Impulse Decisions/Внезапные решения

Весна настала несколько недель спустя после переезда Эрика и принесла с собой тепло, солнечные дни, которые словно были созданы для игр в хоккей с мячом. У Чарльза было много дел на вечера (просмотр научных журналов, страниц докторской диссертации, которые Хэнк присылал ему на проверку, перечитывание своих записей в шесть тысяч четыреста пятьдесят восьмой раз, возможно, втыкание иголок в куклу вуду, изображавшую Себастьяна Шоу), но когда он и Мойра вышли из кафе в половину второго дня в идеальный пейзаж четверга, он был готов следовать за ней, куда бы ей ни захотелось пойти. Как оказалось, она хотела пойти в верхний Ист-сайд, на барахолку, о которой она вычитала в интернете, где богатые пожилые леди продавали свои кошельки от Шанель после трех месяцев использования. Чарльза барахолка не интересовала, но он был не против пройтись на другую сторону парка вместе с Мойрой. Он не мог сидеть взаперти. Эрик взял себе отгул, так что Чарльз не видел причин, почему ему нельзя было взять отгул и для себя. Мойра не нашла на барахолке ничего стоящего, а Чарльз провел большую часть времени расхаживая туда и обратно и задаваясь вопросом, когда же они наконец смогут уйти. Однако, он нашел винтажную булавку для галстука, которая, как ему показалось, должна была понравиться Эрику, и купил её для него, прежде чем сумел отговорить себя от этого. – Как у вас с ним? – спросила Мойра, когда они свернули на Вторую авеню. – Хорошо. Поразительно хорошо, на самом деле. Лучше, чем я ожидал. – Не собираешься вышвырнуть его из постели в скором времени? Если бы, – подумал Чарльз. Он вздохнул. – Мы просто хорошо ладим. Мы общаемся, мы ужинаем вместе, мы ходим на прогулки. На прошлой неделе мы ходили в кино. Мы смотрели самый глупый фильм, который я только видел в своей жизни: «Возвращение мертвецов 2», ты его видела? Предполагалось, что это должен быть ужастик, но к тому времени, как мы вышли, на рубашке Эрика оказалось большое влажное пятно, потому что я смеялся до слез. – Значит, ты с ним встречаешься. И снова, подумал Чарльз, если бы. – Я просто… Он нравится мне, вот и все. Он на самом деле мне нравится. – Ну, ты ему тоже нравишься, – сказала Мойра, и когда Чарльз закатил глаза и сказал: – О, нет, я ему не нравлюсь, – что, наверное, было не самым мудрым шагом, но Мойра не обратила на это внимания. – Конечно же, нравишься. Я вижу, как он смотрит на тебя. Словно он хочет укусить тебя за щечки, это тошнотворно. Чарльз не должен был что-либо отвечать на это. Он просто улыбнулся и продолжил держать язык за зубами. – Никто не принуждает его провожать тебя по утрам на работу и целовать на прощание. Он мог бы идти прямо в парк, если бы хотел побегать, или спать, как все нормальные люди, но нет, он провожает тебя до кафе почти каждое утро, целует на прощание и желает хорошего дня. Ты ему нравишься. В этот момент Чарльз уже полыхал от смущения. Он относил утренние прогулки с Эриком на счет их представления, но иногда он не чувствовал, что это было правдой. Может быть, Эрик так же наслаждался временем, проведенным вместе с ним, как и он сам – временем, проведенным с Эриком. Может быть, это не было просто представлением. Может быть, он все еще мог быть влюблен в Эрика. Чарльз едва сдерживал улыбку, когда задумывался о такой возможности. Наверное, шагая по улице с широкой улыбкой на лице, он казался ненормальным. Они приблизились к гастроному, и Чарльз решил ненадолго отлучиться и взять себя в руки. – Я просто зайду за бутылкой воды, – сказал он Мойре. – Тебе что-нибудь нужно? Нет? Хорошо, я на минутку. Мигом вернусь. Он вошел, направился к концу магазина и прислонился лбом к холодной стенке холодильника. Они вроде как встречались уже две недели, не так ли? Разумеется, они не называли это свиданиями. Или называли, но это было частью договора, не так ли? А может быть, они встречались все это время, и Чарльз даже не осознавал этого. Но, если они встречались, почему Эрик не сделал к этому моменту никакого шага навстречу? Может быть, ему стоит последовать совету Эрика и перестать принимать подавители. Все было бы гораздо проще, если бы у него было хотя бы какое-то понятие о том, что происходит. Чарльз заплатил за бутылку воды и сделал большой глоток, а потом вернулся к Мойре. Но её не было около магазина. Он посмотрел по обеим сторонам улицы, и секундой спустя услышал, как его зовут: – Чарльз! Сюда! Он обернулся и увидел, как Мойра машет ему с другой стороны улицы, стоя рядом с летними столиками какого-то ресторана. За одним из них сидел Эрик и выглядел совершенно униженным. Напротив него сидела пожилая женщина, которую Чарльз не узнал, но которая взглянула на него его глазами, полными вселенского счастья, причину которого Чарльз не мог себе даже представить. Его сердце в панике забилось, когда он пересек улицу и приблизился к ресторану. – Ну не забавно ли? – спросила Мойра, когда Чарльз подошел к ним. – Ты ничего мне не сказал о том, что Эрик решил поужинать со своей мамой. Я как раз говорила Эди, как счастлива я была, когда узнала, что вы с Эриком все-таки решили попробовать снова. Я уверена, что есть куча людей, которые поженились в Лас-Вегасе и… – Мойра! – прервал её Чарльз. Эрик соскользнул чуть ниже на своем стуле и потер переносицу. Мать Эрика замерла, как вкопанная. Чарльз поднял пальцы к виску и многозначительно сказал. – Мойра, вот подходит автобус. Почему бы тебе не сесть на него? Мойра моргнула, кивнула и ушла за угол, даже не попрощавшись. Пожилая женщина встала, и Чарльз заметил, что под ярким шарфом, который она повязала на голову, не было волос. – Ты и есть Чарльз? – спросила она, широко улыбаясь. Её улыбка была в точности как лучшие из улыбок Эрика. – Ну, да? – ответил он, и она сразу же заключила его в объятия. – О, господи! Так чудесно, наконец-то… – она поцеловала его в щеку. – …встретить тебя! Я так много о тебе слышала! – она вытерла помаду с его щеки большим пальцем. – Эрик говорит о тебе практически все время! 

 Теперь улыбался Чарльз. – Правда? – он оглянулся на Эрика, который пожал плечами, признавая свое поражение. В то же самое время мать Эрика уже подзывала официанта, чтобы взять меню, и усаживала Чарльза в кресло рядом с собой. – Я знала, что Эрик прятал тебя от меня! Я знала! – сказала она и обняла его снова. – И понять не могу, почему! Взгляни на себя, ты такой милый! И она сказала: вы поженились в Лас-Вегасе? Эрик! Почему ты ничего мне не рассказал? Почему ты вообще ничего мне не рассказал? – Она пошутила, мам, – сказал Эрик. – Мойра так понимает шутки. У неё ужасное чувство юмора. – Я что, по-твоему, глупая? – спросила Эди. – Она не шутила! Она обернулась к Чарльзу, который все еще улыбался. Он не привык к тому, чтобы кто-то так открыто им восхищался, так что наслаждался по полной. – Она не шутила, не так ли? Можешь сказать мне, все в порядке. Он так боится что-то рассказывать мне, потому что боится меня расстроить. Я знала, что когда-нибудь он скроет что-то важное! Я знала! Так это правда, верно? Вы поженились в Лас-Вегасе? Чарльз осторожно взглянул на Эрика, и это было достаточным ответом для Эди, которая почти заискрилась от счастья и подарила Чарльзу еще один поцелуй в щеку, стиснув его так сильно, как только могла. И повернулась к Эрику. – Почему ты не сказал мне? Видя, как его мать и Чарльз одновременно широко улыбаются ему, Эрик сдался. Больше не было никакого смысла отрицать очевидное. – Это было решением под действием момента. Я полагаю, я хотел понять, что из всего этого выйдет, прежде чем сказать тебе. – И? – спросила она. В этот раз Эрик взглянул на Чарльза в поисках ответа, и когда никто из них ничего не ответил, глаза Эди засверкали от счастья. Когда она встала, Чарльз заметил сумку из «Memorial Sloan-Kettering» под её стулом, и понял, что они были всего в паре кварталов от центра лечения рака. Она обошла столик и приблизилась к Эрику, а потом обняла его и сказала: – Ох, милый, – а потом поцеловала его в лоб и притянула к себе еще ближе. Выражение лица Эрика мгновенно превратилось из раздраженно-обреченного в облегченное. Он казался таким умиротворенным и радостным, когда его мать обнимала его и говорила, что она счастлива и горда за него, что она просто хочет, чтобы он был счастлив, был любим, и как только голос самого Эрика начал ломаться, пришел официант и спросил у Чарльза, что он будет заказывать. Чарльз попытался сказать, что он не хотел мешать, но Эди вернулась на свое место, сказав: – Не глупи! Мы обедаем. Не думай, что избавишься от меня так просто. Получив одобрительный кивок от Эрика, Чарльз сдался и заказал сэндвич и холодный чай. Когда официант ушел, Эди взяла Чарльза за руку и сказала: – Мальчики, вы что, не носите обручальных колец? Чарльз на секунду запаниковал, подумав, что потерял свое, но тут Эрик достал его из кармана и передал кольцо через стол, объяснив: – Я стянул его с тебя, когда ты подходил сюда, – так же он надел свое. – Так вот почему ты переехал? – спросила она. – Теперь ты живешь с Чарльзом? – Эрик кивнул. – Поверить не могу, что не догадалась раньше. Я имею в виду, я бы не догадалась о свадьбе, но ты всегда говоришь о нем: «Чарльз сказал то, Чарльз сделал это». И ты казался таким счастливым в последнее время. Больше улыбаешься, лучше одеваешься, и всегда говоришь что-то приятное. Поверить не могу, что не догадалась сама. Эрик мягко улыбнулся себе под нос и посмотрел в сторону. Затем Эди повернулась к Чарльзу и спросила: – А теперь я хочу, чтобы ты рассказал мне все. – Хорошо, что именно вы хотите узнать? – Расскажи мне о себе. Где ты вырос? Какая у тебя мутация? Чарльз был ошеломлен, и Эрик вступился за него: – Да ладно, мам, ты не можешь просто так задавать людям такие вопросы. – Я знаю тебя, – сказала она. – И я прекрасно понимаю, что ты бы в жизни не вступил в брак с человеком. – Все в порядке, – сказал Чарльз. – Я – телепат, и я рос в Лондоне, пока мне не исполнилось девять, а потом мы переехали сюда, в Вестчестер. – А кем ты работаешь? – задала она следующий вопрос. – У него докторская по эспрессо, – ответил Эрик, усмехаясь. Чарльз видел это выражение лица до этого, и слышал поддразнивающий тон Эрика много раз, но впервые после Лас-Вегаса Чарльз позволил себе воспринять это как флирт. Увидев недоумение Эди, Чарльз объяснил: – У меня докторская по генетике. Я был профессором в Колумбийском, но сейчас я работаю в кафе, которое принадлежит Мойре. – Почему «был»? Что случилось? – Что ж, было некоторое противостояние, и все закончилось тем, что мне пришлось покинуть старое место работы. Мать Эрика выглядела встревоженной. – Что? Почему? Что случилось? Эрик также казался встревоженным, и даже наклонился ближе. Чарльз, наверное, должен был рассказать ему эту историю уже давно, но за все время, проведенное вместе, они редко говорили о работе. – Я сделал нечто вроде открытия, и глава департамента, доктор Шоу, присвоил мои исследования, а потом обвинил меня в краже его идей. Он обвинил меня в плагиате и добился моего увольнения. Я потерял свои гранты на исследования, финансирование и учеников. Я потерял своих студентов. В итоге я оказался без работы и с разрушенной репутацией. Эрик был взбешен. – Ты не смог доказать, что он украл их? – Я мог и я пытался, но слово телепата весит не слишком много, особенно когда кто-то вроде Шоу говорит всем и каждому, что я манипулирую ими и лгу. Я даже пытался использовать прием подавителей как доказательство того, что я никем не манипулировал, но они увидели в этом только доказательство обратного. – Ох, милый, – Эди взяла Чарльза за руку. – Тебе не нужно принимать подавители. Ты и без них идеален. И ты сможешь пробиться обратно, я уверена. Чарльз чуть не плакал. Когда он сказал об этом своей собственной матери, та лишь вздохнула и сказала: "Что ж, когда будешь готов вернуться к работе в компании, дай мне знать. Я всегда могу уволить Лутза. Ты можешь занять его место" – Спасибо, – искренне сказал он. – Что ты собираешься делать? – спросил Эрик. – Я знаю, что ты точно не можешь забыть об этом и делать латте до конца своей жизни. Тебе нужен какой-то план. – Что ж, – начал Чарльз. – Худший сценарий был бы, если бы я вернулся на рынок труда, умоляя какую-нибудь школу – любую школу, – взять меня, или посмотреть, не могу ли я заняться чем-то близким, к примеру, исследованиями в фармацевтике или чем-то подобном. Но я все еще не сдался. Я все еще пытаюсь найти финансирование. Может быть, если у меня будут деньги, чтобы вернуть мои исследования, я смогу вернуться на старую работу. Колумбийский всегда падок на щедрые пожертвования, – он вздохнул. – Обычно все решают деньги. Эрик, должно быть, понял, что Чарльз пытался сказать, потому что он сел в своем стуле поудобнее, словно ему только что дали очень важную миссию. – Я уверена, у тебя все получится, – сказала Эди. – Знаешь, Эрик получил свою магистерскую степень в Корнелле. Может, он сможет замолвить за тебя словечко. – Мам, никого в Колумбийском не волнует, что я могу сказать. Что, как ты думаешь, я могу сделать? Прийти к ним и сказать быть повежливее с моим супругом? – Это было просто предложение! – она повернулась к Чарльзу и подмигнула ему. Эди отодвинула свой стул назад и поднялась на ноги. – Я пойду, найду дамскую комнату, – сказала она, и, пройдя мимо Чарльза, обняла его за плечи и поцеловала в щеку. – Я так счастлива за вас, мальчики. Она обогнула столы и стулья и исчезла внутри ресторана, оставив Эрика и Чарльза наедине. Когда она ушла, Чарльз наклонился над столом и сказал: – Предлагаю сделку. Я отдам тебе лишних два миллиона после развода, если ты позволишь мне оставить твою маму у себя. Эрик рассмеялся, но в этом смехе было мало веселья. – Хорошо. Оставь её. Затем тебе придется объяснять ей, почему мы разводимся. Сейчас она может быть с тобой милой, но она сорвет голос от крика, когда мы будем идти домой, потому что я солгал ей. – Я думал, она удивится гораздо сильнее. Эрик покачал головой. – Это не первый раз, когда я сделал что-то странное и импульсивное, – он сделал глоток воды и больше ничего не сказал. Видимо, у него было несколько десятков прецедентов. – Мне правда жаль, что я прервал ваш обед. Я правда понятия не имел, что вы будете здесь, и я бы никогда… – Все в порядке. Я знаю, что это была случайность, – он наклонился перед и прошептал. – Ты использовал свои способности, чтобы заставить Мойру уйти? Чарльз отстранился и ушел в оборону. – Это была экстренная мера. Обычно я так не делаю, сам знаешь. – Я знаю. Но даже с использованием подавителей ты все еще можешь так сделать? – Чарльз вздохнул и кивнул. – Впечатляюще. – Я тебе говорил, мои способности весьма сильны. Подавители не заглушают их полностью. Эрик отстранился назад и улыбнулся. – Очень впечатляюще. Чарльз был смущен. Он не мог вспомнить последнего раза, когда кто-то делал комплимент его мутации – кто-то, кто не был ученым или исследователем. Даже тогда это больше относилось к науке. Они могли утверждать, что это было интересно или захватывающе, но в глазах Эрика он казался… Что ж, возможно, Мойра была права. Но у него не было времени обдумать это, потому что Эди вернулась из ванной и продолжила спрашивать, опустившись на свое место. – А что ты делал здесь сейчас, Чарльз? – спросила она. – Ничего особенного. Мойра хотела посетить барахолку в нескольких кварталах отсюда, и я согласился составить ей компанию. Она кивнула на коробку в коричневой бумаге, которую он положил на стол, когда пришел на место. – Это оттуда? Мы можем посмотреть, что ты купил? – О, – сказал Чарльз и вспыхнул. – Ну, на самом деле, это для Эрика. Это пустяк, правда. Просто кое-что, что, я подумал, может ему понравиться. Эди была очарована. – Ты такой предусмотрительный. Чарльз достал булавку из коробки и передал её Эрику. – Я просто увидел её в лавке и подумал, что она подойдет к твоему костюму. Который серый. Эрик взял булавку из рук Чарльза и повернул её в пальцах, возможно, ощупывая её с помощью своих способностей. – Если она тебе не нравится, я обещаю, я не обижусь, – сказал Чарльз. – Я сам её надену. Или верну обратно. – Нет, – сказал Эрик. – Мне нравится. Спасибо. И он наклонился над столом и поцеловал Чарльза, и тот, даже не будучи уверенным, было это искренним жестом или частью представления для мамы Эрика, не особенно волновался по этому поводу – он все равно наслаждался им. * Словно Эди уже не любила Чарльза беззаветно, тот оплатил счет за обед и не хотел слышать даже слова протеста от неё или Эрика. – Я испортил вечеринку, так что будет правильно, если я заплачу, – сказал он. Они вышли из ресторана и медленно двинулась по улице. Мать Эрика двигалась не очень быстро, хотя и утверждала, что ей совсем не больно. Когда они дошли до угла, она взяла Чарльза за руку и настояла на том, чтобы они вдвоем приехали к ней на поздний завтрак в воскресенье. – Я не уверен, что смогу, – сказал Чарльз. – Мой день рождения в субботу, и моя сестра прилетает на выходные. – Приводите её с собой! – сказала Эди. – Я буду рада с ней познакомиться. И тут Чарльз понял, что они с Эриком стоят бок о бок и очень близко друг к другу. Эрик был настолько милым, а Чарльз еще не ответил ему взаимностью, так что он воспользовался возможностью и положил руку на пояс Эрика. Он взглянул на Эрика, пытаясь увидеть его реакцию, и Эрик улыбнулся ему. Казалось, он был рад. И даже чувствовал облегчение. Чарльз не смог сдержать любопытство и решил погрузиться вглубь и взглянуть. Он знал, что мог преодолеть барьер глушителей и быстро заглянуть в мысли Эрика, но не был уверен, что мог это сделать, не выдав себя. Он мало практиковался в последний год, или даже два (и даже до этого редко использовал свои способности для чего-либо помимо нужд в лаборатории), и он не был особенно мягок с Мойрой. И все же, Чарльз решил воспользоваться возможностью и взглянуть. Он поднес пальцы к виску и притворился, что просто потирает висок. Сконцентрировался. Преодолевать воздействие подавителей всегда требовало много сил и предосторожности, а мельчайшая ошибка эхом отзовется в разумах их обоих. Крошечная паутинка мысли покинула разум Чарльза и попыталась войти в мозг Эрика. Эрик в буквальном смысле подскочил. Чарльз убрал руку с пояса Эрика, взглянул наверх, и увидел, что Эрик смотрит на него и кажется испуганным и смущенным. Эди издала смешок и назвала его дерзким. Она наверное подумала, что Чарльз ущипнул Эрика за задницу. Чарльзу хотелось бы, чтобы она была права. Это, наверное, было бы более приятно, чем внезапное ментальное проникновение. Она обняла Чарльза еще раз и поцеловала его на прощание. Когда она ушла, Чарльз повернулся к Эрику, который все еще был немного ошарашен, но продолжил представление, целомудренно поцеловав его на прощание и сказав: – Я буду дома позже. Чарльз кивнул и сказал, что все хорошо, и пытался выглядеть не слишком стыдящимся себя за то, что он только что сделал. Он стоял на автобусной остановке и наблюдал за тем, как они шли прочь, и, примерно полквартала спустя, Эрик обернулся и взглянул на него. И Чарльз не имел ни малейшего понятия, о чем он думал. * К тому времени, как Эрик добрался до дома тем вечером, Чарльз уже решил, что он не собирается говорить ему ничего о своей попытке прочесть его разум без данного на то разрешения. По крайней мере, если Эрик не спросит об этом сам. Тогда он был бы более чем готов умолять просить о прощении, но так он будет готов притвориться, что ничего не случилось. – Я хорошо провел время сегодня, – сказал Чарльз Эрику, когда тот с изнеможением опустился на диван. – Я знаю, что ты не хотел, чтобы я встречался с твоей матерью, но я рад, что я узнал её. Эрик осмотрел Чарльза с ног до головы, но ничего не сказал. – Я даже удивился, что ты хорошо это воспринял. Я почти ожидал того, что ты притворишься, что не знаешь меня, и отошлешь меня прочь. Эрик вздохнул. – Она казалась такой счастливой, – он вздохнул. Чарльз сел на диван рядом с Эриком и сказал: – Она больна, не так ли? – тот кивнул. – Рак? – Эрик снова кивнул. – Как она справляется? – Сложно сказать. Каждый раз, когда они говорят нам, что все чисто, кажется, что пройдет всего месяц, и они найдут еще что-нибудь. – Так ты поэтому пошел на все это? В смысле, брак, соглашение? – Эрик снова кивнул, и Чарльз сочувственно нахмурился. – Почему ты не сказал мне? – Я не люблю говорить об этом. Полагаю, я не хотел, чтобы ты жалел меня, – он придвинулся к Чарльзу чуть ближе. – Почему ты не рассказал мне о том, что произошло в Колумбийском? – Я думаю, мне было стыдно. Эрик улыбнулся. – Наверное, нам стоит начать говорить друг другу о подобном. Чарльз фыркнул. – Да, наверное, стоит. Коммуникация – основа фиктивных браков, верно? – телефон в кармане Чарльза зазвонил. – Это Рейвен, – сказал он Эрику и ответил на звонок. Эрик встал с дивана и ушел в свою комнату. – Спасибо за булавку, – сказал он и закрыл за собой дверь. * Самолет Рейвен должен был прибыть днем, и она настаивала, что Чарльзу точно не нужно было приезжать и забирать её из аэропорта. Она могла добраться из международного аэропорта Джона Кеннеди до квартиры Чарльза совершенно самостоятельно, спасибо большое, ей было девятнадцать лет, и она делала это сотни раз, она сама передвигалась по городу с двенадцати, и он не должен был обращаться с ней так, словно она была ребенком, боже, Чарльз. Так что он, как и собирался, отправился в пятницу к дантисту, но отправил машину, которая забрала бы её из аэропорта. Он попросил водителя держать в руках табличку с надписью «Принцесса Тиана». Он хотел бы видеть её лицо, когда она увидит её. Он не был у дантиста уже несколько лет, но так как теперь ему нужно было следовать плану проверки здоровья, которым руководил Эрик, то решил посетить дантиста для чистки зубов и общего осмотра. К сожалению, как выяснилось, нежелание посещать дантиста в течение нескольких лет обернулось ужасными последствиями, и встреча затянулась. Врачи настояли на глубокой чистке, но Чарльз не был до конца уверен, что именно они делали с его ртом в течение сорока минут, но ощущалось это так, словно они вынимали зубы из его челюсти, обрабатывали рану ножом мясника, а потом перемешали их всех и поставили обратно в совершенно ином порядке. Он пытался сконцентрироваться на других вещах, пытался считать точки на потолке, думая, был ли молодой Джон Хэмм в той рекламе отбеливающей процедуры, которая висела на стене, и решая, как он будет развлекать Рейвен, пока она будет в городе. Он старался не думать о медицинских процедурах, которые приходилось проходить матери Эрика в последние пару лет, или как тот чувствовал себя, наблюдая за её страданиями. Он так же пытался не думать о том, как Эрик смотрел на него во время ланча вчера, или об улыбке Эрика, зубах Эрика, или о том, каким был бы для него визит к дантисту. Может быть, ему стоило спросить у медсестры о нем. Она наверняка запомнила бы такой рот. Чарльз выбрался из офиса дантиста позднее, чувствуя, что из его челюсти сделали котлету для гамбургера. Он надеялся, что Рейвен добралась до места. Она написала, что все в порядке, но он все равно волновался и просто хотел её увидеть. Он добрался до дома после шести, открыл дверь квартиры и увидел Эрика стоящим на кухне вместе с Мэри Поппинс. – Ты добралась, – радостно сказал Чарльз и подошел, чтобы обнять её, но Мэри была строгой и официальной в её белом платье, шляпке и пальто, и сказала: – Закрой рот, Чарльз, мы не золотые рыбки. Эрик засмеялся, а Чарльз скрестил руки на груди и сердито взглянул на неё, пока она не превратилась в свой обычный облик блондинки, и крепко обняла его. – Вижу, ты уже познакомилась с Эриком, – сказал он и повернулся к тому, заметив, что Эрик подстригся. Теперь его волосы были короткими, даже слишком короткими, чтобы зачесать их назад с помощью геля, что он делал обычно. Они казались мягкими. – О, – сказал Чарльз, поняв, что пялится. – Ты подстригся. Мне нравится. Тебе идет. – Спасибо, – сказал Эрик и пригладил волосы рукой. Рейвен закатила глаза и превратила свои светлые волосы в короткий ёжик. – Прошу прощения, никто не обращает на тебя внимания вот уже десять секунд? – поддразнил Чарльз и притянул её к себе, чтобы дать сестренке щелбан. Эрик отошел чуть назад, пока продолжалась их шутливая борьба, после чего засмеялся, но остановился, поймав себя. Когда Чарльз остановился и взглянул на него, он казался немного грустным. – Я думал, мы можем дойти до «Village» и пойти в ту закусочную поужинать. Как насчет фалафели? – он повернулся к Рейвен. – Что думаешь? – Мы с Эриком уже заказали китайский ужин, – сказала она. – Уже? – Да, у меня была тяжелая неделя. Я подумала, мы можем просто остаться здесь и посмотреть фильм. Чарльз перевел взгляд с Рейвен на Эрика, чувствуя себя так, словно они устроили заговор против него. Рейвен всегда говорила, что он чувствует себя неуютно, когда вещи идут не так, как ему хотелось бы, даже в мелочах. Он не хотел, чтобы Эрик знал о нем нечто подобное, так что он через силу улыбнулся и сказал: – Нет, это тоже хорошо. Замечательная мысль. Рейвен видела его насквозь. – Если ты расстроился, то мы можем пойти за фалафель и съесть китайский ужин завтра. Все в порядке. – Я не расстроился. Я не расстраиваюсь. – И все же, немного – да, – сказал Эрик, и они с Рейвен обменялись умиленными взглядами. Чарльз вздохнул про себя. Он никогда не должен был позволять этим двоим встретиться. Он должен был догадаться, что они объединятся против него. – Говорю, я в порядке, окей? Я на ногах с пяти утра. Я не буду против, если мы не поедем в город. Можем поехать туда в другой раз, – он постучал пальцами по кухонной стойке. – Могу я хотя бы выбрать фильм, который мы будем смотреть, или вы и это уже решили? Эрик фыркнул, а Рейвен достала из сумки два диска. – Мне нужно посмотреть их для моих занятий, – сказала она. – Если я дам тебе выбрать, какой, ты перестанешь дуться? Чарльз не стал говорить, что это подействовало. Он просто ткнул в один и ушел переодеться, притворившись, что не замечает, как эти двое тихо смеются за его спиной. Еда прибыла, и кто-то, один из них, заказал любимое блюдо Чарльза: курицу Кунг Пао. Наверное, подумал он, это была Рейвен. Выбирая фильм, Чарльз не понял, что выбрал бельгийский фильм с субтитрами. Рейвен, казалось, наслаждалась зрелищем, видимо, благодаря обсуждениям на её семинарах, но Чарльзу было скучно, и он с трудом держал глаза отрытыми, чтобы следить за диалогами. Так же он упустил многое, пытаясь смотреть на Эрика, который смотрел на экран и казался слегка скучающим. Пару раз Чарльз смотрел на него и ловил на себе взгляд Эрика. Значит, определенно скучно. Затем Чарльз открыл глаза, и Эрик стоял над ним, говоря: – Фильм закончился. Почему бы тебе не пойти в кровать? Ох, черт, он уснул. – Что? – он зевнул. – Нет, Рейвен спит в моей кровати сегодня. – Все в порядке, Чарльз, – сказала она. – Ты идешь в кровать. Я посплю на диване. Чарльз ничего не сказал, просто добрался до постели и сразу же уснул. * Чарльз проснулся на следующее утро, как обычно. Он помнил дни, когда у него была заслуженная репутация того, кто спит до полудня всякий раз, когда у него появлялась такая возможность, но ранний утренний график у Мойры изменил это. Кроме того, в полночь ему исполнилось тридцать. Сон до обеда был только для студентов. Он больше им не был, как не был и профессором. Он был тридцатилетним бариста с обесцененной степенью и фиктивным браком. Да уж, с Днем Рождения. Он встал и включил кофеварку, не особенно заметив, что Рейвен спала на диване. Она проснулась, как только почувствовала запах, застонала и пробормотала: – Да ладно, Чарльз, у меня десинхронизация. – Жаль. У меня День Рождения, и я хочу кофе. Она встала и подошла к нему, чтобы слабо обнять. – С Днем Рождения, – сказала она, и достала из буфета две чашки. Чарльз был удивлен тем, что она не стала менять свою голубую форму на обычную, как она обычно делала, когда вставала, но он ничего не сказал ей. – Ну и каково это – быть таким старым? – спросила она. – Хреново, – он уже думал, кажется ли он старым. Он стоял на кухне в пижаме и очках в ожидании чашки кофе, как и когда ему было двадцать, что скорее всего будет, и когда ему исполнится сорок. Сцена будет той же самой. Меняться будет только он. – Все не так плохо, – сказала Рейвен. – По крайней мере, в этом году у тебя есть Эрик. Чарльз взглянул на неё. – Ты знаешь, что у меня «нет» Эрика, – сказал он, но Рейвен улыбнулась и загадочно двинула бровями. – Что? Что это означает? – Ничего. Просто мы с ним поговорили вчера вечером. Чарльз замер. – Поговорили о чем? Что ты сказала? – Ни о чем. Невинная фальшивая уловка не сработала с Чарльзом. – Хрен тебе, «ничего». Что ты ему сказала? – Я ему ничего не сказала, а вот тебе наверное стоит. Ты все еще должен объяснить ему, почему ты отверг его в то утро в Вегасе. Чарльз вздохнул, наливая себе чашку кофе. – Что? Это было так давно. – И ты все еще не объяснил ему, в чем дело. И каждый раз, когда он думает, что ты можешь быть заинтересован, ты говоришь что-то, или делаешь что-то, что заставляет его думать, что все это только ради шоу, и потом он вспоминает, что когда он в последний раз пытался, ты отверг его. Тебе нужно не-отвергнуть его. – Что? Нет, ты наверное не так его поняла. Если бы я ему нравился, он бы уже что-то сделал, а ничего такого не было. – Нет, Чарльз, что-то сделать должен ты. Ты отверг его, а затем нанял, чтобы он сыграл твоего супруга. Ты задаешь темп. И ты должен дать ему понять, что хочешь большего. Чарльзу понадобилось несколько минут, чтобы осознать то, что Рейвен пыталась ему сказать. – Погоди, значит ли это, что он… Эрик вышел из своей спальни раньше, чем Чарльз успел закончить предложение. Он подошел и налил себе кофе. – Доброе утро, Рейвен, – сказал он и повернулся к Чарльзу. – Доброе утро, мистер Магу. Эрик улыбнулся Чарльзу, но тот был слишком шокирован, чтобы вернуть ему улыбку. Он просто смотрел на Эрика, открыв рот, и тот в конце концов сказал: – Что? У меня что-то не так с лицом? – он потрогал щетину. Чарльз встряхнул себя. – Нет. Нет, прости, я просто… Спасибо. За то, что поздравил с Днем Рождения. Теперь Эрик и Рейвен недоуменно смотрели на него. Наверное, он покраснел, как помидор. Чарльз поспешил перевести внимание на Рейвен и сказал: – Рейвен, почему бы тебе не одеться? На Рейвен был топ и шорты, но она знала, что Чарльз говорил вовсе не об одежде. – Эрик сказал, что он не против того, чтобы я ходила синей. – Она дома. Она с семьей. Почему она должна прятаться? – Эрик отпил кофе и подмигнул ей. – Мне нравится синий. Он тебе идет. Чарльз проглотил свой кофе и поставил чашку на стойку. – Я пойду приму душ, – сказал он и сбежал в ванную, чтобы подумать.