Когда влюблен до кончиков ресниц

После того что случилось в моем кабинете я просто не мог не связаться с доном Тимотео. Девятый босс семьи Вонгола, несомненно, являлся очень мудрым человеком и зачастую спасал меня от разного рода сомнений и страхов. Наша встреча состоялась в ресторане. Когда я пришел туда, узнал у официанта, что старик уже ждет меня. Я поздоровался с ним и ощутил на своей руке, насколько слабым стало его рукопожатие. Несомненно, он постарел с нашей последней встречи. — Дон Тимотео, я извиняюсь, что вытащил вас в такую даль. Надеюсь, вы хорошо добрались? — О, Дино, не стоит извиняться, эта поездка напомнила мне, что неплохо бы иногда расшевелить старые косточки, — старик отмахнулся от моих извинений и мягко улыбнулся. Несмотря на все его отмашки, я прекрасно понимал, что он стал старым и хрупким. Конечно же, и то, как ему пришлось обойтись с собственным сыном, сыграло немалую роль. Да и сейчас Занзас доставлял ему одну мороку. Прежде чем перейти к делу, я решил угостить Девятого ужином и вином. Вечер летел быстро и незаметно. По большей части мы обсуждали предстоящее празднование, ведь Вонгола успешно заключила соглашение с семьей из Англии. Но меня никак не покидало плохое предчувствие в связи с недавними событиями, и похоже, что Девятый это заметил: — Дино, конечно же, обсуждать праздник очень интересно, но по телефону ты сказал, что у тебя есть важная информация. — Да, — согласился я, понимая, что нужно все рассказать. Я отложил столовые приборы и вытер рот салфеткой, после чего продолжил, — на днях ко мне вновь заглянул Францеско Торо, он хотел, чтобы я помог ему восстать против вашей власти. — И что же ты ему ответил? — спросил Тимотео тоном, будто знал ответ. — Я отказался, но он угрожал моей семье, и почему-то мне кажется, что я волнуюсь не впустую. Думаю, нам стоит опасаться его. — Я так не считаю, — Девятый улыбнулся. — Францеско как собака, лает, но не кусается. Можно сказать, его хобби - плести интриги. Он делает это постоянно, но, как видишь, никаких последствий это за собой не влечет. — Мне кажется, все-таки стоит быть осторожней, — я настойчиво продолжал гнуть свою линию. — Хорошо, — согласился он. — Но, во всяком случае, тебе стоит развеяться. Через пару дней в нашем особняке состоится празднование. Приходи и желательно захвати с собой прелестную барышню. — Конечно, я обязательно приду. Мы посидели в ресторане ещё немного, а потом, распрощавшись, отправились кто куда. Слова старика немного успокоили меня, но мысли о Торо никак не покидали голову. Я думал об этом весь обратный путь домой. Беспокойство засело в сердце и прямо-таки разрывало его на части. Стоило только перешагнуть порог дома, я увидел её. Тонкие ручки обняли меня, а хрупкое тельце сильно прижалось ко мне. — Я скучала, — сипло прошептала она, смотря куда-то в пол. — Я тоже, — отозвался я. Я потрепал волосы Микелы, её голова покоилась на моей груди. Невольно я приобнял её в ответ. Она выглядела беспокойной, словно испуганный маленький зверек. В то же время я видел, как ей не хотелось, чтобы я заметил это беспокойство. — Что-то случилось? — спросил я, когда мы поднимались по лестнице. Она покачала головой, делая вид, будто её очень волнует цвет стен. Но потом поспешно сказала: — Тот мужчина, что приходил. Он сильно кричал, когда вышел из кабинета, — она вновь помолчала, потом продолжила. — Что ты такого сказал ему? Похоже, её волновали те же страх и беспокойство, что и меня. Францеско являлся ощутимой проблемой и начал мстить за отказ раньше, чем я того ожидал. Я и не заметил, как мы подошли к её комнате. Микела открыла дверь, и мы вошли. — Не бери в голову, это неважно, — попытался заверить её я, но прекрасно понимал, что никак не скрою беспокойства. Вскоре­ я вновь лежал на её кровати. Моя голова покоилась на коленках Микелы, её тонкие пальцы перебирали пряди моих волос. Казалось, ничто не имеет смысла. Я не чувствовал себя важной шишкой с более чем пятью тысячами подчиненных и горой проблем. Сейчас я был просто обычным человеком. Из-под полузакрытых век я смотрел на сестру и понимал, что успел привязаться к ней. Она была моим дурманом. Как наркотик для наркомана или хозяин для собаки. А ей не нужен был никто, кроме меня. В какой-то момент я понял, что между нами возникли узы. Молчать с ней было приятней, чем разговаривать. Но и её голос с хрипотцой заставлял бегать по коже мурашки. Я просто таял от прикосновения её рук. Мягкие губы коснулись моей щеки, заставляя выйти из полудремы. Карие глаза серьезно и заботливо смотрели на меня. — Я вижу, тебя что-то гложет, — прошептала она, находясь очень близко. — Расскажи мне, что тебя беспокоит. Она внушает доверие, но мне совершенно не хочется её пугать или заставлять волноваться. Я понимаю, что боюсь потерять её. — Я же сказал, это неважно, — голос звучит хрипло и фальшиво. Она молчит и не отводит своих глаз. А я поднимаюсь, понимая, что не должен был. Хрупкие руки обвивают меня. Куда-то в шею врезается горячий шепот: — Все будет хорошо, — шепчет она. — Я никогда не уйду, — поняла-таки, что меня гложет. Я обнимаю её и все ещё хрипло говорю: — Через пару дней будет светский прием, я хочу, чтобы ты пошла со мной. Она кивает, я чувствую, как её макушка упирается в шею. Тепло, тревога куда-то уходит, понимая, что является лишней.