pretty in punk

      – Что же, теперь это моё дело – делать тебя снова счастливым, чтобы носить розовый цвет.       – Нет, я знаю, что ты имеешь в виду под этим. Я не заинтересован в тебе, – твёрдо заявил я, говоря это раздражённым голосом и убеждаясь в том, что он понимает, что я серьёзен,– Майкл просто нуждае-       – Он твой парень?       – Нет, – признался я, – Но-       – Тогда в чём проблема? Я просто хочу сделать тебя счастливым. Мне не нравится видеть тебя грустным, – сказал Эштон, опираясь на спинку своего стула, который стоял позади стойки, и скрещивая руки на груди.       – Ты даже не знаешь меня!       – Тук-тук. Я полностью опешил его ответ. Я накрутил прядь своих волос на свой палец, что было моей привычкой, когда я нервничал. Эштон не заставлял меня нервничать, я просто чувствовал подавляющее и уничтожающее чувство из-за того, что я не мог контролировать ситуацию в незнакомом месте.       – Ох, кто это?       – Курица.       – Курица кто?       – Приветик, да, это я, курица, которая перешла через дорогу!       – Ты такой глупый, ты даже не смешной, – сказал я без улыбки, делая последний глоток своего кофе и отдавая ему десятидолларовою купюру, – Спасибо за разговор и кофе. Он нахмурился, когда я вышел, но впервые, помимо Майкла, я чувствовал себя ужасно, заставляя кого-то чувствовать себя дерьмом. Что со мной случилось?       – На самом деле шутка про курицу была смешной, – я хихикнул, когда открывал машину и садился в неё.

***

В субботу я обычно либо смотрел chessy chick flicks, либо же делал новые веночки из цветов. Сегодня я делал и то, и то.       – Люк? – спросила моя мама, заходя в мою комнату, когда Реджина Джордж сказала «ты шлюха» по телевизору. Мама протянула мне домашний телефон в своей левой руке, – Тебе позвонили. Это мальчик. Я взял у неё телефон, прогоняя её, чтобы она не подслушивала. У меня было чувство, будто она она всё равно делала это по другую сторону двери.       – Привет?       – Люк, это я.       – Приветик, Майкл.       – Ага, приветик. Слушай, мне правда жаль за то, что я относился к тебе, как к дерьму. Встретимся во дворе твоего дома через двадцать минут и оденься потеплее.       – Подожди, заче-       – Пожалуйста, Люк. Я объясню тебе всё, что угодно, если ты выйдешь, – признался Майкл. Он звучал так отчаянно, даже через телефон. Даже после всех моих дерьмовых поступков по отношению к нему, он всё ещё хочет меня. Он сбросил, не дожидаясь ответа. Я вздохнул, кладя телефон рядом с собой. Катушка с проволокой лежала передо мной, а отрезанный кусочек имел отличную форму для моей головы. У меня была коробка с искусственными цветами, потому что они держатся намного дольше, чем живые. Используя специальную ленту для цветов (которую я купил в интернет-магазине), я наклеил розовый искусственный цветок на проволочку, повторяя это со следующим цветочком (который был белого цвета), и делал до тех пор, пока я не закончил свой розово-белый венок. Когда я закончил, я надел его на голову, смотря на себя в зеркало и замечая, насколько сильна разница между мной сейчас и мной пару недель назад. Мои глаза были мягче и выглядели добрее, и на моих губах больше не было той победной ухмылки, которая всегда была. Снимая свои узкие джинсы, я быстро надел чёрную юбку, недавно лежавшая на журнальном столике около тиары, которая потеряла свою форму. Майкл сказал, что у меня есть двадцать минут, и я потратить большую часть времени на то, чтобы сделать свой венок. Надев розовые чулки, я засмеялся. Я сказал Эштону, что я не носил розовый, потому что был грустным, что было не совсем правдой. Майкл всегда говорил, что ему больше всего нравится розовый цвет на мне, и я не видел смысла носить его, если Майкла не было рядом, чтобы видеть его и улыбаться. Мне нравилась улыбка Майкла. Он был невинным мальчиком, когда уголки его губ приподнимались, разрушая весь его образ плохого панк-рокера. Смотря на себя в зеркало во весь рост и поправляя свой венок на голове, я осознал, что теперь я выглядел достаточно хорошо для Майкла.       – Я ушёл! – сказал я маме, которая, к счастью, не стояла под моей дверью; она была в гостиной, – Я буду поздно!       – Мы с твоим отцом собираемся поужинать сегодня в городе. Мы будем поздно, поэтому мы просто забронировали номер в отеле. Не приходи слишком поздно! Я быстро открыл дверь, за которой меня ждал Майкл. Он полностью оглядел меня с верха до низа и я покраснел, скрещивая руки на груди в попытке скрыться от него.       – Эй, не делай так, – ворковал он, потянувшись ко мне, чтобы убрать мои руки, но после он вспомнил, что я не люблю, когда кто-то прикасается ко мне, и остановился. Возможно, он вспоминал наш поцелуй, который был пару дней назад. Возможно, он передумал насчёт того, что он хочет меня видеть, и, возможно, я больше не нравлюсь ему, и, возможно, он думает, что я был- Майкл неловко покашлял, прочищая горло.       – Так, как я остановил наше свида-       – Это не было свиданием, – Майкл усмехнулся от моего знакомого ему тона, ведя меня к своей машине.       – Так, как я ушёл раньше, я думаю, я могу это сделать. Я приглашаю тебя на свидание-не-свидание на катке.

***

      – Я не могу сделать это!       – Давай, да, ты можешь, малыш. В фильмах эта сцена рассказывает о том, как девушка неожиданно начинает кататься на льду, будто она была рождена для этого и парень вытворяет разные пируэты, всё просто отлично. Я же сейчас, в отличие от них, подскользнулся и упал на свою задницу. Майкл смеялся с того, какой опыт я получил от всей этой езды на коньках, но я не особо обращал на это внимание. Мой венок упал и Майкл поднял его для меня, аккуратно кладя его на мои светлые волосы.       – Ты назвал меня малышом! – он робко посмотрел на меня.       – Да, то есть... Я всегда это делал, но тогда я был зол на тебя и сейчас уже нет, поэтому и назвал. Я не буду называть тебя малышом, если тебе не нравится, я-       – Заткнись, Майкл. Я люблю это, – я улыбнулся, глядя на него; это была настоящая улыбка, не вынуждающая его действительно заткнуться или с каким-то оттенком стервозности, но милая улыбка, только для Майкла. Взяв мои ладошки, Майкл наклонился и поднял меня, не отпуская их. Коньки неудобно болтались на моих ногах, но я медленно скользил по льду, Майкл был прямо позади меня, катающийся, как настоящий профессионал, всё ещё держа мои руки в своих. Я держал обе ноги на льду, не двигаясь.       – Ты должен ехать на одной ноге, приподнимая другую и отталкиваясь ею от земли, – показал мне Майкл, быстро поворачиваясь так, что теперь он был на моей стороне. Мы сделали четыре медленных круга на катке, Майкл был моим партнёром и всё время смеялся с моих ошибок вместо того, чтобы показать, как я должен был сделать правильно. За всё это время я понял, что поцелуй значительно повлиял на меня. Я не мог выбросить его из своей головы, настойчиво хотя, чтобы его губы снова были на моих. Моя грудь болела от того, что я помнил, как Майкл перестал встречаться своими красивыми глазами с моими в последние пару дней. Когда мы закончили, мы сели недалеко от кафе, расшнуровывая наши коньки.       – Сегодня было действительно весело, – искренно сказал ему я, – Спасибо. Он усмехнулся своей лёгкой и беззаботной улыбкой, что каким-то образом он казался стеснительным и слишком милым.       – Без проблем. Я был виноват в том, что игнорировал тебя.       – Почему ты сделал это? – спросил я, размешивая трубочкой свой смузи, который я заказал и собирался оплатить самостоятельно вместо того, чтобы разрешить Майклу купить всё для меня, – Я имею в виду, почему ты игнорировал меня.       – Я хотел тебя много лет, Люк. Ты знаешь это, каждый знает это. Я так долго мечтал поцеловать тебя и наконец-то я сделал это, это было волшебно. Но в последние дни я чувствовал себя слишком смущенным. Я никогда не состоял в настоящих отношениях до этого, и иметь возможность чувствовать всё это, задыхаться из-за тебя и смеяться подобно тому, как потерять щенка, знаешь. Я не знаю, чего ты хотел и было ли это взаимно или был ли один из нас готов к обязательствам, но сейчас я знаю, что я хочу всё, что хочешь ты, малыш. Если ты хочешь отношений, я готов. Если не хочешь, я буду позади. Я внимательно слушал его, будучи увлечённым в его словах. Я не знал, что сказать, и я думаю, что я был просто шокирован. Мои руки тряслись, а губы совсем пересохли. Я провёл по ним языком, сморгнул и спрятал свои руки под столик в кафе, чтобы хоть как-то унять дрожь.       – Ты хочешь, эм, пойти домой. Со мной? – после всего я добавил последние слова. Майкл усмехнулся, вставая и протягивая руки, чтобы взять меня.