Ковыль и пепел

Ворожея ставит свечу на стол, Открывая в зеркале тёмный ход. Её гостья - взгляд замутнён и зол - Держит на коленях свой меч и ждёт. Дева, чьи глаза с каждым днём темней, Рукава рубахи в чужой крови, Этой страшной ночью среди теней Будет слушать сказку не о любви. Этой ночью в хижине у реки Всё ждало затмения и грозы, Только, всем знамениям вопреки, Ночь была прозрачна, светлей слезы. И на луч оранжевый, как на нить, Были в ряд нанизаны все миры, Только духам, прячущимся в тени, Отчего-то стало не до игры. Оттого, что вспенилась темнота, Открывая ясно, как наяву, Как в тени ракитового куста Кровь окрасит стоптанную траву. С криком боли вступишь-вползешь в рассвет, Новый день - сражение без конца, И в речной обманчивой синеве Не узнаешь собственного лица. Ничего не сделаешь, не ищи Ни своей, ни чьей-то ещё вины В том, что даже в рыжем огне свечи Ворожея стала бледней луны И дрожит морщинистая рука, Точно лист осиновый на ветру, Ведь колдунья знает наверняка - Зеркала и воск никогда не врут. Жутким воем тысячи голосов И последним сполохом злой зари Шевельнётся древность в глуши лесов, Чтоб собрать всю ярость - и одарить Ту, что хоронила себя сто раз И иного, в общем-то, не ждала. Но последний луч из драконьих глаз Обожжёт, пронзит тебя, как стрела. Ворожея падает, сбив свечу, Исступлённо руки прижав к глазам, И миры, скользившие по лучу, Отступают прочь, в темноту, назад. Её гостья встанет и выйдет вон, Где мерцают звёзды и спит река, Но осколков зеркала тонкий звон Будет долго слышаться ей, пока Ворожея дремлет, укрывшись мхом, На прогнившей крыше гнездится лес, Снится ей пещера в лесу глухом И волна кровавая до небес. А тебе почти уже всё равно, Сколько там смертей ещё впереди, Ведь дракон, неистовый и стальной, Расправляет крылья в твоей груди.