Pulgogi, Ronessi or what is going on?

Вливаться в трудовые будни после двухмесячных каникул – о да, они были словно подарком с небес – Минсоку катастрофически не хочется, но и работу на таких выгодных условиях терять тоже не очень прикольно. Учитывая то, что один конкретный товарищ может неделями не выходить из дома и вместо создания хоть какой-то видимости активной рабочей деятельности проебывать деньги в покер за чашечкой кофе. Хань ложится и встает когда захочет и вообще получает от жизни все, что ему вздумается, потому что он, видите ли, весьма успешный китайский программист, а успешные программисты должны получать релакс для мозгов. И, сидя утром в своей уютной каморке, Минсок дергается от неожиданности и едва не проливает пресный кофе из автомата на свои новые джинсы, когда телефон на столе вибрирует тонной приходящих сообщений в какао. Проснулся, видимо. Минсок недоверчиво косится на всплывающее желтое уведомление на экране и нехотя тянется к телефону, где Хань вовсю демонстрирует процессию своего энергичного бодрствования. Yourman: Мне лень вставать с кровати, ты выгуливал Ронесси? А кофе сделал, чтобы в микроволновке сейчас разогреть? Во сколько сегодня вернешься? Я бы мог сделать что-нибудь пожрать, если хочешь. Надеюсь, к тебе там никто приставать не будет? Хорошенько потрудись на работе~~ Минсок смотрит на имя контакта и закатывает глаза, но ответ набирает, пока Хань не решил атаковать его второй волной бессмысленных и беспощадных сообщений: Ты опять лазил в моем телефоне без разрешения? Мудачье китайское не устроило? Yourman: Только если ты оставишь сердечко в конце. И с каких пор ты запрещаешь мне лазить в твоем телефоне?! Минсок переводит взгляд на монитор, где вовсю лопаются разноцветные пузырьки, и не испытывает угрызений совести. Пока Исин не зайдет, можно позволить себе лениво откинуться на спинку удобного стула, стечь под стол и упереться носом в телефон. И Минсок с удовольствием берется редактировать первый в списке контакт, сердобольно добавляя после «мудачье китайское» прозрачное сердечко. Скриншот этих колоссальных перемен Хань оценивает довольным смайликом, а следом – кипящим от злости. Мудачье китайское ♡: И все же, у тебя там куча любовников и любовниц с их откровенными фотками? Минсок даже открывает галерею, чтобы сосчитать количество фотографий Ханя, но забивает в самом начале – их слишком много. Поэтому ограничивается одной из самых свежих и милых: Разве что твоя спящая рожа, где ты слюни пускаешь. Не видел даже? Я, кстати, работаю. Но это так, к слову. Мудачье китайское ♡: Уверен, ты сидишь и мысленно ноешь по теплой постельке, на которой я валяюсь сейчас. Кофе вкусный, спасибо~ Было бы здорово, если бы мы могли выпить его вместе, никуда не спеша утром. Минсок собирается возмутиться, мол, ты спишь чуть ли не до обеда обычно, какое утро и какой кофе, но дверь в кабинет внезапно распахивается, и на пороге появляется помятый, совершенно точно посеревший от скучных будней и дебильной работы Исин. Минсок чуть не роняет телефон на пол, когда подскакивает на месте и щелкает первую попавшуюся клавишу, чтоб на мониторе прекратили лопаться осточертевшие пузыри. - Рад тебя видеть. Как отпуск? У меня тоже отлично. Тут расписано все, что нужно сделать, удачи и прекрати переписываться со своим благоверным. Он подождет, - Исин взваливает на стол Минсока папку и собирается уходить, но вдруг замирает в дверях, опомнившись. – Сходим выпить, а? Я заебался уже. Мы ж друзья. Минсок бы назвал их очень странными друзьями, но перечить Исину – все равно, что подписать себе смертный приговор и длительную психологическую терапию на тему «почему нужно быть общительным в наше время». Долго, нудно, страшно. Но попытаться стоит. - Давай завтра? У меня планы на сегодня. Исин прищуривается, будто не верит, но кивает и с тяжелейшим вздохом исчезает за дверью. А Минсок уже набирает «своему благоверному»: Я отказал Исину в посиделаках. Ты должен мне свидание сегодня, понял? И только попробуй засесть за свои игры, я интернет отключу нахрен. Мудачье китайское ♡: Ты прелесть, Баоцзы! С тобой хоть на край света, но только после гв. Ну уж нет, думает Минсок, никаких гв и что-там-еще-может-быть. В своих желаниях он непреклонен, поэтому тащит упирающегося Ханя на улицу поздно вечером под его нытье «а как же они там без меня, ну, Минсо-о-о-о-к». - Ты мужик или как? – спрашивает Минсок у насупившегося Ханя, который ждет, пока Ронесси сделает все свои грязные делишки на сочной зеленой лужайке. Вечером их все равно не увидят, а если увидят – не догонят. Хотя Минсок сомневается, что они, два просиживающих свою жизнь за мониторами дохляка, смогут убежать от страждущих порядка на улицах бабок. - Ну мужик. - И че тогда ноешь? Ханя дергает в сторону собаки, которой не терпится с ветерком угнаться за той очень интересной мерцающей вдалеке штучкой, а Минсок зябко ведет плечами и с неким налетом грусти подмечает, что у них не получается даже нормально на свидание сходить. С Ханем хочется проводить все свое свободное и не очень время, а нужно ли это же Ханю после двух с половиной лет? - Ты чего? – Хань отпускает Ронесси с поводка и приобнимает открыто унывающего Минсока за плечи, ободряюще сжимая ладонь на мягкой полосатой толстовке. – Даже не думай, что мне это не важно. Минсок останавливается, из-за чего Ханю приходится затормозить тоже и нелепо обернуться на пятках грязных кедов носом в растрепанную макушку. Объятия выходят какими-то тесными и немного неуклюжими, но Хань не против потерпеть немного, потому что Минсок для него имеет значение гораздо большее, нежели чем это огромное бесконечное и темное небо над головами. И общественное мнение, как же без него, ерунда полная. А после нескольких быстрых поцелуев на глазах у редких прохожих им приходится с дикими воплями нестись вперед и искать Ронесси во всех грязных закоулках. И дома – оттирать лапы от грязи и травы, пока Пулькоги с интересом наблюдает за сим сумасшедшим действом с высоты стиральной машины. - В следующий раз будешь сам его искать, - причитает Минсок и удерживает светлого лохматого шпица на месте – он даже породу запомнил, вот это подвиг! – для манипуляций с расческой. - Ну кто виноват, что ты так хорошо целуешься, - Хань отплевывается от шерсти и высовывает язык, а Минсок не выдерживает и забирает у него расческу, чтобы показать, как надо. И это приятно на самом деле. Особенно то, что Минсоку не всегда нужно озвучивать свои мысли для Ханя. Пожалуй, Исину придется подождать еще бесконечное количество дней.