Саша. Возраст согласия

Рыжая Маринка скорчила брезгливую рожицу, отчего ворох веснушек на её круглом личике рассыпался как горошек к самым вискам. - Козёл ты, Иванов, и скотина! - парень, сидящий напротив топающей ножкой девчонки, недобро ухмыльнулся и склонил голову к плечу. Не далее как полчаса назад эта рано оформившаяся восьмиклассница вычислила его в пустом кабинете русского языка в конце занятий и, отчаянно стреляя глазками, принялась раздавать малопонятные авансы. Саша давно приметил, с каким интересом смотрит на него симпатичная рыженькая девочка, и теперь ему представился шанс узнать - в чем дело? Марина щебетала о какой-то незначительной ерунде, поминутно заправляя за ухо тугой локон естественного огненного оттенка, розовела и старательно хлопала плохо прокрашенными синей тушью ресницами. Сашка молча понаблюдал за её ужимками и недолго думая притянул к себе на колени. Девчонка устроилась там с явным удовольствием, но когда мальчишка полез под её тонкую блузку, с намерением добраться до маленьких крепких грудок, она принялась вертеться ужом и отбрыкиваться от откровенных прикосновений. - Ну не надо, - пыхтела девочка, неловко уворачиваясь от бесстыжих ладоней Иванова, которые слишком близко дотрагивались до её чувствительной кожи. Саша втянул носом тёплый запах её вспотевшей кожи, полюбовался на просвечивающее розовым ушко с тонким колечком серёжки. Вытянул шею и заглянул в глаза. Куда только делись широко и наивно распахнутые голубенькие глазёнки с плещущейся на самом дне хитринкой! Марина с трудом сдерживала рвущееся наружу раздражение, со злостью щурясь. Парень улыбнулся, припомнив недавний разговор с Юлей. Она невозмутимо лежала нагишом на кровати, вытянув длинные ноги на сбитое комом постельное бельё, курила и ровным голосом вводила его в курс расстановки сил между мужчинами и женщинами. "Опасайся липучек, которые будут обещать тебе горы золотые, не стремясь дать ничего взамен. Вам, мужикам, с рождения втирают про женскую скромность и строгость, и вы начинаете таять от мнимого целомудрия. Но это - не что иное, как способ товарно-денежных отношений. Запомни: если такая сучка-щучка-типа-недотрога прицепится, значит ей что-то от тебя нужно, и это отнюдь не ты сам." Саша убрал руки из-под скользкой блузки, чтобы тут же задрать на девчонке складчатую юбчонку до самых трусиков. Он без всякого удовольствия тискал её полные, рыхлые бёдра, прижимая Маринку ближе к себе за крутые бока. Если ей так неприятно всё, что Саша с ней вытворяет, почему она продолжает сидеть на его коленях и терпеть? "Личная выгода - вот что толкает их торговать своей благосклонностью, а вовсе не скромность, которой у таких дряней нет и в помине. Человек, которому нужен только ты, пойдёт за тобой куда позовёшь. Без вопросов, капризов и дешёвого кривлянья. Это называется искренняя симпатия, иногда - любовь, а вовсе не распущенность и блядство. Ты неглупый мальчик. Смотри в глаза - и всегда сможешь понять, кто перед тобой." Стоило подцепить край хэбэшных трусишек в мелкую клеточку, как Маринка зашипела рассерженной змеёй и отчаянно дёрнувшись, спрыгнула с его коленей. Вот тут-то он и услышал расхожую фразочку про козла и скотину. Иванова откровенно веселила эта идиотская ситуация с собственным нелепым соблазнением, и он поражался, с какой проницательностью в своё время разложила всё по полочкам Юля. Он как будто видел сейчас её саркастическую усмешку одним краешком рта и понимающий взгляд: "Ну я же говорила!" Марина сразу растеряла всю свою привлекательность, некрасиво скривив губы и неловко оправляя на себе помятую одежду. Она стреляла на Сашку обиженным взглядом, явно не рассчитав свои силы в неравной борьбе. С виду весёлый простачок Иванов оказался крепким орешком, взять его в оборот было практически непосильной задачей. Наконец, потеряв терпение она заканючила противным голосом: - Ну, Саша, ну что ты делаешь, чего хочешь? - видимо, всё ещё надеялась вырулить неправильно начавшуюся встречу хоть в сколько-нибудь знакомое русло, начав капризничать в лучших традициях сериальных "деффчонок". - Я чего хочу? - Иванов уже вовсю глумился над дурочкой. - Я хочу разложить тебя вон на той парте и отъебать во все щели! Весь вопрос в том, что тебе от меня нужно! Девчонка покраснела до корней рыжих растрёпанных волос и, ни слова не сказав, рванула вон из класса. - Дешёвка, - едва слышно припечатал ей в спину Саша. Малолетняя глупышка рассчитывала, вероятно, что он распустит хвост пистолетом и изойдёт слюнями от её внимания, в то время, как она сама будет хвастаться перед одноклассницами статусом подружки лучшего спортсмена школы. Или похваляться тем, какой оглушительный успех она имеет у старшеклассников. - Нужны вы мне... мокрощелки малолетние! - фыркнул Саша в гордом одиночестве и сложил руки на тёплую поверхность парты. Пристроил на сгиб локтя голову и задумался. В окно светило яркое полуденное солнце, до автобуса был ещё целый час с хвостиком, Юлия Ивановна вела уроки в другом здании школы, и Иванову было решительно нечем заняться. Если с придурошной восьмиклашкой всё было мало-мальски понятно, то он никак не мог взять в толк - почему Юлия Ивановна выбрала именно его? Свою собственную внешность он оценивал на слабенькую четвёрку, а личные умственные способности не выдерживали никакой самокритики. По мнению самого Сашки, взрослая, неглупая и красивая женщина, если ей так уж приспичило переспать с совсем молоденьким мальчиком, вполне могла выбрать себе кого-нибудь получше. Вот хотя бы его одноклассника Воеводина. Высокий, хрупкий и изящный Игорёк был красив, как дорогая фарфоровая кукла, - на него не только женщины всех возрастов внимание обращали, мужики на улице оглядывались! Посещение 9 "В" классом местной картинной галереи превратилось в спонтанную демонстрацию всех его прелестей, как есть. Посетители разом потеряли интерес к творчеству художников-самоучек и беззастенчиво пялились только на Воеводина. Пока мальчик, медленно переставляя длинные, стройные ноги, ходил по залам, заведя к потолку свои прекрасные глаза и любуясь филигранной лепниной, престарелые служительницы музея прижимали сухонькие кулачки к груди и промокали кружевными платочками морщинистые щёки. Они вздыхали и охали ему в след, видимо, принимая паренька за ожившего Аполлона, решившего посетить их скромный храм искусств. Однако Игорь был застенчивым тихоней и круглым отличником. Он искренне не понимал всю эту суматоху вокруг собственной персоны и понятия не имел, какие страсти кипят за его спиной. Пребывая под плотным колпаком у не в меру заботливой мамы-наседки, несчастный одноклассник ещё, вероятно, не скоро выйдет из детского возраста, и все "охи" и "ахи", вкупе с полуэротическими мечтами, скатывались с него как с гуся вода. Сашка поменял позу, окончательно развалившись на парте и продолжил размышлять. Ну хорошо, если Игорёк - дитё дитём и задрот порядочный, то Юля в конце концов могла и не дожидаться грёбаного возраста согласия, а попросту прошерстить одиннадцатый класс. Чем не кандидат Петька Нестеренко? Ему уже стукнуло аж восемнадцать лет, он гонял по окрестностям на недешёвом спортивном мотоцикле, вызывая лютую зависть всех парней и являясь главным предметом девичьих нескромных грёз. Классически светловолосый голубоглазый красавец, от снисходительно-загадочной улыбки которого млела даже уборщица с третьего этажа баба Вера в очках +7 на каждом глазу. Правда, Петька был по уши влюблён в свою Лену, но надо быть полным мудаком, чтобы отказаться от настоящего приключения. Он бы и не отказался. Наверняка даже. Но Юлия Ивановна почему-то выбрала его, Сашку Иванова - не слишком симпатичного двоечника и прогульщика с репутацией главного хулигана школы. Он и сам знал, что характер у него далеко не сахар, а предположить, что решающую роль в выборе оказали его спортивные заслуги было по меньшей мере глупо. Саша смутно чувствовал, что дело заключалось в чём-то очень простом, но додуматься до истинных причин ему не позволяет то ли возраст, то ли отсутствие каких-то специальных знаний о женщинах вообще. Иванов и не подозревал, что впервые в жизни перед ним встал во всей красе извечный мужской вопрос: что нужно женщинам и как их понять? Он и понятия не имел, что над решением этого вопроса испокон веков бьются все мужчины мира, и ответ до сих пор не найден. Миллионы несчастных и после него будут мучиться теми же проблемами, так никогда и не разобравшись до конца в загадочном создании по имени - Женщина. Вот и простой девятиклассник Сашка удручённо вздыхал, не рассчитывая на готовые ответы. Спросить Юлю в лоб он почему-то отчаянно стеснялся. Жадно ласкать её обнажённое тело и раскладывать во все известные позы - это пожалуйста, а вот озвучить мысли и чувства - тут у Сашки, который за словом в карман никогда не лез, язык застревал во рту намертво. Он снова вздохнул, глянул на часы и, перекинув ремень рюкзака через затёкшее плечо, отправился на улицу. *** - А к кому мы пришли? - Юля застыла на пороге, неуверенно теребя сумочку и не решаясь двинуться дальше основательно вытертого зелёного коврика в прихожей. Саша был чрезвычайно горд собой. Ибо ему как настоящему мужчине удалось решить проблему места их свиданий, и теперь он с улыбкой наблюдал за её настороженностью. - Проходи, не стесняйся! - он уверенно взял её за руку и почти протащил за собой в маленькую комнату с аккуратно застеленной кроватью. - Это квартира моего соседа из деревни, он её снимает, а сам работает на колбасном цехе. У него смена сегодня до восьми вечера. Юля вертела головой, осматривая хилую допотопную мебель, серенькие обои и унылые простенькие шторки: - До восьми - это без надобности, мне в пять за ребёнком в сад, - и засмеялась, повернувшись к Сашке. - Ну ты изобретатель, однако! На самом деле её здорово напугало предложение пойти к кому-то в гости. Мало того, что они прячутся от всех окружающих как только можно, а тут ещё и в известность кого-то ставить. Но Сашка так упрашивал и был при этом так спокоен и убедителен, что она решила довериться ему и теперь понимала, что не зря. Вообще всё не зря. Она убеждалась на каждом шагу, что риск оказался оправданным, и мальчишка стоил её бессонных ночей и переживаний. Хотя, возможно, не будь она такой старой и опытной бабой, навряд ли ей удалось бы разглядеть в циничном языкастом подростке искреннего и честного человека, верного и чистого - такого, каким он сам себя никогда не знал. Настоящего, живого и тёплого к тому, кого подпустил к себе близко. Но сейчас вся эта лирика не особо занимала Юлю, потому что мальчишка снова тянул её на себя, красноречиво кося глазами то на маленькие часы на стене, то на узкую постель. Первый раз на новом месте обошлись и так. Но на другой день Юля принесла с собой тщательно отглаженный комплект постельного белья. Сашка первое время кривился, считая все эти гигиенические выверты простой блажью. Юлия Ивановна постоянно гоняла его в ванну, чуть ли не ногти стриженые проверяла, неустанно твердя, что чистота - залог всего. "Мало ли куда мне тебя поцеловать захочется", - шептала Юля ему на ухо, подпихивая в сторону душа. Сашка сначала пробовал взбрыкнуть, но у Юлии Ивановны особо не запротивишься. Она прочла ему целую лекцию о миллионах противных микробов и бактерий, изображая всяческие болезни от грязи в лицах. Иванов при этом чуть не помер со смеху, однако принял её советы как руководство к действию. И буквально через пару недель стал обращать внимание, какой неприятный запашок стоит зачастую в кабинете, особенно ближе к пятому уроку. И особенно удачно благоухали почему-то девушки, не сильно заботящиеся о личной гигиене. Заодно до него дошло к собственному стыду, почему раньше он не замечал таких мелочей. Через пару свиданий, уже накидывая ветровку, она небрежно бросила на кровать поверх покрывала увесистый жёлтый томик с абстрактным рисунком на обложке. Сверху большими буквами было написано: "Макс Фрай". - Будет время - почитай! Может, понравится, - ненавязчиво порекомендовала Юля и отбыла. Иванов состроил кислую мину: чтение он не признавал ни под каким видом, считая это занятие глупым и бесполезным. Книжки терпеть не мог, с трудом переваривая обязательную школьную программу. Про жёлтый томик он вспомнил только дома во время перерыва футбольного матча, когда сумку разбирал. От нечего делать и строго из уважения к Юлии Ивановне подцепил ногтем пару страниц и... напрочь забыл о Спартаке, Динамо, нападающих-мазилах и "дырках"-вратарях. Он читал до двух ночи, подвывая от смеха над проделками попаданца в параллельную вселенную, пока мать с кухонной тряпкой и матюгами не прогнала его спать, чтоб свет не жёг. Сашку так захватила простая история, написанная изумительно лёгким и доступным слогом, что он вскоре попросил продолжение и очень обрадовался, узнав что впереди у него целых десять книг захватывающих приключений обычного парня, попавшего в необычное тайное сыскное войско и получившего титул сэра Макса*. Впрочем, о том, что книга пришлась по вкусу, Юля узнала сама. Катюша Иванова подошла к ней на перемене и бесцеремонно дёрнула за штанину: - Мама на вас ругается! - у ребёнка было жуть какое строгое лицо. - Она говорит, что Саша ничего дома не делает теперь, читает только! Едва сдерживая смех, Юлия Ивановна присела перед первоклашкой на корточки: - Передай своей маме, что мальчику учиться надо, а не огород копать и сено заготавливать! - и смех, и грех, что называется. В деревне, конечно, каждые рабочие руки на счету, но всю домашнюю работу вполне мог выполнять и Сашкин отчим вместо того, чтобы пить без продыху с трактористами. Юлю бесконечно злило, что Сашкина мать предпочитала нагружать работой сына, а не требовать помощи от своего непутёвого мужа. Зато теперь она могла быть спокойна. Саша был не из тех, на ком можно безнаказанно воду возить. В обиду он себя никогда не даст, а вот образование какое-никакое получать следовало. *** Раздалась резкая трель телефонного звонка, неестественно высокий голос манерной бабы заорал на всю мощь про какие-то "пырышки-пупырышки". Юлия Ивановна, не успев раздеться, присела на кровать и с минуту ошарашенно моргала глазами. Сашка на звонок ответил, отрубил вызов и недоумённо спросил: - Что случилось? - Это... что? - она казалась и впрямь изумлённой до предела. Саша помотал головой, совершенно не понимая в чем дело. - Ну, вот это - пупырышки... - А! - мальчишка полез в аудиозаписи и включил целиком песню, стоявшую на рингтоне. - Ох, етить! - Юля не просто засмеялась, она начала ржать, размазывая по щекам невольные слёзы, срывающимся голосом подпевая: - У нас на районе... Отсмеявшись, она утёрла слёзы и спросила оторопевшего парнишку: - Это что, пародия какая-то? Смешно - слов нет! - Да нет, не пародия... это музыка, песня такая, - Саша по прежнему не понимал, в чем дело. - Чего? Это вот - музыка? - Юля разинула рот, потом задумчиво прикусила губу, осматриваясь по сторонам. - У твоего соседа-сводника интернет есть? Иванов побежал за техникой, вспоминая пароль и даже молча проглотив "сводника". Поколдовав над предоставленным ей ноутбуком, женщина прибавила звук и повернулась к сидящему на постели Саше. Хитро и тонко прищурилась, снимая с себя через голову лёгкий джемпер. Тягучая мелодия, состоящая из низких рокочущих звуков незнакомых Сашке инструментов заполнила целиком всё небольшое помещение. Мелодия словно обтекала стены, заполняя все затенённые углы и растворяясь в лучах солнечного света, льющегося сквозь занавески. Глубокий мужской голос запел по английски что-то непонятное. Сашкиных познаний в языке едва хватило разобрать пару фраз. Юля склонила голову к плечу, задумчиво улыбаясь, стягивала с локтей узкие рукава крупной вязки и прислушивалась к медленной композиции. Едва качнув растрёпанной головой, она приблизилась к Саше, взяв в обе ладони его лицо, наклонилась, целуя и усаживаясь на его колени. "Давным-давно великий царь пропел для Господа тропарь, тебе аккорды эти повторю я..." Она заласкивала его нежными прикосновениями кончиков пальцев, невесомо зацеловывала, чуть касаясь губами лба, подбородка, шеи. Саша тянул её ближе к себе, подхватив обнажённую спину, и она податливо выгибалась навстречу. Было полное ощущение, что мир вокруг остановился, замер... Только чувственные касания и незнакомая музыка. "Всё просто: ты вошла в мой мир, разбила трон. Окончив пир, пою среди обломков: Аллилуйя" Музыка навязчиво проникала прямо под кожу, сопровождаемая медленными ласками. Неторопливый голос с едва заметной хрипотцой, подрагивал словно живое существо. Он кружил, закручивая слова в спираль. Они поднимались всё выше и выше - казалось, не хватит вдоха, чтобы повторить этот захватывающий водоворот. "Глаза закрыв, я вижу дом, и мы в нём счастливо живём. Но просыпаясь, вновь иду ко дну я..." Саша покрывался мурашками до костей - сильный и проникновенный голос доставал прямо до сердца, задевая невидимые чувственные струны. Стыла и покалывала кожа на месте влажных следов поцелуев. Он задыхался от непривычной страсти и нежности, а Юля, точно уловив его ком в горле и состояние трепета, прошептала на ухо: - Вот это - музыка, мой мальчик. А то, что называешь музыкой ты - мусор, над которым можно лишь смеяться в свободное время.. "Сдавили грудь мою тиски, но если будем мы близки, умчится ввысь душа моя, ликуя..." Парень перевернул её, уложив на покрывало. Не хотелось секса, куда-то отступила грубая похоть - как мусор, смытый бурным потоком чистой воды. Лишь пощипывало под веками, да горели от поцелуев губы. Хотелось возвращать нежную невесомость ласк, обнимать крепче и самому прижиматься теснее. "И два дыханья вместе вдруг сольются в лебединый звук, который так похож на - Аллилуя". Юля тёрлась об его плечо щекой, выгибалась ближе и ещё теснее, обнажая его горячую кожу каждым прикосновением. Что-то словно ткнулось изнутри под рёбра в захватывающем ритме музыки, снова виток за витком уводящей вдаль. "Горит свеча в моей руке, слеза стекает по щеке, и в сердце не смолкает - Аллилуйя."** Сашка едва дышал, когда смолкли последние аккорды. Теперь в полной тишине душного помещения можно было заниматься любовью, будто раньше в присутствии необычной песни и таинственно-проникновенного мужского баритона это было бы неловко. Музыка была настолько осязаемой, что казалась реально присутствующим живым существом. Он и не подозревал, что существуют такие вещи - сильные и настоящие, что простые семь нот могут быть такими объёмными и содержательными. Однако, даже тишина теперь была наполнена остатками светлых звуков, что-то неуловимо поменяв в окружающем мире или самом Сашке. Словно только сейчас стала доступна настоящая теплота близости, прибавив ко всему благодарность к человеку рядом. Наступили весенние каникулы. Учебный год медленно, но верно приближался к концу.