Хирург

Андерс смотрел в окно. Хоук любил именно так: расстелив одеяло перед стеклами, растянувшимися от пола до потолка, уложив на них обнаженного Андерса или поставив его на колени… Раньше он шептал, что наверняка за ними следит какой-нибудь извращенец и судорожно дрочит. Андерс краснел, но не протестовал: Хоук знал, как его завести. Выгнувшись в пояснице, Андерс уложил голову на сложенные руки. Хоук, держа его за бедра, плавно двигался, и Андерс видел его едва заметное отражение в стекле: красивый, с широкими плечами и идеальной осанкой. Хоук, поймав через стекло его взгляд, ускорил движения. Он стиснул пальцы на бедрах Андерса сильнее, до боли, и Андерс, прикусив губу, зажмурился. О да, они изучили друг друга. Прошло три месяца, как они стали жить вместе. Когда синяки от пальцев Хоука сходили, Андерс старался развести его на грубость, чтобы получить новые. Но сегодня Хоук не сдерживался. Их выходные совпали, и они могли провести день вдвоем с самого раннего утра. Андерс потянулся к своему члену, но Хоук шлепнул его по руке. Он еще быстрее задвигался, каждый раз попадая по простате. Андерс простонал: — Гаррет, я не смогу так кончить… Хоук, будто не услышав его, опять играючи отвел его руку прочь. Сам он не торопился дотрагиваться до члена Андерса. — А кто-то обещал без прикосновений, — между выдохами рвано произнес Хоук. Андерс хотел сказать, что в тот момент, с его языком в заднице, он мог наобещать чего угодно, но Хоук увеличил амплитуду, и Андерс мог только постанывать. Хоук, в последний раз засадив ему так, что яйца шлепнулись о ягодицы, остановился и кончил в него. Андерс недовольно забурчал. Хоук осторожно вытащил член и рухнул на одеяло рядом, растянувшись на спине. Нависнув над ним, Андерс куснул его за губу. — Не расслабляйся. — И не думал, — ухмыльнулся Хоук. Приподнявшись, он перебрался ближе к окну и прислонился к нему спиной. — Иди сюда. Он потянул Андерса за плечи, за талию, заставляя подняться на колени, и облизал губы. Андерс подполз к нему поближе и, взяв член за основание, коснулся его головкой рта Хоука. Тот, сглотнув, приоткрыл губы. Андерс, пряча довольную улыбку, прикоснулся к щеке Хоука, провел ладонью к затылку, оставив большой палец на скуле, и плавно скользнул головкой члена к нему в рот. От возбуждения в голове стучали молоточки, пульс бился везде, но Андерс удержался от спешки. Он любил этот момент — когда Хоук закрывал глаза, расслаблялся и принимал его в себя, рисовал языком круги на члене и глубоко дышал носом, привыкая. Андерс в деталях мог воспроизвести, как меняется выражение лица Хоука, как между бровей появляется крошечная складочка, в какой момент он перестает дышать и… и какое его горло гладкое и тесное. Андерс вошел в его рот почти на всю длину и замер. Хоук провел ладонями от его колен вверх, по бедрам, ставя светлые волосы дыбом, и оставил руки на ягодицах — не направляя и не задавая темп, а просто поглаживая и тиская. Он всегда был сверху, но позволял трахать себя в рот так, как Андерсу в голову взбредет, с самой первой их близости. Андерс неторопливо двинулся назад, выходя почти до конца. Оставив между губ Хоука только головку, он просунул ему в рот указательный и средний палец, сжимая ими член. Он любил губы Хоука. И любил засовывать в них все продолговатые части тела… Хоук тем временем отвел одну его ягодицу в сторону и скользнул в него пальцами по остаткам смазки и сперме. Андерс оставил его рот в покое и, сжав мокрыми от слюны пальцами подбородок Хоука, опять погрузил в него член. Он запрокинул голову, ловя воздух. Хоук, поймав его ритм, двигал в нем пальцами, гладя по простате. Андерс забыл, что собирался не торопиться, и кончил гораздо быстрее, чем рассчитывал, вбившись в горло Хоука. С каждым толчком спермы Андерсу казалось, что он задыхается, и его всего скручивало, сковывало в истоме. Он сполз и развалился в позе морской звезды. Хоук улегся рядом. Протиснув руку под спиной Андерса, он подхватил его под мышки и затянул его плечами к себе на грудь. Хоук склонил голову и поцеловал его в мокрую от пота макушку. — Мне так нравится, когда ты теряешь контроль, — хрипло сказал он. Андерс промычал что-то невнятное, надеясь, что Хоук поймет в этом полнейшее согласие терять контроль всю оставшуюся жизнь. Потеряв счет времени, Андерс блаженствовал. Хоук поглаживал его по груди, перебирал пряди волос, брал за руку, чтобы с нежностью провести по пальцам. Потом Хоук, подтянув его повыше, положил ладонь на член. — Опять? — не открывая глаз, поинтересовался Андерс. За эти три месяца он перестал удивляться той быстроте, с которой перезаряжался Хоук. Тому все время было мало. Правда, на фоне его восстанавливающей способности Андерс периодически начинал комплексовать и чувствовать себя стариком, хотя разница в возрасте с Хоуком была незначительной — всего-то год. Хоук мурлыкнул: — Ты против? Его рука так хорошо ласкала член и яйца, что Андерс был исключительно за. Он завозился, укладываясь так, чтобы Хоуку было удобнее до него дотягиваться. Хоук, прикусив его за мочку, задышал в ухо, разгоняя кровь по венам. И когда Андерсу показалось, что он почти рухнул с края в самую темную бездну, Хоук положил ладони на его талию. — Попрыгай на мне? — хрипло попросил он, подталкивая Андерса к своим бедрам. Посмотрев на него мутным от желания взглядом, Андерс перекинул ногу через Хоука и насадился на его член. Головка раздвинула мышцы, уже успевшие немного отвыкнуть от размеров Хоука. Андерс плавно опустился, чтобы прочувствовать Хоука каждым дюймом кожи. Оседлав его, Андерс качнулся, заново привыкая. Хоук рывком подался вперед, вверх, касаясь его губ своими, и Андерс замер. Хоук же провел одной рукой по плечам Андерса, а второй потянулся куда-то в сторону, и прежде чем Андерс успел что-то сообразить, Хоук уже стянул его запястья ремнем, оставленном в стороне вместе с джинсами со вчерашнего вечера. Довольный собой, Хоук отклонился, опять укладываясь на спину, и заложил руки за голову, ощупывая Андерса взглядом. Андерс подергался, проверяя, насколько крепко держит ремень. Выходило, что Хоук затянул его на совесть. Но если чуть поднажать… — Зачем? — спросил Андерс и приподнялся, продолжая движения. — Без рук, — усмешка тронула губы Хоука. — Хочу посмотреть на тебя. Андерс хотел взъерепениться и запротестовать, но Хоук произнес: — Пожалуйста. Хотя бы попробуй. И Андерс, утонув в его взгляде, забыл обо всех возражениях. Хоук разглядывал его так, как будто Андерс был совершенством. Словно никого больше не существовало. Андерс знал, что он не идеал красоты, и в мире множество мужчин, которые попадают на обложки журналов и снимаются в высококлассном порно, и наверняка кто-нибудь из них иногда мелькает перед взглядом и самых верных и преданных любовников… Но Хоук всегда смотрел на него так, что сомнений не возникало: единственный. Хоук видит всегда лишь его и им восхищается в высшей степени. Андерс пожалел, что не может сейчас погладить его по груди, провести ладонями по животу. Он хотел выразить прикосновениями все то, что чувствовал к Хоуку. В том числе — и благодарность. Благодарность за то, как Хоук к нему относится. Дыхание Хоука участилось. Он дотянулся кончиками пальцев до талии Андерса, трогая его осторожно, будто он хрупкий экспонат. Это шло так вразрез с тем, как он полчаса назад сжимал его бедра — с грубостью, с силой, которая била у него через край. У Андерса голова шла кругом от нежности. Хоук, откинув голову, приоткрыл губы, как всегда делал перед оргазмом. — Не вздумай раньше меня! — Андерс задвигался быстрее. Крепче сжав Хоука бедрами, он едва сдержался, чтобы не вырвать руки из пут ремня. Только от члена Хоука, только от него внутри… Хоук сдерживался изо всех сил. Он резко вскинул взгляд на Андерса и негромко произнес: — Андерс. Сейчас. И Андерс, словно только и дожидался его команды, сорвался. Почти вскрикнув, он выгнулся, будто пропуская через себя разряд молнии, и рухнул на Хоука сверху. Тот, охнув, обнял Андерса, ослабляя давление ремня на запястья. Спустя несколько минут Андерс осознал, что они настолько мокрые от пота, что практически склеились. — Я в душ, — пробормотал он. — Можно с тобой? — дежурно спросил Хоук. — Не в этот раз, — Андерс приподнялся и навис над ним на вытянутых руках. — Нам еще сегодня готовить, убираться и идти за продуктами… — Как будто моя компания в душе этому всему помешает, — заулыбался Хоук. — Помешает, — Андерс склонился, целуя его в кончик носа. — Мы тогда никуда дальше горизонтального положения не уйдем… — Если это единственная проблема, то я не прочь стоя, — обрадовался Хоук. Посмеиваясь себе под нос, Андерс все-таки ухитрился проскользнуть в ванную комнату в одиночестве. Не признаваться же, что если Хоук совершит еще один-два захода, то Андерс будет затрахан настолько, что окажется неспособен к хозяйственно-трудовым подвигам… Он принял душ и, проигнорировав шутливый хлопок полотенцем по заднице от Хоука, пошел на кухню. Скисшее молоко стояло у них в холодильнике уже третий день, пора бы его пустить в дело. Занявшись готовкой, Андерс машинально отвлекся мыслями на подсчеты их финансов. Он честно отработал консультантом по продажам в салоне бытовой техники два с половиной месяца, и ему повезло — учтя его предыдущий опыт работы, руководитель назначил его менеджером зала. Андерс обрадовался: лишние деньги никогда не помешают. Правда, выяснилось, что теперь он работал не только за себя, но и за всех консультантов, потому что никто из них толком не мог рассказать страждущим о холодильниках с отсеком для свежести… Андерс не сразу вошел в ритм новой жизни. Иногда его посещало смутное желание вернуть все обратно, спрятаться в подвал, но он понимал, что возвращение в прошлую жизнь невозможно. Его больше никто там не ждет. Его там пытались убить, в конце концов… Андерс, готовя тесто для блинов, понимал, что Хоуку понадобится всего два приема пищи, чтобы умять всю стопку, а еще он почти уничтожил огромный шмат мяса, который Андерс покупал с расчетом отрезать от него куски и готовить в течение месяца. Придется опять идти в магазин, попросив денег у Хоука. Не то чтобы тот был этим недоволен… Скорее, наоборот — Хоук радостно совал купюры Андерсу и просил купить чего-нибудь поинтереснее макарон и капусты брокколи. Но они теперь работали честно. Оба без образования. Оба примерно одинакового возраста. И как Хоук ухитрялся зарабатывать больше?.. Почему его грубый физический труд ценился больше, чем беготня Андерса по магазину в попытке выполнить работу за троих — за укладчика товара, консультанта и самого себя? Он не думал, что Хоук вернулся к мошенничеству. Видел, что это не может быть правдой. Но боялся, что его просьбы дать денег подтолкнут Хоука к игорному бизнесу. Или к гаданию. Или к фальшивому кабинету психолога, к залу коуча, или к еще какому разводу из тысячи возможных. Даже если эти игры были для Хоука заработком, все равно никто не может точно сказать, что у него нет пристрастия к адреналину. А зависимый человек останется зависимым навсегда. Неважно, подсядет он на наркотики или видеоигры. Андерс ожесточеннее завертел венчиком в глубокой миске с тестом. Хоук не дает ему поводов подозревать его в подобном. Так почему сердце ноет? Скрипнула дверь — Хоук вышел из душа. Он подкрался к Андерсу со спины и обнял за талию. Его мокрые волосы скользнули по шее. — Котенок, — начал Хоук, тревожа мятным дыханием, и у Андерса окаменела каждая мышца, в голове не осталось ни одной мысли, одно паническое — опять, опять, опять. Он прекрасно знал, когда Хоук называет его котенком. Для такого обращения есть лишь один повод. Андерс попытался не подать виду. Продолжил взбивать тесто, хотя оно уже стало идеально равномерной массой. Но ему нужно было чем-то занять руки, притворяясь, что все в порядке. — Я уеду вечером… ненадолго, — Хоук прижался ближе и положил подбородок ему на плечо. — Хорошо, — ровно ответил Андерс. — Ненадолго — это на сколько? Хоук попытался поймать его губы, но Андерс сделал вид, что не заметил этого. Продолжил взбивать чертово тесто. Хоук наверняка хотел заглянуть ему в лицо, чтобы понять, как сильно провинился, но Андерс игнорировал все его старания. — На неделю. Пока ты был в душе, Бетани позвонила. Не смог ей отказать. Проведаю семью. — А работа? — равнодушно спросил Андерс. — Тебя не хватятся? — Я поменяюсь сменами. Питерс меня подменит, он давно канючил, что душу продаст, лишь бы кто-нибудь за него в марте поработал. — Хорошо. Андерс завозился, выбираясь из рук Хоука, и отставил миску. Прикрыв ее сверху полотенцем, он включил воду и со всей силы брякнул венчиком по краю раковины. — Ты злишься? — осторожно спросил Хоук, встав от него сбоку. — С чего ты взял? — Андерс спокойно посмотрел на него. — Ну… крушишь тут утварь, — улыбка Хоука вышла опасливой. — Я сбиваю остатки теста. Словно в подтверждение своих слов, Андерс вымыл венчик и убрал его в сушилку. — Можно я поеду с тобой? — он отвернулся, ставя чайник — всего лишь воспользовался им как предлогом, чтобы не наблюдать, как Хоук изобретает отмазки. — А твоя работа? — тень насмешки как будто лезвием по горлу провела. — Ну да… ну да… ладно. Хоук взял его за руку и потянул на себя. Андерс попытался вырваться, но, приложи он чуть больше усилий, все это стало бы похоже на драку. Смирившись, он позволил Хоуку развернуть себя и подтянуть ближе. — Котенок… — Не называй меня так, — огрызнулся Андерс, уставившись в глаза цвета янтаря. — Не злись. Хоук, обнимая его одной рукой, положил вторую на затылок, надежно фиксируя, чтобы Андерс и не надеялся отвернуться или спрятать взгляд. — Андерс, прошу тебя, — его голос звучал запредельно искренне. — Не обижайся. У меня непростое время, и если еще и ты… — Я не обижаюсь, — прервал его Андерс. Он бы дослушал до конца, если б Хоук хоть раз рассказал, что именно входит в понятие «непростое время», кроме смены деятельности. Но прошло уже три месяца. Они оба уже привыкли. — Просто я расстроен, что ты опять уезжаешь, — закончил Андерс, выдавливая улыбку, которой Хоук, конечно же, не поверил. Но ни один из них не обвинил другого во лжи. — Я быстро вернусь. Ты и не заметишь, что меня не было, — пообещал Хоук и нежно коснулся его губ. Вскипая, чайник щелкнул. Андерс отстранился, убедив, что нужно заварить кофе. Хоук полез за кружками и поставил их на стол. Они занялись завтраком, и все вернулось на круги своя, вернулось к привычной теплой атмосфере, которая всегда царила между ними. Андерс трогал под столом ногу Хоука своей голой стопой, просил его немного подождать, пока тесто постоит, и еще немного — и он напечет блинов… Хоук бурчал, что его бы и бутерброды порадовали, лишь бы они появились прямо сейчас. Но его ворчание было напускным. А к вечеру он собрал минимум вещей и, поцеловав Андерса, сел в машину-пулю с вмятинами в капоте и унесся с Лето прочь от города. Андерс недолго постоял у окна. Вот и выходной. Вот и отдохнули. Он задернул шторы, надел свитер и влез в пальто. Пересчитав в бумажнике оставшиеся до получки деньги, он решил, что покупка одной бутылки вина его не разорит. По пути он зашел в гастроном и, хмыкнув, взял кагор, подумав, что разнообразие не помешает, и сел на метро в сторону Дориана. Вместо него дома обнаружился Макс, но Андерс научился радоваться этому угрюмому типу, у которого наверняка было большое сердце, иначе бы с Дорианом у него ничего не получилось. Тем более на протяжении такого долгого времени… Дожидаясь Дориана, Андерс попытался поиграть с Джасом фантиком на ниточке, но тот, подпрыгнув, цапнул его за палец и был таков. Кот улепетнул. Андерс покачал головой. Никакой благодарности. Рядом с Дорианом Джас вел себя как шелковый — разрешал себя гладить, не грыз конечности и даже мурчал. Как этого Дориан добился, Андерс не представлял. Он был лишь уверен, что пытки голодом и побои тут точно ни при чем. Эх, и где справедливость? Это ведь он, а не Дориан, вытащил Джаса с помойки, откормил и вывел блох. А тот его только кусает и угрожающе выгибает спину. Дориан вернулся к вечеру. Увидев Андерса, он с порога сразу же догадался: — Твой ненаглядный мошенник уехал в ночь? Андерс уныло подтвердил его догадку. Спустя час они сидели на кухне друг напротив друга, а Макс, устроившись на подоконнике, наблюдал за ними. Выражение лица у него было таким, что Андерс поражался: как этот парень все еще не вскочил, закричав, что они обсуждают какую-то ерунду, и не сбежал?.. — Ты действительно считаешь, что он тебе изменяет? — поинтересовался Дориан после путаных признаний-жалоб Андерса, подаваясь вперед. — Нет, — окончательно сник Андерс, — но эти его поездки… Каждый месяц. В прошлый раз его не было пятнадцать дней. И он возвращается таким… — Андерс не сразу смог подобрать слово. — Черным, как туча. Нет, хуже тучи. Улыбается и радуется встрече, но все равно не сразу изживает из себя эту черноту. — Как поэтично, — буркнул Макс. — Долго придумывал? На него никто не обратил внимания. Дориан протянул руку и накрыл ладонь Андерса своею. — Если ты ему не доверяешь, то тебе нужно сказать об этом. Он сам создает это двусмысленное положение. — А ты бы сказал? — тоскливо спросил Андерс, понимая, что никогда не наберется смелости выложить Хоуку все как на духу. Как бы он ни страдал, думая, что Хоук что-то скрывает, он не сможет разбить ему сердце своими подозрениями. Что, если они беспочвенны? И тогда между ними уже ничто и никогда не будет по-прежнему. Станет ясно, что Андерс ему ни капли не доверяет. — Я бы сказал так, — деловито заявил Дориан. — Запоминай. Ты бросаешь меня каждые полмесяца, вот тебе сумка, собери вещи сам, и чтобы к вечеру ноги твоей здесь не было. Андерс распахнул глаза и замотал головой: — Нет. Никогда. Лучше и дальше буду помалкивать… — Ты настолько его любишь? — негромко спросил Макс. Андерс медленно перевел на него взгляд. На кухне разлилась предгрозовая тишина. Тревожная. Пугающая. — Да. Андерс не знал, стал его ответ громом или нет. Но ему показалось, что его сердце только что раскололось надвое. Он признался себе, что окончательно и бесповоротно, беззаветно и безоглядно любит Гаррета Хоука. И эти маленькие недомолвки… Их он выдержит. — Тогда, — с каменным лицом, ничего ровным счетом не выражающим, вынес вердикт Дориан, — не подозревай его ни в чем. Верь, что он тебе не лжет. — Легко сказать. — Ты хоть с семьей его общался? — Дориан поднял бутылку, убедившись, что она пуста, и поставил ее под стол. Пробку со стола он отработанным движением бросил себе за плечо в коробку. — Один раз, — вспомнил Андерс. — Звонила Бетани, и я взял трубку. Она сразу засмущалась… Сказала, что Гаррет говорил обо мне. И что она рада знакомству. С того раза она перестала звонить на городской, и с Гарретом стала общаться исключительно по мобильному. Дориан переглянулся с Максом и едва заметно пожал плечами. — Андерс, дорогой, ты и сам понимаешь, что я не смогу тебе ничего посоветовать. Это только в фильмах друзья дают великолепный совет, который исправляет жизнь героя. В реальности такого не бывает. Все, что мы можем предложить — временное убежище, если тебе понадобится. И дружескую поддержку, если ты захватишь с собой вина. Ах да, — Дориан сделал вид, что припомнил что-то важное, — и кота своего забери хоть когда-нибудь. — Да он тебя больше любит, чем меня! — Меня все любят больше, чем кого бы то ни было. — Ошибаетесь, — хмуро произнес Макс, — Джас, кис-кис-кис. Кот мгновенно пронесся из соседней комнаты на кухню и в один прыжок оказался у Макса на коленях. Замурчав, он затерся головой о его грудь. Дориан с Андерсом зачарованно наблюдали за этой картиной. — Поразительно, — наконец сказал Андерс. — Никогда его таким ласковым не видел. Как ты этого добился? — Внимания на него не обращал, вот и весь секрет, — проворчал Макс. — Почему я такой невезучий, — пригорюнился Андерс. — Кот меня не любит, Гаррет сбегает, из института вышибли, бандиты меня тоже больше не уважают, отец ненавидит… — Хватит ныть, — приказал Дориан. — У меня тоже проблемы с отцом. — Твой отец раскаялся через три месяца и прискакал с извинениями и пачкой денег, — съязвил Андерс, — а мой забыл меня раз и навсегда, когда застукал с парнем. Не перетягивай одеяло на себя. — А ты прекращай жалеть себя и прибедняться. Гаррет с тебя пылинки сдувает, — командным тоном произнес Дориан и тут же уточнил: — Ну, пока не уезжает. Горестно вздохнув, Андерс спросил: — А еще вино у тебя есть? — Тебе уже хватит, — Дориан, потянувшись вперед, похлопал его по плечу. — Закинь пробную удочку. Предложи Гаррету переехать к его родным поближе, чтобы они не так скучали без него. Тем более… — Дориан осекся. — Что? — насторожился Андерс. Дориан посмотрел на Макса. — Я скажу ему? — спросил он. Тот кивнул. Дориан опять перевел взгляд на Андерса. — Мы подумываем о переезде. Максу предложили должность в столице, будет главным строителем нового здания… — Архитектором, — поправил тот. — Строителем, — с удовлетворением повторил Дориан, словно втыкая мелкую, но досадную шпильку. — Руководитель строительства нового развлекательного центра. Переезд оплачивают, квартиру дают… Одни плюсы. И если он согласится… — Если мы согласимся, — так же флегматично уточнил Макс. — То… — Дориан замолк и с опаской посмотрел на Андерса. Тот не мог выдавить и слова. Дориан, его последняя пристань в минуты душевных мук, может исчезнуть так же просто, как и Хоук исчез сегодняшним вечером. Он останется один в этом городе. Ни единого друга. Даже кота — и того нет. — Я, пожалуй, пойду, — пробормотал Андерс. — Я рад за вас, но мне нужно переварить новость о моем беспробудном и полном одиночестве. Он встал и, натыкаясь на стулья и кухонные тумбы, побрел в прихожую. Дориан мгновенно отправился за ним. — Андерс, оставайся, — он поймал его за руку. — Куда ты сейчас пойдешь? — У меня все хорошо, — вяло отмахнулся Андерс, натягивая через голову свитер. — Мне завтра на работу рано вставать, я же теперь менеджер… главный по холодильникам и не только… Все, Дориан, отстань. В порядке я. Просто лишнего выпил. Уже по дороге домой он решил, что проблема в том, что он как раз недопил. В магазинах уже не продавали алкоголь, и Андерс по смутным воспоминаниям нашел круглосуточный ларек, в котором отпускали что угодно и кому угодно в любое время суток. Он раздумывал между текилой и джином, но взял виски, решив, что такой напиток больше всего подойдет к его меланхолии. Но он не выпил ни глотка, потому что забыл купить колу, а без нее у виски вкус на любителя, коим Андерс не являлся. Андерс лег в кровать. На экране телефона мигало сообщение о пропущенном звонке от Хоука. Коротко раздумав, Андерс не стал перезванивать. Пусть Хоук думает, что он сейчас пьянствует с Дорианом. Лучше так, чем сдаваться ему со своим унылым голосом и ужасным настроением. Тем более, ему действительно завтра с утра на работу. Нужно выспаться и приготовиться к трудовым подвигам. Если все так пойдет, то он может найти подработку по ночам два через два. У него уже есть опыт совмещения, так что проблемой это не станет, а он сможет снять отдельную квартиру где-нибудь в самом центре и раствориться среди людей, пытаясь спрятать свое угольное, сосущее одиночество. …С новым днем пришли новые разочарования. Андерс возненавидел человека, который решил его повысить. Сначала он перекладывал коробки с мелкой техникой, оказавшейся не на той полке и даже не в том отделе, а потом пытался отвязаться от специалиста по кредитам, отчего-то выбравшего его лучшим другом и донимавшего его беседами вместо того, чтобы предлагать каждому новому посетителю взять кредит под огромные проценты. К вечеру Андерс чувствовал себя как никогда разбитым. Вот тебе и работа мечты. Интересно, что бы сказал отец?.. Наверняка он ехидно спросил бы, много ли Андерс спас за сегодняшний день людей. Человек пять точно, если считать за спасение то, что Андерс отговорил их покупать линейку кофеварок, барахливших все, как одна… Не то чтобы он был настолько честным. Просто понимал, что с возвратами и возмещениями гарантийных обязательств придется возиться ему. Не стоит оно того. Вернувшись домой, он заметил на автоответчике сообщение. Включив запись, Андерс остановился у окна их с Хоуком спальни. Он погасил свет и поглядел вдаль, на городские огни. Этого он хотел, когда сбегал из дома бесконечно много лет назад?.. Сообщение ему оставил Дориан. Его голос прерывали помехи, словно Дориан говорил, пока шел по улице. — Андерс, я еще ничего не решил. Макс ждет, что я начну паковать вещи, но… а, чтоб тебя… Извини, я не тебе. Ты же знаешь, что долговременные отношения не для меня. Это все равно, что использовать один презерватив дважды. Только не говори Максу. Продолжая цепочку сравнений, он, скорее, дилдо, чем резинка, а дилдо после одного использования не выкидывают… Но я все равно не готов уезжать. И не думай, что я тебя утешаю. Дориан говорил как никогда серьезно. Из его голоса исчезли причудливые интонации и вспышки, с него смыло всю браваду. Андерс понимал, что происходит в голове друга. Он и сам поражался, как долго Дориан играет с Максом в счастливую пару. Видимо, он заигрался настолько, что сам не заметил, когда перестал указывать Максу на его место и позволил планировать будущее. Андерс не стал перезванивать. У него не было никакого настроения решать проблемы Дориана. К тому же что он мог посоветовать? Он вечно стоит у разбитого корыта. Он не в том положении, чтобы помогать кому-то наладить жизнь и принять судьбоносное решение. К ночи Андерс сдался. Он лег под одеяло и набрал номер Хоука. Тот взял трубку на удивление быстро. Хоук в ответ на его замечание где-то далеко пожал плечами — Андерс воочию увидел этот жест, зная, как меняется интонация Хоука, когда он так делает. — Я ожидал, что ты позвонишь. Почему-то знал, что ты не станешь и дальше играть в молчанку. — Я не играю, — Андерс перевернулся на другой бок и положил телефон на ухо. — Просто не заметил звонка, а набирать тебя уже было поздно. Он пошевелил телефон, ища идеальную точку баланса, чтобы можно было его не придерживать. — Я тоже скучал, — улыбка скользнула в голосе Хоука. Андерс закрыл глаза. — Что на тебе надето? — бархатно спросил Хоук. — А я-то собирался спросить, как у тебя дела и как поживает семья, — Андерс улыбнулся. Заботы отступали на второй план. — Без тебя дела идут плохо. Зато с семьей все в порядке. Так что на тебе надето? Андерс лег на спину. Телефон грохнулся на кровать, и Андерс торопливо поднес его к уху снова. — Футболка и трусы. Те, которые ты называешь парашютами. — А футболка с котиком? — Угадал. Хоук хмыкнул. — Предсказуемо. — И ни разу не эротично. — Для меня ты любым эротичный, — Хоук понизил тон, и у Андерса по телу пробежали мурашки. — Прикоснись к себе. — А ты не ходишь вокруг да около. — Андерс, — проникновенно сказал Хоук. — Я лежу в родительском доме в своей чертовой спальне, в которой я мальчишкой думал всеми ночами о том, как бы перетрахать табун парней. Теперь я могу думать только о том, что я хотел бы сделать с тобой. Атмосфера давит, понимаешь? У Андерса чуть порозовели щеки. Голос Хоука гипнотизировал его, какую бы чушь он ни нес. Он скользнул ладонью от шеи вниз, по груди, до живота, собирая футболку складками. Запустив под нее руку, он зажал между пальцев сосок. — У тебя изменилось дыхание, — с одобрением прошептал Хоук. — Я так хочу забраться ладонью под твою дурацкую майку. Или, — тут же передумал он, — лучше лечь между твоих ног и потянуть ее вверх зубами. Андерс сглотнул, представив, как дыхание Хоука обожгло бы живот, а его язык скользнул, дразня, по коже. — Я так хочу тебя, — шепнул он в трубку. Хоук шумно выдохнул. — Я тебе пришлю кое-что, хорошо? — сказал Хоук. — И ты мне. Я перезвоню. Он отключился. Андерс опустил чуть подрагивающую руку с телефоном на грудь. Ладонь была влажной от пота. «Кое-что» не заставило себя долго ждать. Телефон звякнул, извещая о входящем ММС-сообщении. Андерс торопливо открыл его. Нечеткий снимок камеры мобильного из-за плохого освещения… Андерс покраснел. На фотографии в отсветах прикроватной лампы вполне ясно можно было разобрать головку члена Хоука, сжатого в ладони. Большой палец Хоук держал над выступившей капелькой смазки. Андерс стянул трусы и задрал футболку до горла. Заведя руку с телефоном между ног, он устроил камеру так, чтобы в кадр попали член и торс. Щелкнула вспышка. Посмотрев фотографию, Андерс остался доволен. Он нажал «Отправить». Хоук перезвонил спустя две минуты. — Я начал без тебя, — сразу же сказал он. Его дыхание, громкое и неровное, подействовало лучше любых слов и прикосновений. Андерс обхватил член рукой, прижимая другой телефон к уху ближе. — Гаррет, — шепнул он, хватаясь за его имя, как за спасательный круг. — Я так хочу тебя… — на том конце провода голос Гаррета вибрировал от напряжения. — Твои длинные ноги — к себе на плечи… и шею твою кусать… Андерс прижал телефон щекой и стиснул синяки на бедрах, стиснул как можно сильнее, но все равно было недостаточно. — Да, Гаррет, — выдохнул он. — Пожалуйста, да… — Я привезу тебе наручники, — пробормотал Гаррет. — Прикую тебя к батарее и буду весь день… ртом… Андерс вздрогнул, все тело прошило истомой. Он представил Гаррета с покрасневшими губами, Гаррета между его коленей, он представил так явно, словно он сейчас был рядом. — Я так… — Андерс задохнулся, не закончив фразу. Хоук низко, но тихо простонал на том конце провода. — Андерс… — через какое-то время произнес он его имя так ласково, словно касался его губами. — Я очень скучаю, — едва слышно признался Андерс. — Больше, чем когда-либо. Мне очень тебя не хватает, Гаррет. — Я… — Нет, ничего не говори, — быстро прервал Андерс, чтобы избежать его сожаления, сочувствия и оправданий. — Эта неделя пройдет быстро. Я знаю. Я спать лягу… мне вставать опять рано. — Добрых снов, душа моя. — Добрых… Душа моя. Андерс, проваливаясь в сон, вертел эти слова, играл ими. Не саркастичное обращение, не дежурное прозвище. Гораздо больше. Для Хоука — действительно душа. И он вкладывает в свои слова все тепло, всю тоску, все чувства. Андерс уткнулся лицом в подушку. Ему почему-то захотелось заплакать. Но он погрузился в сон раньше, чем успел целиком осознать это желание. Утром он встал с кровати с головной болью. Он ненавидел просыпаться с тяжестью в висках и подниматься с постели вместе с волной черноты в глазах. Андерс и не надеялся, что день будет хорошим, но чтобы он не задался с самого утра… да, такого проклятия он себе не желал. Будни, бесконечные будни угнетали Андерса. А теперь, когда опять не к кому было возвращаться, он все чаще задумывался, что было бы, не приди Хоук в его подвальную клинику. Скорее всего, Андерс спелся бы с Броуди, да и не только с ним, а с любым, кто захватил бы власть, и продолжил работать в том же духе. Прекрасно понимая, что жизнь его не слишком изменилась бы, Андерс не мог решить, что выбрал бы: клинику с ее адреналином и чудовищной усталостью или магазин техники с его коробками, кредитами и холодильниками. Обе альтернативы характеризовались полным отсутствием перспектив и радости. И все-таки ему повезло: у него был Хоук. Примерно каждые полмесяца… Вернувшись домой, Андерс привычно вставил ключ в замок, попав раза с четвертого, и замер. Ключ входил только наполовину, что означало запертую дверь изнутри. Напрягшись, Андерс нашарил в сумке-планшетке складной нож. С тихим щелчком выскочило лезвие. Повадки, приобретенные в районе цепей, давали о себе знать. И Андерс был благодарен той школе жизни, которую ему пришлось пройти. Он надавил на ключ сильнее, держа в другой руке нож, но ничего не вышло. Нахмурившись, Андерс коротко нажал на замок. О ворах он не думал. Воры по вечерам, когда все дома, не ходят. Черт бы побрал сегодняшние мысли о Броуди и прочих бандитах… Андерс не удивится, если его поджидает кто-то из них. С предложением трудоустройства в лучшем случае, а в худшем… Ну, его ведь до сих пор подозревают в убийстве Крейга и связи с лириумом? Андерс внешне оставался абсолютно спокойным. Руки не прыгали, колени не дрожали. Но внутри все обмерло от ужаса, что прошлое опять к нему вернулось. В этот момент Андерс осознал, что ни за что на свете не хотел бы оставаться подпольным хирургом. Дверь отворилась. Андерс опустил нож в недоумении. — Гаррет?..