Хирург

Открыть глаза не получилось. Застонать — вполне. Закашлявшись, Андерс приподнялся на локтях, содрогаясь от накатившего приступа тошноты. Он все-таки кое-как разлепил веки, но тут же снова зажмурился — свет ярко ударил в глаза, отразившись резкой болью в затылке. — Очнулся! — до одури громкий голос Дориана оказался чересчур близко. — Андерс, милый, если ты еще хоть раз такое выкинешь… Замычав, Андерс оттолкнул склонившегося к нему Дориана, попав ладонью ему по носу. На него навалился удушающий запах одеколона. — Андерс, — зацарапал бархатный шепот Гаррета подкорку, — что болит? Охнув, Андерс отпихнул и его и укрылся одеялом с головой. Чем он… Лириум. Твою же мать. Его вчера накачали лириумом. И он выдержал. Отходняк будет до вечера. Со всех сторон на него накинулись с заботой. Пытаясь отделаться от всех раздражителей, Андерс завернулся в одеяло, как в кокон, и пополз в самый угол кровати. Отвалите все, я маленькая улиточка… улиточка, которая не справляется с управлением своим панцирем. — Черт! — воскликнул он, встретившись с полом. Кокон из одеяла изрядно смягчил падение. Андерс завозился, пытаясь из него выпутаться. — Я навернулся! — Как хорошо, что ты об этом сказал, а то мы не заметили! — похвалил его Хоук, помогая размотать одеяло и подняться. Голова кружилась, и по всему телу расползалась темная и тяжелая дурнота, путая мысли. Остаточные эффекты, подумалось Андерсу. Следовые полосы. Тянутся через разум и мешают мыслить. Андерс снова заполз на кровать. Он надеялся закрыть глаза, заснуть и больше никогда не просыпаться, но у его друзей оказались другие планы. Постепенно они привели Андерса в чувство. Макс угрюмо сидел в кресле прямо перед кроватью и сверлил его тяжелым взглядом. Хоук, переругиваясь с Дорианом, спорил, кто именно вставит катетер Андерсу в вену. Ни один из них не хотел брать на себя такую ответственность и тыкать иголкой в живого человека. Лето устроился на подоконнике и предлагал подкупить какого-нибудь медбрата в больнице и привезти его сюда. — Дайте сюда, — буркнул в результате Макс и, отняв катетер, вогнал его Андерсу в руку без лишних нежностей. Ойкнув, Андерс вжался в кровать. Так вот что чувствовали все его пациенты! Остается надеяться, что рука у него была полегче, чем у Макса, иначе всем им оставалось только посочувствовать. Дальше дело пошло на лад. Хоук держал над головой пакет с физраствором, а Дориан, усевшись рядом с Андерсом, уговаривал его выпить хотя бы стакан воды. В результате за какие-то полчаса он влил в Андерса литра два. Понятно. Они решили сделать подобие форсированного диуреза. Умно. Интересно, кому из них первому пришла в голову светлая мысль вывести как можно больше жидкости из организма Андерса, профильтровав кровь. Сбегав несколько раз в туалет, Андерс едва смог отшить Хоука, на полном серьезе собравшегося его сопровождать. Потом все наперебой начали предлагать ему поесть. При упоминании еды Андерса мучали рвотные позывы, но никого это не останавливало: в четыре глотки они перечисляли деликатесы и всевозможные вкусности. — Отвалите! — взмолился Андерс. — Я не помню ни черта! Что было-то после коктейля с лириумом? Раздался странный звук. Не поверив себе, Андерс встряхнул головой, отказываясь верить, что звук исходит от силуэта на подоконнике. Нет, больше некому — это точно Лето хихикал. Обернувшись на его гадкий смешок, Андерс обомлел: — Тебе как будто кирпичом по морде засветили! Теперь неожиданную способность Лето к тонкому издевательскому смеху легко было объяснить черепно-мозговой травмой. Улыбаться Лето сразу перестал. Уставившись на Андерса, он почти ласково произнес: — Это ты мне ногой засветил, пока я пытался поднять тебя, говнюк. — Оу. Андерс слабо припомнил, что после коктейля сполз на пол. Дальнейшее помнилось обрывками. Хоук взял его за руку и, поглаживая по предплечью, неторопливо заговорил: — Все было разыграно очень просто. На меня начал наезжать один идиот, Лето поскакал меня спасать. В это время бармена уже вырубили, и вместо него встал другой человек. Он подсунул тебе коктейль с лириумом. Мы не сразу заметили, что ты грохнулся. В результате ты минуты две ползал под стойкой, хватая всех за ноги, поднял дикий переполох. Знаешь, что удивительно? — Хоук ухмыльнулся. — Тебе даже пальцы не отдавили. А ты уронил нескольких так, что они едва головы не поразбивали. Мы с Лето попытались тебя вытащить, но ты брыкался. Андерс, — проникновенно сказал Хоук, — я даже не представлял, что в тебе такая силища кроется. — А потом, — перебил его Дориан, — я получаю от тебя звонок. И ты талдычишь: Дориан, хочешь интервью? Дориан, интервью. Дориан, у меня интервью. Ты заладил это на несколько минут, я еле выбил из тебя, где ты находишься. — Ничего не помню, — искренне признался Андерс. Его начал разбирать смех. — И все это время, пока ты говорил по телефону, — подхватил Хоук, — ты отбивался так, что мы вдвоем не могли справиться. Охранники уже электрошокеры приготовили, стояли, вылупившись. Ладно, мы тебя кое-как вытащили на улицу, — продолжил он, — и там нас ждал сюрприз. Выходим, а моя машина взрывается ко всем чертям. И из нее летят обрывки листовок. Знаешь, с кем? — С висельниками? — наивно спросил Андерс, вспомнив, что прятал что-то в пиджак. Хоук странно на него глянул. — С депутатом этим. Которого я обставил. Этот урод взорвал мою машину. — «Гелендваген»! — обрадовавшись, вспомнил Андерс. — Да, — кивнул Хоук, — я «гелендваген» теперь куплю. Не суть. Пока мы таращили глаза, ты потопал по дороге. Идешь, перечисляешь этапы ожоговой болезни, размахиваешь руками. А в одной держишь мой пистолет, — голос Хоука упал на пол-октавы вниз. — Ты ухитрился его вытащить, пока я тебя нес из клуба. Андерс начал вспоминать. Пол, лучи-ладони, хватающие его руки — сначала его пытались поднять, а потом, потерпев неудачу, понесли как длинную доску: Лето взял за ноги, а Хоук обхватил поперек груди, и Андерс уткнулся лицом в его рубашку под пиджаком. Кобура была близко, прямо над затылком… Хоук продолжал: — Потом… — Потом появляюсь я, — опять влез Дориан. — Еду в эту вашу гребанную помойку, гоню по встречке, и в свете фар ты появляешься. Торможу так, что едва в стену не въезжаю. — Скажи спасибо мне, — пробурчал Макс. — Да, — почти не заметив его, подтвердил Дориан, — один бы я с рулем не справился. Этих чуть не сбил, — Дориан мотнул головой, указывая в сторону Хоука и Лето. — Из-за него мы промешкали, тебя упустили, ты пробормотал что-то и выстрелил, положив пистолет себе в рот, — закончил Хоук. Андерс недоверчиво прищурился. — Не замечаю дополнительной дыры в голове. Дориан, склонившись к нему, потрепал по волосам. — У тебя перед этим магазин из пистолета выпал. А ты нажал на курок и рухнул, — и Дориан надавил ему на затылок с особым садизмом. — Лежал без движения, как будто и впрямь пора мозги с асфальта соскребать. Андерс опять ойкнул от боли — серьезный у него, должно быть, синяк так от падения… То, как Дориан нарочито грубо говорил, выдавало его с головой. В тот миг никто еще не знал, что он потерял магазин. Все думали несколько оглушающих секунд, что он застрелился. — Потрясающие приключения, — заключил Андерс. — Хорошо, что у меня столько хороших друзей. — Номинально здесь только я твой друг, а они все — непонятно кто, — сразу же перетянул на себя одеяло Дориан. — Ну разумеется, звезда! — возмутился Хоук. Под их переругивания, фырчанье Лето и басок Макса Андерс сполз под одеяло и погрузился в сон. Он здорово всех напугал — потому что за весельем лица все равно были перекошенные, а глаза — красные от бессонной ночи и бесконечного ожидания: очнется или нет? Андерс примерно представлял себе, как на нервную систему действует лириум. Хорошо, что он не допил тот коктейль, иначе у него были бы все шансы откинуться навсегда или стать овощем. Броуди с друзьями вряд ли рассчитывали, что его снесет с первого же глотка — они недооценили, насколько быстро действует наркотик. Андерс не удивлялся: остатки лириума не пропадали с улиц. Многие перехватывали у Крейга пакетик-другой, и он продавал яд конкурентам без опасений, что они смогут разгадать рецепт. По крайней мере, никому еще не удавалось это сделать. Постепенно все разошлись, и с ним остался только Хоук. Дориан, поцеловав его в лоб, строго сказал, что Андерс должен ему интервью, и для этого ему нужно постараться остаться живым. Макс мрачно заявил, что Андерсу лучше придержать язык о том, что он чувствовал под лириумом, иначе после живописного поста в блоге Дориана все захотят испытать то же самое. Лето ничего не сказал, только потрогал свой расквашенный нос. Когда за ними закрылась дверь, Хоук выдохнул с облегчением и, наказав Андерсу потерпеть полчаса, пошел в душ. Теперь, когда его не преследовали четыре пары глаз, Андерс попробовал встать и пройтись по номеру. Ноги держали лучше, чем он рассчитывал. Весть о вчерашнем шоу наверняка разнеслась по всему району. Подойдя к окну, Андерс прислонился к стене плечом, рассеянно глядя, как внизу проносятся машины. Здравый смысл говорил, что с него хватит приключений. Он уже прошел через свой океан огня. Если на его жизнь снова совершат покушение, то он может проиграть. Разумнее всего поджать хвост и спрятаться за Хоука. И, в конце-то концов, сколько еще Хоук собирается его мариновать, пора бы и поддаться шквалу страсти… Хоук вышел из ванной, и Андерс обернулся к нему. Мокрый, с полотенцем на бедрах. С волос стекает вода. Красивый. В проеме двери, как картина в рамке. — Я в душ, — негромко сказал Андерс, зная, что Хоук и так услышит, — и едем в следующее казино. На секунду ему показалось, что Хоук ударит его. Он подлетел к Андерсу вплотную, взял за плечи, тряся в своих огромных ручищах, зарычал что-то о самоубийственной сумасбродности… Андерс не слушал. — Ты не понимаешь, — спокойно ответил Андерс. — Если мы не придем сегодня, то все сочтут нас проигравшими. Решат, что мы сдались. Единственный способ показать, что нам все нипочем, крикнуть, что все прогнутся под нас рано или поздно — это прийти сегодня, как ни в чем не бывало, и продемонстрировать, что мы как никогда уверены в себе. Хоук бесконечно долго смотрел ему в глаза. — У тебя до сих пор радужку не видно из-за зрачка, — с угрозой произнес Хоук. — Выглядишь, как гребанный торчок. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе рисковать собой? Будешь сидеть здесь под моим надзором. — Я не спрашиваю твоего разрешения, — Андерс провел ладонью по его щеке. Подавшись вперед, он прижался к Хоуку, целуя его. Хоук, поколебавшись мгновение, подхватил его под ягодицы, усадил на подоконник и встал между ног. Его ладони уверенно легли на бедра, властно сжали. Сердце забилось чаще. Проведя по ногам Андерса от талии к коленям, Хоук подтянул его к себе. Потерявшись в его силе, Андерс спутанно касался плеч, груди Хоука, целовал его — в губы, шею… Хоук перебирал пряди его волос, запрокидывал голову, подставляясь под ласки, и руки его уже снимали с Андерса футболку. И когда Андерс понял, что его решимость тает, он отстранился. — Теперь ты пытаешься отвлечь меня от дел этим? — слабо улыбнулся Андерс, не чувствуя ни малейшего веселья. За его спиной расстилались дороги, росли крылья из сияющих огней машин. В темных глазах Хоука отражался свет, и Андерс видел в его зрачках даже себя. А может быть, ему все еще мерещится из-за лириума то, чего нет… Хоук коснулся грубой подушечкой большого пальца его нижней губы. — Почему? — спросил он. Уже не сопротивляясь, не споря. Понял, что Андерс не отступит. Спрашивал, словно вспоминая все — и то, как Андерс не верил, что он единственный у Хоука, и то, как он не хотел стать посредником для смерти, которая вновь хлынет на улицы города, если Хоук доберется до лириума… — Потому что я с тобой до конца, — Андерс склонился, прижимаясь лбом к его голой груди. — Потому что если ты дашь слабину, то я встану вместо тебя. Ты знаешь, что я прав. И ты должен перестать бояться за меня. Сейчас ты хочешь отступить, и поэтому я заставляю тебя идти вперед. Выпрямившись, Андерс посмотрел на него. Круги под глазами и бесконечная усталость. Что ты еще носишь в себе, Гаррет? Откроешь ли ты все свои тайны? — Хорошо, — Хоук закрыл глаза. — Хорошо, Андерс. Я тебе верю. Может быть, это был первый раз, когда Андерс по-настоящему почувствовал, что они на равных. Партнеры, а не Хоук и его ручной информатор. И сразу стало легче. …Им повезло на седьмой день. Хоук не играл — вальяжно обходил столы, присматривался к игрокам. Андерс держался около его плеча, а Лето неизменно стоял возле барной стойки, осматривая помещение на предмет возможных угроз. Шел первый час ночи. — Как ты думаешь, — негромко спросил Хоук, — если я встану за игровые автоматы, это сильно подорвет мой авторитет? — Если ничего не выиграешь, то потеряешь свою корону, — хмыкнул Андерс. — Простите, — раздался рядом голос. Они с Хоуком обернулись. Молодой человек с прозрачно-голубыми глазами появился как из ниоткуда. — Кассандра просит вас пройти во внутренние помещения, — голубые глаза остановились на Андерсе. — Ведите, — настороженно ответил он. Хоук встал к нему ближе, готовый начать спорить, если его не пустят вместе с Андерсом, но молодой человек никак не отреагировал, а направился в сторону бара. За стойкой располагался мини-склад алкоголя; следующая дверь вела в облицованный жестяными панелями коридор. Андерс пошел первым, не дав Хоуку привычно заслонить его грудью. В нем уже не было страха. Эпизод с лириумом стер все опасения. Его не зря называют испытанием, Андерс испытал это на своей шкуре. Проблуждав, по внутренним ощущениям, полжизни по зазеркалью, где было темно, а общение с миром происходило лишь посредством недоступных для понимания символов, Андерс приобрел сумасбродную храбрость. И если раньше он действовал на адреналине и чувстве страха, то теперь он попросту перестал бояться. Молодой человек остановился перед дверью и, набрав код на пропускной панели, посторонился. Андерс спиной ощутил, как Хоук готовится вытащить пистолет и толкнуть его на пол, чтобы выстрелить. Торопливо сделав шаг вперед, через короткий темный проход, Андерс нащупал холодную латунную ручку на деревянной двери и распахнул ее. Ему открылась залитая светом комната. На секунду ослепнув, Андерс проморгался. Перед ним оказался стол. На полукруглом диване за ним сидела, что-то просматривая в журнале, Касс. Подняв голову, она пружинисто встала. — Здравствуй, Андерс, — заговорила она, подходя к нему. Хоук за его спиной закрыл дверь, явно расслабившись — комната была крошечной, и спрятаться вооруженным охранникам здесь было негде, а на Касс были простые брюки и белая блузка, под которой точно не скрывалось оружия. — Касс! — обрадовался Андерс и уже почти сказал, что скучал, как Кассандра, оказавшись рядом с ним, резко выбросила вперед кулак. Удар пришелся в челюсть, и Андерсу показалось, что пора собирать с пола зубы. Он отшатнулся, чуть не сбив с ног Хоука. Поразительная сила удара. Особенно для женщины. — Объясни мне вот что, — Кассандра склонилась к нему, сжав шею пальцами, как тисками, и заставила посмотреть на себя. — Почему о смерти моего мужа мне докладывали копы, а не ты?! — последнюю фразу она выкрикнула. Хоук кашлянул, видимо, все еще колеблясь, ударить женщину или нет. Андерс наугад пихнул назад рукой, надеясь, что Хоук поймет, что Касс нельзя даже пальцем трогать. — Мой муж, Андерс, — четко проговорила Касс, глядя ему в глаза, — умер у тебя, — ее хватка на шее не слабела, но и не становилась сильнее. Она не душила, нет. Касс держала его, как собачонку на поводке, чтобы он не дергался и внимательно слушал. — А я узнаю об этом на следующий вечер от незнакомых людей. — Как бы я тебя нашел? — хрипло спросил Андерс, осторожно двигая челюстью. Не сломана. Но удар у Касс прекрасно поставлен. Она отпустила его и отвернулась, обхватив себя руками. — Сейчас же смог найти, — уже спокойнее сказала она. — Я не подумал, — расстроился Андерс. — Меня спутал… — он осекся. — Забыли, — выдохнула Касс. Обернувшись, она опять овладела лицом, словно надев маску равнодушия. — И Хоук-старший тут. Что тебе нужно? — Старший? — переспросил Андерс. Хоук, положив ладонь ему на поясницу, ступил вперед, вздернув подбородок. Кассандра точно не из тех, кто проигрывает в гляделки, пронеслось в голове у Андерса. Но и Хоук не отступится. — Так он тебе все еще не сказал? — ледяным тоном произнесла Кассандра, глядя только на Хоука. — Ты пришел спросить о брате, Гаррет? — Кассандра Пентагаст, — Хоук приподнял брови. — Кто бы мог подумать. А я сначала и не догадался, думал, просто однофамилица. По лицу Касс пробежала тень. Отвернувшись, она вернулась за стол. Закинув ногу на ногу, она села на диван, не теряя уверенности. Поза не придала ей женственности, напротив — нанесла последние штрихи, подчеркивая, что в этой комнате у всех есть яйца, пусть даже у некоторых и ментальные. Она жестом указала им на кресла. Сев напротив нее, Андерс с тревогой взглянул на Хоука. Тот сидел мрачнее тучи. Он молча достал из нагрудного кармана медальон Касс. Раскрыв ладонь, он позволил ему упасть, но в последний миг Андерс заметил, что Хоук придерживает его за цепочку. Круглая подвеска закачалась в воздухе. — Гаррет ищет брата. Разве он тебе не рассказал об этом, Андерс? — Касс перевела взгляд с медальона на Андерса. — А тот, похоже, как только узнал о приезде родственника, ушел в подполье. Ты бы стал выдавать его? Мне кажется, люди просто так не прячутся от встречи с близкими. — Да кто его брат? — не выдержал Андерс. — Неужели ты ни разу не интересовался фамилией Карвера? — с досадой сказал Хоук, бросив медальон на стол. Касс сразу же взяла его. Расстегнув цепочку, она намотала ее на запястье и вытянула руку. Хоук, усмехнувшись, помог ей с застежкой. — Спасибо, — холодно поблагодарила Касс. Хоук собрался было заговорить, но Касс перехватила нить беседы: — Как ты себя чувствуешь, Андерс? Я слышала про лириум. — Терпимо, — поморщился Андерс. Вспоминать тот эпизод было по-прежнему неприятно. На него до сих пор поглядывали странно, будто удивляясь, как он еще не сыграл в ящик. — Никогда не думал, что они опустятся до такого. Кассандра тонко улыбнулась. — Тебя пощадили. Дали шанс. Представь, насколько хуже все было бы, окажись в том стакане кислота или щелочь. Андерс содрогнулся, ругая слишком живое воображение. Да, будь вместо лириума дешевые химикаты, он бы уже лежал в земле с сожженным пищеводом и желудком. — Спрашивайте, — резко переменила тему Касс. — Ведь вы меня так усердно искали. У Андерса на языке толпились вопросы. Где она была, как переживает смерть Крейга, почему так долго не появлялась, где лириум… Но он молчал, давая возможность Хоуку узнать все, что нужно. Холодность Касс его не удивляла — она всегда держалась отстраненно. Но сейчас в ее фигуре сквозило напряжение. Похоже, опасность, исходящая от Хоука, пугала не только Андерса. — Почему ты оставила медальон в том доме? — Хоук, скрестив на столе руки, подался вперед. На Касс его поза не произвела ни малейшего впечатления. — Карвер — хороший мальчик. Но — всего лишь мальчик, — задумчиво сказала она. Андерс согласно кивнул. — С большим потенциалом, с огромными амбициями, с ложным путем. Ему не стоило ходить в шестерках у моего покойного мужа, надеясь, что тот примет его и откроет все секреты. — У него острый ум, — добавил Андерс. — Но он не видит грязи. Даже здесь. — Выделялся, как цветок на помойке, — хмыкнула Касс. — Может, хватит? — Хоук раздраженно посмотрел на них обоих. — Я уже понял, что Карвер — подарок небес, и вы кинулись его опекать. Меня интересует, где он сейчас и что тебе от него нужно, Кассандра. Она изобразила едва заметную улыбку, но ее глаза остались серьезными. — Карвер хватался за многое, чтобы заработать. Хотел сделать основным развлечением города амфетамин и, заняв у меня денег, бросился организовывать притон. У него ничего не получилось. Все места на рынке заняты. Но тот дом по-прежнему остался местом наших встреч. О нем знали лишь мы двое. Поэтому я оставила медальон. Хотела, чтобы он вышел на связь. Но из-за вас, — Касс обращалась теперь лишь к Хоуку, — он не получил мое сообщение. — Почему ты его хочешь найти? — Хоук спросил почти нервно. — А ты? — Касс изогнула бровь. Хоук ответил мгновенно, не задумываясь: — Хочу вернуть его домой. Я волнуюсь за него. — Я тоже, — пожала Касс плечами. — Вот и весь ответ. Мы все волнуемся за этого мальчишку, потому что он может попасть в мясорубку по молодости лет и не выжить в ней. — Значит, ты тоже не знаешь, где он, — пробормотал Андерс. — Нет, — Касс выдержала паузу. — Но знаю, где будет. Хоук вскинулся. — Ну же? — поторопил он. — Я скажу, если ты выполнишь два условия, Гаррет, — она скопировала его позу. — Первое: ты не тронешь Карвера. — Да не собирался я его трогать! — обозлился Хоук. — Второе, — пресекла его восклицание Касс. — Ты откажешься от поисков лириума. Хоук, откинувшись на спинку кресла, побарабанил пальцами по столу. — С чего бы вдруг? — спросил он. — Лириум тебя не касается, — отрезала Касс. — Предупреждая твой вопрос — нет, я не знаю, где Крейг его выращивал. Он скрывал это от всех. Даже от меня. И эта тайна умерла вместе с ним. Хоук едва слышно фыркнул. — Да, мне говорили, что ты — герой этого города и его защитник… — Я всего лишь присматриваю за опасными игрушками, — отрезала Касс. — Так что? Лириум или брат? Хоук поднял голову, бесстрастно глядя на Касс. Андерсу показалось, что сейчас он пошлет ее вместе со всеми условиями, и они наживут себе врага. Касс поставит и ему ультиматум: или он на стороне Хоука, или его оставляют в покое. Андерс подавил тяжелый вздох. Что спокойная жизнь кончилась, ему не сегодня стало ясно, а много, много раньше. — Брат, конечно, — тихо сказал Хоук. Андерс широко распахнул глаза. Эта ложь Хоука точно была самой лучшей и самой искренней. Касс ему поверила. — Завтра. Шесть вечера. Седьмой этаж. Недостройка на западе. — Понял. Андерс тоже догадался, о каком месте идет речь. Когда он только приехал в город, автобус пронес его мимо грандиозной стройки в два акра площадью. Машины рыли котловину. Подъемные краны покачивались от порывов ветра. Остов выстроенного до десяти этажей здания обещал разрастись в высоту и ширину. Через год стройку свернули — у бизнесмена кончились деньги, или его подставили, а может, просто убили, Андерс не знал. Но с тех пор остов стоит на границе города как символ неудавшихся планов и разбитых надежд. Эх, знал бы тогда Андерс, что эта стройка прямо указывает и на его планы и надежды… — Если придешь, но нарушишь слово, — сказала Касс, — то Андерсу и твоему тощему телохранителю придется горевать. До встречи. Андерс сразу же поднялся, а Хоук помедлил пару секунд. — У меня ведь тоже есть рычаг давления, Кассандра, — негромко сказал он. — Это больше не рычаг, — спокойно ответила она. Тогда Хоук встал и, придержав для Андерса дверь, ушел следом за ним. Андерс терпел до машины. Забравшись на заднее сиденье серебристой пули Лето, он накинулся на Хоука с вопросами. — Кассандра — дочь дипломата Пентагаст, — разъяснил Хоук, как будто это что-то само собой разумеющееся. — Папка готовил себе смену, учил ее всему, а она сбежала с женихом. — Женщины, — буркнул с водительского сиденья Лето. — Одна романтика на уме. «Тебе-то откуда знать?» — подумал Андерс. Он всерьез сомневался, что в этом мире существует человек, способный выдержать характер Лето. Хоук взял Андерса за руку, словно говоря ему — мы-то с тобой знаем, что романтика не так уж и плоха. Лето высадил их у Плаца. Андерс держался до номера, хотя его подмывало начать разговор в лифте. Хоук, как ни в чем не бывало, вошел в комнату и поинтересовался, снимая на ходу куртку: — Закажем чего-нибудь в качестве позднего ужина или раннего завтрака? — Когда ты собирался сказать мне, что ищешь брата? — выпалил Андерс. Хоук, обернувшись, констатировал: — Значит, не закажем. Андерс, повесив пальто, подошел к нему, пытаясь поймать взгляд, но Хоук упорно таращился то в стену, то в потолок, вертясь ужом. — Да хватит! — одернул его Андерс, схватив за локти, и заставил встать ровно. — Ты соврал Касс. — Нет, — Хоук опустил на него взгляд. — Я не соврал ей. На сегодняшний день я отказался от поисков лириума. А завтра — посмотрим, — он поиграл бровями. Сдавшись, Андерс отпустил его и попятился назад, садясь на подоконник. Он подпер лицо ладонями, грустно сказав: — Ты совсем не доверяешь мне. — Котенок, — расстроенно позвал Хоук. Андерс с удивлением посмотрел на него. Что-то новенькое. Хоук подошел к нему и опустился на колени. Взяв Андерса за запястья, он потянул его ладони к себе, поцеловал пальцы. — Я тебе доверяю. Но неужели ты выдал бы мне своего приятеля? Я пытался ведь спросить. Андерс кивнул, припоминая, как однажды Лето упомянул Карвера, а затем и Хоук невзначай заинтересовался им. И одновременно он понял, что вряд ли бы сказал им, где тот находится, если б знал. Карвер всегда был на особом счету. Смог бы он постоять за себя, если бы Хоук с Лето начали выпытывать из него информацию? Возможно. Но долго бы не продержался. — Нет, я бы его не выдал, — тихо согласился Андерс, глядя на Хоука сверху вниз. — Но если бы ты сказал, что вы братья… — Это ничего не изменило бы, Андерс. Все равно никто не смог бы сообщить, где Карвер. К чему тебе это? Хоук, отпустив его ладони, повернулся спиной и сел, прислонившись к стене между ног Андерса. — Я зря от тебя требую рассказывать мне все, да? — У тебя есть полное на это право. Андерс наклонился, перебирая волосы Хоука. Что ж, он прав. К тому же Карвер — не их основная цель. — Закажи ужин, — Андерс склонился еще ниже, чтобы поцеловать Хоука в макушку. Тот, повеселев, неторопливо начал подниматься. Заведя руки назад, он подхватил Андерса под колени, подтягивая его к себе. — Да что ты… — Давай, забирайся! — Гаррет, ты как маленький! Хоук засмеялся, добившись своего: усадил Андерса к себе на закорки. — Я тебя сломаю! — возмутился Андерс, вцепившись в его грудь. — Вряд ли у тебя это выйдет, — хохотнул Хоук, потащив его к телефону. Набрав номер, он заикнулся было о блюде от шеф-повара, но замолк. — Только алкоголь? Андерс, — он отодвинул от уха трубку, — у них сегодня не работает кухня, и есть только бар. — Тогда вино, — обрадовался Андерс. — Девушка, красное вино, — скомандовал Хоук. Опустив трубку, он пружинисто подсадил Андерса повыше и потащил к кровати. Развернувшись, Хоук сбросил его. С первым бокалом обиды и недоговорки забылись. Хоук обещал, что скоро все это закончится. Тогда все преграды, которые они сами между собой выстроили, исчезнут. Надо только немного подождать. Пустая бутылка, с гулким звуком упав, укатилась под кровать, но никто не обратил на нее внимания. Андерс, лежа на груди Хоука и устроив одну ногу между его бедер, целовал его. Хоук стиснул его талию, забравшись под рубашку горячими сухими ладонями, и возбуждение било в ушах, как в набат, стекая по всему телу. Андерс переместил ладонь на пах Хоука, через ткань брюк сжал член. Простонав, Хоук подался ему навстречу, но в следующий же миг перевернулся, перекидывая Андерса на спину, и навис сверху. — Не уходи, — одними губами произнес Андерс, испугавшись, что и на этот раз Хоук его покинет. — Ты действительно этого хочешь? — тяжело дыша, спросил Хоук. Глаза у него блестели ярче обычного, а волосы растрепались, прилипнув к влажному лбу. — С самой первой встречи, — выдохнул Андерс. В Хоуке словно что-то разбилось, и на секунду он стал полностью открытым, беззащитным. Но, не дав полюбоваться своим изумлением, он резко встал на колени и, ни слова не говоря, быстро расстегнул ширинку Андерса и вытряхнул его из брюк. Не веря, что это не сон, Андерс приподнялся, расстегивая ремень Хоука. Тот терпеливо ждал, пока подрагивающими от желания пальцами Андерс совладает с застежкой. Он дернул Хоука за пояс на себя, облизывая губы, в одно движение спустил его брюки до колен. Хоук несильно толкнул его ладонью в грудь, заставляя лечь. Андерс опустился на кровать, пораженно глядя на Хоука. А тот, словно сорвавшись, лег на него сверху, облапав за бедра, укусил в плечо, влажными поцелуями прошелся по груди. Схватив одной рукой Андерса за волосы, Хоук прижался к его лбу своим. Второй он высвободил его член из трусов. У Андерса едва искры из глаз не посыпались. Хоук обхватил его именно так, как надо, провел пальцем по головке и сделал несколько движений, вырывая взволнованный выдох. Андерс согнул ноги в коленях, положил ладони на ягодицы Хоука, притягивая его ближе. Хоук впечатался в его грудь бетонной стеной, и пуговицы так и не снятой рубашки до боли надавили на кожу. Хоук сильнее сжал его волосы, стягивая пряди к затылку. На мгновение отпустив член Андерса, он сдернул вниз свое нижнее белье. Соприкоснувшись с ним пахом, Хоук накинулся на губы Андерса с поцелуем, пропихнул внутрь его рта язык, словно трахая. Андерса размазало. Хоук обхватил оба их члена, и от ощущения его твердости Андерс застонал, но звук утонул в яростном поцелуе. Ему показалось, что он кричал, когда движения Хоука стали быстрее, и его прошило насквозь, разорвало на части от яркой вспышки оргазма. Ослабев, Андерс расслабился, рухнув на кровать, и лишь сейчас понял, что все это время находился в напряжении, вцепившись в Хоука и почти повиснув на нем. Хоук, жарко выдохнув, кончил ему на рубашку. Он опустился на Андерса и лизнул его в подбородок, влажно прихватил нижнюю губу. Все это время Хоук неторопливо двигал рукой, сжимая ставший до болезненности чувствительный член Андерса. Расфокусировано глядя на полуприкрытые глаза Хоука, Андерс вздрогнул от прошившей его дрожи, словно последняя, заблудившаяся искра удовольствия наконец выстрелила и погасла. Хоук откатился в сторону и закрыл глаза. Не глядя нащупав руку Андерса, он переплел с ним пальцы, испачканные спермой. Андерс, повернув голову, смотрел, как ровно вздымалась грудь Хоука. Его оглушило их близостью. А ведь они даже не разделись, и не зашли дальше рук… Через какое-то время Андерс завозился. — Пойдем в душ. Хоук лениво посмотрел на него и неохотно пошлепал следом за ним в ванную. — Мы не влезем в эту кабинку, — понял Андерс, пока Хоук за его спиной избавлялся от одежды. — Ну, отчего же, — мурлыкнул Хоук и подтолкнул его со спины в душевую кабину, не дав даже раздеться. Сдавшись, Андерс включил горячую воду. Хоук, все так же прижимаясь, притиснул его к стенке. Вода полилась на плечи. Двери кабинки Хоук закрыть вряд ли бы смог, да он и не пытался. Прикоснувшись губами к шее Андерса, он медленно расстегивал пуговицы на его рубашке. — Я представлял себе это не так, — признался он и неторопливо стянул мокрую рубашку с плеч Андерса. — Да? Дай угадаю, — деланно задумался Андерс, пока Хоук пытался выпутать его запястья из манжет. — Ты собирался расставить по всему номеру свечи и усыпать постель лепестками роз. — Ну… — Хоук улыбался — Андерс чувствовал это шеей. — Только не говори, что я угадал! — Мне нравится удивлять тебя и радовать. — Да уж, удивлять у тебя получается… Хоук снял с него рубашку. Найдя на полке маленький кусочек отельного мыла, Хоук намылил ладони и скользнул ими от шеи Андерса вниз, смывая с него пот. — Прости меня. Я больше не буду ничего скрывать. Спорить с Хоуком, когда он утыкался стояком в задницу, было проблематично. Поэтому Андерс просто откинулся назад, на его широкую грудь. Взяв его одной ладонью за бедро, второй Хоук обхватил свой член. Головка ткнулась Андерсу между ягодиц. Кто бы мог подумать, что у Хоука встает так быстро, как у подростка… Андерс хотел сказать, что у него нет смазки и презерватив последний был в его бумажнике давным-давно, но не успел. Хоук замурчал ему в ухо: — Я кончу на тебя? Волна возбуждения мгновенно окатила Андерса. Он и не думал, что это окажется настолько острым, бьющим по всем центрам удовольствия разом… — Да, — выдохнул он, будто не соглашаясь, а умоляя. Хоук ответил ему легким, едва слышным стоном. От каждого его движения головка его члена надавливала Андерсу между ягодиц, чуть раздвигая их, и Андерс крепче сжимал руку Хоука, лежащую на бедре. Характерный звук, который Андерс слышал в последнее время только наедине с собой, мучаясь от неудовлетворенности, забивался в уши. Хоук целовал его шею в неровном ритме, то прерываясь, то вновь набрасываясь. — Гаррет, — прошептал Андерс. Хоук, опустив голову, уперся ему лбом между лопаток. Скользнув рукой с бедра выше, он сжал между пальцев сосок Андерса. Шум воды казался далеким, несуществующим. Хоук дрочил все быстрее, и у Андерса подгибались колени от дымки возбуждения. Положив ладонь ему на горло, Хоук в последний раз толкнулся бедрами к нему и с коротким стоном кончил. Сперма потекла между ягодиц Андерса. Он сполз бы вниз, словно кончил сам, но Хоук быстро развернул его к себе лицом и опустился на колени. Зажав насадку душа одной рукой, чтобы вода не била в лицо, вторую Андерс распластал по стенке кабинки, едва удержавшись, чтобы не натянуть Хоука на себя. Тот поднял глаза, все еще с поволокой после оргазма, взял член Андерса за основание и обхватил головку губами. Плавно скользнув дальше, Хоук нащупал ладонь Андерса и положил ее себе на затылок. Андерс запустил пальцы в его волосы. Осмелев, он задал ритм. Хоук ему подчинялся — положив руки на бедра, насаживался ртом на член, ласкал покрасневшими губами. Андерс не торопился. Проверял пределы. Хоук его не останавливал. Сможет взять до горла?.. Андерс медленно потянул его на себя, сбавляя темп. Догадавшись, Хоук осторожно качнулся вперед. Его губы сомкнулись на основании члена. Андерс во все глаза смотрел на открывшийся ему вид. А Хоук, наверняка зная, какой произвел эффект, сглотнул, сжав его на мгновение горлом, и Андерс едва не вскрикнул. Он резко отстранил Хоука, опять заставил взять до основания, и в этом бешеном ритме резко выкристаллизовалось, чего он хочет. — Гаррет, — задыхаясь, спросил Андерс, — можно я тоже… на тебя? Хоук приоткрыл глаза, без слов соглашаясь. Андерс качнул бедрами, в последний раз вбиваясь к нему в глотку, и навалился спиной на кабинку. Его скрутило в оргазме, и пробрала дрожь от вида спермы на приоткрытых губах Хоука, от того, как она стекала по ним, пачкая бороду. Андерс рухнул на колени, отозвавшиеся болью от падения, и притянул Хоука к себе за шею, накидываясь с поцелуем. В ушах еще звенело, и удовольствие прыгало по телу. Пошлый поцелуй с привкусом спермы увлек Андерса, язык Хоука скользнул ему в рот, и объятия стали чересчур крепкими. Заскользив по скользкому полу, они не удержали равновесия, начав падать. Андерс едва успел выставить руку и обхватить ладонью затылок Хоука. Хоук, ухватившись за так и не закрытую дверь кабинки, смягчил падение на кафельный пол. Андерс опустился на него сверху. Вода из душа била им по ногам. Слов не было. Хоук, взяв его лицо в ладони, долго всматривался в него. — Впервые жалею о своих принципах, — тихо сказал Хоук. Может быть, он хотел добавить что-то еще, но Андерса захлестнул приступ нежности, и он не дал ему договорить. Он уже ни о чем не жалел. Ради этого стоило и ждать, и сомневаться.