Когда влюблен до кончиков ресниц

Дождь барабанил в окно. Я сидел за своим столом и подписывал документы, изредка поглядывая на сестру. Она устроилась на кожаном диванчике, стоявшем в углу кабинета, и что-то рисовала в блокноте. К слову, за время её пребывания здесь я был удостоен чести лицезреть некоторые из её картин. По большей части они были нарисованы углем. Что сказать? Красиво. Я так не умею. Микела подняла на меня свои карие глаза и, заметив, что я наблюдаю за ней, хитро сощурила их. Я невольно рассмеялся. Она очень забавная. Сестренка не обижалась из-за того, что я смеялся над ней, напротив, её губы растянулись в довольной улыбке. Потом она вновь уткнулась в блокнот, довольная, что рассмешила меня. Её лицо стало более серьезным. К звукам капель, ударяющихся об окно, прибавился остервенелый, шаркающий звук карандаша о бумагу. Обстановка была достаточно дружеской. И, несмотря на холод, который навевало серое небо, здесь было тепло и уютно. Так тепло, будто светило ещё одно солнце. Мое личное, кареглазое солнце. Признаться, я вновь не мог сосредоточиться на документах. Просто смотрел на неё и незаметно улыбался. Время, проведенное с сестрой, доставляло удовольствие и грело душу. Наверное, поэтому я, совершенно забыв обо всех делах, тратил свои часы с ней. Я просто не мог не слышать её смеха, не мог пропустить то, как она хитро, будто лисица, щурила глаза. За последние дни звук шаркающего о бумагу карандаша стал одним из моих любимых. Он был лучше любой симфонии, и, как ни странно, совсем не раздражал слух. Я мотнул головой, стараясь отвлечься от мыслей и вернуться к работе. Но, наверное, сегодня мне было не суждено закончить. В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вошли. На пороге возник человек, видеть которого мне сейчас хотелось меньше всего. Высокий, одетый в темно-синий костюм и плащ. Со средней длины каштановыми волосами и светло-карими, почти желтыми глазами. Сняв мокрый плащ и кинув его на диван в направлении Микелы, он подошел ко мне. — Ну, здравствуй, Дробящий Мустанг, — чуть напряженно, низким баритоном произнес он. — Здравствуй, — не очень-то дружелюбно отозвался я. Каждая клеточка моего тела раздраженно напряглась. Так всегда было, когда я встречал этого человека или думал о нем. Очень уж тщательно он ставил мне палки в колеса. Спиной я чувствовал, что и стоящий сзади Ромарио напрягся. Посмотрев в сторону Микелы, я заметил, что она не была очень рада прилетевшему плащу, но с интересом наблюдала за вошедшим. — Что тебе здесь надо, Францеско? — наконец удосужился спросить я. Францеско Торо, кстати говоря, тот самый босс, люди которого за последний месяц разнесли дюжину лавок и так яростно защищали от меня наркоторговцев. Я не мог понять, почему он портил жизнь именно мне. Может, причина была в личной неприязни, а может, в корыстных мотивах. Во всяком случае, эту причину знал только он. — Дино, я перейду сразу к делу, — он сел напротив меня и заговорщицким тоном продолжил. — Ты ведь понимаешь, что я не дам тебе спокойно жить, пока ты не примешь мое предложение. Ах, да. Только сейчас я понял всю суть его неприязни. Пару месяцев назад Францеско сделал мне предложение, от которого никто, кроме меня, не смог бы отказаться. — И что ты хочешь предложить на этот раз? — с некой скукой поинтересовался я. — Если ты поможешь мне уничтожить Вонголу, я заплачу тебе не малые деньги, и дела у твоего клана будут идти хорошо, — он сделал паузу. — Но если ты откажешься, я сделаю все, чтобы уничтожить твою семью. Я вскипел от злости. Благодаря Вонголе, я стал тем, кем являюсь сейчас. Я смог стать боссом достойным своей семьи. Я возглавлял альянс семьей. А Францеско посчитал, что я, настолько обязанный этому клану, смогу предать его и так легко согласиться на предложение Торо. Мне был не по душе этот человек, ещё меньше мне нравились его планы. Но, прежде чем дать ему окончательный ответ и высказать свое мнение относительно него, я просто не мог не попросить следующего: — Микела, — обратился я к сестре. — Выйди, пожалуйста, из кабинета и иди к себе. Моя просьба объяснялась вполне просто: я не был уверен в безопасности сестры ни в данный момент, ни в последующее время. Мне доставляла беспокойство мысль, что я не смогу её защитить. До сего момента Францеско не замечал её присутствия, поэтому сейчас обернулся и подверг сестру пытливому взгляду. Скорее всего, она была недовольна. Прижав блок для рисования к груди, она встала и как можно быстрее попыталась скрыться. Это ей удалось. Теперь я был более спокоен и мог говорить с Францеско. — Мне казалось, я объяснил тебе ещё полгода назад, что не собираюсь вести двойную игру, — я уселся поудобней и скрестил руки на груди. — Вонгола дала мне слишком много, чтобы я предал её. А теперь, будь добр, покинь мой дом. Францеско встал и подобрал свой плащ с дивана. Все его действия сопровождались молчанием. Но я чувствовал своей кожей его раздражение, как и напряжение, витающее в воздухе. Уже на выходе из моего кабинета он обернулся, и последним, что я услышал, был его грозный голос: — Я уничтожу тебя, Мустанг. Потом дверь с грохотом захлопнулась, а воздух сотрясся от громогласного грома. Погода окончательно испортилась. Я занялся бумагами, но мое сердце неприятно ныло. Я боялся, что моя семья пострадает из-за моего отказа Францеско. Но в то же время я прекрасно осознавал, что поступил правильно. В кабинете стало прохладно, я поежился от неприятного холодка в компании мурашек. Как жаль, что теплая атмосфера была нарушена.