Саша. Возраст согласия

Юля стояла возле окна на кухне и медленно окунала в крутой кипяток пирамидку с душистым чаем. Всё субботнее утро было заполнено беготнёй, сборами, переездами, обычной суетой весеннего выходного дня, и теперь, вернувшись домой ближе к вечеру, она смотрела сквозь стекло на блеклые мартовские сумерки. Снега не было уже и в помине, шёл мелкий дождик, смывая последнюю грязь, оставшуюся после слякотной зимы. Не хотелось включать ни свет, ни телевизор, ни к компьютеру подходить, голова была пустой и свободной, так же как и тишина в тёмной квартире. Тем неожиданнее прозвучал громкий стук в створку входной двери. Женщина поднесла чашку к губам, осторожно отхлёбывая крепко заваренный напиток. Стук повторился всё с той же настойчивостью. "Коммунальщики?" Она отставила чашку и осторожно двинулась в сторону двери, лихорадочно соображая, убрал ли Макс магниты из-под счётчиков воды на трубах. Постучали ещё раз, и Юля, распахнув первую дверь, повозилась с замком второй, открывая её нараспашку. Забыла выдохнуть, медленно отступая назад вглубь прихожей, пока не наткнулась плечом на противоположную стену. На пороге стоял Саша, как всегда широко и приветливо улыбаясь, словно был уверен, что его давно и с нетерпением ждали. Юля была настолько изумлена его внезапным появлением, что не сразу заметила, как парень смущённо отводит глаза, проходя в квартиру, как нервно откашливается и оттирает большим пальцем несуществующее пятно на рукаве кожаной куртки. Увидеть робеющего Иванова до сих пор никому в жизни не удавалось, но Юлия Ивановна благополучно пропустила этот исторический момент, потому что до неё внезапно дошло. "Матерь божья..." Она растерянно заморгала, касаясь рукой стены, то ли приглашая, то ли выгоняя незванного гостя. - Ой! - совершенно по-девчоночьи вырвалось у неё. - Ну, наконец-то! Я уж думал, не вспомните никогда, - обиженно надул губы Саша и принялся стягивать блестящую от капель уличной влаги куртку. Ткнулось острой колючкой где-то внутри раздражение, смешанное с привычным испугом. - Вот ты о чём думал, когда шёл сюда в субботу вечером? У меня мог оказаться целый набор домочадцев в наличии, и вообще! - она не находила слов, чтобы обвинить его в бесшабашной наглости. - Не знаю, - серьёзно сказал он, - просто пришёл и всё. Юле наконец-то удалось выровнять дыхание, она стояла напротив Саши и сжимала пальцы в кулаки, царапая ногтями ладони. - Ты знаешь о теории случайностей? О том, что ни одна случайность не бывает случайной? Именно сегодня мой ребёнок изъявил желание остаться на даче у бабушки, именно сегодня утром мой муж уехал в командировку, и именно сегодня, в первый раз за все четыре года, я совершенно одна дома. - И именно сегодня - третье марта! - парень снова заулыбался. - Мистика, правда? - Правда, - эхом повторила Юля. - А ты, значит, за подарком пришёл, именинник? Сашка маялся, стоя столбом посередине прихожей, не зная куда девать руки, и она понимала, что он едва дождался этого момента. Если б смог, наверняка прибежал бы с самого утра. А сейчас стоял, ожидая от неё каких-то действий. Юля с полной ясностью осознала вдруг, что вот сейчас всё и произойдёт. На секундочку мелькнула трусливая мысль: выставить его за дверь и забыть как страшный сон все напряжённое ожидание, которым были наполнены для них эти месяцы. Выкинуть вон и подавить усилием воли нарастающее возбуждение. Но вместо этого шагнула вперёд и уткнулась носом куда-то под его ключицу, только туда теперь она и могла достать вытянувшемуся за зиму мальчишке. От Сашки пахло свежим воздухом с улицы, и этот запах причудливо переплетался с молодым и терпким ароматом юности. Юля почти задохнулась, подняла ослабевшие руки, сразу задрав на нём майку, вздрогнула всем телом, опустив ладони на гладкую спину. Саша прижимал её к себе, ерошил волосы, целовал приподнятое лицо. Юля смотрела сквозь полуприкрытые ресницы в его испуганно-возбуждённые глаза и даже не пыталась справиться с грузом вседозволенности, придавившем её почти насмерть. Теперь можно всё. Они целовались как ненормальные, компенсируя друг другу недостаток ласки и нежности, казалось, несколько часов кряду. Её пушистый оранжевый халат уже валялся у стены, Сашка, едва дыша, неловкими движениями трогал её грудь, а Юля такими же непослушными пальцами расстёгивала его неподдающиеся джинсы. Женщина привстала на цыпочки, прикусывая кожу на его длинной шее. Жадный голод требовал ещё - дальше, больше. - Мальчик мой... пойдём, - она тянула его за собой в комнату, где под бордовым пледом ждала своего часа огромная кровать на низких ножках. На женщину опустилось неожиданное спокойствие и полное осознание того, что ей делать. Юля медленно раздела его, попутно обласкивая широкие плечи, острые локти, узкую поясницу, крепкие бёдра. Не отказала себе в удовольствии коснуться нежной кожи под коленями и сжать тугие лодыжки. - Ложись, - Сашка вытянулся на постели, зажмурившись. Такой согласный на всё, что Юля рассмеялась бы. Если б сумела. Но её с трудом хватало сейчас лишь на то, чтобы сдерживать отчаянное желание сожрать его целиком, растерзать на кусочки великолепное молодое тело, оказавшееся волею случая в её власти. Не возникло мысли отдаться, она собиралась взять. Сашина щека была холодна, зато, касаясь языком уха, она ощутила настоящий пожар, он весь поддался её ласке, поворачивая голову вслед за едва намеченными точечными нежностями: пройтись губами по высокой скуле, задеть влажным кончиком языка мочку уха, игриво нырнув внутрь. Её тонкие пальцы слегка подрагивали, скользя по Сашиной шее, следом за ними - неслышные поцелуи, всё ниже и сильнее. Почти кусая, она добралась до сосков, а руки далеко обогнали язык и воображение, исследуя плоский натянутый живот. Юля перебиралась всё ниже и ниже, заставляя мальчишку то шумно выдыхать, то замирать и вдавливать голову в подушку. Она села на пятки, с удивлением обнаружив, что не помнит момента, когда ей самой удалось избавиться от одежды. Мягко подхватила и согнула его ноги, и тут же, обцеловав колени, развела их в стороны. Саша ойкнул, прикрыл лицо рукой, словно не хватало опускающейся темноты за окном. И тут же сделал движение то ли прикрыться, то ли притянуть к себе. Но Юля остановила его быстро и точно. - Если будешь мне мешать, я тебя свяжу! - откуда взялся такой ровный приказной тон, она не поняла сама. Парнишке бы такое спокойствие. У него голос совсем пропал, и Сашка смог только просипеть сдавленным шёпотом: - Мешать? - он по-прежнему не мог смотреть на неё, склонившуюся меж его широко разведённых ног. - Получать от тебя удовольствие, мальчик мой, - мурлыкнула она низким кошачьим мявом и, чуть задевая тонкую кожу внутренней поверхности бедра, принялась изматывать его поцелуями. Раздвигая колени всё шире и шире, она касалась одной ноги, замирая губами на его коже, затем принималась покусывать и зализывать другую. Медленно, почти не опускаясь вниз, туда, где всё ждало и хотело её... Сашка уже метался по подушке, лишившись всякого стыда, стонал громко и жалобно, но безжалостная чувственная пытка продолжилась даже тогда, когда она все-таки добралась языком до промежности. На бесконечно долгое мгновение зависла, изучая крупный член, прижавшийся к животу в полной готовности. Но едва Сашка расслабился, она отвернулась от его впечатляющей физиологии и издевательски провела языком по глубокой складочке в паху. И ниже, по лёгкому залому в основании ягодиц. Слева и справа, щекоча, дразня, играя. Потом подхватила ртом яички, чего уж Сашка пережить совсем не надеялся. Балансируя на краешке яви и провала в никуда, он думал, что помрёт тут, на её кровати: однозначно - после такого в живых не остаются. Никто и никогда не касался его так. Там. Юля вытворяла с ним такое, что он стеснялся сделать сам с собой наедине. Руками, губами, языком забираясь в самые чувствительные местечки, о наличии которых он не подозревал. Было почти плохо, всё болело и тянуло жадной жаждой, хотелось быстрее закончить эти мучения. Её влажные губы снова задержались на сотую долю мгновения, чтобы дать ему понять, что сейчас будет. Сашка понял и замер, вцепившись до скрипа ногтями в мягкое бельё под собой. И едва она взяла в рот головку, прижав языком её упругую гладкость, как парнишка кончил, всем телом подаваясь вперёд. Его уже не заботил ни стыд, ни страх, ни прочая ненужная ерунда. Он положил ладонь ей на голову, стремясь вставить глубже, закончить движение, получить всё. Долгожданная развязка не отпускала его ещё долго, разливаясь облегчением по всему телу. Лениво шевельнулось в голове: "А как же..." Но его мысли перебил тихий шепот, вызвавший новый виток чувственного напряжения, будто это было ещё возможно. - Мой маленький сладкий мальчик... весь сладкий... везде... - Ох, - Саша приподнялся, но не успел перехватить быстро юркнувшую в темноту Юлю. Она, легко огибая предметы в наизусть изученной спальне, дошла до противоположной стены и щёлкнула выключателем. Розовый свет из шарообразной свинки-ночника разлился по углам. В комнате уже совсем стемнело, а женщине хотелось видеть всё, что происходит. Видеть Сашкины глаза - яркие, с томной поволокой, которые он уже не отводил, разглядывая её во всех подробностях. Юля по пути протянула руку, не глядя выдернула из шкафа небольшое полотенце для личных нужд. Она вернулась в постель, парнишка заёрзал, давая ей место, тут же притянул к себе, зарываясь лицом в маленькую мягкую грудь. Юля обняла обеими руками его коротко стриженный, колючий затылок, потёрлась щекой о макушку. - Ну как? - теперь ей стало легко, проще и понятнее, она могла себе позволить чуть расслабиться и шутить. - Что - как? Ну... это, как его... - Саша бормотал ей в грудь что-то бессвязное. - Эх, ты, двоечник! - женщину разобрал смех. - Словарный запас надо увеличивать, а то будешь с девчонкой в постели так же мямлить - она тебя враз разлюбит, и не даст больше никогда. Саша улыбнулся, прекратив её смех шаловливым заигрыванием с упругим соском. - Да ладно вам, - парень всё ещё с трудом верил в происходящее здесь и сейчас. Его сносила неудержимая волна новых впечатлений и ощущений, бурных и просто грандиозных перемен. Сашку до обморока восхищала женщина рядом с ним. Контраст деловитости и спокойствия в обыденной школьной жизни и сносящая крышу бесстыжая доступность в постели. Если бы ему самому рассказали такую историю - он ни за что бы не поверил. Однако это было реальностью. Его реальностью. И он снова задыхался, лаская её хрупкое тело, невозможно маленькое, чувствительное к любому касанию. Млея от собственной смелости, просунул руку меж её ног, и она тут же развела бёдра, подставляясь под его руку. - Обалдеть! - Сашка с осторожным изумлением трогал пальцами абсолютно гладкий лобок и нежно-влажные складочки без единого волоска. - Не обольщайся, малыш, я всегда такая, - ах, как ей нравилось его удивление на каждом шагу! Что ни сделай, как ни повернись, для Саши всё сейчас будет приключением на неизведанной территории. Манящей и восхитительной. - Прекратите меня вообще так называть! - снова в тугой узел закручивался низ живота, он водил пальцами по её мокрой промежности. - Ну сделай что-нибудь... не малышовое, - Юля обхватила его поперёк спины и ловко двинула коленом. Саша перевернулся, оказавшись лежащим на ней. Женщина медленно развела ноги, ей нравилась эта незамысловатая поза. Возбуждала тяжесть мужского тела, придавливающая к койке. Саша нависал над ней, опершись на локти, взволнованно глядя прямо в глаза. Она провела рукой по его щеке, улыбнулась и поцеловала, волнуясь не меньше. Выгнулась, окончательно подставившись. И Саша, опустив голову на её плечо, скользнул внутрь горячего и влажного отверстия. Юля ахнула, подняла выше ноги, расставаясь с последними связными мыслями в голове. Ожидание было слишком долгим, но, похоже, оно того стоило. Парень двигался в ней неровными толчками, норовя оказаться снаружи, не мог толком удерживаться в непривычной позе, но она принимала его естество целиком в себя, сама сжимая ногами его поясницу. Было хорошо до неправдоподобия, остро и болезненно сладко. Но она ничего не успела, потому что Сашка неожиданно подхватил правильный ритм и натужно застонал ей в шею. Юля чувствовала сильные толчки внутри себя, нимало не заботясь о контрацепции. Забеременеть ещё раз в её возрасте - сравни чуду. Это тоже было плюсом, как ни крути. К тому же она терпеть не могла презервативы. Совершенно оглушённый таким скоротечным оргазмом, Сашка с сожалением покинул сжимающую его член влажную дырочку, и откинулся на спину рядом с Юлей. - Вот блин! Как жаль, что нельзя никому похвастаться таким охуенным первым разом! - Чего? - Юля в ужасе приподнялась на локте и ткнула его под рёбра кулачком. - Каким ещё первым разом? Он засмеялся тепло и счастливо, собственническим жестом просунул под неё руку и облапил задницу. - Ну с девчонками-то я тискался, конечно, разок дрочили даже, но чтоб по полной программе - никогда! - женщина бессильно опустила растрёпанную голову рядом с ним и шлёпнула по лицу рукой. - О господи! Ещё один грех на мою душу! - снова вскинула на Сашку глаза. - Я почему-то была уверена, что ты - калач тёртый, даже не стала спрашивать. И ничего не сказал... - оказывается, не только она могла удивлять неопытного мальчишку. У дерзкого и независимого Иванова обнаружились свои секреты. Не то, чтобы ей было неприятно оттого, что он утаил некоторые подробности своей личной жизни. Юля натурально удивилась, как такой отъявленный балагур и просто очень симпатичный мальчик до сих пор ходил в девственниках. - Ну не сказал, а ты обиделась? Женщина снова засмеялась. Надо же, такой мелкий, а успел за ближайший час раз сто рассмешить и изумить её. - Прогресс просто! Наконец-то "выкать" перестал! - она покусывала и тут же зализывла его плечо, даже не пытаясь отвести глаз от его довольного лица. - Ну глупо как-то свою женщину на "вы" называть. Юля замерла и зажмурилась от такого неожиданного признания. А Саша, похоже, был на своей волне, для него не было полутонов и размытой морали. Все называл своими именами, без оглядки. Взял - значит моя. - Вот за что я тебя люблю с детства, Саша, так это за твоё непрошибаемое капитальное нахальство! - Я знаю... и ещё за здоровый цинизм с недетской практичностью... Юля моргнуть не успела, как мальчишка, откинув голову и закрыв глаза, мгновенно засопел, трогательно и по-детски. Она чуть не заплакала от затопившей её нежности. "Запомнил же, блин!" - она как-то ляпнула ему давным-давно эту фразу, которая, видимо, задержалась в его памяти надолго. Полюбовавшись ещё на здоровый крепкий сон молодого любовника, Юля аккуратно подвинула одеяло и выбралась из кровати. Пренебрегая носками и тёплой кофтой, напялила видавшие виды штаны и подобрала валяющийся в прихожей халат. Задумчиво улыбаясь, допила остывший чай на кухне, наведалась на балкон. Глядя в необычайно звёздное небо над головой, она курила и думала о том, что будет дальше. Исподволь подкрадывалась тихой сапой ниточка горечи. Её уже не пугала огласка, Юля почему-то была уверена, что Саша будет молчать... Не в этом дело. Теперь она боялась, что всё это кончится слишком быстро, и она не успеет долюбить и донежить. Конечно, он придёт ещё. Не раз и не два, но надолго ли хватит его мальчишеского восторга? Как скоро Сашка поймёт, что беззаботная хохотушка-ровесница с упругой попкой куда лучше проблемной престарелой тётки, в наличии которой стыдно признаться? Она дала себе торжественную клятву при первых же признаках охлаждения отпустить его. Нет ничего хуже, чем отчаянно цепляться за парнишку, который будет тяготиться этой связью. Юля знала, что непременно поймёт, увидит, почувствует, когда это произойдёт, и пообещала себе - отрезать сразу, по живому. Пусть болит и кровоточит, пусть она изгрызёт себе все пальцы и разобьёт весь лоб от бессильной, звериной тоски, но не сделает ничего, чтобы вернуть его. Потому что это будет бесполезно и низко - вызывать к себе дешёвую жалость. Ей и так досталось много, даже сверх того, что ожидалось. Саша продолжал спать в той же позе - на спине, закинув руку за голову, одеяло прикрывало его до пояса, и юная безволосая грудь мерно вздымалась вверх вниз. Юля крадучись прошла, выключила ночник и тихонько прилегла рядом. Не удержалась, невесомо чмокнула плечо, прижавшись ближе. И, конечно, разбудила. Он пробормотал что-то в полусне, обхватил её, перевернув на живот, резко и сильно раздвинул бёдра, потянул на себя и вошёл одним движением, едва проведя пальцами между ног. Юля охнуть не успела, как на её шею легла жёсткая ладонь, вдавливающая её в подушку. Саша, ни слова не говоря, задвигался точно и размеренно. И вот именно теперь зашлось сердце, и кровь разом хлынула куда-то в ноги, покрылись мурашками колени, нетвёрдо стоящие на мягком матрасе. Она сдавленно стонала, извивалась под ним, не помня себя, и тряслась от внезапно ударившего под дых настоящего удовольствия. Куда за несколько часов делся отчаянно смущающийся на пороге её дома школьник? Сейчас с ней в постели был мужчина, требовательно берущий то, что ему хочется - её. Метаморфоза чудовищная. Юлю скрутило просто невыносимо, она поймала пальцы, почти до боли стиснувшие её грудь, и потянула вниз живота, где её плоть изнывала, желая прикосновений. Полная темнота и тишина вокруг обостряла все чувства в сто раз, они как воришки, молча, словно торопясь хлебнуть через край, стремились обогнать друг друга в погоне за наслаждением. Юля и была воришкой. Одним рывком, за шкирку, она выдернула мальчика из остатков детства, ошмётки которого ещё липли на пятки. Приручила обещанием ласки, отдала себя, чтобы получить всю его совершенно новую юную, ураганную страсть, сносящую теперь её саму. Она кончила почти мгновенно, и её непотребные вопли разбили, наконец, тихую темень. - Какая ты... хочу, хочу тебя... - Саша впился зубами в её плечо, инстинктивно перестав на минуту двигаться, едва терпя горячую пульсацию внутри неё. Потом распластал по поверхности и в два толчка догнал своим собственным оргазмом. "Я совершенно обычная, Сашенька, мальчик мой любимый, тебе просто сравнить меня не с кем. Пока - не с кем". Завернувшись в кокон из одеяла и своего тепла, не желая разрывать объятия даже во сне, они вырубились, кажется, где-то посередине поцелуя. *** Проснулась Юля от того, что кто-то нежно водил пальцем по её плечу. Подняла голову, приоткрыла один глаз и тут же нырнула обратно в спасительное укрытие узорчатой наволочки. Она, конечно, довольно хорошо выглядела для своих лет, но вот с самого утра, не умывшись и не приведя себя в порядок, больше напоминала аутентичную Бабу Ягу, причём не в лучшие её времена. Но Саша удивительно точно уловил её неуверенность. - Ты такая смешная! Как будто я не знаю сколько тебе лет и не вижу твои морщины! - мальчишеская наглость переходила всякие границы. Юля горестно всхлипнула и вжала лицо глубже в подушку. Сашка наклонился к её уху и зашептал страшным громким шепотом: - Хочешь, я открою тебе самую жуткую тайну? - женское любопытство победило, из-за угла подушки показался зелёный глаз. - Так вот... - Саша торжественно выдержал паузу. - Ты старше моей матери на целых пять лет! После этого тоже будешь стесняться помятой с утра физиономии? Юля села в постели и не знала уже - смеяться ей или плакать. И пока она открывала и закрывала рот, не в силах подобрать выражение с отсутствием матерщины - ну, неудобно же - Сашка легко спрыгнул с койки и дёрнул её за ногу: - Харэ мандражировать! Лучше завтракать пойдём! С удовольствием подвигая к себе большую тарелку с яичницей, жареной колбасой и макаронами, Сашка приподнял брови: - А ты чего? - Я никогда не завтракаю, - Юля отхлёбывала горячий кофе и тихо изумлялась, почти настораживаясь простотой и естественностью этого раннего утра. Не было никакой натянутости: с отведенными взглядами, отстранёнными разговорами и спешным скомканным расставанием. Обычно это и происходило поутру, когда двое уже получили друг от друга всё и общаться вроде как не о чем и незачем. Но Саша, уплетая за обе щеки нехитрую еду, внезапно осведомился с прямотой, достойной любого взрослого мужика: - Ты когда за дочкой поедешь? И вообще, когда мне надо сваливать? Она не верила, что всё может быть так легко, свободно и... правильно? Сашка сейчас чисто внешне выглядел совершеннейшим ребёнком с забавно заспанной мордочкой, но говорил правильные вещи спокойным уверенным голосом. Юля лишь моргала и кивала. Успокоив парнишку, что на дачу поедет лишь после обеда, она снова получила знаменитую наглость во всей красе, уже не зная, радоваться ей или нет: - А муж надолго уехал? - при этом он так обезоруживающе хлопал ресницами и покусывал вилку, что ей оставалось только рассмеяться: - На неделю! Господи, и откуда ты взялся такой наглый на мою голову? Саша состроил рожицу и как ни в чём не бывало продолжил есть. - Тебе ж нравится! Значит, завтра после уроков вы свободны, девушка? - он приподнялся из-за стола, перехватил глоток из её кружки и потянул покорную женщину на себя... Через три часа, проводив своего мальчика за дверь, она медленно прошла в спальню. Глупо улыбаясь самой себе, упала ничком на кровать и подобрала под себя подушку, глубоко вдыхая впитавшийся в ткань Сашкин запах.