Say something

Очень много яркого света, чтобы я мог видеть свою тень, Но могу ли я хотя бы говорить? Это трудно понять, я чувствую в себе какую-то незавершенность, Жизнь настолько требовательна, я становлюсь все слабее. Моя душа без любви, И я не могу говорить. -Томми? - он почувствовал, как кто-то тронул его плечо. Раскрыв глаза, он увидел нахмуренное лицо Ньюта, и почувствовал, как же ему холодно. Он сильно продрог, лёжа на мокром бетоне, - Ты уснул. Время около четырёх утра, и я решил разбудить тебя, иначе ты замёрзнешь до смерти на этом чертовом бетоне. Томас немного покраснел, смущённый заботой Ньюта. Но был с ним согласен, потому что ему было холодно. Окончательным аргументом послужило чихание, не желающие прекращаться, пока Томас вставал на ноги и пытался более-менее проснуться. -Ну вот, я так и знал, что ты заболеешь, - сказал Ньют, поднимая свой рюкзак с пола. Томас не считал, что болен. Он чувствовал себя относительно нормально, не считая холодка, то и дело пробегающего по спине. Томас как раз хотел сообщить об этом Ньюту, но вместо этого чихнул. Да, сопротивляться организму бесполезно. -Ты не спал? - утерев нос, спросил Томас. -Нет, - кратко бросил Ньют, двинувшись в сторону лестницы. Тусклый фонарь наверху еле освещал его фигуру, - Что-то не хотелось. -Понятно... - неуверенно промямлил Томас, гадая, сколько сигарет выкурил блондин за это время, - Ну что? Поехали в Денвер? -Сейчас темно, но да, я думаю, лучше вернуться, - послышалось где-то впереди, и Томас пошёл на голос, - Кстати, проверь свой телефон. Кажется, тебя хватились. "ЧЕРТ!" - Томас испуганно начал рытья в карманах, представляя, что будет, ведь никто не знал, что они с Ньютом уехали из Денвера, да и, к тому же, не вернулись. Ужаснувшись числу пропущенных вызовов, Томас быстро позвонил маме, молясь, чтобы его пронесло. -Томас? -Привет, мам, - тихо сказал Томас. -ГДЕ ТЫ? ЧТО С ТОБОЙ? ТЫ В ПОРЯДКЕ? - мама начала орать в трубку так сильно, что он отшатнулся от телефона, - И ГДЕ МАШИНА, ТОМ? -Мам, я все объясню... - не зная, впрочем, как он объяснит все это, Томас пытался придумать оправдание, - Все нормально, я буду дома через пару часов. Люблю тебя. Он быстро сбросил трубку, не дожидаясь расспросов матери, и перевёл дух. Рядом послышалось хихиканье Ньюта. -Что? - ему стало стыдно за то, что мама за него так волнуется. -Ничего, Томми, - он с улыбкой отвернулся и пошёл по тёмной улице, - Скоро будешь дома. Когда они сели в машину, начало уже немного светлеть. Томас завёл мотор, вспоминая путь назад, в Денвер, и поехал назад, мечтая быстрее вернуться домой. Они молчали, пока Томас петлял по городу, в поисках выезда, и когда он кинул взгляд на пассажирское сиденье, увидел, что Ньют спит, прислонившись головой к стеклу. Улыбнувшись сам не зная от чего, Томас снова посмотрел на дорогу и ехал, все так же по-дурацки улыбаясь, почти всю дорогу. Дорога назад заняла почти два часа, которые пролетели с мгновенной скоростью. Они почти не говорили. Каждый думал о своем. В голове Томаса кружились тысячи картинок прошедшей ночи, настолько прекрасные воспоминания даже начинали казаться ему нереальными. Но едва взгляд Томаса падал на расслабленного и слегка улыбающегося Ньюта, все сомнения тут же исчезали. Прекрасная ночь, которая закончилась. Но тем не менее, Томас не переживал об этом. Все, что произошло в течение этого, теперь уже навсегда оборвала какие-либо границы между ними. Томас знал, что многое изменится теперь. Они стали ближе, и это невозможно было не заметить. В окно пробивался маленький тихий дождик. Облака хмурились. Он смотрел на вещи по-другому теперь. Наверное, теперь Томас уже не сможет разлюбить дождь. Теперь он точно не сможет его не любить. Счастливая улыбка завладела его лицом, и Томас перестал сопротивляться. Несмотря на небольшую головную боль и не очень хорошее самочувствие, это была самая прекрасная ночь за, пожалуй, всю его недолгую жизнь. Тихий скрип колес у подъездной дорожки около дома Ньюта окончательно заставил Томаса убедиться в том, что они дома. Машина замерла. И только тихие капли дождя, несильно барабанящие по крыше, нарушали повисшую в воздухе тишину. Ньют, наконец, оторвал глаза от темной улицы и посмотрел на Томаса. -Мы действительно вернулись, – полушёпотом проговорил он, словно все еще не веря, что они покинули то волшебное место. -Вернулись, – эхом отозвался Томас. -Если бы я мог...мы могли, – Ньют поднял взгляд и заглянув в глаза Томаса, – Тогда, наверное... Сердце Томаса ускорилось, жадно впитывая каждое его слово. «Если бы мы могли…» С оглушительной силой разрушая все надежды на продолжение, звук звонящего телефона, убил повисшую паузу. «Черт!» Проклиная весь мир, Томас, ужасно разозлившись, нажал «отбой», даже не посмотрев, кто ему звонил. Но, когда он закончил с этим, момент был потерян. Ньют опустил глаза, словно прячась от своих собственных слов, которые едва ли не вышли наружу. Немного помолчав, он снова взглянул на Томаса, улыбнувшись уголком рта. -Было очень здорово. И, конечно, снова теряясь в этих невероятно темных глазах, Томас не смог не улыбнуться в ответ. -Да,- и неуверенно произнес, - Ну, тогда до завтра? Ньют открыл дверь, впуская внутрь машины прохладный отрезвляющий воздух. Он вышел из машины, сморщившись, когда оперся на левую ногу. -До завтра, Томми. Машина покинула подъездную дорожку только спустя несколько минут, как фигура светловолосого парня скрылась за дверью. Дома Томаса встретил шквал бурных эмоций вперемешку с нелепыми выкриками о беспокойстве за сохранность машины, ну и в конечном итоге за жизнь Томаса. В сотый раз объяснив ситуацию: «мы просто хотели поехать куда-нибудь, так вышло, что мы потерялись во времени», ему, наконец, позволили подняться к себе. Голова отказывалась переставать выламываться изнутри, Томаса то и дело морозило, и он не придумал ничего лучше, чем просто лечь в кровать. Но через пару минут этот недолгий покой был нарушен. Аккуратно прикрыв за собой дверь, в комнату вошла мама. Ее глаза метались из стороны в сторону, и Томас невольно улыбнулся тому, как сильно она сейчас была похожа на ребенка. -Не хотела кричать на тебя, милый, прости, – присаживаясь на край кровати, произнесла она, легонько касаясь лба Томаса. -Все хоро.. -Как ты себя чувствуешь? У тебя температура, кажется. Ох, Томас… Все попытки вставить хоть слово были уничтожены. И Томасу не раз пришлось сдерживать смех, пока мама пыталась найти хоть что-нибудь от простуды. Она суетилась и выглядела очень забавной. Его мама никогда не была из отряда мам а-ля «зануды, но, тем не менее, знаем все и всегда». Она скорее сама была еще в стадии «большой ребенок». И это Томасу нравилось больше всего. С мамой всегда можно было поболтать о какой-нибудь ерунде, посмотреть мультики в полночь, обсудить современные книги или почитать комиксы, лежа на диване. И единственный минусом было только то, что, если ты вдруг заболел, то перед тем, как получить помощь от мамы-врача самоучки, тебе сначала придется рассказать ей, где в вашем доме лежит градусник. Закончив поиски всех необходимых предметов для улучшения самочувствия, Томас, в которого попали все лекарства, которые только имелись в доме, наконец, снова смог остаться один. -Спокойной ночи, милый, – улыбнулась мама, целуя его в лоб и выходя за дверь. Едва мамина фигура сошла с горизонта, Томас быстро поднялся с дивана и, поискав в сумке наушники, тут же плюхнулся обратно. Томас облегченно закрыл глаза, едва а наушниках заиграла музыка. Он закрыл глаза, мысленно перемещаясь в прошлую ночь. На его губах тут же поселилась счастливая улыбка. В голове крутились воспоминания, так много всего за одну ночь. Покрывающий землю прозрачный дождь, тихая набережная, невкусный кофе, табачный дым, пустая улочка, маленький пригород, тихие голоса, такой близкий Ньют... Его горящие глаза, намокшие, взъерошенные волосы. Его счастливый взгляд, заставляющий забыть все на свете. Его поднятые к небу руки, прокладывающие путь к пушистым облакам. Его низкий смех, наполняющий все вокруг спокойствием и легкостью. Его холодные руки, заставляющие разум покидать свое место с оглушительной скоростью. Его изломанные в легкой улыбке губы...Слишком близкие, чтобы коснуться их... Музыка перестала существовать. И эта комната исчезла, перестала мелькать перед глазами. Все перестало существовать, кроме прекрасных и таких далеких воспоминаний. Томас думал о нем. Это немного пугало. Нет, это очень пугало его. Но было уже слишком поздно что-то себе доказывать. Он думал о парне, с которым был знаком несколько недель. Он думал о парне, жизнь которого заменяла ему собственную. Он думал о парне здесь, лежа на кровати в своей комнате. Думал о парне, мечтая оказаться ближе. О парне, который уже не был просто парнем. Нет. Он был кем-то гораздо более важным. И уже на протяжении долгого времени. Вот только, Томас боялся в этом себе признаться. «Гораздо больше, чем друг». Больше. И это пугало так сильно, что Томас буквально забывал дышать. Разве такое возможно? У Томаса были девушки, была личная жизнь, но ведь ничего из этого не было похоже на то, что творилось с ним сейчас. Ни одна девушка еще никогда не заставляла его чувствовать себя так, словно мир действительно прекрасен, и ты действительно можешь быть счастливым. Ни одна девушка не давала ему понять, какие сильные могут быть эмоции. Ни одна девушка его прошлой жизни не заставляла его чувствовать себя так, словно он может летать. А он смог. Один очень скрытный, с израненной душой светловолосый парень. Парень с прекрасными темно-карими глазами цвета ночи, заставил его чувствовать себя так, как никогда он себя не чувствовал. Светловолосый высокий парень, который постепенно становился смыслом всего его существования. Парень, который да, был гораздо больше, чем просто другом.