устраиваясь в кресле, неприлично удобном даже на вид, и педантично проверяя все крепления на ремнях безопасности. — Мне достаточно того, что в аэропорту всегда есть несколько дежурных джетов, и что платит им компания. А перелет на обычном скайкрафте кого угодно спровоцирует на помыслы о массовых убийствах. Куча народу, шумно, тесно… Ты садись, через минуту взлетаем.       — Даже в бизнес-классе? — Айрон широко раскрыл глаза в притворном удивлении, усаживаясь рядом.       — Да ну! — Рэн отмахнулся с излюбленной своей гримасой потомственного сноба, которая, как ни странно, жутко ему шла. — Там от бизнес-класса только цена да название, как по мне. У кого есть возможности, тот летает частным порядком. А у кого нет… ну, сам понимаешь, кому там наверху какое дело?       Айрон понимает, а как же. Нет денег — нет игры.       Насчет бизнес-класса он мог бы согласиться. Но лишь подивился про себя, насколько нерезиновый бюджет у «Биостилс» — одна аренда негабаритных скоростных Z-джетов тянула на такую сумму, что и вслух-то не произнесешь — побоишься.       Взлёт, разумеется, прошел незаметно. Айрон, тоже разумеется, его проморгал, но затем опомнился и восхитился. А сверху еще заполировал пучеглазой физиономией, незабвенная Изабель такую называла не иначе как «провинциальный сброд в мегаполисе».       Дурить Рэна было не то чтобы сложно, даже как-то забавно. Должно быть, потому что всё это хоть и ложь, но пустяковая, сравнительно безобидная. Никому от этого плохо не будет.       Никому, кроме него, Грегори. Но это не смертельно.       — О чём задумался?       — А? — он сфокусировал взгляд на привычно бесстрастной физиономии Рэна. Усмехнулся чуть натянуто. — Хочу выкинуть за борт пилота и порулить этой штукой. Нет, ну а что? Всегда было интересно сравнить навороченный бизнес-джет с казенной грохоталкой.       Рэн вздохнул как-то обреченно.       — Почему я не удивлен? — вопрос, судя по всему, риторический. — Нет уж, будь любезен не швыряться пилотами и лететь в салоне.       — Слушаюсь, сэр, — вяло съехидничал Айрон.       «Сэр» ответил сосредоточенно-решительным выражением лица — натурально, арена «Новый Колизей», гладиатор тридцатого уровня на пороге смертельной битвы. Айрон мысленно обрядился в кастомный доспех «Колизея», приладил к поясу гладиус и приготовился услышать что-нибудь до жути смущающее.       — Тебе не кажется чуточку странным, что какие-никакие подробности о тебе я узнаю от Руди? То есть я, можно сказать, ни черта о тебе не знаю.       Вот и услышал.       Ну да, чему здесь удивляться? Рано или поздно этот момент должен был наступить.       — Думаю, этот бесстыжий трепач уже выложил тебе всё интересное. — Он чуть нервно пожал плечами. — А я что могу добавить? Ну, родился, попал в приют, вырос и в процессе скурвился, как полагается всякому уважающему себя отбросу общества. Потом под трибунал загремел, был отстранен и смылся в Лэнд на поиски веселой жизни. Потом добрые люди меня отловили за шкирку, отмыли, приодели и дали пинка в сторону академии. Всё!       Скептицизма в ответном взгляде Рэна выплеснулось столько, что захлебнуться легче легкого. Вот был бы отличный выход из ситуации.       — Сдается мне, тема раскрыта баллов на двадцать из ста, — поддел он, но тут же сердито добавил: — Послушай, Айрон, я сам знаю, у меня это ну очень хреново получается — отношения заводить…       «Какие такие отношения?» — хотелось переспросить самым язвительным тоном из всех возможных, просто чтобы скрыть собственное непонятное смущение.       — …а Гор говорит, я вообще на человека похож, только когда сильно разозлюсь.       — А он круглосуточно похож на имбецильного папиного сынка со склонностью к алкоголизму. Нашел кого слушать!       — Да не о том речь, — отмахнулся Рэн. И тут же зажмурился, что обычно означало редкое для него затруднение с подбором связных предложений. — Просто… просто, что бы ты там обо мне ни думал… давай я сам решу, что мне о тебе знать интересно? Да, вот так. Нормальные люди, кажется, так делают?        — Ты меня спрашиваешь? Где я, а где нормальность, — фыркнул Айрон. — Но я тебя понял. Ты собираешься вызнать про меня всякую ерунду — ну, типа, какой у меня любимый цвет и когда день рождения?       Рэн мучительно нахмурил брови. Казалось, несчастный парень даже на софте никогда так не грузился.       — Не только это, — наконец, решил он. Морщины на высоком бледном лбу понемногу сгладились, вернулись сто оттенков покерфейса. — Но можно начать, как ты выразился, с ерунды. Ну, так какой и когда?       С видом человека, делающего всему миру огромное одолжение, Айрон сообщил, что цвет — красный, а день рождения…       — Четырнадцатого февраля? Нет, погоди… серьезно?       — Каждый услышавший это полагает, что его долг — поиздеваться надо мной как следует, — проворчал он. — Очень смешно! Ты сам-то наверняка в нормальный день родился, спорим?        — Да что там спорить? Девятнадцатого августа, — сообщил Рэн то, что Айрон и так знал из личного дела. — Ладно тебе, не лезь на потолок. Это даже, ну… мило!       — Да что ты, блядь, говоришь? — Айрон свирепо скосил на него глаза, чем вызвал отнюдь не священный ужас. — Нет, нет, и нет, это ни хрена не мило, когда ты приходишь в мир и тут же сталкиваешься с угрозой получить от папаши слащавое, вульгарное, омерзительно пошлое имя «Валентин». И если господин префект сейчас снова начнет ржать, я сниму этот позор на видео и залью в общий чат!       Угроза подействовала, но слабовато. Выкарабкавшись из бездонной вербальной пропасти, Рэн воспрянул духом и с упорством бывалого агента-дознавателя принялся сыпать вопросами. А ответы — частично вранье, частично правда, но в общем и целом дурацкие просто до невозможности! — выслушивал с таким видом, словно ему это в сто раз интереснее, чем нерешенные проблемы квантовой механики. Поначалу это здорово раздражало, но потом Айрон решил, что лучшая защита — нападение, и тоже втянулся в процесс дознания.       Трехчасовой перелет через весь континент закончился подозрительно быстро.