pretty in punk

      – Я знаю тебя? Он отрицательно покачал головой, его пальцы стали проворно перебирать завязку на фартуке.       – Нет, но я знаю тебя.       – Я приму к сведению, что ты пытаешься быть милым, но ты немного жуткий.       – Понял, – сказал Эштон, – Но тебя знает каждый.       – Опять таки, жутко, – возможно, я должен выбрать второго милого работника в виде Эштона. Тай и Хейли всегда предупреждали меня, что милым людям всегда есть, что скрывать. Конечно же, они шутили, но я принимал это слишком близко к сердцу.       – Ты шестнадцатилетний парень и носишь юбки. Очевидно, что тебя все знают.       – Не знал, что всем есть такого огромное дело до меня, – сказал я, тыкая пальчиком в шоколадный маффин, который стоял на видном месте на витрине. Он посмотрел на меня убитым взглядом. Его глаза были коричневого цвета, но это выглядело больше, как светло-зелёный. Он протянул мне маффин, прежде, чем сказал:       – Что же, теперь ты знаешь.

***

Я становился немного зависимым от Майкла Клиффорда, и этот факт ничуть не радовал меня. Я становился нежным, и мне требовалось вернуть свой статус сучки. Я прогуливался в столовой, где стоял шум и гам, ухмыляясь при виде самого себя. Помещение напоминало зоопарк; студенты были животными, которые дрались за еду и кричали друг на друга. Это было похоже на чистой воды хаос. Предположительно, это был Понедельник Пиццы, который был больше похож на Эй Давай Драться За Плавленный Сыр Намазанный На Хлеб Понедельник. Звучит также ужасно, как и еда, которую они делают, но каждый сходил с ума от неё, особенно я. Я шёл в конец, зная, что уже не будет никакой пиццы, но это всё было частью плана. Медленно и полностью осознано я шёл к месту, где была еда, присоединяясь к скудной толпе людей, которые всё так же ждали. Ожидая своей очереди, я напомнил себе оставаться терпеливым; в противном случай, второй шаг моего плана разбился бы в дребезг. Девушка, которая была передо мной, забрала свой ланч и ушла, поэтому я был единственным человеком, который всё ещё не получил свою еду. Шаг первый: Стать в центре внимания.       – Кто съел последний кусок пиццы? – мой голос отдался эхом, доходя до самого верха так, что абсолютно каждый услышал меня. Мёртвая тишина. Каждый сидел, смотря на меня с широко раскрытыми глазами, в которых были капли страха. Я мог быть маленькой сучкой, когда хотел, и, по всей видимости, некоторых это пугало.       – Малыш! – услышал я чье-то шипение позади себя. Я попытался не закатывать глаза, когда увидел сзади себя Майкла, размахивающего кусочком пиццы с плавленным сыром. Пропустив его со всей невинностью, которая только у меня была, я посмотрел на него, когда он указал пальчиком на пиццу. Я рассчитывал на то, что Майкл предложит мне свой кусочек, поэтому всё шло по моему плану. Все в столовой успокоились, обретая вновь чувство безопасности, зная, что, как только я получу кусок пиццы, я успокоюсь. Шаг второй: Прогнать Майкла. Не самая отличная идея в мире, если быть честным. Я действительно не хотел задеть чувства Майкла, но мы стали немного ближе, чем мне было удобно. Я был что-то вроде одного волка, которому лучше в своем окружении. Я потянулся с фальшивой улыбкой, натянутой на моем лице, которая была адресована Майклу, прежде, чем откусить кусочек пиццы. Я немедленно выплюнул его, удивляясь, что все пары глаз смотрели на меня.       – Ты трогал этот кусок пиццы или что-нибудь ещё? − спросил я, делая вид, будто это было отвратительно на вкус, зная, что он трогал его. Он волновался, глядя на меня, – Отвратительный вкус, будто дерьмо. Все надежды Майкла и смущенная улыбка упали, будто огромный камень с огромной высоты в грязную воду, когда я сказал это насколько громко, что каждый услышал мои слова. В его глазах скопились слёзы, когда он убегал, будучи оглушенным моим громким смехом, а также смехом остальных детей, и я сначала я был полностью довольным тем, что мой план был выполнен, но не после. Что. Блять. За. Хуйню. Я. Сделал.