Саша. Возраст согласия

Максим обалдел сразу, не снимая ботинок. Прошёл в квартиру и обнаружил на кухне тёплую компанию. Картина маслом. За столом, справа от подоконника - на его месте! - широко расставив локти, уплетал за обе щеки знаменитый Юлькин рассольник темноволосый парень в белой майке. Юля стояла возле плиты, опершись на шкафчик с посудой, и отхлёбывала что-то из своей цветастой кружки. Макс застыл в дверном проёме не зная, как реагировать на гостя. Парнишка, увидев новое действующее лицо, быстро дожевал кусок хлеба, приподнялся из-за стола и шагнул навстречу, протягивая руку. - Саня! - Макс машинально ответил на приветствие, обратив внимание, что рукопожатие у мальчишки совершенно мужское, крепкое и деловое. И руки отнюдь не мягкие, как у любителя компьютерных игр и домоседа. - Максим, - он сел за стол и подвинул к себе тарелку. - Что у вас тут за междусобойчик? Юлька хмыкнула. - А нам теперь на работе зарплату детьми выдают! Видишь, какой хороший мальчик попался? Вторую тарелку доедает! - Угу, радуйтесь, - тут же отреагировал Саша, - а кому-то достался Колесников. Они переглянулись с Юлей и рассмеялись над только им понятной шуткой. Уже одно то, что у этой спорной во всех отношениях парочки могут быть совместные приколы и события, не касающиеся остальных, отбило у Макса весь аппетит вместе с желанием находиться здесь. Но он размешал сметану в густом ароматном вареве и отхлебнул первую ложку. - Да на автобус опоздал, придурок! - Юля решила всё-таки озвучить реальную причину присутствия в её доме ученика. И с деланным вздохом продолжила: - Пришлось приглашать на обед, не бросать же бедолажку на улице. - Это не я придурок, это Ольга Николаевна - дура! - невозмутимо парировал парень. - Зачем было оставлять меня на факультатив? Я ей сказал, что у меня автобус, а она... - Саня сложил губы бантиком, вытаращил глаза и оттянул пальцами майку на груди, очень похоже изображая глазастую и пухленькую "химичку": - В час идёт автобус для первоклашек, поедешь на следующем! У тебя двойка в триместре выходит! - А тебе на следующем транспорте лень, значит, было ехать? - Макс решил вставить хоть слово в этот содержательный диалог, уже поняв, что парень жил где-то в близлежащей деревне и ездил на учёбу на школьном автобусе. - Следующий в сторону Алёшино идёт в три часа, а я из Сосновки! - широкие брови обиженным домиком сошлись на переносице, Сашка выглядел натурально оскорблённым учительской несправедливостью. - А как тебя сопровождающая проглядела? Елена Юрьевна? - Юля отвлеклась от перемешивания картошки на сковородке. - А хуй её знает! - с улыбкой брякнул он. - Саша! - жена потянулась через стол и шлёпнула его по макушке большой ложкой. Мальчишка втянул голову в плечи и якобы сконфуженно засопел в тарелку. Но шаловливая улыбка и не тронутые раскаянием глаза говорили о том, что замечание своей цели не достигло, и ему в принципе безразлично, как Юлия Ивановна отреагировала на матерщину в её присутствии. А Юлька лишь улыбалась куда-то себе в кружку, явно не обращая внимания на такие мелочи. Продолжая молча есть, Максим разглядывал "соперника", которого видел до сих пор лишь издалека и на фотографиях. Сашка Иванов мало походил на девятиклассника. Высокий, плечистый, дочерна загорелый, с широкими мозолистыми ладонями здорового деревенского парня. Смотрел прямо, без тени стеснения, говорил громко, вел себя с тем самым неуловимым спокойствием уверенного в себе мужика. Не сказать, чтоб красавец, но внешность яркая, броская, по-хищному приметная: скуластый, глазастый, с широким ртом и коротким носом. И с пронзительным синим взглядом, насмешливым и цепким. Настоящий молодой самец, заполняющий всё пространство вокруг себя неудержимой юной энергией. Стоящая напротив него Юлька, тощая, гибкая, со своим длинным прямым носом и растрёпанной, упавшей на зелёные глаза чёлкой здорово напоминала матёрую лисицу, прикармливающую этого самого самца с аккуратностью и спокойствием опытного охотника. Максиму стало тоскливо и неуютно, хотя, в принципе, он понимал: напрягаться и бить себя пяткой в грудь не стоит. Юля была не такой дурой, чтобы так просто связаться с пятнадцатилетним подростком. Все эти бесконечные подначки, общая школьная жизнь, многолетнее взаимопонимание - это понятно, но вряд ли здесь было что-то большее. Переставляя тарелки с жареной картошкой и котлетами на столе, он припомнил их недавний полушутливый разговор. Макс в очередной раз валялся на кровати, а Юлька гладила бельё и выговаривала ему с нарочито капризной интонацией якобы сварливой жены: "Ты, дорогой мой, совсем устарел! Жирный, ленивый, пора тебя менять на что-нибудь помоложе". И вот это самое "помоложе" прямо сейчас сидело рядом с ним, словно Юлька, отчаявшись достучаться до него простыми словами, решила показать на деле, как оно бывает... - А вы где работаете? - простой вопрос, заданный полудетским уважительным тоном, вернул его из глубоких раздумий в собственную кухню, пропахшую запахами отменной готовки жены. - Мне-то хоть не "выкай"! - грубовато ответил Макс, но парнишка уже расположил его к себе каким-то невероятным образом. Он задавал вопросы, быстро реагировал, отвечая, не стеснялся переспрашивать и любопытничал сверх всякой меры. И вёл себя при этом абсолютно естественно, без всяких экивоков и выпендрежа. Мужчина действительно расслабился и подумал, что возможно, всё не так уж и плохо. Когда почти семейный обед подошёл к концу, Макс, наконец, задал вопрос, первым делом пришедший ему на ум: - А на чём ты до дома добираться будешь? - Рейсовый сейчас пойдёт, - Саша повернул голову и глянул на настенные часы, - минут через сорок. - Мамке позвонил, что задержишься? - Юля поставила, наконец, на стол свою неисчерпаемую кружку. - Да ей до... кхе.. По фигу, в общем, когда я приеду, - лёгкая складка улеглась в уголке его губ, и парень опустил глаза, словно смутившись озвученной им самим явно нездоровой обстановки в доме. - Денежку дать тебе? - не унималась заботливая жена. - Ага, - легко согласился парнишка и тут же глянул на Макса. - Я отдам, правда! - Да ладно! - благодушно потянул Максим, сытый и успокоившийся. - Все свои! Через десять минут, провожая Сашу в прихожей, Юля вручила ему деньги на билет и листок, вырванный из блокнота. - Доедешь до дома - позвони мне. - Зачем? - натурально удивился Сашка. - Потому что мне не по фигу, - она опустила голову, застеснявшись откровенной эмоции. Открыла дверной замок, словно предполагала, но не хотела видеть, как что-то неуловимо дёрнулось в его лице и потеплел взгляд. Вечером, уложив дочку спать, Юля стояла перед раковиной, с горькой усмешкой вспоминая рекламный слоган: "Жизнь - посуда!" Перемыть очередную гору, оставшуюся после ужина, прибрать на кухне, снять высохшее бельё из ванной, разобрать Янкины игрушки, которые шебутной ребёнок побросал перед сном где попало... Она устало привалилась к тёплой спине мужа, усердно торчащего в ноутбуке. Прижалась щекой, закинула руку на толстенький уютный бок, ища если не "спасибо" за незаметную домашнюю службу, то хотя бы обычную бытовую ласку. - Убери руку, живот прижала, аж дышать нечем! - раздражённое бурчание мужа неприятно резануло слух, обидно задело по самому больному. Телячьи нежности не были сильной стороной Макса, а ей так хотелось, чтобы обнимали и тискали невзначай, гладили по голове и целовали. Просто так, а не в качестве прелюдии к сексу. Но, видно, таким уж человеком был её отличный во всех отношениях муж, что мелких знаков безусловной нежности и внимания ей не светило. Юля убрала так мешавшую ему руку и с тихим вздохом прошла на балкон, немного отдохнуть в ночной тишине и обычном одиночестве. *** Каникулы наступили как-то неожиданно, несмотря на то, что были долгожданными. Коротенький промежуток отдыха перед забегом до Нового года был наполнен суетой вокруг недоделок, недописок и не сданных вовремя зачётов. Учителя бегали по школе, как настёганные, заполняя документы, нерадивые ученики бегали за ними в попытке исправить на лету хоть что-то. Жизнь кипела, эхо шагов и криков отскакивало от широких окон и высоких потолков старого здания, было совсем не похоже, что в школьной жизни наступила передышка. Иванов маялся в коридоре в ожидании Ольги Николаевны, которая всё-таки выполнила свою угрозу насчёт двойки, и теперь ему приходилось переписывать лабораторную и пересдавать зачёт по разделу "Металлы". Саша сидел на подоконнике и лениво разглядывал стайку девиц из параллельного класса, недоумевая, как они к пятнадцати-шестнадцати годам умудряются дорасти до таких угрожающих размеров. Даже пожилые доярки у них на ферме - и те казались стройнее. Нет, встречались, конечно, худенькие. Но в этом случае почему-то обязательно кривоногие, а если с ногами и размерами всё в порядке, то на лицо без слёз не взглянешь. Немногочисленные красавицы с ровными ножками и тонкой талией ходили по школе, задрав нос на невообразимую высоту, и простому парнишке предложить им было совершенно нечего. Оставалось довольствоваться толстушками и кривоножками. "Ну какие ж всё-таки у Светки ляжки!" - почти со священным ужасом продолжал размышлять Саня, когда послышалось бодрое цоканье каблучков и между двумя пятидесятиразмерными девицами легко протиснулась Юлия Ивановна со своим сорок четвёртым. Поздоровалась, тряхнула короткими чёрными волосами и со снисходительной улыбкой пошла по коридору, провожаемая завистливыми взглядами школьниц. Простенькая черная кофточка облегала высокую грудь, джинсовая юбка до колена и высокие сапоги на немыслимом каблуке - она шла, слегка покачивая бедрами, свободно переставляя стройные ножки, и прекрасно осознавала, что все взгляды прикованы только к ней. Ей и наряжаться не нужно было: всё её украшение - прямая спина да тонкая талия. Неуловимое превосходство уверенной в себе красивой женщины. Когда учительница уже прошла мимо, Сашка увидел на её спине ряд мелких пуговок от круглого ворота, теряющихся где-то в складках на поясе. - А вы кофту задом наперёд надели! - вырвалось у языкастого Санька. Он спрыгнул со своего "нашеста" и, напрочь забыв все химические формулы, как привязанный пошёл за легконогой Юлией Ивановной. А она, не останавливаясь, обернулась через плечо: - Нет, всё правильно! Это завлекалочка такая! - хитро подмигнула ему и продолжила идти по направлению к спортзалу. Шурик сделал вид, что тоже идёт в спортзал совсем независимо от неё и обогнал учительницу на повороте, перешагнув махом три ступеньки на переходе. - Чтоб расстегнуть захотелось? - бросил, уже проходя мимо, как бы между прочим. - А что, слабо? - Иванов аж обомлел от её игривости. Оставалось только фыркнуть и прикрыть растерянность торопливым бегством. В спину тут же полетел тихий, язвительный тычок: - Трусишка ты, Иванов... - Ах, трусишка... - он развернулся и в каком-то слепом порыве шагнул назад, обхватил её руками и прижал к стене. Мигом одревеневшие пальцы сомкнулись на узкой спине, им не хватало места на гибком тёплом теле. Хлестнул по затылку липкий страх: дальше-то что? Юлия Ивановна тихо рассмеялась ему в шею: - Пуговички-то сзади! - какие пуговички? Он не смог бы сейчас и дверь открыть, неуклюже перебирая тонкий трикотаж, попадая указательным пальцем в проёмы между краем одежды. Гладкая туго натянутая на мышцах кожа без единой посторонней прослойки. От неё нежно пахло чем-то резким и острым. Акация. Узкая ладошка накрыла его шею, она прижалась порывисто и тесно. Темный коридор с полоской света из приоткрытой в спортзал двери закружился вокруг Сашки до тошноты, ему пережало горло и понесло куда-то со страшной силой. Он даже зажмурился, чтоб не упасть. Женское тело жалось к нему в откровенной, чувственной ласке, задевая внутри едва проснувшееся мужское начало, получившее вдруг такой подарок. Парня начало потряхивать, он ничего не чувствовал, кроме тёплых губ, касавшихся его шеи, и шёпота, обжигающего ухо: - Сашка... Сашка, что ты делаешь? Меня ж в тюрьму посадят, мальчик мой... - она нашла его губы, сама. Поцеловала, словно пробуя на вкус. Он наклонился, отвечая, прижал её ещё теснее, не контролируя больше ни себя, ни свои руки, которые робко и неумело сжимали податливую плоть. Только отдавался в его груди бешеный стук её сердца, бьющегося заполошно и часто. Чёртова кофточка была слишком длинной, он никак не мог подцепить край, чтобы окончательно добраться до её гибкой талии. Юлия Ивановна с жадностью целовала его рот, вылизывая дёсны, проникая языком так глубоко... Саша едва дышал, раздавленный внезапно нахлынувшим возбуждением, тягучим и незнакомым, а она в этот момент изменила позу и прицельно притёрлась стройным бедром к его паху, где уже давно стало невыносимо тесно. Иванов охнул и окончательно расплющил её по стене. Юлия Ивановна вцепилась в его плечи: - Всё, хватит! Саша, пожалуйста! Сейчас кто-нибудь мимо пройдёт, - с силой прижав обе ладошки к его груди, ей удалось отодвинуть мальчишку от себя. Глаза женщины лихорадочно блестели, по скулам словно мазнули красным. Юлия Ивановна сделала пару глубоких вдохов и закрыла лицо руками: - Господи, что я делаю, дура старая! - и пошла к двери, нетвёрдо ступая по дощатому полу. Иванов шёл за ней, не находя никаких слов и вообще не понимая, что можно и нужно говорить в таких случаях. В зале, по счастью, никого не было, она открыла ключом тренерскую и плюхнулась на стул. Опустила плечи, жалобно посмотрела на Сашу. - Я никому не скажу! - ляпнул первое, что пришло в голову, всё ещё возбуждённый донельзя подросток. Свой голос он узнал с трудом. Хриплый и тихий. - Почём я знаю, скажешь или нет? - она попеременно прижимала к раскрасневшемуся лицу тыльную сторону ладони. - Вы, дети, народ трепливый. - А почему сразу "в тюрьму посадят"? - Иванов постепенно приходил в себя. Устроился на стуле напротив неё и взял со столика стакан с водой. - Потому что в России возраст согласия - это когда тебе всё и со всеми можно - шестнадцать лет! А тебе, радость моя - пятнадцать! И у меня есть все шансы загреметь за решётку лет эдак на двадцать, не меньше. Такая вот математика... - Но мы же ничего не сделали! - для него оказалась полной неожиданностью такая законная строгость. Юлия Ивановна встала, подошла вплотную к сидящему Сашке и взяла в ладони его лицо: - Я не твоя одноклассница, Сашенька, и мне не будет достаточно обжиманий тайком по углам. Неужели ты не понимаешь, мальчик мой, чего мне от тебя хочется? Он смотрел на неё снизу вверх, разомлев и растёкшись по стулу занемевшим телом. Голова стала совершенно пустой, только гулко отдавалось где-то на краю подсознания: "Хочется... мне хочется..." Юлия Ивановна наклонилась, снова поцеловала, не сумев себя сдержать. - Мне в марте шестнадцать исполнится, - только и смог выдавить из себя Саша. Из коридора послышались приближающиеся шаги. Двое как по команде отпрянули друг от друга, навесив на лица дежурные улыбки. В дверном проёме показалась запыхавшаяся Ольга Николаевна и, поздоровавшись, процедила сквозь зубы: - Иванов! Долго я за тобой бегать буду? - Сашка отклеился от стула с явным сожалением и вышел следом за "химичкой". Юля откинулась на стуле и закрыла глаза.