глава 7
7 ноября 2015 г., 01:18
— Верде-кун, так ты точно присмотришь за Цу-куном? — переспросила Нана, уже почти скрывшись на кухне.
— Да. Сейчас только составлю небольшой список правил, при соблюдении которых я согласен бесплатно решить вашу проблему, а после можно будет выйти во двор, — пробормотал аркобалено, непонятно откуда доставая лист бумаги и ручку. Хотя почему непонятно откуда? Рядом стоял никем не замеченный чемоданчик с неизвестным, но очень подозрительным, содержимым. Вот из него и канцелярия.
— Хорошо. Тогда я пойду приготовлю что-то на обед, — сказав это, женщина почти моментально скрылась из вида.
— Верде, а ты долго писать будешь? — спросил Цуна, вертясь на месте. Он не выходил на улицу уже несколько дней, и сейчас мальчику не терпелось как можно быстрее исправить такое упущение.
— Пару минут, не дольше, — не отвлекаясь от дела, ответил Верде.
— А это скоро? — не унимался мальчик.
— Просто немного подожди.
— Ты уже закончил? — через десять секунд спросил Цунаёши.
— Ещё нет.
Прошло ещё пятнадцать секунд.
— А сейчас?
— Нет.
— А сейчас? — уже через пять секунд переспросил ребёнок.
— Тебе заняться, что ли, нечем? — начал раздражаться аркобалено. Он тут, между прочим, делом занят!
— Нечем, — честно ответил мальчик. — Так ты закончил?
— Если ты помолчишь хотя бы две минуты, то я закончу быстрее, — кое-как взяв себя в руки, пробормотал Верде, возвращаясь к работе.
— Правда?! — обрадовался мальчик.
— Да. Только помолчи! — учёный уже был готов согласиться почти на всё, лишь бы ему не мешали. Да, и на что он только подписался? Ведь детей же никогда не любил.
— Ну ладно, — покладисто согласился Цуна. — Ты только пиши быстрее.
Дальше, к величайшей радости Верде, мальчишка замолчал и не напоминал о своём существовании несколько минут, давая мужчине спокойно закончить свод собственных правил. Но как только он закончил писать последнее слово, поставил в конце аккуратную точку и положил небольшую стопку исписанных листов на стол, то обнаружил новую проблему — Цуны в комнате не было. Но не успел аркобалено даже толком испугаться, как пропажа сама себя нашла.
— Верде, ты уже закончил писать? — спросил Цунаёши, входя в гостиную.
— Ты где был? — тут же набросился на него аркобалено.
— В туалете, — как ни в чем не бывало ответил Цуна. — А что?
— А мне почему не сказал?
— Ты же сказал мне молчать, — как что-то очевидное, пояснил мальчик. И было у него какое-то такое выражение лица… Словно он сомневался в выдающихся умственных способностях некоторых. Верде от такого даже передёрнуло.
— В следующий раз обязательно говори, если куда-то хочешь уйти. Даже если я сказал молчать.
— Ну ладно. А теперь мы пойдём гулять?
— Да. Теперь мы пойдём во двор.
— Ура! — радостно закричал Цуна и побежал в сторону двери. Но результат подобного действия предугадать довольно просто, особенно если вспомнить то, что Цунаёши ничего не видит, а сломанная рука только добавляет неудобств. В общем, не успел мальчик пробежать и пары метров, как споткнулся об угол дивана и рухнул на пол. Верде без особого удовольствия побрёл ему помогать, правда, пока он дошёл до Цуны, тот ещё пару раз упал, пытаясь встать. Мальчик и сам на себя злился, ведь в нынешнем положении стал неимоверно неуклюжим, а значит — нуждался в помощи окружающих. Его это категорически не устраивало.
— Боже мой, и за что мне достался такой подопытный? — вздохнул аркобалено, помогая ребёнку подняться.
Прошло не менее двадцати минут, прежде чем эти двое вышли во двор. Всё могло бы произойти побыстрее, но сначала Верде пришлось доказывать мальчику, что нужно обуть не босоножки, а ботинки, и надеть кофту, так как на улице было довольно холодно. И хотя ребёнок очень хотел на улицу, одеваться пришлось с боем. Уже непосредственно перед выходом аркобалено решил перестраховаться и лишний раз напомнить Цунаёши, что, так как он ничего не видит, то бегать, прыгать и вытворять что-либо тому подобное он не может. Но вместо того, чтобы спокойно выслушать взрослого человека и согласиться с очевидными фактами, Цуна начал возмущаться таким положением дел. Следующие минут десять эти двое, как какие-то детсадовцы, проспорили. И если от Савады, в силу его возраста, подобного поведения можно было ожидать, то для аркобалено, взрослого и разумного человека, учёного, такая несдержанность была как минимум странной. В общем, пусть и с горем пополам, но на улицу они вышли.
— Так, Цуна, мне нужно, чтобы ты сейчас зажёг пламя, — попросил мальчика Верде.
— Зачем? — не понял Цунаёши. Он-то рассчитывал, что если выйдет на улицу, то сможет нормально поиграть, развлечься, а не сидеть сиднем, и никак не рассчитывал на то, что ему не только не разрешат делать ничего подобного, но и попытаются привлечь к общественно полезным работам.
— Ты ведь хочешь побыстрее снова начать видеть? — спросил учёный, на что получил утвердительный кивок. — Ну так вот, чем быстрее я исследую твоё пламя, тем быстрее смогу закончить исследования и сделать так, что ты сможешь видеть.
— Честно-честно? — подозрительно переспросил мальчик, и, получив согласие учёного, лишь тяжело вздохнул.
Пусть и без особого энтузиазма, но ребёнок сел на землю и с очень умным и серьёзным лицом просидел около минуты, а затем вдруг резко поднял правую руку ладонью вверх. Уже через секунду на ней вспыхнуло пламя ярко-оранжевого цвета. Выглядело это очень красиво, но уже через десять секунд всё прекратилось, а немного уставший Цуна улёгся на землю.
— Молодец. Я успел собрать всё, что нужно. Теперь можешь отдохнуть, — сказал учёный, пряча образцы пламени, которые он неясно когда успел собрать. Всё же не обычным был тот чемоданчик, что он прихватил с собой.
— Верде, — спустя какое-то время протянул Цуна, снова садясь.
— Что? — спросил аркобалено, не отрываясь от своих дел.
— А как ты выглядишь? — с детской наивностью и неподдельным интересом спросил Цунаёши.
— C чего вдруг такой вопрос?
— Я ведь никогда не видел ни тебя, ни Шамал-сана. Мне просто интересно.
— Ну раз так, — немного задумался Верде, закончив работать с образцами пламени и смотря куда-то в небо. — Я красивый брюнет с зелёными глазами. В мире известен как один из наибольших гениев современности. И ещё ношу очки.
— Врёшь, — как-то обижено протянул Цуна.
— Почему это? — удивился учёный. Между прочим, он ни слова не соврал, так что подобные обвинения были обидны.
— Ты ведь ниже меня. А значит, ты младше. И поэтому не можешь быть ни учёным, ни известным, — с абсолютной уверенностью заявил Цунаёши.
— Что за бред? И что с того, что я ниже тебя? Если считать по годам, то я тебе в дедушки, если не в прадедушки гожусь! — вполне обоснованно возмутился аркобалено. Ещё никто не ставил под вопрос то, что он гений-учёный. Тем более под таким дурацким предлогом.
— Но ты ведь ниже, а значит младше, — не унимался мальчишка. В доказательство своих слов он ещё и подошёл к Верде и наглядно доказал, что учёный более чем на пол головы ниже. И сделал он это так естественно, что Верде даже забыл, что тот слеп.
— Взрослые тоже могут быть низкими! Что за предвзятое отношение? — стоял на своём аркобалено.
— А что такое «превзятое отношение»? — снова садясь, переспросил Цунаёши.
— Не «перевзятое», а предвзятое. Это значит… Неважно, что это значит. Но откуда такая уверенность в том, что я не могу быть гением?
— Но ты же даже мне зрение вернуть не можешь, — как нечто само-собой разумеющееся сказал Цуна. Аркобалено даже показалось, что он специально выводил его из себя, но вскоре эта мысль забылась как не возможная.
— Могу, — начал спорить Верде. Он ведь и правда мог это сделать, было даже несколько стоящих идей, но реализовывать их он не спешил. Время пока есть, а у него тут наконец материал для экспериментов появился. Собственные исследования важнее, а значит мальчик подождёт.
— Но я до сих пор ничего не вижу.
— На всё нужно время. За пять минут вернуть зрение нереально. К тому же, я и так делаю больше, чем может сделать кто-либо другой, — и это чистая правда. Некоторые теоретические расчёты и выкладки аркобалено сделал ещё вчера.
— Но можешь делать всё быстрее! Если ты не будешь лениться, то закончишь делать линзы уже через пару дней! — возмутился Цуна. Он уже столько серий своего любимого мультика пропустил, а из-за лени этого вредного Верде должен будет пропустить ещё больше. А там сейчас такая интересная битва намечалась! Конечно, телевизор ему включали, но слушать любимое аниме и смотреть его — две большие разницы. Да и внезапно пробудившаяся интуиция только нашёптывала, что всё может происходить быстрее, а значит вновь видеть он тоже сможет раньше.
— Откуда?.. С чего ты взял, что это линзы? — серьёзно спросил учёный. Сам факт того, что его замыслы были раскрыты семилетним пацаном, едва ли не оскорблял. Если о его планах смог узнать даже слепой ребёнок, то грош цена всем его мерам предосторожности и защите информации. Хотя линзы это вполне логичное решение, учитывая специфику проблемы, мальчик мог просто догадаться.
— Не знаю. Я просто это знаю, и всё. Не знаю как это объяснить. Шамал-сан говорит, что это — гипер интуиция. Правда, я плохо понимаю, что это значит, — почёсывая затылок, признался Цунаёши.
— Теперь всё ясно. Значит, этот недокиллер тогда мне и правда не соврал. Я удивлён, — пробормотал себе под нос Верде. Но, с другой стороны, это можно и использовать. Заодно проверит эффективность этой легендарной интуиции. — Да, решено. Пока отбросим остальные варианты и будем заниматься линзами. Но какие из них реализовать, чтобы…
— А мне и правда совсем-совсем побегать нельзя? — с надеждой спросил Цуна.
— Если ты хочешь сломать вторую руку или свернуть шею, то можешь хоть на дерево залезть, — ухмыльнулся учёный.
— Тогда на улице вообще нечего делать. Пошли в дом, — попросил Цунаёши, вставая на ноги.
— Там ведь тебе тоже нечего делать.
— А что я вообще могу делать? Мне же ничего не разрешают!
— Ты можешь понемногу начать тренировать своё пламя. Тебе это понадобиться, — предложил аркобалено, но, увидев выражение лица Цуны, поспешно добавил. — Но делать это ты будешь с Шамалом. На меня можешь даже не смотреть.
— Так не честно! Шамал-сан придет не скоро, а я хочу начать прямо сейчас! — Цуна уже готовился уговаривать Верде с ним потренироваться, но был прерван голосом матери с кухни.
— Верде-кун! Цу-кун! Идите обедать! Всё уже на столе!
— Всё потом. Сейчас надо идти домой кушать, — отмазался аркобалено от возможной работы и быстро пошёл в сторону дома, не забывая тащить за собой и Цуну. — Ого! Мы были на улице больше двух часов! Как время быстро летит.
Через пятнадцать минут все уже собрались за столом. На этот раз трапеза прошла без происшествий. Все просто мирно пообедали. Но вот когда вся грязная посуда уже была убрана, и все хотели расходиться, Нана, словно что-то вспомнив, обратилась к аркобалено.
— Верде-кун, я тут просмотрела твои правила, — сказала она, доставая маленькую стопку исписанных листов. — Я категорически не согласна с некоторыми пунктами, их возможно пересмотреть?
— Это с какими же? — заинтересовался учёный. По его мнению, он вообще обошёлся по минимуму, и никаких вопросов с правилами не должно было возникнуть.
— К примеру, почему мне нельзя тебя будить?
— Это всё в целях твоей безопасности.
— Допустим, — согласилась женщина, внезапно вспоминая, что имеет дело с профессиональным киллером. — А что на счёт остального? Не беспокоить тебя во время работы, даже если ты будешь работать пару дней подряд? Не мешать тебе заниматься лечением Цуны, даже если мне всё это будет казаться опасным? Что это за правила?
— Нана, поверь, так будет проще и спокойнее. Просто не нарушай их, и все будут целы, невредимы, а Цуна сможет видеть, — посоветовал Шамал.
— Всё равно нет. Я не допущу, чтобы кто-то в этом доме сидел голодный или занимался чем-то опасным! — стояла на своём женщина. — Дальше. Я, конечно, всё понимаю, но обращаться к тебе Верде-сама я не буду. Верде-кун, пусть ты известный учёный, но нет.
— Тогда зови меня просто Верде. Без всяких суффиксов. Я, как ни крути, не пятилетний ребёнок, — сказал учёный. То, что к нему относятся как к дитю несмышлёному, сильно задевало самолюбие.
— Ладно. Остальное более-менее приемлемо, но перестраивать дом я запрещаю, — строго произнесла Нана. Этот пункт был с довольно расплывчатой формулировкой и вызывал здравые опасения за своё имущество, потому женщина и была против.
— Если бы я его немного перестроил, то мне было бы легче работать, — настаивал на своём Верде. По его мнению, комната, которую ему выделили, не подходила для переоборудования её под лабораторию. Она была слишком маленькой. А вот если бы её увеличить раза в два или три… Это уже совсем другое дело. И не придётся возиться с перевозкой аппаратуры. Всё же его исследования обещали быть долгими и плодотворными.
— Я сказала нет. Прости, но перестройка дома — это уже слишком.
— Мне мало места, — не сдавался учёный.
— В доме есть ещё две свободных комнаты. Ты можешь свободно ими пользоваться, и для этого ничего не надо сносить или перестраивать, — предложила альтернативу Нана.
— Хорошо, — немного подумав, согласился Верде. Этот вариант его тоже устраивал. А если ещё и подвал сделать… Только говорить об этом никому не надо.
— Вот и договорились, — радостно сказала женщина, пряча бумаги.
— Шамал-сан, а вы мне поможете тренировать пламя? — вдруг спросил Цуна.
— Какие ещё тренировки?! У тебя рука сломана, а ты тренироваться хочешь?! Нельзя! Я запрещаю! — тут же среагировала Нана.
— Ну мам! Почему нет? — обиженно протянул мальчик.
— Я сказала нет, значит нет. Сейчас это слишком опасно, — пояснила женщина. И так завязался спор, в котором никто не хотел уступать: ни Нана, уверенная, что это сейчас только навредит, ни Цуна, который для себя решил, что чем быстрее он научится управлять пламенем, тем быстрее сможет смотреть мультики.
— И на что я только подписался? — уже в который раз сам у себя спросил Верде, наблюдая за спором, который вот-вот грозился перейти в драку.
