The profession of obstetrician

Мой рабочий день закончился следующим утром, когда профессор Уолтерс приказал мне отправляться домой, ведь смена подошла к концу ещё три часа назад. Я по-прежнему пыталась дозвониться Майклу, но абонент снова был вне зоны действия сети. Попрощавшись с Колином у служебного выхода, я покинула здание и направилась к университету, где преподавал Джефферсон. Всего через мгновение моя машина въехала на Оксфорд-роуд, где располагался один из «краснокирпичных» университетов Великобритании. Здесь прошли мои лучшие студенческие годы, и именно здесь я встретила Майкла. Я простояла на парковке около двадцати пяти минут прежде, чем он соизволил выйти на улицу, где не заметил меня и, попрощавшись с коллегами, посмотрел на свои наручные часы и прошёл к своей машине, в которой его ожидала жена. — Миссис Вудс умерла на операционном столе, — Джефферсон не обратил на меня внимание, ведь я стояла позади него, и это вынудило меня перегородить ему дорогу. — Время смерти 19:30, если это вас интересует! — А причина смерти? — спросил он, оценивая мой внешний вид взглядом. Выглядела я, мягко говоря, не очень. Слишком повседневно, как сказал бы он, случайно встретив меня идущую по улице. Я надела первое, что попалось под руку из запасной одежды в моём шкафчике: тёмно-синие джинсы, белая майка на тонких лямках, коричневый длинный кардиган и обычные кеды. Знаю, Майкл определённо подумал об этом, потому что привык видеть меня всегда вне рабочего графика, по выходным, когда Глория уезжает погостить к матери в Портсмут. — Кто-то сказал ей, что в сорок три года, имея такой букет заболеваний, можно родить богатыря и гения! — я сложила руки на талии, внимательно смотря на Джефферсона. Я ждала его реакции, но он быстро опустил глаза, не желая встречаться со мной взглядом. — Да, но я полагал, что оставляю пациентку в надёжных руках, — он изображал некую невозмутимость и холодность, ведь за нами наблюдали его коллеги, и меня это более чем раздражало, потому что для него в первую очередь было важно общественное мнение, а не смерть пациентки на операционном столе. — Мне казалось, что вам, Беатрис, уже не нужны няньки. — Спасибо, сэр, — тихо произнесла я. — Вы очень помогли мне. — Давно пора научиться принимать свои собственные, иногда сложные, но все же решения, мисс Миддлтон, — я была уже готова возвращаться в свою машину и ехать домой, когда из его рта вырвались эти унизительные слова. Ему было наплевать, что я чувствовала. Он просто направился к своей жене, наблюдающей за нами. — Разбирайся с этим сама. Майкл за последний год изменился. Если честно, для меня слишком низко думать, что на него так повлияло его повышение. К моему глубочайшему сожалению — это действительно так. Ещё двенадцать месяцев назад Майкл был одним из лучших научных руководителей Манчестерского университета и безумно талантливым акушером-гинекологом в отделении, где я работаю. А сейчас он чиновник от медицины, который живёт на два города или колеблется между двумя женщинами. Вы слышали когда-нибудь о таком понятии как солидный и воспитанный мужлан? Некий оксюморон, не правда ли? В моем же сознании это не просто сочетающееся понятие, а наиболее точное описание человека, которого я люблю. Мне было семнадцать, а ему двадцать восемь, когда мы первый раз встретились. Он несколько раз заменял профессора Ричардсона, преподававшего анатомию на нашем курсе. Мы редко пересекались с ним, и наши отношения пять месяцев не переступали грань профессор-студентка. Я сидела в библиотеке и читала книгу «Чего ждать, когда ждешь ребёнка», принадлежащую перу Хейди Муркофф, когда он сел напротив так, что нас только отделял диаметр стола. Майк спросил, как протекает моя учёба и не трудно ли мне справляться с нагрузкой, а я вздрогнула от неожиданности, сопровождаемая его лёгкой улыбкой. Безусловно, я была удивлена его разговору со мной, потому что ни один профессор в нашем университете не позволял себе просто, без особой на то причины поговорить со студентом, тем более один на один. А теперь он совершенно иной, - провести параллель между этими событиями не так уж и трудно. Я вернулась домой только после полудня, когда выполнила все запланированные дела: навестила отца в Ливерпуле, но сначала закупила для него продуктов, потому что в отсутствие мамы, четвертый день гостившей у своей кузины в Уэльсе, папа переставал о себе заботиться, потом я поболтала с Норой по телефону, сделала уборку в гостиной, приготовила ужин и полила мамины цветы в саду. Отец предложил мне остаться, но я отказалась, потому что нуждалась в уединении. Я не смогла признаться и рассказать о том, что случилось. Родителям не стоило об этом знать и о моём решении тоже. Мне было крайне необходимо принять освежающий душ и привести себя в порядок прежде, чем возвращаться обратно в больницу. Я долго стояла под тёплыми струями воды и пыталась собраться, потому что нахлынувшие эмоции, с которыми я не могла в сию минуту совладать, имели слишком большое превосходство над моим сознанием. Я прибавила мощность холодной воды словно это могло меня спасти от всего произошедшего. Мой вопль, разрывающий тело изнутри, вырвался наружу. Это больше было похоже на крик дикого животного, чем на человека. Утверждение о том, что потеря пациента всегда переносится тяжело, - всего-на-всего отговорки. Никто не знает насколько это мучительно, ведь смерть пациента — всегда твоя вина, независимо от обстоятельств и ситуаций. Я перевела дыхание и начала собираться в больницу. Перед зеркалом я внимательно осмотрела своё лицо, слегка подкрасилась и собрала волосы в хвост; натянула привычные джинсы, футболку, а затем сняла ее и надела полупрозрачную с длинным рукавом блузу молочного цвета. Насыпала корм для Чарли, моей собаки породы чау-чау, из холодильника дослала тосты, открытую упаковку ветчины, законсервированную фасоль и плавленый сыр и сделала лёгкий ужин, потому что была жутко голодна. Телефон издал звук, уведомляющий о новом сообщении. От кого: Нора Кому: Би Как дела? Какие планы на вечер? От кого: Беатрис Кому: Нора Если не забыть о том, что я не смогла спасти человека, то всё в порядке; планы на вечер грандиозные. От кого: Нора Кому: Би Надеюсь, в этот раз ты решила сходить в клуб, а не смотреть телевизор. От кого: Беатрис Кому: Нора Нет, ноль попаданий, миссис Майер. От кого: Нора Кому: Беатрис Вы ошиблись, я мисс Миддлтон. И, внимание, ремарка — это пока ещё. От кого: Беатрис Кому: Нора Ладно, мне пора. Передавай привет Тайлеру. Моя старшая сестра всегда появлялась в нужный момент, когда мне требовалась поддержка. Нора стала единственной, кому я рассказала о случившемся без доли утрирования и лишних красок, и той, которая меня всегда понимала. Мы с ней очень близки, и я не думаю, что главной составляющей является наша небольшая разница в три года, как считает мама. На мой взгляд, это приходит с возрастом и миропониманием других людей, имеющих свою точку зрения. Мы сёстры, но безумно разные. Нора всю жизнь посвятила балету, — хотя это было исключительно папиным желанием, - поступила в академию искусств и переехала в Штаты, потому что она никогда не боится перемен и не стыдится совершённых ошибок. Я же не имею такого большого списка знакомых и друзей, не бываю в клубах и терпеть не могу баклажаны в любом виде, а Нора с удовольствием уплетает их и при каждом удобном случае использует в приготовлении какого-нибудь блюда. Мистер Уолтерс, являющийся не только первоклассным хирургом, но и заведующим нашего отделения, сидел в своём кресле и изучал чью-то историю болезни, когда я вошла в кабинет. Я тихо прошла вперёд и села на стул, стоящий у стола. Мужчина шестидесяти лет снял очки и потёр переносицу, когда заметил меня. Я молча протянула ему лист формата А4 и прикусила губу. Мистер Уолтерс долго переводил взгляд то на меня, то на моё заявление об увольнении по собственному желанию. — Ты не в чём не виновата, Беатрис, — наконец, произнёс он, нарушая напряжённую тишину в его кабинете. У меня не хватало сил, чтобы вымолвить хоть слово. Я стояла перед профессором и упрямо смотрела в пол, ни разу не поднимая взгляда. — Не казни себя. — Давайте мы опустим ту часть, где вы меня сначала успокаиваете, а потом уговариваете, — я снова села на своё место и сложила руки на груди. Я не хотела больше поднимать эту тему, потому что это было невыносимо тяжело. Перед тем как войти в кабинет я столкнулась с доктором Мэйсоном и Джеком, мужем Руби, который обвинил меня в смерти своей жены. — Перейдём сразу к заявлению, я не передумаю. — Теперь ты должна понимать, что без оценки Джефферсона твоя карьера как врача в Манчестере может быть закончена, — произнёс мужчина и подписал бумагу, передав её мне в руки. — В этом городе тебя ни к одной матке не подпустят. — Хорошо, что матки есть не только в Манчестере, — ответила я и остановилась у выхода, когда профессор Уолтерс окликнул меня. — Недавно звонил мой хороший знакомый и искал заведующую обсервации, — он нервно теребил пальцами по столу словно чего-то опасаясь. — Правда, не совсем вблизи. — Так может уже нашел, — я нажала на дверную ручку и, обернувшись, попрощалась с мистером Уолтерсом. — Неправильно мыслишь, Беатрис.