Вавилон

      2 сентября 2143 года. Академия «Вавилон»       У Рэна перед глазами так и стоял листинг программы для нового проекта. Разумеется, написать программу самостоятельно он мог лишь во снах. Высвобождаться из сладостных объятий эскапизма никак не хотелось, хотя шея и затекла ужасно. Но поспать не дали, а как раз таки наоборот — принялись трясти за плечо с энтузиазмом, достойным лучшего применения.       — Ну же, Рэн, проснись. Давай, ты сможешь.       — М-м…       — Опоздаем к Маккинни на лекцию!       Рэн подскочил на месте. Маккинни его и без опозданий терроризировал, а Калеб из раза в раз очень убедительно изображал панику, так что угроза неизменно работала вот уже восемь лет подряд.       — Не гони, — пробормотал он хриплым со сна голосом. — Маккинни поунижает меня всласть, но только после обеда.       — Ладно, в качестве последнего аргумента я принес кофе.       Последнего? Да с этого и следовало начать. Рэн неохотно поднял голову со стола и тут же, выругавшись, принялся разминать противно хрустнувшую шею. Калеб тем временем поставил на стол термобанку и теперь глядел на мучения друга укоряющим взором (как будто это когда-то срабатывало).       — Рэн, ты сколько здесь торчишь? Не удивлюсь, если всё лето. Дело твое, но всё же спи в кровати хоть иногда!       — Вот сразу видно, — огрызнулся Рэн, открывая банку, — что тебя две бабы воспитали.       — Не трогай моих родителей, грязный сексист! — засмеялся Калеб. В который раз Рэну подумалось, как это печально: самый красивый парень в группе — и натурал. Друзья, конечно, не трахаются, но всё же. «Да тебе просто нормальный парень не попался!» — в сердцах восклицал их общий знакомый, Джейсон Фурнье. Калеб неизменно улыбался и отшивал его вежливо, но непреклонно.       — Ничего я не сексист, — вяло возразил Рэймонд, и тут же перефразировал коронную фразу Джейси: — Мне просто нормальная мама не попалась.       Калеб не нашелся с возражениями: на их изнасилованной научно-техническим прогрессом планетке не сыскалось бы человека, которому симпатична стервозная и до рвоты манерная супруга Кеннета Рэймонда.       — Сколько время? — обреченно поинтересовался Рэн, в три больших глотка допивая кофе. Мысли о мачехе не прибавили оптимизма с утра пораньше.       — Без двадцати девять.       — Великая квантовая, ну за что ты так со мной? Ох… Кейл, дай мне десять минут на сборы.       Калеб ничего не ответил — он смотрел на голографический экран персоналки и с явным интересом читал кусок недописанного технического задания на новый проект.       — Кибергены? Ты серьезно?       — Честно говоря, я не знаю, как перед тобой оправдаться.       «И перед собой тоже», — добавил Рэн сварливо, шагая по коридору в сторону лабораторных душевых. Кибергенетика идет на стыке с софтом, а то, что софт — самый слабый предмет Рэймонда, знал едва ли не весь Вавилон. Само собой, с кибергенами дела тоже обстояли не идеально, а уж создавать по этому профилю проект…       Перед глазами тут же замаячил истерично хихикающий Кибергений, он же Трой Маккинни — молодой и на редкость злобный преподаватель. Сей индивид отличался нарочитым ирландским акцентом, вечным кипишем на кучерявой башке, колючим взглядом и прескверным нравом в придачу. На нормального человека этот злоязыкий подонок тянул разве что в минуты особых помутнений рассудка, которые напрямую зависели от появления поблизости брутального красавчика Фавро. Студенты горячо и дружно сочувствовали майору, сам же Фавро трепетных чувств Маккинни не замечал, ну или старательно делал вид.       «Ну почему я не пошел на кафедру общей бионики? — страдальчески попенял себе Рэн, без особой надежды пытаясь зачесать набок влажные после душа волосы. — Сдал бы на пятом году экзамен да позабыл навсегда про рыжего выблядка и высокоуровневое программирование!»       Осознав всю тленность бытия и бессмысленность причесывания, Рэн отложил расческу и торопливо втиснулся в новый форменный китель — старый уже немного поджимал в плечах, — затем без особого энтузиазма вперился в зеркало. Оттуда глянул хмурый молодой человек с покрасневшими от недосыпа глазами, вздыбленной шевелюрой и четким отпечатком клавиатуры на бледной щеке.       — О, отлично выглядишь! — ядовито сообщил Рэймонд сам себе.       Он вышел в коридор, тыльной стороной ладони растирая щеку. Калеб молча вручил ему глазные капли и подтолкнул в сторону лифта.       — Луццато, бросай свою подружку и встречайся со мной. — Рэн опустил веки, прислонился к стенке лифта и блаженно вздохнул, чувствуя, как резь в глазах понемногу исчезает.       — На кой хрен ты мне сдался-то? — изумился Калеб. — А бросать мне уже некого.       Рэн с любопытством приоткрыл один глаз.       — Погоди, а эта… ну, как ее там? Фелиция?..       — Франческа. Дала мне отставку еще месяц назад. Да, да, сейчас ты скажешь: я же тебе говорил…       — Да, я же тебе говорил, что девицы с хирургии — зло!       Луццато на это лишь рукой махнул.       — У тебя весь женский род — зло. И вся хирургическая кафедра. И еще…       — Да я в принципе не фанат своего биологического вида, — пожал плечами Рэн. — Но да, некоторые подгруппы заслуживают отдельной ниши в классификационной системе мирового зла. Хирурги, акционеры, родственники! Это уже, знаешь ли, совсем другое дело. Как археи и бактерии, понимаешь, да?       — Ну, началось…       Кафедра хирургии не то чтобы на ножах с военной, но крепко друг друга недолюбливают. Вероятно, хирургам не давали покоя былые деньки, когда самым престижным, привилегированным и недоступным считался их факультет. Однако не один десяток лет прошел с тех пор, как факультет бионики отодвинул медиков далеко назад. Можно было бы утверждать, что эту взаимную неприязнь студенты впитывают с молоком матери, найдись в просвещенном государстве хоть одна кормящая мать.       — Приветствую, многоуважаемые господа задроты! — на пути к факультетской столовой между ними вклинился Гор Вартан, на удивление свежий и бодрый после разгульной ночной вечеринки на этаже биомехаников.       — Не воруй у майора фразочки, он неподражаем, — не оценил Калеб. Гор тут же наморщил нос и прямо-таки жутко заломил брови — прозвище «кривляка» прилипло к нему еще на младших курсах именно за подвижную мимику и жестикуляцию.       — Не больно и хотелось! Мы идем в столовку? Я достаточно трезв, чтобы пожрать чего-нибудь.       — Надеюсь, ты достаточно трезв, чтобы неподражаемый майор не отстранил тебя от занятий в первый же день? — скучным тоном откликнулся Рэн, не сбавляя шаг и рассеянно глядя по сторонам. — Я бы сказал, что это в твоем репертуаре — нажраться еще до начала семестра.       — Не будь таким занудой, а?       — К несчастью для тебя, Гор, я не просто зануда, но префект группы. А с сегодняшнего дня и всей кафедры.       — Старик, карьерный рост — это охуенно, но давай ты будешь пилить кого-нибудь другого? — взмолился Гор, картинно вытаращив свои и без того широко распахнутые темные глаза. — У нас на кафедре новичков аж семь штук. Вот к ним и прикапывайся: армейские тупицы, небось, не шарят ни хрена в твоей любимой бионике.       — Да уж не тупее тебя, думаю, — фыркнул Калеб. Рэн согласно кивнул: разгильдяй и отнюдь не гений, Вартан держался в продвинутой группе только с помощью своих куда более одаренных друзей, Рэймонда и Луццато.       — Полегче, ребята! — Гор вскинул руки в примирительном жесте. — Сами-то посудите, чему такому могли научить приютскую шантрапу? Я вас умоляю, там уровень чуть повыше начальной школы.       — Зря ты так, — возразил Рэн. — Это правительственный резерв, должно быть, а там уровень отнюдь не рядовой. Да и потом, сейчас тебе и NL, и доступ в Сеть через IDC… все возможности для самообучения.       Гор только отмахнулся.       — У тебя от этой учебы скоро вконец резьбу сорвет. Ну же, Рэнрэн, сделай лицо попроще! — Рэн на это смерил его сердитым взглядом. Идиотскую кличку «Рэнрэн» он терпеть не мог — уже по той причине, что это был креатив от недоумка Рамиреса. — Последний год студенчества, давай-ка развлечемся напоследок. Кстати, о развлечениях… посмотри, какие новички на медицинском!       Рэймонд и Луццато дружно уставились на группку студентов, выходящих из общежития медиков. Само собой, им все медики казались чуть ли не на одно лицо, но уж Гор сразу приметил новеньких. По крайней мере тех, что женского пола.       — А как же Ингрид? — язвительно поинтересовался Калеб. Вартан состроил мученическое лицо.       — Слишком много о себе воображает.       — По-прежнему не дает, что ли?       Ненатурально оскорбившись, Гор одарил проникновенным взглядом какую-то красноволосую медичку с выдающимися формами и неправдоподобно идеальным лицом. Рядом с девушкой стоял парень — не исключено, что брат, — тоже медик с красными волосами, тоже смазливый и надменный.       — Сообразим на двоих?       — Не в моем вкусе, — с улыбкой сноба заявил Рэймонд.       — С каких это пор ты стал такой разборчивый? С ума спятить, Рэн! Ты что, уже и дрочишь на эти свои пробирки?!       — Слушай, отвали.       Рэн неохотно признал, что выискивает он в идущих мимо студентах то симпатичное чучело, которое по случайности повстречал целых два раза; вот же дебильный юмор великой квантовой, как он есть. Увы, Рэн не удосужился вызнать ни фамилии, ни факультета. Только имя — Айрон, Айрон, странное, грубоватое, но совсем простое, не какой-нибудь сверхмодный Тибериус, Радаманф или Юпитер.       «Может, он будет учиться на нашем факультете? — малодушно понадеялся он. — А если нет, то придется выпрашивать у Фавро инфу и терпеть его издевки».       Рэн немного нервничал и сам себе казался безмозглым первоклашкой; еще побаивался, как бы интерес не перешел в увлеченность. Общение с людьми у него сроду не ладилось, ведь нисколько-то он в них не разбирается: первый и последний человек, которым Рэймонд по глупости увлекся, в итоге оказался воплощением мудачества. Уж такое отобьет всякие любовные порывы. Сейчас Рэн встречался, если это можно так назвать, с Джейси, а Джейси — с целой вереницей парней; между ними никогда не существовало и намека на романтику, зато имелось полное взаимопонимание по данному вопросу. «Я люблю свою невесту, ты любишь свою работу… так что мы с тобой отличная пара», — констатировал Джейсон, премило улыбаясь. Рэн от души согласился — работа от тебя не устанет и к девчонке, конечно, не уйдет.       — Рэн, очнись! — велел Калеб, вручив ему поднос для еды. — На бионике отоспишься.       — Сегодня нет общей бионики, — поправил Рэн, с обычным педантизмом раскладывая на подносе столовые приборы. — Она в среду, второй парой. Сегодня только кибергены и софт… надо же, блядь, везет с первого дня. А между ними у меня всего-то две лингвистики.       У него за плечом протяжно застонал Вартан:       — Чёрт возьми, он уже и расписание выучил…       — А что ты ждал? Это же Рэн, — в тон ему ответил Калеб, и оба тяжело вздохнули.       Завидев знакомые лица, Трэвис Лихтенберг оживленно замахал руками. Рэн замялся на пару секунд, но затем кивнул и направился к полупустому столику; друзья поспешили следом.       С сыном фельдмаршала Лихтенберга они если уж не друзья, то хотя бы приятели. Тот поначалу мог показаться легкомысленным болваном типа Рамиреса, однако от последнего отличался в выгодную сторону. Умный, искренний и абсолютно беззлобный, Трэвис умудрялся поладить с кем угодно, даже с угрюмым занудой вроде самого Рэймонда. Легкий характер в сочетании со слащаво-нордической внешностью обеспечили ему кучу друзей и целое полчище воздыхателей. Чаще всего, впрочем, местный секс-символ можно было лицезреть в компании одногруппников — застенчивого Мика Буковски и мрачноватого Эдди Сабуро, двукратных чемпионов Сетевой Олимпиады и посему тоже своего рода знаменитостей.       — А я предлагал насильно устроить Рэймонду каникулы, — вздохнул Трэвис, когда все расселись и обменялись приветствиями. — Он, бедняжка, солнца лет пять не видал, поспорим?       — Вы что, сговорились все? — возмутился Рэн. — Прекращайте ломать эту комедию с гиперзаботой и дайте мне спокойно поесть!       — Слушаю и повинуюсь, господин префект! — Лихтенберг, позерствуя, отдал честь, а затем подпер голову рукой и мечтательно уставился куда-то поверх его плеча. — Новичков видели?       Рэн и Калеб дружно помотали головами.       — Я видел, — небрежно протянул Гор, снимая крышки с герметичных пищевых контейнеров. — Механиков, правда, а не наших. Ничего особенного, девочки могли бы быть и посимпатичнее.       — Какой же ты мерзавец, Вартан! — засмеялся Мик. — Глянь вон туда. У нас теперь целый солдатский столик. Девочки чудесные! Но увы, они уже заняты, так что даже не суйся.       — Кем это они заняты?       — Джей говорит, брюнетка и громила явно друг к другу неровно дышат, а блондинки — парочка. Мальвина наша еще то трепло, но глаз у него наметан.       Украдкой Рэн взглянул на «солдатский столик». Три парня — упомянутый громила и два помельче — сидели спиной к ним, но девочки и правда оказались симпатичными: миниатюрная мексиканка и две блондинки, помимо цвета волос ничем не похожие. Все шестеро ели молча и, кажется, тушевались под прицелом многочисленных любопытно-пытливых взглядов.       «С этими надо бы отдельно переговорить. Наверняка им первое время тяжело придется», — решил Рэн, без аппетита ковыряя вилкой раскрошенную на четыре ровных квадратика венскую вафлю. Будучи префектом, он нес за студентов своей кафедры некоторую ответственность… и прекрасно знал, что это такое — быть не к месту.       — Одного не хватает, — заметил он вслух. — Это же парень, так?       — Парень? О нет, не-ет, Рэн, это офице-ер! — мечтательным тоном протянул Трэвис. — Вы когда-нибудь замечали, как восхитительно прекрасны мужчины в военной форме?       — Что, мать твою? Сделай милость, не разговаривай как аналитик Шнайдер.       — Трэв, у тебя вся группа в форме, — едко ввернул обычно немногословный Сабуро. — Так и скажи, что офицер смазливый и тебе не терпится его облапать.       — Заткнись, Эдди! Ты что, моя дуэнья? Хотя да, лицо тоже ничего, очень даже… он вообще милашка.       Рэн с показным отвращением отодвинул подальше бутылочку с подсластителем.       — Спасибо большое. Это было так приторно, что сахар в кофе мне уже без надобности.       — Всегда пожалуйста! — милостиво кивнул Трэвис. — Смотрите, вон он идет! И Мальвина тут как тут, прилипала…       Рен едва не поперхнулся гадким несладким кофе от неожиданности. Нечто подобное он, конечно, мог бы предположить, но…       …но.       Айрон отлично смотрелся в строгой черной форме, тут уж крыть нечем. И то, что на него дружно пялилась добрая тысяча человек, будто бы воспринимал как должное. Вокруг Айрона едва ли не вприпрыжку суетился Рамирес, что-то оживленно втолковывающий; позади шествовала его подружка, Гестия Сальви, и прочие верные прихлебатели синеволосого полудурка. «Когда там физподготовка? Дам Мальвине по морде… по морде… и еще раз по морде», — почти мечтательно заладил Рэн, с каждым мысленным ударом по наглой курносой роже капая в кофе каплю подсластителя.       — У него что, кобура за поясом?! — в ужасе уточнил Гор. — А разве так можно?       — Если правительственная лицензия есть, то можно, — пожал плечами Рэн. — Не знаю, на кой хрен здесь бластеры, но это не мое дело. Майор ведь тоже со стволом ходит, чего ты истеришь?       — Да кто истерит-то?!..       Дальше он не слушал. Сейчас ему больше всего хотелось избавиться от невесть откуда взявшейся робости и позвать Айрона. А лучше самому подойти, но это здесь и сейчас представлялось чем-то из области фантастики.       — Эй, Грегори! — у Трэвиса, само собой, таких проблем не наблюдалось. — Ну же, Айрон, к хуям эту Мальвину! Иди к нам!       Айрон досадливо отмахнулся от неких горячих увещеваний Рамиреса и затем, махнув Трэвису свободной от подноса рукой, кивком показал на столик солдат. Лихтенберг понятливо закивал, но на физиономии изобразил вселенскую скорбь. Рамирес тоже казался обиженным в лучших чувствах.       Поймав взгляд Рэна, Айрон чуть заметно вскинул брови и застенчиво улыбнулся. Рэн, почему-то чувствуя себя по-идиотски, коротко кивнул и с преувеличенным вниманием воззрился на ошметки растерзанной вафельки. Когда он снова взглянул на Грегори поверх чашки с кофе, тот уже сидел во главе стола и о чём-то негромко беседовал с мексиканкой.       — Да чтоб я сдох, — севшим голосом проговорил Калеб. — Рэн, ты что, покраснел?       Рэн только и мог, что поглядеть на него как на психа.       «Хорошая мина при плохой игре» — так это вроде называется.