Симметрия отправных точек

      Рон, спрятавшись за книгу, старался не подавать виду, что он вообще существует в этом мире, пока Гарри и Гермиона выясняли один нюанс в приготовлении зелий, улучшающих рост растений. Гермиона пыталась доказать, что прописанный в учебнике способ — единственный верный, в то время как Гарри утверждал, что, если учитывать фазы луны и согласно им немного изменять рецепт, можно значительно улучшить отвар. Хоть спор и проходил достаточно тихо, количество книг, которые Гарри и Гермиона использовали, чтобы привести свои аргументы, уже перевалило за третий десяток. Если так продолжится и дальше, то они пойдут к профессору Стебль, а Рону этого совсем не хотелось, так как он читал весьма увлекательную книжку по видам бессмертия и не собирался прерывать своё занятие.       Так он узнал, что за многие тысячелетия поисков в этой области маги продвинулись не так уж и далеко. Да, они могли продлить себе жизнь до ста-ста пятидесяти лет, но на истинное бессмертие, описанное в фантастических книжках магглов, это совсем не походило. Маги могли только отсрочить старость и смерть, но никак не победить их. Было всего два человека, которые прожили действительно впечатляющий срок, — Николас Фламель и его жена, и этого они добились только благодаря философскому камню, могущественному артефакту, который создал Фламель. Но даже он, как понял Рон, хоть и спасал от смерти и болезней, не мог противостоять старости и всему, что её сопровождает. К тому же Фламель не раскрыл секреты создания и использования камня, а значит, и на него не слишком стоило надеяться обычному магу. Второй способ продлить жизнь, известный магам, был ещё более странным — личное могущество. Почти все могущественные маги прожили гораздо больше ста лет, если только их не убивали раньше их враги, коих у любого из них было немало.       Всё остальное, что нашёл Рон, больше походило или на книгу ужасов, как в случае с кровью единорога, или на пособие для лекарей по борьбе с разными хворями.       — Неужели волшебники за столько веков не нашли способа стать бессмертным? — слишком громко произнёс Рон, захлопывая книгу. Гарри с Гермионой уставились на него. За своим спором они уже успели забыть, что находятся в гостиной Рейвенкло и вместе с ними сидит Рон.       — А что тебя удивляет? Это непростая задача, и пока никто не смог её до конца решить. Да и изобретение философского камня — это уже немало.       — Ну да, — согласился Рон.       Гермиона вновь вернулась к Гарри и зельеварению, а Рону ничего не оставалось, кроме как открыть следующую книгу с интригующим названием «Вечная жизнь и её цена». Эта книга, с одной стороны, оказалась ещё дальше от темы поиска бессмертия, а с другой, она была близка, как ни одна другая. Ведь кому как не вампирам и прочей нежити знать цену вечной жизни и молодости.       Многие сведения о вампирах, которые Рон получил из книг и фильмов ещё до поступления в Хогвартс, оказались правдивы, что сильно его удивило. Хотя немного поразмыслив на эту тему, Рон пришёл к выводу, что волшебники только пытаются отгородиться от магглов и жить в изоляции, а на деле оба мира влияют друг на друга. Но просто читать, пока его друзья увлечённо спорят, мальчику вскоре надоело, и он вновь попытался вклиниться в их разговор.       — Знаете, а профессор Снейп по всем особым признакам подходит под описание вампира, — начал Рон, но его перебила Гермиона:       — Ага, кроме одного: он профессор в школе, а сюда вампирам вход воспрещён.       — К тому же в зельеварении часто используются серебряные приборы, которыми вампиры по понятным причинам работать не могут, — добавил Гарри. — Так что твоя теория, Рон, несостоятельна. Профессор Снейп просто мрачный тип, но никак не вампир.       — А ты проверял? — не унимался Рон.       — Нет, я знаю это, и Гермиона это знает. И вообще, нам пора уроки делать, мы и так слишком много времени потеряли, а задают нам столько, как будто нам уже завтра сдавать СОВ.       Рон проворчал что-то себе под нос по-русски. В отличие от друзей, у него не было никакого желания что-либо учить или тренировать заклинания, вместо этого он бы сейчас с удовольствием полетал на метле или же просто побродил по замку. Рон поймал строгий взгляд Гермионы, который обещал, что если вот прямо сейчас он не возьмётся за уроки, то его ждёт непростой разговор. Делать было нечего: пришлось учиться. ***       Следующие недели прошли даже слишком спокойно.       Ребята только и делали, что учились, гуляли, читали и писали родителям. Рон изредка бегал на стадион, а Гарри и Гермиона предпочитали это время проводить в гостиной за шахматами. Оба играли плохо, поэтому шансы были примерно равны.       Единственное, что отмечало ход времени, так это то, что стало слишком холодно. Стены, которые раньше казались неприступными для всего на свете, на деле отлично пропускали холод и ветра, из-за чего все обитатели замка, за исключением разве что привидений, надевали по несколько свитеров и постоянно поплотнее кутались в мантии.       — Как же тут тепло, — сказал Рон. Он был одним из немногих, кого не смущали сквозняки в Хогвартсе.       — Тепло? — переспросил Гарри. На нём было два свитера, но он всё равно мёрз.       — Ага. В Москве в декабре уже минус десять или пятнадцать, а тут едва за ноль перевалило. Хотя сквозняки, конечно, хуже, чем в моей старой школе, где окна заклеивали. Кстати, может, предложить декану эту идею? Вдруг поможет?       — Что вы делали? — спросила Гермиона. — Это такой зимний обычай у магглов?       — Можно и так сказать, — сказал Рон, когда перестал смеяться из-за предположения Гермионы. — Не совсем обычай, скорее способ сохранить тепло. Ладно, расскажу поподробнее, — сдался мальчик. Друзья смотрели на него с неподдельным интересом.       Понятно рассказать, зачем на зиму русские заклеивают окна, оказалось не так уж и просто. Гарри и Гермиона постоянно задавали вопросы: они никак не могли поверить, что это просто помогает не замерзать зимой и не несёт в себе какой-то другой скрытый смысл. В итоге Рону удалось их убедить, но к тому моменту он уже раз десять пожалел, что вообще об этом упомянул.       — Интересный способ, — сказала Гермиона. — Но думаю, для Хогвартса он не подходит: слишком много окон тут, да и к тому же многие из них старые. Заклеенные скотчем, они будут выглядеть нелепо.       — Да, я, вообще-то, шутил, когда предлагал это ввести в школе, — потирая переносицу, ответил Рон. — Слишком это по-маггловски. Кстати, а когда тут начинаются каникулы?       — Следующая неделя — последняя. Рон, ты не заболел? — спросила Гермиона. — До Рождества осталось две недели, а ты спрашиваешь такие вещи!       — Скорее, я не привык. Вспомни, где я жил до поступления в Хогвартс. Там каникулы начинаются в самом конце декабря, а Рождество справляют аж седьмого января. Только не спрашивай меня почему, я уже достаточно сегодня рассказал про обычаи моей второй родины.       — А я и так знаю, почему там справляют Рождество позже, — гордо сказала Гермиона. — Вот чего я не знаю, так это почему вы, мальчики, ещё не тренируете заклинание для МакГонагалл. Вы оба на последнем уроке не смогли усвоить его нормально.       Время до Рождества летело быстро: в преддверии каникул учителя задавали всё больше и больше домашних заданий, и времени на что-то другое почти не оставалось. Школу украсили к празднику, повсюду висели венки с омелой, праздничные гирлянды, а старшекурсники Рейвенкло заколдовали окна в гостиной так, что на них теперь красовались рождественские истории. Разговоры в школе тоже поменялись: стало больше смеха, и всё чаще вместо обсуждения уроков или результатов последних контрольных и матчей по квиддичу ученики делились друг с другом планами на каникулы.       — Скоро я буду дома. Опять, — как-то совсем безрадостно заявила Гермиона. Они как раз закончили делать последние уроки, мальчики играли в шахматы, а девочка за ними наблюдала.       — Ты этому не рада? — поинтересовался Гарри.       — Не очень, учитывая, что в прошлый раз родители были мной недовольны. Не то чтобы я не скучаю по ним, наоборот — скучаю даже слишком сильно. Но они опять будут говорить мне, как жить и с кем дружить.       — А ты их не слушай, — предложил Рон.       — Легко сказать! Они мои родители и желают мне только лучшего.       — Мы будем писать тебе каждый день, напоминая о том, какие мы замечательные, так, Гарри?       — Обязательно, по несколько раз на дню.       — Правда будете?       — Ты нам не веришь, Гермиона? Зря! Мы с Гарри очень ответственные парни, тебе ли не знать! — все трое рассмеялись. — А вообще, я тоже соскучился по отцу и братьям, не видел их с конца лета.       — Так езжай домой. Твой отец тебе каждый день пишет, да и ты ему отвечаешь километровыми письмами. В отличие от моего, что всего пару громовещателей мне прислал.       — Он может работать все каникулы. Знаешь, для фокусников новогодние праздники — самое время хоть немного заработать, а с деньгами у нас тяжело.       — Я уверена, отец, даже если будет занят почти всё время, будет счастлив тебя видеть, — сказала Гермиона. — Так что нечего тебе мёрзнуть в этом замке.       — Шах и мат, — сказал Рон. Гарри тут же убрал с доски своего короля. — Не зря я кружок юных шахматистов посещал. Гермиона, ты права, я поеду домой. Гарри, а ты останешься в школе?       — Нет, раз вы уезжаете. Мама по мне тоже соскучилась, хотя от отца мне придётся всё время прятаться или же слушать лекции о том, почему я обязан перевестись на Гриффиндор. Ничего, переживу.       — Значит, все по домам, — подвёл итоги разговора Рон. — Даже как-то грустно. Я слишком привязался к вам.       — У меня до вас вообще друзей не было, — сказал Гарри. — Только кузен Дадли, с которым мы не очень-то и ладили.       — Я немало общалась с Драко, но знаете, все эти официальные встречи и приёмы совсем не то, что требуется для дружбы. Я буду по вам скучать.       — Не успеешь ты скучать: мы тебе писать будем, если ты не забыла, Гермиона, — улыбнулся Рон. — Знаете, вы как хотите, а я спать. Зельеварение и травологию я вроде бы из головы выкинул, и они не будут мне мешать смотреть сны.       — Да, я тоже спать, — зевнула Гермиона. — Только сейчас поняла, как я устала.       Рон и Гермиона ушли спать, а Гарри, забравшись с ногами в кресло, принялся читать книгу по лечебным зельям, которую недавно ему прислала Лили. В отличие от друзей, которые хотели ехать домой (даже Гермиона, несмотря на все заверения, на самом деле мечтала встретить праздники в своём поместье, а не в Хогвартсе), Гарри бы с удовольствием остался в школе, лишь бы не слушать речи отца и не участвовать в их с матерью скандалах.       Последняя неделя перед каникулами выдалась слишком напряжённой, даже Рон на время забыл о квиддиче и книгах и засел за учебники. Каждый профессор в школе, казалось, поставил себе цель не отпустить учеников на каникулы живыми. МакГонагалл устроила контрольный тест, во время которого требовалось превратить карандаш в вилку. Гермиона выполнила это задание на «отлично», а вот у Гарри вилка была всего с двумя зубьями вместо четырёх, у Рона же осталась деревянная ручка. Снейп выдал индивидуальное задание: каждый должен был сварить одно из зелий, что они проходили. Гермиона и Гарри справились легко, а вот Рон мог бы и провалить задание, если бы друзья вовремя не пришли на помощь. Флитвик проверил почти все заклинания, изученные за время учёбы, вызывая учеников по одному в кабинет. Стебль устроила письменную работу по способам ухода за магическими растениями. И только профессор Квиррелл провёл самый обычный урок.       Но это было ещё не всё. Помимо всего этого, каждый учитель задал на каникулы столько домашней работы, что даже Гермиона начала сомневаться, успеет ли она всё это сделать.       Первый день каникул выдался снежным, и Рон с Гарри с самого утра переживали, как они в такую погоду будут добираться до Хогсмида в лодочках по озеру.       — Лодочки? Вы серьёзно? Мы не поедем на них до платформы Хогсмид. Если бы вы прочитали историю Хогвартса, то знали бы, что нас повезут на каретах, — Гермиона с укором смотрела на своих друзей.       — На каретах? Но я не видел в школе лошадей, — заметил Рон.       — Их и нет. Кареты едут сами.       — Вот оно как? Я никогда не привыкну ко всем странностям волшебников.       — В тебе самом не меньше странностей, — возразила Гермиона. — И вообще, нам уже пора, а то опоздаем на поезд.       Все трое встали из-за стола, окинули взглядом Большой Зал, украшенный дюжиной ёлок, и поспешили к выходу. Уже скоро они будут дома и там начнут писать письма друг другу, рассказывая, как их встретили родители и что уже успели сказать — и хорошего, и плохого.