Pulgogi, Ronessi or what is going on?

Лу Хань упертый. Лу Хань умеет уговаривать и давить на человека своим бесспорно правильным, не иначе, мнением. Но когда Минсок тащит с улицы малюсенького котенка и, ничего не спрашивая, сооружает ему условия для комфортной жизни во всех стратегически важных местах квартиры, Хань не может возразить по-мужски и чтоб его тут же послушались, как обычно жены уступают своим мужьям. С чего Минсок его жена и почему он должен уступать, Хань не знает, но поджимает нижнюю губу и встает в позу не-подходи-ко-мне-я-негодую. Минсок спокоен и невозмутим, как удав, пока восседает на полу, просматривает чек из ветеринарной клиники и свободной рукой наглаживает объедающегося котенка по пушистой спинке. Хань беспомощно прислоняется к стене, когда его методы привлечь внимание к своей тонкой и задетой душевной организации проваливаются с треском, и мямлит: - Но… Минсок… Но… - Ты уже придумал ему имя? - Когда я собирался завести собаку, ты был категорически против, - Хань не собирается обижаться, но, вспоминая беззащитного и брошенного всеми щенка, испытывает настоящее детское негодование, ведь даже мама всегда была против собаки дома. Минсок по натуре заботливый, где-то в глубине своей души даже милый и ранимый, но иногда он просто бесит. – Отлично. Вот и возись с ним теперь, чтоб я не видел. И Хань уходит, драматично захлопывая дверь в свой рабочий кабинет, чтоб просидеть там до скончания веков или пока котенок не станет взрослым, сильным и независимым – такого и под хвост выгнать не жалко. Наверное. Карма же на такие вещи не распространяется? Минсоку особо некогда лелеять обиды Ханя: котенок требует внимания и доставляет слишком много хлопот. Ему хоть на пальцах объясняй, что в угол нельзя, а вот в этот милый сиреневый лоток – очень можно и даже нужно. А еще к выходу на работу необходимо кое-что сделать – Исин его совсем не щадит, тоннами скидывая на почту текстовые документы – и с едой определиться, чтоб этот обиженный не подох в своей каморке. Хань выходил всего два раза: в ванную и на кухню за термосом для кофе. Минсок посмеялся этому детскому стремлению пересекаться как можно реже: спать-то Хань вряд ли останется на диване, у него и так болит все по-старчески, куда уж больше. Ради Ханя и его искривления Минсок окончил курсы массажа и получил красивенький сертификат в рамочке, ради него Минсок переехал в Китай и обманул родителей. А еще умолчал о том, что с собаками у него не ладится с детства из-за одной дворняжки, вцепившейся зубами в рукав куртки и чуть не сожравшей маленького и ревущего Минсока целиком с перепугу – его визг слышала вся округа. С тех пор Минсок обходит собак стороной, а посвящать Ханя в эти постыдные тайны пока не собирается. Нарушать его личное и огороженное запертой дверью пространство тоже ближайшие несколько часов. Назвать котенка Пулькоги Минсок решает за просмотром корейского кулинарного шоу. Он лежит рядом на диване пузом кверху и урчит, будто не сидел с утра под скамейкой, мокрый и грязный, громким писклявым голоском раздражая прохожих и привлекая внимание службы по отлову бездомных животных. Минсок бережно прижимает котенка к груди и слышит, как открывается дверь в обитель Ханя, лениво переключает канал и сохраняет невозмутимое выражение лица, когда сдавший позиции Хань садится на пол рядом с диваном и указательным пальцем любопытно тычет Пулькоги в теплый бочок: - Почему не заходил? - Ждал, пока разобидишься. - Я все еще обижаюсь. Котенок убегает под кресло, испугавшись внезапного появления огромного и угрюмого Ханя, и освобождает место для поползновений наглых ручищ. Хань все еще обижается, Минсок помнит, но позволяет себя поцеловать и бонусом опрокинуть спиной на скрипнувший диван. - Я завтра притащу собаку. И ты не скажешь нет, - Хань садится сверху на Минсока и ликвидирует тянущиеся упереться в грудь ладони, усмехаясь с садистским удовольствием при виде распахнувшихся в удивлении удивительных глаз. – Знаешь, почему? Потому что ты меня любишь. - Вот еще. Губу закатай. - Тебе нравятся хаски? Или лабрадоры? Может, мопсы? – Хань наклоняется к страдальчески закатывающему глаза Минсоку и мягко целует искривившиеся губы. – Сделай мне массаж, вся спина болит из-за твоих котов. - Пулькоги тут не при чем. И вообще, уйди, я тебя не понимаю. - Не ври, ты же переводчиком работаешь. Минсоку нечем возразить и не отвертеться: Хань снимает футболку и спинывает Минсока с дивана, чтобы лечь на него животом. И плечом ведет, мол, холоп, пошевеливайся, твое величество переутомилось за компьютером и нуждается в полной релаксации мышц и заодно головного мозга. - Когда ты жрать начнешь? - Минсок со вздохом принимается разминать костлявые плечи и спину, а Хань болезненно мычит в подушку. - Нежнее, говоришь? Ну уж нет, терпи, сам виноват. На следующий день Пулькоги выходит из своего облюбованного укрытия уверенно и по-хозяйски. Но Хань серьезен в своих намерениях как никогда, и позже в их квартире появляется лохматое нечто с огромными умилительными глазищами. Выглядит безобидно, но Минсоку все равно становится жутко, из-за чего он игнорирует Ханя весь оставшийся вечер и демонстративно возится с довольным такому расположению дел Пулькоги, который неведомым образом успевает подрать обои в углу, раскидать вещи со стола и разбить горшок с маленьким кактусом. Но у него больше привилегий, чем у шерстяного чудовища с каким-то идиотским именем. Ронесси, кажется. И неплохо бы спросить у Ханя, откуда в его голове вообще возникла идея назвать несчастную собаку таким тупым именем. - Он же лапочка, - Хань появляется в спальне вместе с щенком на руках. - Глянь только! - Исчезни. - Ну Минсок, как такого можно не любить? - Пулькоги он не нравится, - Минсок отворачивается и продолжает ебаться над очередным текстом. У него в голове плавятся мозги, работа стоит на месте и ссориться с Ханем всерьез ну совсем не хочется, поэтому Минсок героически терпит любопытный влажный нос, тычущийся в бедро, и щекотное сопение над ухом. Котенок прячется под столом, когда на своей территории видит явного - пока еще - шерстяного пришельца. - Перестань, я работаю. - В твоем документе ничего не менялось уже две минуты, - Хань тащит Минсока к себе и обнимает сзади поперек живота. Становится тепло и хорошо, Минсок откидывает голову ему на плечо и хмурится, когда щенок пытается втиснуться между ними, а потом, смекнув, ловко забирается между ног. - Вот видишь, какой он лапочка. - Лапочкой он будет, когда голову тебе откусит. - Не преувеличивай. Вы поладите, я уверен. Минсок недоверчиво косится в сторону щенка и уже интенсивно соображает, что стребовать с Ханя за свою добродетель. Как таким шансом вообще не воспользоваться?