Impulse Decisions/Внезапные решения

Вечеринка по случаю Дня рождения Чарльза проходила в пабе напротив кафе Мойры. Заведение было дешевым и оживленным, и толпа людей смогла спрятать то, как сильно поредел список гостей после его ухода из Колумбийского. Это был хороший вечер, но он ни капли не походил на шумные вечеринки, которые Чарльз проводил в своей квартире каждый год. Он полагал, что те дни закончились навсегда. Раньше он приглашал к себе все отделение генетики, но, за исключением Хэнка, никто из них больше с ним не разговаривал. В течение прошлого года Чарльз начал считать Хэнка хорошим другом и доверенным лицом, и, в течение долго времени их дружба была единственной вещью, из-за которой он не жалел о проведенном в Колумбийском времени. Но, несмотря на это, Хэнку все еще не разрешалось приближаться к Рейвен. Он был тайно влюблен в неё еще с тех пор, как она была в старшей школе, и Чарльз, как только Хэнк прибыл, дал ему понять, что его не волнует, что тот больше не был его студентом, или что ей уже было девятнадцать, или даже если она тоже считала его привлекательным. Он упорно сохранял между ним и своей сестрой как минимум три шага свободного пространства. Мойра тоже пришла и провела большую часть вечера, увиливая от подкатов молодого рыжеволосого бармена. Остальные работники кафе также пришли, вместе с некоторыми постоянными клиентами. Чарльз повесил листок около кассы и удостоверился, что все знакомые ему лица знают, что он будет рад пригласить их выпить в честь праздника. В результате, все сотрудники небольшого магазинчика электроники на углу тоже заявились к ним, хотя ноги Чарльза не было в их магазине. Пришли также некоторые друзья и соседи. Чарльз каждое лето играл во взрослой футбольной лиге, так что пришли некоторые ребята оттуда, и привели с собой своих жен и девушек. И, разумеется, Эрик тоже был тут. Но не то, чтобы он сильно наслаждался этим. С тех пор, как утром Рейвен сказала Чарльзу, что у Эрика все еще есть по отношению к нему чувства, Чарльз взвесил все варианты и принял решение поступить по-взрослому и избегать Эрика целый день, пока он наконец не поймет, что ему делать. Он знал, что он хотел сделать – позволить Эрику нагнуть себя над кухонным столом и оттрахать до потери памяти, – но это значило рассказать Эрику о том, что случилось в Вегасе, так что Чарльз просто избегал его. Вне всякого сомнения, Эрик догадался, в чем было дело, потому что он тоже был не в духе. Он пришел на вечеринку вместе с Чарльзом, но провел весь вечер, сидя в уголке вместе с Азазелем. Слава Богу, что Чарльз настоял на том, чтобы Эрик пригласил кого-нибудь из своих друзей. По крайней мере, так Чарльзу не нужно было подстраивать своих друзей под настроение Эрика. Ужасного настроения самого Чарльза было достаточно. Он надеялся, что вечеринка поднимет его настроение – компания людей обычно способствовала этому, – но все подходили к нему и просили познакомить их с его мужем. – Поверить не могу, что ты вступил в брак! Где он? – спрашивали у него, и Чарльз просто указывал в сторону угла, говоря: – Он там. Он немного смущается, и у него болит голова. Уверен, чуть позже он подойдет поздороваться. Это было весьма удручающе, и он был уверен, что все остальные заметили это. Так что Чарльз ходил кругами и здоровался со всеми, благодарил их за то, что они пришли, а затем сел за барную стойку и заказал себе пиво, к которому потом даже не притронулся. Он был слишком поглощен мыслями об Эрике, чтобы пить, так что он сделал несколько глотков, наблюдая за тем, как Мойра шутливо спорит с рыжеволосым барменом. К счастью, музыка была громкой, и, кажется, всем вокруг было весело. Но только жизнь показалась ему чуть лучше, как он заметил Рейвен, которая флиртовала с Азазелем, и запаниковал. Он отставил свое пиво и подошел прямо к ним. – Рейвен! – сказал Чарльз. Он положил руку ей на плечо и осторожно отодвинул её от Азазеля. – Кажется, тебя там ищет Хэнк. Почему бы тебе не найти его? – Но ты говорил… – Я передумал. Вот тебе мое благословение. Иди, – сказал он и подтолкнул её к Хэнку. Он повернулся обратно к Эрику и Азазелю. – Прошу прощения. – Твоя сестра милашка, – сказал Азазель. Чарльз его проигнорировал. – Чарльз, – сказал Эрик. – Это моя подруга, Эмма. Она сделала шаг вперед и протянула ему ладонь. Чарльз даже не заметил её раньше, хотя не мог понять, почему. Она была просто сногсшибательна, с пучком светлых волос и острым взглядом. – О, рад встрече, Эмма, – сказал он и пожал её руку. – Эрик постоянно рассказывает мне о тебе. – Рада наконец-то познакомиться с тобой, – сказала она. – Я всегда безумно рада, когда встречаю другого телепата. – Что? Ты – телепат? – Чарльз перевел взгляд с Эммы на Эрика и обратно. – Я не знал. Но ты, разумеется, права, всегда приятно встретить другого телепата. – И с Днем Рождения, – добавила она. – Спасибо, – он повернулся к Эрику, положил ладонь на его предплечье и сказал: – Можно тебя на минутку? Эрик кивнул и последовал за Чарльзом на другую сторону комнаты. – Что-то не так? – спросил он. – Нет, конечно же нет, – он старался сохранять свой тон легким. – Но почему ты не сказал мне, что Эмма – телепатка? Эрик пожал плечами. – Я думал, я сказал. – Нет, я бы такое запомнил. Ты сказал мне, что она может обращаться в бриллиант. – Она может и то, и то. – И все же я хотел бы, чтобы ты рассказал мне об этом. – Хорошо, теперь ты знаешь. Эмма – телепат, – теперь Эрик говорил резко. – Эрик, Бога ради, я не злюсь, я просто хотел бы, чтобы ты рассказал мне, – Чарльз наклонился ближе. – Она знает? О нас? – Она слышала тот же вариант истории, что и Мойра, и ты об этом знаешь, – Эрик отпил из своего стакана. – Нет, я имею в виду, она телепат. Она может узнать? Или она знает? Эрик казался глубоко оскорбленным. – Эмма не копается в моем разуме, выискивая грязные секреты нашего брака, если ты об этом спрашиваешь. – Но как ты можешь быть уверен? Эрик был взбешен. Он взглянул на Чарльза, указал на него пальцем и сказал: – Знаешь, если бы кто-то сказал что-то подобное о тебе, я бы выбил ему зубы, – он замолк, и Чарльз думал, что он может сказать больше, но Эрик просто покачал головой и ушел прочь. Чарльз остался стоять на месте, наблюдая за тем, как Эрик вернулся к своим друзьям, но теперь тот казался не только злым, но и подавленным. Чарльз не был уверен, что он должен был сказать. Он вздохнул и вернулся к бару. И он снова сидел там, прислушиваясь к болтовне Мойры, все еще не проявляя никакого интереса к своему пиву. Ему было слишком плохо, чтобы пить. Он знал, что ему наверное следовало встать и пообщаться с другими гостями, может быть немного поболтать с Рейвен и Хэнком, но он просто не мог. Мойра была на середине объяснения рыжеволосому бармену, почему он был женоненавистником, и почему она в жизни не прикоснулась бы к нему, когда Эмма постучала Чарльза по плечу. – Ты куришь? – спросила она. – Нет, не курю. – Что ж, а я – да, – сказала она. – Пойдем, проветришься со мной. Чарльз последовал за ней к выходу с ощущением, будто его ведут в кабинет директора школы. И задумался, как много она услышала из их с Эриком разговора. Она выпустила его наружу и прошла вместе с ним к углу здания, встав поодаль от группы курильщиков около выхода, где они могли поговорить наедине. – Вот бы Эрик все еще курил, – сказала она, закуривая. – То есть, я понимаю, почему он бросил, но все равно, никакого веселья для меня. Теперь мне приходится проводить перекуры с Китти, стажером, – она закатила глаза. – И если мне еще раз придется выслушивать от неё, что было в последнем эпизоде Нового Топ-Мутанта Америки, я клянусь, я воткну ей сигарету прямо в глаз. Чарльз рассмеялся. – Рад, что ты говоришь о её глазах, а не о своих. – Разве я уже недостаточно выстрадала? – усмехнулась она и положила зажигалку обратно в сумочку. – Как давно вы с Эриком знаете друг друга? – М-м, вот уже девять лет. Мы оба начали работать в компании в одно и то же время. Разные отделы, но одна и та же программа по обучению персонала. И совместные перекуры. Понятия не имею, как те, кто не курят, заводят друзей, правда. Он только-только закончил магистратуру, а я была выпускницей колледжа. И все же, сейчас мне всего лишь двадцать семь. Разве не забавно, как это работает? – Что? Нет, это не может быть правдой. Ты выглядишь не старше двадцати пяти. – Хороший ответ, – она выдохнула дым из легких ровной, идеальной струей, прямо в воздух. – Как долго ты принимаешь подавители, Чарльз? Он замер. – Это Эрик тебе сказал? – Да, но я бы и сама узнала. Знаешь, эта преграда действует в обоих направлениях. Словно разговариваешь с кем-то, у кого завязаны глаза. Чарльз помедлил, прежде чем ответить. – Ну, сейчас мне тридцать, так что я сижу на них в течение примерно двадцати одного года. Эмма подавилась на выдохе. – Бог ты мой, – она закашлялась. – Ты шутишь. Ты правда не использовал телепатию в течение двадцати одного года? – Ну, это не совсем так. Эмма смотрела на него, прищурившись, словно то, что она видела, расплывалось, и она пыталась сфокусироваться обратно. Затем она перестала щуриться и провела рукой по волосам. – Как-то раз, пару лет назад, я использовала свою телепатию, чтобы заставить Эрика прийти на работу в женской одежде. Чарльз уронил челюсть. – Нет! – О, да. Он сказал что-то по-настоящему ужасное о моем друге, который был человеком, так что я оставила сумку с одеждой в его квартире и некоторые инструкции в его разуме, чтобы он надел это на работу на следующий день. Он пришел в сверкающем голубом коктейльном платье, в чулках в сетку и в рыжем парике. Он просто шел, кивая всем, здороваясь: «Да, привет, доброе утро», и понятия не имел, почему все таращились на него. – Она рассмеялась. – Это было уморительно. У меня все еще остались фотографии, смотри. – Она протянула Чарльзу свой телефон, и правда, там был Эрик, стоящий в позе руки в боки, одетый как третьесортная уличная девка. – Странно, что он тебя не убил! – сказал Чарльз, смеясь. – О, нет, брось. Это был просто розыгрыш. Он тоже разыгрывал меня кучу раз. В другой раз я встречалась с клиентом в офисе, и он придал всем дверным ручкам в моем кабинете форму членов. И я пожала этому парню руку, он повернулся, чтобы уйти, а вместо дверной ручки он увидел торчащий из двери металлический пенис. – Бог ты мой, – Чарльз улыбался. – И никого из вас за это не уволили? Эмма пожала плечами и затушила окурок о стену. Она бросила его на землю и достала еще одну сигарету. – Ты ведь не торопишься обратно, верно? – спросила она, закуривая во второй раз. Чарльз понял, что на самом деле никуда не спешил. – Я хочу сказать, – продолжила Эмма, – что ты, как телепат, очень удачно вышел за такого парня, как Эрик. – Что ты имеешь в виду? – Ну, – она перехватила сигарету, словно пытаясь понять, что сказать. – У Эрика очень про-мутантские взгляды. Я уверена, ты уже знаешь об этом, но стоит повторить еще разок. Но важно не только это, а то, что он уже очень хорошо знаком с телепатией. И не только через меня или тебя, он знает еще по меньшей мере двоих, насколько я знаю. Я знаю, что не была первой из всех телепатов, кого он встретил. Учитывая, что знакомство с двумя уже достаточно редко, а Эрик знает по меньшей мере трех, если не четырех… В общем, как я уже сказала, у него крайне про-мутантские взгляды. В таких кругах он вращается, – она сделала Чарльзу знак, что они должны отойти от двери, и они сделали пару шагов в сторону улицы. – Понимаешь, что я имею в виду? Я не могу посмотреть и проверить. – Эм, нет, не уверен, что понимаю. – Вот это я и имею в виду, когда говорю о том, что преграда действует в обе стороны. Я думаю, что большая часть недопониманий, – она голосом выделила это слово, – которые у вас с Эриком были, могут уйти, если ты разрушишь эту стену. И если в этом мире есть кто-то, кто понимает, что это значит, и как это работает, так это Эрик. Чарльз подумал над этим и почесал в затылке. – Что он тебе рассказал? Она пожала плечами. – Ему не нравится, что ты принимаешь подавители. Он боролся за права мутантов всю свою жизнь, и я не думаю, что он когда-либо думал, что женится на том, кто чувствует, что должен скрываться, – она снова затянулась. – Я также знаю, что он без ума от тебя, но вы с ним не можете… я не знаю. Что-то не работает, я так полагаю. Он посмотрел ей в глаза и спросил: – Как много ты знаешь? – Чарльз, смысл в том, что не имеет никакого значения, сколько мне известно. Эрик доверяет мне, а значит, ты тоже можешь доверять мне, как и ему самому. Люди думают, что они не могут доверять телепатам, но все дело обстоит как раз наоборот. Телепаты слышат все. Мы лучше всех храним секреты. Чарльз засунул руки в карманы и взглянул в сторону двери. – Думаешь, он поймет? – спросил он. – Думаю, если кто-то и поймет, то это будет он. Чарльз кивнул, и Эмма подмигнула ему. – Хорошо, – сказала она. – Кроме того, вы оба уже много потеряли. И ты, и Эрик. – О чем ты? Она наклонилась вперед. – Чарльз, ты провел всю свою жизнь, трахаясь с руками, связанными за спиной, и даже не осознавая этого, – её телефон зазвонил, и она, зажав сигарету в губах, вытащила его из сумочки. – Не то, что не бывает моментов, когда стоит связать руки, конечно, – она взглянула на имя звонившего. – Кстати говоря… – она ответила. – Привет, Том. Какие планы на сегодня? Том наверняка сказал ей, потому что Эмма улыбнулась. Чарльз постоял рядом, пока Эмма пыталась уговорить Тома приехать на вечеринку. Его разум и сердце глухо шумели, и он понял, что если у него когда-нибудь хватит духу поговорить с Эриком обо всем, что было между ними, то это было сегодня. Он поблагодарил Эмму и, сказав ей, что ему нужно найти Эрика, ушел внутрь. Азазель теперь ютился в углу в одиночестве, а Эрика нигде не было поблизости. – Что случилось? Где Эрик? – спросил он, и Азазель сказал ему, что Эрик просил передать, что он плохо себя чувствует и уехал, сказав, что он искал Чарльза, чтобы попрощаться, но не смог его найти. Наверное, он отправился домой, подумал Чарльз. Если только не пошел в другой бар, но это было непохоже на Эрика. Чарльз считал, что страдать нужно в компании с кем-то, но Эрик предпочитал пребывать в дурном настроении в одиночестве. Чарльз подошел к Мойре, чтобы сказать ей, что ему нужно уйти, попросил её передать всем, что ему очень жаль, но он никак не может остаться, заплатил по счетам, вышел из бара и направился домой. К тому времени, как Чарльз достиг собственного дома, он начал терять спокойствие, но все равно нажал кнопку лифта и поднялся наверх. Даже если он накосячил, то все равно должен был хотя бы поговорить с Эриком и извиниться за то, что избегал его весь день. И за то, что он сказал об Эмме. Это правда было несправедливо. Эрик сидел на диване, смотря телевизор, что было странно. Эрик не особенно любил телевидение. Он любил читать плохие романы и ползать по сети, и хотя были те шоу, которые он любил, он не был из тех, кто мог включить телевизор и просто переключать каналы, чем он и занимался, когда Чарльз вошел. – Прости, что ты не смог меня найти, – сказал Чарльз. – Я был снаружи, разговаривал с Эммой. Мы стояли практически за углом, ты наверное нас не увидел. – Будь осторожен с ней, – сказал Эрик. – Она – телепат. Ты знаешь, какие они. – Ну, это совсем не так. Эрик встал с дивана и повернулся лицом к Чарльзу. Он скрестил руки на груди и нахмурился. – Послушай, когда мы заключили это соглашение, ты сказал, что нам не нужно разыгрывать целое шоу, и я думаю, что мы должны вернуться к этому. Я не думаю, что это, происходящее между нами, чем бы оно ни было, работает, – казалось, ему было больно. – Я думал, что это к чему-то нас приведет, но кажется, я ошибался. – Нет, – сказал Чарльз, и это удивило Эрика. – Пожалуйста, нет. Прошу тебя, не думай так. Поэтому я вернулся назад. Я пришел, чтобы извиниться. – Тебе не за что извиняться. – Да, да, есть за что, – он обошел диван и встал напротив Эрика, и, открыв рот, чтобы что-то сказать, даже не знал, с чего начать. Он просто хотел сказать, что ему стыдно за то, как он вел себя сегодня, но, взглянув в глаза Эрика, он увидел, как все ускользает прочь: их дружба, их связь, она растворялась в ничто прямо перед ним, и это была его вина. Эрик достиг предела своего терпения, и если Чарльз прямо сейчас ничего не сделает, то все будет кончено. Это был конец. – Я просто проебал все это, не так ли? – сказал он с удивлением в голосе. – Я проебал абсолютно все. С самого первого дня. И я был так убежден, что у нас с тобой нет никаких шансов, что усугублял все сильнее и сильнее с каждым днем, не так ли? Эрик ничего не сказал. – Мне так жаль, Эрик, я не хотел, чтобы ты чувствовал себя ведомым. Клянусь, я не знал, что делаю это, – он глубоко вздохнул. – Эмма поговорила со мной сейчас о… – он покачал головой. – Она сказала, что подавители создали стену между нами, и мы не можем видеть друг друга через неё, и я думаю, она права, – Чарльз подавил смешок. – Это ужасно, правда. Все это время я так старался построить между нами барьер, а на самом деле нужно было его разрушать. Чарльз покачал головой и взглянул на Эрика, пытаясь понять, о чем тот думает, но не смог. – Та связь между нами, когда мы встретились – она появилась, потому что в тот день я забыл принять лекарства. Я увидел тебя так ясно, что в то же мгновение я знал, что без сомнения хочу вступить с тобой в брак и провести с тобой остаток жизни. Ты как-то сказал, что я отверг тебя, как только в мой организм попала доза кофеина, но это не так. Это произошло, когда снова возник барьер, когда я проснулся и принял лекарства, а потом подверг сомнению все, что я делал без их воздействия. Мои чувства к тебе ни на секунду не изменились. Я просто-напросто не доверял самому себе, – он подавил грустный смешок. – И я все испортил. А теперь взгляни на нас. Когда Эрик все равно ничего не сказал, Чарльз предпринял последнюю попытку и сделал шаг вперед, осторожно коснувшись руки Эрика. – Ты позволишь мне? Прошу тебя. Просто… Хотя бы раз. Мне просто необходимо увидеть тебя по-настоящему еще хотя бы раз. Эрик вопросительно взглянул на него, и Чарльз жестом указал на свою голову. Эрик казался неуверенным, но согласно кивнул. Чарльз снова толкнул себя за барьер подавителей, в этот раз даже не пытаясь пройти незамеченным. Эрик на секунду покачнулся, пребывая в шоке от контакта, и Чарльз схватил его за руку и удержал на месте, а потом притянул его ближе свободной рукой, прижимая два пальца второй руки к виску. Он старался наступать медленно, но видеть разум Эрика во второй раз было божественно, и Чарльз не устоял перед искушением коснуться всего его разом. Он провел так много времени, мечтая об этом, желая этого и умирая от желания сделать это, задаваясь вопросом, будет ли там все то, что он любил в этом человеке. И оно было. Эрик должен был почувствовать это. Должен был. Чарльз раскрыл все то, что он чувствовал по отношению к Эрику, и он был так поглощен ощущением их ментального контакта, что даже не почувствовал поцелуя Эрика, только ощутил вспышку удовольствия, страсти и облегчения, что окрасили разум Эрика, и это было так прекрасно, что он подумал про себя: «Так вот что Эмма имела в виду, когда сказала, что я трахаюсь со связанными за спиной руками». Он наверное поделился этой мыслью, потому что Эрик рассмеялся ему в губы и обнял его спину руками, позволяя своим ладоням скользнуть к пятой точке и бедру Чарльза и мягко подхватить его, практически приподняв телепата над полом. Они упали на диван, и шок от этого движения заставил Чарльза разорвать связь. Он пытался держаться за неё, но она выскользнула, как радиоволна на горной дороге. В отголосках разума Эрика он увидел радость и облегчение, но так же подозрение. – Что? Что не так? – Сколько ты выпил сегодня? – спросил Эрик, и их неустойчивая связь напомнила Чарльзу, что в последний (единственный) раз, когда они были вместе, они были пьяны до полусмерти, и темный уголок сознания Эрика думал, что Чарльз был заинтересован в нем, только когда был пьян. Чарльз улыбнулся Эрику и оседлал его бедра. – Половину бокала пива. Даже меньше. Ты казался таким расстроенным, что я был слишком подавлен, чтобы пить, – он наклонился, чтобы поцеловать Эрика снова и поделился с ним воспоминанием о едва тронутом пиве, которое он оставил на стойке бара, когда последовал за Эммой на улицу. Руки Эрика коснулись груди Чарльза. – Слишком подавлен, чтобы пить? Кто вообще слышал о таком? Чарльз начал расстегивать рубашку Эрика, чтобы добраться до его груди. – Мне нравится пить, когда я счастлив, как было, когда я встретил тебя. Эрик улыбнулся и поцеловал Чарльза снова, но более страстно, и удовольствие, которое накатило на Чарльза с его стороны, было не только от ощущения самого поцелуя, но и от знания, что он наконец-то может целовать Чарльза снова, наконец-то, наконец-то. И когда Чарльз начал двигаться поверх увеличивавшейся эрекции Эрика, он увидел все те разы, когда Эрик хотел его: хотел обнять его за плечи в кинотеатре, хотел взять его сзади, когда Чарльз наклонился над раковиной, чтобы вымыть кружку с Микки-Маусом, хотел взять его за руку, когда они шли по улице, хотел запрыгнуть к нему в душевую кабину каждый раз, когда Чарльз принимал душ, хотел укусить его за нижнюю губу, когда Чарльз задумчиво кусал её, и как каждую ночь он хотел пойти в спальню Чарльза вместо своей собственной. Затем они отправились туда, и смена локации была необходима не только для того, чтобы воспользоваться преимуществами огромных размеров кровати Чарльза, но и чтобы не оказаться застанными со спущенными штанами, когда Рейвен придет домой. Это было неуклюжее перемещение, ни один из них не хотел убирать рук или рта от другого, и Чарльз так сильно старался поддерживать их связь, что они врезались в журнальный столик в гостиной и косяк двери, а потом Эрик ударился ногой о платформу в основании кровати Чарльза. – Ах, черт, – зашипел он, садясь на краю матраса. Чарльз толкнул Эрика дальше, к середине, и взял его пострадавшую ногу в руки, массируя её и целуя, и попутно извиняясь, а потом, когда джинсы Эрика перестали быть преградой, двинулся по длинной, мускулистой ноге Эрика выше, прослеживая путь губами. Он не был на вершине своего мастерства этой ночью – был слишком отвлечен поддерживанием телепатической связи через преграду все еще довольно-таки сильных подавителей – но Эрик, казалось, не возражал. Совсем не возражал, если судить по тому, как его разум вспыхнул, когда Чарльз взял его член в рот, или когда пальцы Чарльза сжали ягодицы Эрика в поисках входа. И Чарльз был не против, когда Эрик перевернул его на спину, и толкнулся ему навстречу, соединив их скользкие члены вместе, после чего огладил их обоих своей ладонью, или когда Чарльз почувствовал, как Эрик кончает, так четко и восхитительно, что сам кончил в ту же секунду. И потом Чарльз все еще не хотел прерывать их связь, он хотел чувствовать каждый счастливый момент расслабленной неги Эрика после, пока у него просто не осталось сил, и он снова не вернулся за барьер. Они лежали на кровати в течение нескольких минут, не разговаривая и даже не касаясь, за исключением того, что бедро Эрика все еще удерживало ноги Чарльза. Чарльз взглянул на Эрика и обнаружил, что тот осматривает комнату. Он раньше никогда здесь не был, понял Чарльз. Глаза Эрика скользнули с фотографии Чарльза и Рейвен на шкафу к книжной полке, к переполненному шкафу с одеждой. Эрик, должно быть, почувствовал его взгляд, потому что повернулся к Чарльзу. Они улыбнулись друг другу, а потом, секунду спустя, засмеялись. После того, как они привели себя в порядок, Эрик, как истинный джентльмен, сходил к холодильнику и принес с собой пару коробок оставшейся китайской еды вместе с двумя вилками. Они сели к изголовью, бок о бок, и начали доедать оставшуюся лапшу и курицу Кунг Пао. Чарльз практически доел свою курицу, когда на него снова накатило чувство вины. – Есть кое-что еще, – сказал он Эрику, который отправил в рот вилку с лапшой, смотря на него. – Я забыл сказать тебе. – В чем дело? – Я не сказал тебе истинную причину, почему я все испортил тем утром, – это привлекло внимание Эрика, но Чарльз не мог смотреть на него. Он потеребил край зеленых простыней, прежде чем сказать. – Как я и сказал тебе, я не принял подавители, и я был пьян, и не полностью себя контролировал, я полагаю. И я слышал тебя в моем разуме, когда ты увидел ту вывеску часовни. Я услышал, как ты подумал о том, чтобы сделать мне предложение, и, кажется, я заставил тебя спросить. Я хотел, чтобы ты сделал мне предложение, так что я ушел в твой разум и заставил тебя принять это решение. Я заставил тебя жениться на мне. Эрик смотрел на него около секунды, прежде чем широко улыбнуться. – Что? Нет, это не так! – Это так. – Нет, не так, – Эрик почти смеялся над ним. – Ты сказал, что услышал, как я думаю об этом. Ты заставлял меня начать думать об этом? – Нет. – Ты заставил меня влюбиться в тебя? Чарльз покраснел. – Нет. – Внезапная свадьба с кем-то звучит как то, что ты или я могли бы сделать? – Ну, очевидно, я мог бы это сделать, ведь я уже так поступил. Эрик был ужасно позабавлен, что раздражало Чарльза. – Ты порвал со мной потому что подумал, что заставил меня это сделать? После всех тех глупостей, что я совершил в течение своей жизни? Где ж ты был все это время, чтобы я мог возложить на тебя вину и за них? Чарльз закатил глаза и нахмурился, но Эрик опустил коробку с лапшой и, обняв Чарльза за плечи, поцеловал его и сказал: – Я клянусь, моя вина во всем этом безобразии равна твоей. Чарльз немного расслабился. – Так ты не расстроен? Эрик убрал с постели еду и доказал Чарльзу, что он на самом деле, по-настоящему, не обижался на него. Ничуть. * Утром Чарльз проснулся как обычно, а потом повернулся налево, и обнаружил, что Эрик все еще был здесь. Его рот был приоткрыт, и он слегка храпел, но на его лице была заметна тень улыбки. Чарльз поцеловал его в обнаженное плечо и встал, чтобы приготовить кофе. Рейвен спала на диване, но проснулась, как только заработала кофемашина. – Куда ты ушел вчера ночью? – спросила она. – Я вернулся сюда. С Эриком. Улыбка медленно расцвела на лице Рейвен. – И? – И… – Чарльз не знал, что сказать. Он улыбнулся и пожал плечами. – И мы все утрясли. – Утрясли? Ты имеешь в виду, утрясли, то есть, – она сделала неприличный жест, – прям утрясли утрясли? Чарльз рассмеялся. – Не надо грубости. Он - мой муж, поимей уважение. Рейвен ахнула. – Ох ты Боже мой, вы на самом деле трахались, не так ли? – Рейвен! – он достал чашки из ящика. – В самом деле! – О, не изображай из себя оскорбленную невинность. Я знаю, что ты делал прошлой ночью. Тут из спальни вышел Эрик – из спальни Чарльза, – и Чарльз искренне понадеялся, что он не слышал этот разговор. – Доброе утро, – сказал Эрик, целуя Чарльза в висок. – Доброе утро, Рейвен. – Доброе утро, жеребец, – сказала Рейвен, чем шокировала Чарльза и рассмешила Эрика. – Так это значит, что я могу вернуть свою комнату себе? После того, как сменю постельное белье, конечно же. Эрик взглянул на Чарльза в поисках подтверждения, прежде чем сказать: – Да, полагаю, ты можешь. – Слава Богу. Этот диван кошмарен. Эрик налил себе чашку кофе и повернулся к ним обоим. – Моя мама все еще надеется, что мы приедем на ланч сегодня. Вы готовы или нет? – Да, – без промедления ответил Чарльз. – Да, с удовольствием. Рейвен, ты должна поехать с нами. Рейвен выглядела так, словно это был последняя вещь, которую она хотела делать этим утром, но когда она увидела умоляющее выражение лица Чарльза, то вздохнула и сказала: – Хорошо, я согласна. – Отлично, – сказал Эрик. – Я позвоню ей и скажу, что мы едем. Когда Эрик ушел в спальню, чтобы позвонить своей матери, Рейвен повернулась к Чарльзу и спросила: – И почему я должна поехать к твоей свекрови на ланч? – Потому что я хочу, чтобы вы познакомились, и потому что это её порадует. Рейвен закатила глаза. – Ладно, но только потому что я голодная. Они приняли душ и переоделись, и уже в половину одиннадцатого ехали в метро по направлению к Квинсу. Чарльз провел поездку, пытаясь выпытать у Рейвен, что произошло между ней и Хэнком на вечеринке, хотя она настаивала, что ничего не было, но Чарльз ей не верил. По настоянию Эрика он не стал принимать подавители этим утром, но они все еще действовали, так что Чарльз искренне не был уверен, говорит она ему правду или нет. Он просто сел напротив неё в поезде, скрестив руки и ноги, и надеясь, что его взгляда будет достаточно, чтобы заставить её признаться. Эрик просто сидел рядом и слушал, машинально рисуя круги на колене Чарльза. Они прибыли на остановку и вышли из метро в районе, где Чарльз никогда раньше не бывал. Эрик взял Чарльза за руку, и втроем они пошли по тихим, представительным улицам, мимо небольших домов и машин, которые знавали лучшие дни. Когда они подошли к голубому дому со старенькой Тойотой, припаркованной снаружи, Эрик сжал руку Чарльза, а затем толкнул дверь и они вошли внутрь. – Мам? Мы тут! – позвал он, и Эди появилась с широкой улыбкой на лице. – Вы приехали! – сказала она, проходя мимо Эрика, чтобы обнять Чарльза и поцеловать его в щеку. Когда она отпустила его, Чарльз представил ей Рейвен, которая так же получила теплый прием. – Я так счастлива познакомиться с тобой! – сказала она, словно кто-то мог подумать иначе. – Входите, входите! Она привела их на кухню. – Я не знала, что вы любите, – сказала она. – Поэтому у меня есть все, – на столе возвышалась гора булочек. – Я взяла все виды булочек, что у них были, так что у нас тут мак, кунжут, все что угодно, простые, с луком, солью, черный хлеб, цельнозерновые, с корицей и изюмом, наверное какие-то еще, которых я просто не помню, и еще у нас есть сливочный сыр и сливочный сыр с овощами, масло, копченый лосось, лук, томаты, каперсы, а еще я могу сделать яйца, если хотите, и я не была уверена, любишь ты кофе или чай, Чарльз, так что у меня есть и то, и то. Что предпочитаешь? Кофе или чай? Чарльз был поражен. – Я люблю оба. Любые. Что бы то ни было, оно подойдет. – Мам, как ты думаешь, сколько булочек мы должны будем съесть? – спросил Эрик, смотря на пиршество перед ними. – Нас всего четверо. А здесь два десятка булочек. – Вы можете просто взять их домой, когда поедете обратно, – сказала она. – Возьмите их в парк и покормите птиц, какая разница? Я просто хотела быть уверенной, что у меня будет все, что может пожелать твой муж. Я, знаешь ли, встретила его всего лишь пару дней назад. Если бы ты представил мне его раньше, то я бы уже знала, какие булочки он любит, но у меня не было такой возможности. Эрик повернулся к Чарльзу и скорчил рожицу, а тот погладил его по спине и улыбнулся. – Я буду любую булочку с сливочным сыром. И лосось, раз уж он у вас есть, – сказал Чарльз. – И чашку чая. – Превосходно, – сказала Эди. Она повернулась к Рейвен, и обняла её за плечи. – А ты что будешь, милая? – О, маковую с маслом, я полагаю. И кофе. – Сделаю, – затем она повернулась к Эрику и сказала: – А ты сделаешь свою сам. Чарльз рассмеялся, и Эрик ущипнул его, а потом они сели за стол, чтобы начать, как надеялся Чарльз, первый из многих ланчей в доме Эди.