Вавилон

      В СМИ современный мир называют «близким к утопии», хотя это отнюдь не так: граждане питаются искусственной пищей, работают на одни только услуги докторов и подменяют стремление к духовному стремлением к прогрессу. «Эра апгрейда», как писал в своих научных трудах Анхель Салас — именитый гений конца XXI века, получивший за сорок семь лет жизни пять ученых степеней. Его прозвали «Чокнутый профессор» за полубезумные теории, сомнительные философские изречения и прочие выверты гениальных мозгов, однако термин прижился в повседневном употреблении.       Мир в эру апгрейда так же далек от утопии, как фильтрованная вода от серной кислоты. Что Айрон назвал бы утопией, так это свое проживание в клинике доктора Форсберга. Его определенно тошнило от белого цвета — просто тошнило, без всяческих отсылок на фрустрации, депривации и прочие милости. Питание по расписанию тоже восторгов не вызывало: Айрон привык есть что попало и когда попало. От обилия информации в буквальном смысле пухла голова: не слушая протестов доктора и Сторма с Фридой, Айрон давал себе максимальную NL-нагрузку, закачивая полезные сведения мегабайт за мегабайтом.       «Изображать нормального человека — задачка не из легких, — думал он отстраненно. — К тому времени, как я постигну эту хитрую науку, в моих мозгах закончится свободное место».       Глухую броню безразличия мало чем удавалось пробить. Разве только яростью от встреч с личностным аналитиком Наварро. Первый сеанс с Никой состоялся еще два года назад, и уже тогда Айрон ощущал стойкую потребность в убийстве.       Ника Наварро, вероятно, больше всего на свете обожает три вещи: монохромность, бриллианты и мучить людей.       — Айрон, дорогуша, тебе ведь не нужна консультация по поводу гендерной принадлежности! — Ника, при всех недостатках, всё же заслуженно считалась одним из лучших личностных аналитиков Стэйта. — Всё, что тебе нужно, было загружено через NL. Ах, агенты, бесполые куколки нашего расчудесного и прегуманного правительства. Нет-нет, Айрон! Мы с тобой по-прежнему имеем проблему моральных установок. Вернее сказать, сам факт их наличия…       — Да, да, да, — Айрон сложил руки на груди и мученически уставился в потолок, — я инструмент, направленный вектор, словом, неодушевленная хренотень; мой поступок — всего лишь приложение силы к объекту, нормы морали к бластеру или ножу неприменимы… Раз уж я всё прекрасно помню, то не пора бы нам распрощаться?       Ника одарила его улыбкой, которая в кино и литературе с давних пор именуется вампирской: эдакая смесь коварства, кровожадности и могильного холода.       — Ты часто видишь его во сне, Айрон?       — Я редко запоминаю свои сны.       — Часто думаешь о нём?       — Почти не вспоминал, пока не случились шеф Сторм, новое задание и ты со своим высокопрофессиональным мозгоёбством! — огрызнулся Айрон. — Со мной всё в порядке, ясно?! Я не рыдаю в подушку по ночам, кошмары вижу редко, спал до недавнего времени спокойно! Да и руки давным-давно не режу. С чего ты…       — Просто знаю, — ласково проговорила Ника. — Людей вроде тебя только могила исправит. Если хочешь знать, я была против твоего назначения в Вавилон. Такие люди, как ты, не интегрируются в среду объекта… среда объекта интегрируется в них. Минусы лабильной психики, знаешь ли. И да, это твое чувство вины…       — Агенты — тоже люди, Вероника! — рявкнул Айрон. Ника поморщилась — она терпеть не могла свое полное имя. — Мы не можем просто взять и перестать чувствовать! Трибунал осудил меня за то, что я не смог бросить напарника… что ж, теперь я снова в строю. Выходит, кто из нас был прав? Похоже, что я!       — Они были правы, отстранив тебя. И они определенно не правы, вернув тебя в строй. Ведь ты провалишь это задание. С треском, Айрон! Готова побиться об заклад.       Биться об заклад Айрон не стал из принципа. А после второй встречи с госпожой Наварро решил, что с него хватит. Эта черно-белая садистка была как всегда омерзительна — порой в своем злорадстве, а порой и в правоте.       Живя в кирпичном сарае близ океана, заливаясь до бровей самогоном и общаясь со всяческим отребьем, Айрон был счастлив. Счастлив и жив.       Но профессиональная деформация тоже оказалась жива-здорова. Едва на его форму вернули нашивки, как лихой Айрон-мародер, казалось, тут же помер в диких корчах. Взамен него появился привычный нулевой вектор; эдакий чистый диск, ожидающий записи.       Такие люди, как ты, не интегрируются в среду объекта… среда объекта интегрируется в них.       «Я не против, — подумал специальный агент Грегори уже заполночь, клюя носом над персоналкой и в полудреме вспоминая колкие фразы Наварро, — чтобы среда внедрилась в меня… чтобы не было так пусто».       __________       Глоссарий              NLPS, NL — сокращение от neurolinguistics program system. Аналогово-цифровой программный комплекс, предназначенный для перекодировки цифровой информации в аналоговую с целью последующей записи прямиком в ячейки человеческого мозга. Не путать с NLL.       NLL — язык программирования, разработанный специально для NLPS. Основан на тактовой частоте нейронных волн и их представлении в аналоговой среде.       Нейролингвистика — научно-гуманитарная дисциплина, изучающая мозговые механизмы речевой деятельности человека.       __________                     Единственное, что могло его расшевелить в теперешнем автономном режиме, — физические нагрузки, привычные и даже приятные. Например, пробежка — пятнадцать километров с утра либо по десять утром и вечером. Хирурги из штата клиники глаза округляли, а Айрон только посмеивался. Уж эти лабораторные мыши не воспитывались в военизированном приюте; в обычных школах и физкультуры-то приличной уж лет шестьдесят нет. «В мире интеллектуального отбора выживает не самый сильный, а самый умный», — говорили специалисты в области образования, воспитанные в лучшем духе технократии.       Нагрузки, кстати, тоже пришлись Форсбергу не по душе.       — У тебя и так сейчас тестостерон в крови повышен. Ни к чему целыми днями носиться по острову, — ворчал он.       — С чего это вдруг? Разве от чрезмерных нагрузок уровень тестостерона не снижается?       — Для тебя, судя по всему, они не чрезмерны. Но пожалей хоть Свэна…       Свэн — один из многочисленных внуков Форсберга, ни с того и ни с сего решивший приобщиться к легкой утренней пробежке. (Не то чтобы причина не была очевидна.) Будучи в хорошей форме, первые три километра он держался неплохо, вторые три километра — похуже, а дальше Айрон обычно бежал в гордом одиночестве.       — Тебе еще не надоело быть вторым? — весело осведомился Айрон, когда тяжело дышащий Свэн рухнул на песок рядом с ним.       — Порядком надоело, — Свэн утер лоб тыльной стороной ладони, после чего попытался улыбнуться. — Так надоело, что я даже продержался все десять километров!       — Так может, еще пять?       — Хм…       Не выдержав, Айрон расхохотался. Собственный смех, привычно грубоватый и непривычно заливистый, уже почти не резал слух. Даром что смеялся Грегори нечасто.       — Расслабься, я пошутил!       — Издевайся, издевайся, — Свэн ничуть не обиделся. — Ты точно из агентов, если бегаешь длинные дистанции как стометровку…       — Тоже мне! Вот бежать десять километров в полной экипировке и на время — это действительно сложно — знаешь, сколько курсантов на такой фигне срезается?.. А доктор, кажется, неплохо тебя информирует насчет клиентуры.       — Как и всех здешних хирургов. Дедушка достаточно старомоден, чтобы быть честным. Он говорит, что мы должны знать о своих ролях соучастников в том или ином преступлении.       «Удачно выразился, блондинчик».       Шестому отделу обычно доставалась самая грязная работа, так что престиж SD-агентов — палка о двух концах.       — А ты всегда хотел стать пластическим хирургом? Или это, типа, семейная традиция?       — Ну, — Свэн сдул со лба вьющиеся светлые пряди волос, — сложно сказать. Я здесь проводил большую часть времени и как-то… проникся, что ли. Вообще-то у дедушки не было цели основать династию хирургов, нет, ничего такого. Мы сами вольны выбирать карьеру. Вот, например, мой отец — нейропрограммист, а мать — софт-инженер. А младшая сестра — Эльза, механик лазерной техники. Она в этом году заканчивает Вавилон.       — Ты тоже там учился?       — Конечно! Кафедра хирургии, год назад выпустился.       После недолгой паузы Айрон спросил:       — И как оно?       — Очень сложно, — вздохнул Свэн, — но интересно. Атмосфера весьма своеобразная… не такая, как в обычных школах.       — А как в обычных школах?       — Уравниловка, одобренная правительством программа, минимум практики, никакой самостоятельности. А в Вавилоне… впрочем, сам увидишь, — он плутовато улыбнулся, склонив голову набок и оттого еще больше напоминая Фреда. Айрон сразу заметил это внешнее сходство — чёртова нордическая внешность, ныне так редко встречающаяся в чистом и грубоватом, не утонченном до андрогинности виде.       «И чего я не закрутил с ним ванильный курортный романчик, как в старых фильмах? Я же ему нравлюсь», — тоскливо подумал он.       Причины прозрачны: во-первых, Свэн и сам как герой тех фильмов — слегка влюбленный взгляд и отчеканенные на лбу благородные намерения. Подобно своему деду, этот парень «достаточно старомоден, чтобы…». А он, Айрон Грегори… перегоревший элемент питания или использованная атомная батарейка. Или же попросту персонаж другого старого фильма. Скажем, «Убить Билла»…       Нет, это тоже не тот фильм, просто Айрону крайне импонировала мысль замочить всех врагов и свалить в закат.       «Жаль, что хорошее кино больше не снимают».       Кинематограф в современном мире заменили снятые в трехмерном пространстве ремейки и ритэйлинги с актерами той или иной степени бездарности. Люди в большинстве забили на искусство и полностью посвятили себя науке… прямо как он сам.       — Военная кафедра, да? — Свэн отвлек его от раздумий о бренных останках киноискусства. Айрон утвердительно затряс головой.       — По-моему, это очевидно. Люблю бионику и избивать людей.       Свэн рассмеялся, в очередной раз демонстрируя идеальные зубы.       — Избивать людей? Так я и поверил, — и уже серьезно добавил: — Дам тебе совет: держись группы B, или даже C. Группа D уже на грани фола, но и то вариант…       — Ну, меня натаскивают на продвинутую группу. Что-то с ней не так?       — Не «что-то», а «кто-то». Их префекта можно охарактеризовать двумя словами — больной ублюдок.       Айрон вскинул брови.       — Там всё так запущено?       — Один самовлюбленный плутократ, который считает, что его ребята должны ходить в ногу, выглядеть презентабельно и презирать всех, кто чем-то хуже них. Мол, элита вы или кто? Латентный сексист, — Свэн хмыкнул, — должно быть, жутко рад, что в его группе нет девчонок. Совершенно невыносимый тип, его едва терпят даже друзья. С другой стороны, он гений бионики, тут не поспоришь… У кого династия, так это у Рэймондов: Цезарю Рэймонду дали Нобелевскую за вклад в развитие бионики, его сыну тоже — за изобретение триала. Рэн хоть и скотина, а наверняка от них не отстанет.       Айрон, успевший представить, как использует в общении со своим будущим префектом знание бионики и умение избивать людей, поперхнулся.       Определенно, пора было заняться профайлом Рэна Рэймонда.              ***              Профайл пришлось отложить до лучших времен. Едва Айрон принял душ и переоделся, на пороге комнатушки с белыми стенами замаячил доктор Форсберг.       — Можно?       Грегори тут же завел глаза к потолку.       — Док, ради всего сущего, мы у вас дома! Проходите и присаживайтесь!       — Обычные правила вежливости, мой до неприличия юный друг. — Форсберг улыбнулся, но когда дверь за его спиной плавно встала на место, он был серьезен и сосредоточен. — Многоуважаемый мистер Хао будет здесь через двадцать минут.       — Славно! — Айрон, в отличие от доктора, не трудился скрыть сарказм. — Решил убедиться, что я точно не похож на девочку?       — Разумеется, не похож! — возмутился Форсберг, усаживаясь на единственный стул, стоящий возле откидного стола. — Уж что-что, а халтуру я не терплю. Современные технологии позволяют изменить даже эндокринную секрецию, а значит, и химический состав крови! Да, тебя может выдать образец ДНК, но ты уж не разбрасывайся своими генетическими материалами направо и налево.       Айрон пообещал не разбрасываться, а затем, чуть замявшись, проговорил задумчиво:       — Знаете, доктор, я бы и месяц назад в себе девчонку не опознал. Да и парня тоже. Просто… я тут подумал, что это, должно быть, ненормально. Ведь некоторые агенты вполне себе мужчины или женщины.       Форсберг вздохнул и развел руками. «Давно уже минуя совершеннолетие, он вдруг понял, что это ненормально!» — так и читалось на его лице.       — Айрон, ты достаточно хорошо знаком с основами личностного анализа, чтобы понимать и без моих подсказок: агентам не прививают гендерных стереотипов и особенностей поведения. То, что некоторые из вас потом сознательно стремятся подчеркнуть свою гендерную принадлежность, не говорит о том, что они ее осознают.       — О, Фрида пыталась сделать из меня девочку. — Айрон поежился и с некоторой нервозностью усмехнулся. — Ну там, знаете, каблуки, причесочки, косметика, всякий женский шмот. Я от этого на стену лез, но зато Фриде нравилось, — вздохнул он. — Не знаю, почему, но они с Алексом пытались заменить мне родителей по мере возможностей. Я ценю это, но всегда считал странным. У них уже был сын, в конце-то концов.       — Здесь нет ничего странного. Они выросли вместе с твоей матерью, были ее хорошими друзьями.       — Что?       Форсберг устало откинулся на спинку стула и скрестил ноги.       — Айрин погибла на задании. Ее бойфренд, находясь во власти безудержного горя, — это было сказано с едва заметным презрением, — решил отдать себя в кабалу правительству и сейчас либо мертв, либо болтается где-то в космосе — подробности, увы, я не могу раскрыть. Скажу только, что это связано с колонизацией спутников Юпитера… с некими печальными событиями на одном из спутников.       — С какими такими событиями? Разве спутники не признали непригодными для жизни? — переспросил Айрон, поражаясь самому себе. Подумать только, откровения доктора тронули его меньше, чем информация об одиозном проекте «Эллада», сорвавшемся еще на стадии разработки.       — Извини, Айрон. Я не уполномочен обсуждать это с агентами ниже первого ранга.       Айрон пожал плечами, демонстрируя (не вполне искренне), что не очень-то и хотелось.       — Так вы тоже знали моих родителей, доктор?       — Я думаю, это очевидно, — Форсберг выпрямился; ему явно было не по себе. — Они здесь бывали, конечно же. Коул, при всех своих недостатках, на редкость одаренный механик…       — Понятно, — перебивать было невежливо, но он понял, что не хочет больше ничего слышать. — Спасибо, что рассказали. Жаль, что Алекс и Фрида не сподобились это сделать.       — Не суди их строго. Я слишком честен (или глуп), чтобы умалчивать некоторые вещи ради чьего-то спокойствия. С другой стороны, если ты им ничего не скажешь…       — Я не скажу, — заверил Айрон. — Пусть держат головы в песке, раз уж им так нравится.       __________       Глоссарий              Проект «Эллада» — план колонизации спутников Юпитера. Получил свое название по аналогии с названиями спутников: Европа, Каллисто и Ганимед).       __________              ***              Веньян Хао действительно изъявил желание пообщаться с Айроном. Не поскупился даже на топливо для своего бизнес-джета, чтобы побыстрее добраться до Уэйка из самого Нью-Йорка.       — Айрон Грегори, значит, — хмыкнул он, встав на пороге его комнаты. Айрон кивнул.       — Да, сэр. Присаживайтесь, — он указал рукой на стул возле окна, несколько минут назад занимаемый доктором Форсбергом. Хао на предложенный стул поспешно уселся: роста в нем было где-то в районе ста семидесяти сантиметров, и оттого он явно чувствовал неловкость рядом с рослым агентом. Начальника FSS отличала азиатская внешность, чуток облагороженная хирургами в сторону европейской, и добродушно-хитрое выражение лица — такое обычно приписывалось скользким типам из кинематографа и литературы прошлых веков.       Хао разглядывал Айрона куда пристальнее, чем стоило, и от этого был неприятен вдвойне.       — Почему шрам не убрали?       — Таково было мое пожелание. Речь шла о свободе действий в рамках выполнения задания, сэр, — с легкой прохладцей ответил Айрон.       — Да, да, — согласился Хао, и с довольно-таки мерзкой улыбочкой добавил: — Но всё же не понимаю, к чему портить шрамом такое симпатичное личико.       — Сэр, вы собираетесь провести инструктаж? — спросил он чуть резче, чем стоило.       К его облегчению, выражение лица Хао сменилось на деловитое.       — Это очень важное задание, агент Грегори. Зная ненадежность Сторма, я решил лично побеседовать с вами.       Айрон кивнул, расслабляя сжатые со злости кулаки. Нельзя допустить, чтобы его выдало собственное тело.       Хао не любил Сторма уже хотя бы потому, что это два абсолютно разных человека. Сторма (и его карьеру) губило стремление к справедливости, типичное для воспитанника Австралийского Приграничья. «Твое преимущество и недостаток — ты сам. Потому что ты не такой, как твои будущие сокурсники, выросшие в мегаполисах», — сказал он при последнем их разговоре. Загрузив себе в голову порядка восьмисот мегабайт социологических исследований, Айрон убедился, что Сторм прав. Горожане только и озабочены, что прогрессом в целом да собственным благополучием в частности. Или стараются соответствовать подобному образу. Последнее было более вероятным: человечество просто не может утратить способность к таким вещам, как воображение, сострадание, субъективное мышление, — всё то, что отличает человеческий разум от искусственного интеллекта.       — Итак, Грегори, на сегодня ваше задание включает в себя две первичные задачи. Вам нужно узнать об исследованиях факультета бионики и о разработках самого Рэна Рэймонда. Это не одно и то же: насколько нам известно, Рэн последние три года занят отдельными проектами.       — И вы думаете, что он там замышляет преступление против человечества? — не пытаясь скрыть сарказм, уточнил Айрон.— Я вас умоляю! Давно доказано, что аутический тип мышления не ходит в паре с преступными наклонностями.       Хао в ответ наградил его взглядом в стиле: «Не думай, что ты умнее меня, молокосос».       — Будьте серьезнее, агент. Его дед подчинил себе весь мир; его отец торгует бессмертием. Рэн нынче в фаворе у Цезаря Рэймонда, и вполне может унаследовать «Биостилс» вместе со всеми подструктурами — если доживет, конечно. А от «Биостилс» зависит наше будущее. Одна из вещей, которую нам приходится тщательно замалчивать, — бесплодие людей, не рожденных естественным путем, за который так ратуют орты.       — Вы имеете в виду деятельность лаборатории «Креаторес»?       — Именно. Ни один креарэ не способен к воспроизведению себе подобных. Почему? Сложно сказать.       У Айрона даже пульс подскочил.       — Комбинация генов, отвечающая за выработку антиспермальных антител? Бред какой-то, да, но… Геномная мутация, может быть? А были попытки гибридизации с живорожденными людьми?       — Я во всём этом не слишком хорошо разбираюсь, — несколько уязвленно ответил Хао, — но с живорожденными был тот же результат.       «Нет, это не генная мутация. Может быть, хромосомная… Но точно не геномная, ее было бы сложно не заметить».       — В любом случае, Грегори, речь сейчас не о том. Вам нужно думать не о генной инженерии, а о том, как произвести впечатление на Рэймонда.       — Если я не буду думать о генной инженерии — не проучусь с Рэймондом и недели, — не сдержавшись, огрызнулся Айрон.       Хао не только предпочел не заметить грубости агента, но и немало позабавился.       — Признаю, тут вы правы!              __________       Глоссарий               «Креаторес» (creatores — лат. «создатели»; ударение на «о») — Нью-Йоркский центр репродуктивного клонирования, полностью вытеснившего половое размножение в Стэйте. Само собой, имеет филиалы по всей территории Стэйта. Работников центра также называют креаторами.       Креарэ (от лат. глагола creare — «создавать») — ребенок, выращенный из генетического материала одного и более родителей; термин изначально обозначал название проекта по прокачке репродуктивного клонирования до хрен знает какого уровня. Проект «Креарэ» явился одной из главных причин гендерной революции, ибо речи о «долге каждой женщины» и священном таинстве гетеросексуального брака потеряли всякий смысл.       __________              — Сэр, почему именно я? Не верится, что не нашлось другого подходящего агента, более-менее знающего бионику.       На самом деле Айрон припомнил хитрости Фреда с протоколами «Эскулапа» и влез в агентскую базу Шестого — поискать (и найти) тех самых подходящих. Но не озвучивать же это в беседе с главой FSS?       — Ты был выбран лично мной. Франсис — один из лучших агентов не только вашего отдела, но и FSS вообще. Тем не менее он не смог сблизиться с Рэном; сказалось и то, что Франсис — преподаватель. Поразмыслив, я пошел методом от противного и распорядился найти агента с принципиально другими характеристиками.       «Угу, — ехидно подумал Грегори, — стало быть, в противовес лучшем агенту посылается штрафник-разгильдяй. Интересный, блин, подход у вас».       — А под словом «сблизиться» вы подразумеваете… хм…       — Если придется — то и «хм», — насмешливо подтвердил Хао.       Не то чтобы Айрон не понимал, что именно «хм» от него и ожидается. Давно понял. В самом деле, глупо было бы отсылать в Вавилон агента-женщину, раз уж объект гомосексуален.       — У меня нет опыта в подобных делах.       — О, я понимаю! Не совсем ваш профиль. Проконсультируетесь с агентом Оливарес, я разрешаю.       «Как это мило с твоей стороны, продажный ублюдок», — раздраженно прокомментировал Айрон про себя.       — Я всё понял, сэр. Разработки Рэна и факультета бионики.       — Отлично! — Хао встал и придирчиво оглядел себя, по пути разгладив несколько невидимых миру складочек на откровенно дорогущем пиджаке. — Грегори, я пришлю за вами бизнес-джет завтра вечером. Двадцать первого числа начинаются вступительные экзамены, и не думаю, чтобы вы их завалили.       — У меня разве есть выбор?       — Нет, Айрон, — он прямо-таки излучал показную доброжелательность, как нестабильный химический элемент излучает радиацию. — Поверь, выбора у тебя нет.