Симметрия отправных точек

      На вокзале Кингс-Кросс всегда было многолюдно, но даже там редко можно было увидеть столько чудаков, как сегодня. Среди их багажа часто мелькали клетки с котами и совами, а в руках некоторых детей были жабы. Люди озирались по сторонам, осторожно проходили через турникеты, но, судя по уверенному шагу, точно знали, куда им идти.       Артур вертел головой. Он находился между платформами девять и десять и не мог понять, как попасть на экспресс, который отвезёт Рона в школу магии. Спрашивать у прохожих мужчина не спешил, так как, скорее всего, его попросту посчитают за сумасшедшего.       — Пап, может, спросим вон у тех? — Рон махнул рукой куда-то в сторону. — У них же в клетках совы, скорее всего, они направляются туда же, куда и я.       — Да, давай, — но сделать этого они не успели, так как те люди словно пропали куда-то. Артур даже не заметил, куда они свернули.       Поиски нужной станции могли бы продолжаться ещё долго, но в какой-то момент к Уизли подошла полненькая рыжая женщина и спросила:       — Вы, случайно, ищете не платформу девять и три четверти?       — Как вы догадались?       — У вас вид больно растерянный, — засмеялась женщина. — Меня Молли зовут.       — Артур, очень приятно. Спасибо за помощь, я уже думал, что моему сыну, Рону, не попасть в Хогвартс.       — Платформа хорошо спрятана от посторонних глаз, но попасть на неё просто. Вам надо пройти через вот этот барьер, — Молли указала на ближайшую колонну. — Вы мне не верите? Джордж и Фред, давайте вы первые.       Двое близнецов по виду чуть старше Рона разбежались и вместе с тележками исчезли в стене, словно её и не было.       — А я так точно смогу?       — Сможешь, и даже твой папа сможет, хотя он и не волшебник. Разбегись, если боишься, закрой глаза, и уже через секунду ты будешь на платформе девять и три четверти.       Рон покрепче стиснул руки на перекладине тележки и что есть силы побежал. Он не собирался закрывать глаза, но сделал это неосознанно в тот самый момент, когда ожидал удара о твёрдую поверхность стены. Ничего такого не произошло. Мальчик открыл глаза. Он всё ещё находился на людной платформе, но она разительно отличалась от той, на которой он был ещё секунду назад. Множество детей, некоторые уже успели переодеться в школьные мантии, ходили туда-сюда, разговаривали и выискивали в толпе своих знакомых.       — Не стой там, сейчас же в тебя кто-нибудь врежется, — сказал один из близнецов, но именно в этот момент Рона чуть не снёс с ног отец, после чего они оба поспешили уйти с прохода и сделали это весьма вовремя: там как раз появились Молли с дочерью.       — Гарри, я тут тебе приятеля нашла, — с улыбкой сказала Молли, обращаясь к черноволосому мальчику, что стоял неподалёку. Но тому явно было не до новых знакомств.       Гарри с плохо скрываемым раздражением выслушивал очередную нотацию Джеймса.       — Ты должен поступить на Гриффиндор, как твои родители. Только там можно найти настоящих друзей, совсем как Сириус. Тем более что многие поколения семьи Поттер учились в этом доме, думаю, твоё место только там.       — Джеймс, позволь ему самому решить, где учиться, — вмешалась Лили. — Он взрослый и умный мальчик, сам с этим справится. Друзей можно найти на любом факультете, а что многие Поттеры там учились, так не все же.       — Лили, что он может решить, ему всего одиннадцать лет! А если он поступит на Слизерин... Да я же этого не переживу! — Джеймс выходил из себя и уже начинал повышать голос.       — Ты говоришь так, как будто человека определяет только факультет, на котором он учится, забывая о самом главном — о самом человеке.       — Но, Лили, я хочу лучшего для нашего сына, а Гриффиндор — отличный факультет для Гарри. Он же храбрый, как я, и умный, как ты. Он будет там звездой, совсем как его отец.       Гарри наблюдал за родителями молча, вмешиваться ему совершенно не хотелось, всё равно это приведёт только к крикам отца и слёзам матери. Он даже отвернулся от них и рассматривал рыжего мальчугана. Кажется, пару минут назад миссис Блэк пыталась Гарри с ним познакомить, но тогда он был слишком занят отцом.       — Что скажешь, Гарри? Ты же ведь хочешь на Гриффиндор? — судя по голосу, Джеймс был абсолютно уверен в утвердительном ответе сына.       — Думаю, нет, я бы хотел поступить на Рейвенкло.       — Там же одни ботаники-заучки, зачем тебе туда?! — удивился Джеймс.       — Не дави на него, Джеймс. Гарри, я думаю, что ты можешь учиться где угодно, хуже ты от этого не станешь.       — Даже на Слизерине? — с иронией произнёс Джеймс.       — Даже на Слизерине, — подтвердила Лили. — Гарри, тебе пора, поезд скоро уйдёт, давай.       Женщина поцеловала сына в щёку, потрепала по голове, помогла затащить чемодан в поезд и обернулась к мужу, который даже с места не сдвинулся и не сказал сыну и слова на прощанье.       — Джеймс, он же уезжает, и мы не увидим его минимум два месяца. Давай же, попрощайся с Гарри, — попыталась вразумить мужа Лили.       — Нет, он не считается с моим мнением. Лили, почему ты не прислушиваешься ко мне?! Хочешь, чтобы он был как дети Сириуса?! Учатся на Слизерине, отца и знать не хотят, живут как бомжи! Да ещё и наверняка к Тёмным Искусствам приобщились! Хочешь ему такую судьбу?!       — Всё не так ужасно.       — Это всё из-за твоего Нюниуса, жалеешь, что за меня замуж вышла, а не за него? — Лили отвесила Джеймсу пощёчину.       Крики четы Поттер всё продолжали раздаваться над платформой девять и три четверти, когда ровно в одиннадцать часов утра Хогвартс-экспресс отправился в свой путь. Гарри стоял около окна и смотрел на родителей, которые в очередной раз ругались. Но едва платформа скрылась из виду, его кто-то окликнул.       — Ты ведь Гарри? — спросил его тот самый рыжий мальчик, которого он рассматривал на вокзале Кингс-Кросс.       — Да. Извини, а как тебя зовут? Боюсь, тогда, на платформе, я не расслышал твоё имя из-за шума, — Гарри пытался говорить непринужденённо, словно на платформе не произошло ничего из ряда вон выходящего.       — А я его не говорил. Меня Рон Уизли зовут, и я тут ничего не понимаю. Словно попал в другой мир.       — Ты из маглорожденных?       — Из кого? — удивился Рон       — Твои родители не волшебники? — переспросил Гарри.       — Да, я первый волшебник в семье. У тебя родители маги?       — Да. Правда, мама, так же как и ты, первый маг в своей семье.       — То есть таких, как я, немало?       — Насколько я знаю, да. Пошли искать купе, пока нас тут не затолкали со всех сторон, — Гарри решил взять всё в свои руки. Его новый знакомый явно пребывал в шоке и не мог ничего решить.       Они прошли несколько вагонов, но не нашли ни одного свободного купе, везде сидел хотя бы один человек, но гораздо чаще попадались большие и шумные компании. Они даже хотели подсесть к одному мрачному старшекурснику, но тот сразу их прогнал, едва они зашли.       — Давай сюда, я уже устал идти с этим тяжеленным чемоданом, — сказал Гарри, когда наконец-то нашёл почти свободное купе. Там сидела только одна девочка, и по виду она сама была то ли первокурсницей, то ли второкурсницей. Девочка даже не обратила на них внимания, так как была слишком занята тяжёлой книгой, которую читала.       — А может, поищем ещё немного? — Рон не хотел садиться с ней, ведь именно эту девочку он сбил с ног в магазине волшебных палочек. Ошибиться он не мог: он хорошо запомнил её растрёпанные тёмные волосы.       — Мы и так в предпоследнем вагоне, лучше места всё равно не найдём, — возразил Гарри и принялся заталкивать свой чемодан под сиденья.       — Ладно, — Рон тоже поспешил убрать свои вещи.       Какое-то время они сидели в тишине. Ни Рон, ни Гарри не знали, о чём говорить друг с другом. Рон уже привык, что в Англии к нему все относятся как к изгою из-за его акцента и бедности, а его единственный друг остался в России. У Гарри же никогда не было даже приятелей (если не считать близнецов Блэк), и мальчик, который большую часть своего детства провёл среди котлов и сушёных гадов, не представлял, о чём можно говорить с человеком, который не понимал в зельях вообще ничего.       — Слушай, а ты не можешь поподробнее рассказать о Хогвартсе, а то в учебниках о самой школе вообще ничего нет. Куда я хоть еду?       — Ты что, вообще ничего не знаешь о Хогвартсе? — удивился Гарри. Он, как ему казалось, знал всё о школе, начиная с самого детства. — Даже то, что там есть четыре факультета?       — Об этом я что-то слышал, но ничего не понял, — заявил Рон. — Кстати, бутербродов не хочешь? Мне их отец наделал, и слишком много. Наверно, думает, что в школе меня вообще кормить не будут.       — Нет, спасибо, может, позже. Хотя у меня свои где-то были... В Хогвартсе четыре факультета: Рейвенкло, Гриффиндор, Хаффлпафф и Слизерин, названы они так в честь основателей. Главные отличия между ними в том, кто там учится. Я вот хочу поступить на Рейвенкло, он считается факультетом для мудрых.       — Было бы неплохо прослыть мудрецом, — подтвердил мысли Гарри Рон. — А остальные факультеты, какие качества они ценят?       — Гриффиндор — храбрость и безрассудство, Слизерин — хитрость, Хаффлпафф — трудолюбие.       — Прикольный наборчик получается, особенно с безрассудством. И как происходит распределение на факультеты? Какие-то экзамены сдают? А если я их провалю, меня выгонят?       — Экзаменов нет. Там шляпа всех распределяет.       — Шляпа? — удивился Рон. — Самая обычная?       — Нет, конечно. Волшебная. Она вроде как видит человека насквозь и точно знает, куда ему лучше идти, мне мама так рассказывала. Хотя и выбор тоже влияет, ведь у тебя могут быть задатки к нескольким факультетам сразу.       — А бывает такое, что у человека нет вообще предрасположенности ни к одному факультету и его отправляют домой?       — Не слышал о таком ни разу. Думаю, куда-нибудь все попадают. Вот на Хаффлпафф, как Фред с Джорджем говорят, необязательно быть даже трудолюбивым, достаточно просто уметь одеваться по утрам. А это ты явно умеешь делать.       — Умею, — немного приободрился Рон. Он до сих пор боялся, что ему скажут, что произошла какая-то ошибка и он должен вернуться в обычную школу, где его будут дразнить одноклассники и недолюбливать учителя.       — Значит, бояться нечего, — попытался приободрить нового знакомого Гарри, но вышло у него неубедительно, так как он сам боялся, что или не поступит вовсе, или же поступит на ненавистный ему Гриффиндор.       — А есть факультеты, на которые не стоит попадать?       — Гриффиндор. Там главное — храбрость. Из него вышло больше всего людей, которые так и не смогли найти своё место в жизни. Не то чтобы факультет плохой, просто… не знаю, наверно, если хочешь стать аврором, там тебе самое место, но только в таком случае.       — Кто такие авроры?       — Борцы с тёмными силами. Но сейчас время мирное, Тот-Кого-Нельзя-Называть исчез десять лет назад, и делать аврорам особо и нечего.       — Кто исчез?       Гарри пришлось вкратце рассказывать историю величайшего тёмного мага последнего столетия. Когда он закончил свой рассказ, Рон заметно побледнел и даже какое-то время не стремился возобновить разговор.       — И всё это закончилось благодаря какому-то карапузу? — переспросил Рон, всё ещё не веря в то, что он недавно услышал. Магия, которая до этого ему представлялась только в светлых тонах, вдруг в мгновение предстала перед ним с тёмной стороны.       — Да, всё именно так. Хотя многие в это не верят, говорят, что Тот-Кого-Нельзя-Называть всё ещё жив и скоро вернётся вновь, а Невилл Лонгботтом лишил его сил только на какое-то время.       — Это правда?       — Не знаю, я лишь рассказываю то, что сам слышал от своих родителей и других взрослых.       — Надеюсь, что этого больше не случится.       Дверь купе открылась, и появилась женщина, толкавшая перед собой тележку, доверху набитую всякими необычными сладостями. Рон начал рыться в карманах, пытаясь найти несколько мелких волшебных монеток, которые отдал ему накануне старший брат. У Билла они остались после похода в Косой Переулок, но, поскольку ему они не были нужны, он предпочёл отдать их Рону. Гарри же уставился в окно, чтобы наблюдать за скучными пейзажами, что сменяли один другой за окном. Денег у него всё равно не было, родители и так еле наскребли на школьную форму и учебники, и ни о каких сладостях не могло быть и речи, тем более что сегодня в школе его ждёт праздничный ужин в честь начала учебного года.       — Гарри, а что я смогу купить вот на это? — протянул ему Рон пару сиклей и несколько кнатов. Это была примерно половина всех денег, что ему отдал Билл.       — Думаю, на пару шоколадных лягушек тут хватит, я ведь прав? — обратился Гарри с продавщице сладостей.       — Тут даже на упаковку «Берти Боттс» хватит, помимо лягушек, — ответила та. — Так что вам дать, молодой человек?       — Ну, пару лягушек и эти… как их там, Бетси.       — Я поняла, — продавщица улыбнулась и отдала заказ.       — Можно мне всего, — девочка, что до этого сидела тихо и не обращала внимания даже на болтовню мальчишек, наконец-то оторвалась от книги и протянула небольшую горстку золотых монет. Не прошло и минуты, как соседнее с ней сиденье было завалено всевозможными сладостями. Девочка явно выбирала, что бы съесть в первую очередь, Гарри с Роном с завистью смотрели на неё.       — Тебе плохо не станет? — поинтересовался Гарри.       — Не станет. И культурные люди вначале имя спрашивают.       — И как тебя зовут?       — Гермиона Грейнджер. И вам двоим я ничего из этого не дам, даже не надейтесь.       Рон лишь пожал плечами и протянул одну из двух шоколадных лягушек Гарри. Он по себе знал, как бывает обидно, когда у одних есть всё, а у других ничего.       — Спасибо, — поблагодарил его Гарри. — Ты не разворачивал бы лягушку так быстро, они шустрые, ещё и убежать могут.       — Надо же.       Рон аккуратно открыл коробку с лягушкой и тут же схватил её, чтобы не убежала. Она смешно дрыгала крошечными лапками и щекотала его.       — Ешь, пока таять не начала, — посоветовал Гарри, и Рон тут же отправил её в рот. То же самое проделал и Поттер со своей лягушкой.       — Вкусная. А что тут на крышке изображено?       — К каждой лягушке идёт карточка с известным волшебником. Дай посмотрю, что у тебя, — Гарри уже протянул руку, чтобы забрать у Рона вкладыш, но его опередила Гермиона.       — Это Ровена Рейвенкло, одна из основательниц Хогвартса. Считается одной из самых мудрых и образованных волшебниц своего времени. На её факультете всегда учились интеллектуалы. Один из её символов — это диадема. Считали, что она давала мудрость тому, кто её носил. К сожалению, нынче никто не знает, где она находится.       Рон внимательно слушал Гермиону, но та, едва закончив говорить, снова уткнулась в свою книгу и лишь её рука периодически тянулась, чтобы взять очередную сладость. Гарри же разозлило такое бесцеремонное отношение девочки.       — Я тоже это знал, — заметил он.       — И что же ты молчал? Твой приятель явно из маглов, ему полезно хоть немного узнать о волшебниках.       — Ты мне даже слово вставить не дала. — Гермиона пожала плечами. — Отвечать ты не собираешься? — девочка помотала головой.       — Выскочка. Хотя чего ещё ждать от Грейнджер, — сказал Гарри.       — А ты сам-то кто? — высокомерно сказала Гермиона.       — Гарри Поттер.       — Из той самой семьи Поттер, что многие века стремится в высший свет, но их там не принимают за своих? Всё с тобой ясно, ты просто мне завидуешь.       — Не завидую.       — Мне кажется, или поезд замедлился, — произнёс Рон, молчавший во время перепалки. Он всё равно не понимал, почему Гарри с Гермионой вдруг принялись спорить.       — Мы скоро прибудем, — заметила девочка.       — Наверно, нам надо переодеться? — спросил Рон.       — Надо, — подтвердил Гарри. — Может, вы выйдете, мисс Грейнджер?       — Нет, — ответила она, не отрывая взгляд от книги.       Мальчики переоделись быстро, не прошло и минуты, как на них вместо обычных магловских брюк и футболок были школьные мантии, на которых в ближайшее время должны были появиться знаки отличия того факультета, куда они попадут. Взяв свои чемоданы, Рон с Гарри вышли из купе. Ехать им осталось совсем немного, и возвращаться они не собирались. Поезд затормозил. Они прибыли на платформу в Хогсмиде.