Хирург

Андерс растеряно пытался понять, когда он успел пропустить целую неделю. Хоук еще ни разу не возвращался в намеченный срок. Всегда приезжал позже. — Что ты здесь делаешь? — тупо спросил Андерс, оглядывая Хоука. Тот почесал ступней волосатую голень, торчащую из домашних шорт. — У тебя такой вид, как будто ты любовника собирался привести, — фыркнул Хоук и отступил на шаг, впуская Андерса в квартиру. — Что-то случилось? — не успокоился Андерс. Затворив за собой дверь, он подозрительно принюхался. В квартире царил полумрак. У них что, свет отключили? Пробки выбило? Хоук приехал рассказать ему о смертельной болезни или гибели любимого хомячка? При условии, конечно, что у Хоука хоть когда-то были животные… — Ты показался мне очень грустным, и я решил приехать, — Хоук взял у него с плеча сумку и повесил ее на крючок. Осторожно прикоснувшись к запястью Андерса, он забрал у него нож. — И только? — никак не мог уняться Андерс. — Разве этого недостаточно? — Хоук приподнял бровь. — Ох. Андерсу почудилось, что он разом лишился костей — так его затопило облегчение. Дурак! Напридумывал всего… Он рухнул к Хоуку в объятия, пряча лицо в изгибе его шеи. Какое счастье, что он не додумался вчера обвинить его в нечестности. Хоук бросил семью и примчал к нему, словно прочитав мысли, приехал избавить от тоски и гнетущего одиночества, а что Андерс в ответ?.. Тискал нож в ладони и думал, как подозрительно все выглядит. — Ты пока раздевайся и мой руки, — скомандовал Хоук. — А я сейчас все доделаю… — Что доделаешь? — заинтересовался Андерс. Хоук его ответом не удостоил и умчался на кухню. Торопливо сдернув шарф и устроив на вешалке пальто, Андерс заскочил в ванную и, умывшись и наскоро проведя мокрой пятерней по волосам, поспешил на кухню. Едва сделав шаг, он пораженно ахнул. По подоконнику, по тумбам, по всем поверхностям были расставлены крохотные свечки. Огоньки, маленькие, словно светлячки, дрожали, отбрасывая тени. Их отражения в окнах походили на нити жемчуга. Хоук, оказавшись возле него, взял Андерса за руку и повел за стол. — Я больше не могу пригласить тебя в ресторан, — расстроенно начал Хоук, — но… — Это лучше любого ресторана, — совершенно искренне сказал Андерс. Хоук сел напротив него. Стол уже был сервирован, посередине стояло широкое блюдо. — Это рулетики, — зачастил Хоук, — и мидии какие-то, я подумал, тебе понравится, и вот эти биточки… Андерс слушал его, пропуская почти все мимо ушей. Хоук, похоже, сам понятия не имел, чего накупил, но одно было ясно: в полночь они совершат набег на холодильник, потому что вся эта закуска к вину переварится за считанные мгновения. Всего этого блюда Хоуку и в качестве половины полдника не хватило бы… Вслух озвучивать эти соображения Андерс не стал. Дождавшись, пока Хоук замолкнет, он брякнул: — Где ты только денег на это раздобыл?.. — и тут же устыдился своего вопроса. Потому что он возвращал к подозрениям. Не играл ли Хоук, пытаясь быстро и много подзаработать? — Зарплату взял, — как ни в чем не бывало ответил Хоук. Андерс отвел взгляд. Он не был уверен, что зарплата Хоука приходится на начало этого месяца, но это попахивало паранойей. Он вел себя как ревнивая жена. Ему стало противно от себя и мучительно стыдно за свое недоверие. Может быть, он просто не может вообразить, что ему настолько повезло. Жизнь до сих пор одаривала его пинками, а не внимательными и заботливыми любовниками. А Хоук… Хоук походил на самый роскошный подарок. На награду, которую он, Андерс, не заслуживал. Ужин протекал неспешно. Андерс нажаловался, как его все достало на работе, а Хоук в ответ поделился недостатками поездок на автобусе — Лето остался в городе, и обратно Хоуку пришлось добираться своим ходом. После исчезновения всех его денег со счетов он так и не купил новую машину. А потом, сгрузив посуду в мойку, Хоук переплел с ним пальцы и, взявшись другой рукой за пояс, прошептал, что Андерсу нужно расслабиться. Хоук поставил ванну наполняться. Пока они неторопливо раздевали друг друга, прерываясь на поцелуи и прикосновения, вода успела дойти до краев. Хоук подтолкнул его к бортику. — Не джакузи, конечно, — усмехнулся он, и Андерс тоже вспомнил номер в отеле, жалея, что они так и не попробовали полежать вместе в джакузи, — но мы попробуем убраться. Андерс осторожно погрузился в воду. Хоук, изо всех сил стараясь не расплескать все в соответствии с законом Архимеда, осторожно устроился сверху, между ног Андерса, но часть воды все равно протекла, перевалившись через бортик на пол и замочив коврик. Хоук, не обратив на это ни малейшего внимания, опустился на Андерса всем весом. Его приятная, родная тяжесть мягко легла на грудь. Обняв Хоука, Андерс бездумно водил ладонями по его спине. Они целовались — сначала лениво, медленно, а потом, все больше распаляясь, перестали сдерживаться, и Хоук, стиснув его за волосы, отводил голову Андерса назад, оставлял на шее засосы, а потом жадно набрасывался на губы, то кусая, то облизывая, словно извиняясь за причиненную боль. Андерс уплывал — от плеска воды, от ее ласкового движения, от страсти Хоука, от его нежности, от того, как все крайности в нем становились гармоничным целым. Твердый член Хоука скользил по животу. Андерс и сам жался к нему ближе, ища большего давления. Он почти не следил за своими руками и опомнился лишь когда совсем беззастенчиво сжал ягодицы Хоука, разводя их в стороны. Хоук, словно почувствовав его сомнения, поднял потемневший взгляд. — Хочу тебя сверху. — Тогда придется перемещаться, — Андерс приготовился к долгим неловким переворотам в узкой ванне в попытке оседлать бедра Хоука. — Не в этом смысле. Андерс распахнул глаза шире. — Ты… уверен? — как можно мягче спросил он, чтобы одновременно и не отпугнуть Хоука, и не задеть его чувства мужского достоинства. Но тот, усмехнувшись, сказал: — Давно уже уверен. Все же сочтя ванну не лучшим местом для экспериментов — в буквальном смысле маловато простора — они переместились в спальню. Андерс скомкал одеяло, подкладывая его под поясницу Хоука. Он хотел, чтобы все было правильно. Чтобы Хоук не пожалел. Чтобы он вспоминал лишь нежность. Целуя и прикусывая тонкую кожу под коленом, Андерс плавно проникал в Хоука влажными от смазки пальцами. Узкий, невыносимо узкий — у него давно не было никого, или он никогда… Андерс, задохнувшись от этой мысли, прошептал: — Ты раньше был снизу? Хоук, приподнявшись на локтях, помотал головой. Он опустил взгляд, посмотрев, как между его расставленных коленей движется рука Андерса. Прижавшись к его ноге виском, Андерс, не отрывая глаз от лица Хоука, погладил его по простате. Хоук, зажмурившись, откинулся на постель, сжав в кулаках простыню. Его тигр, его хищник — такой ручной сейчас, отчетливо осознал Андерс. Такой… принадлежащий ему от кончиков волос до кончиков пальцев ног. Андерс занялся с ним любовью лицом к лицу. Он навис над Хоуком, входя осторожно, медленно, продвигаясь в горячее узкое нутро. Он не стал засаживать на всю длину — это было ни к чему. Суть сейчас не в его удовольствии. Внимательно следя за реакцией, Андерс неглубокими толчками проникал в Хоука, с каждым движением касаясь простаты, и по телу Хоука пробегали волны удовольствия. Хоук стиснул его за талию, потом переместил ладони на ягодицы, крепко сжал большими руками. Андерс, склонившись, поцеловал Хоука. Обхватив его член, он подвел его к самой черте. Хоук начал терять над собой контроль. Заметавшись, он застонал сквозь стиснутые зубы, его руки беспорядочно касались Андерса — спины, плеч, волос. — Тебе хорошо? — как в горячке, зашептал Андерс. — Гаррет, мой хороший… Хоук позволил громкому стону сорваться с губ. Сперма брызнула Андерсу на пальцы. Дожимая до последней капли, Андерс коснулся губами взмокшего лба Хоука. Он вышел и, перенеся вес на локоть, торопливо додрочил себе, пачкая промежность Хоука спермой. Ему хотелось кончить внутрь Хоука, но он оставил это желание до следующего раза. Тем более что его с самой первой близости заводил вид собственной спермы на теле Хоука… Андерс опустился рядом с ним и закинул ногу ему на бедро. Грудь Хоука высоко вздымалась. Он нащупал ладонь Андерса и сжал ее в своей. Молчали долго. Андерс лишь спустя полчаса сообразил, что это первый раз, когда у Хоука не встал за пятнадцать минут и они не начали все сначала. Неужели он наконец удовлетворил эту ненасытную зверюгу?.. Андерс постепенно понимал, почему Хоуку всегда было мало. Потому что ему не хватало вполне определенных ласк… Подкатившись ближе, Андерс лизнул его в шею. — Значит, я у тебя в этом плане первый, — негромко мурлыкнул он. — О да, — Хоук запрокинул голову, давая ему простор для поцелуев. Перемежая нежные прикосновения губ со словами, Андерс спросил, как так вышло, что Хоук решил доверить в его руки свой тыл. — Я давно хотел попробовать, — признался Хоук. — Но все как-то… Не сдерживался. Налетал на тебя и хотел до умопомрачения трахать. А сегодня подготовился, — смутился он. — С другими не хотел… Андерс забрался на него сверху, обнимая всеми конечностями. — Гаррет, ты сводишь меня с ума. Грудь Хоука завибрировала от смеха. Похоже, он пытался за ним спрятать смущение. Андерс нашел это самым милым явлением в мире. Даже милее котят. …Жизнь потекла по-прежнему. Но того, что Хоук уедет спустя три недели, Андерс более чем ожидал. Тот сорвался с самого раннего утра, ругаясь себе под нос, и собирался, пытаясь не разбудить Андерса. У него ничего не вышло. Сонно потирая глаза, Андерс пробормотал, что не выдержит очередной разлуки и снова отрубился. Но в действительности же ему отчего-то было на этот раз легче. Может быть, дело было в том, что ему дней десять назад позвонила Бетани… Ну, как ему. Просто Андерс опять взял трубку городского телефона и услышал ее голос. Она, смутившись гораздо меньше, чем в прошлый раз, шепотом сказала, что давно хочет с ним познакомиться. И наверняка до этого момента осталось подождать совсем чуть-чуть. Андерс и словом не обмолвился об этом Хоуку, но хранил теплое воспоминание о его сестре рядом с сердцем. Ему казалось, что короткая беседа с ней приближает его к Хоуку. Что, раз семья Хоуков знает про него, Андерса, ему нечего опасаться. Он и вправду перестал допускать даже мысль, что у Хоука кто-то есть. На третий день отсутствия Хоука утром, когда Андерс брился, собираясь на работу, его мобильный зазвонил. На экране высветился незнакомый номер. Машинально взглянув на время и убедившись, что это точно не начальство жаждет выговорить ему за опоздание, Андерс взял трубку. Он узнал голос сразу, хотя никак не ожидал его услышать. Не давая ему даже пискнуть, его обвиняла Кассандра. — Кто из вас? — рычала она. — Ты или Хоук? Вместе? Ему было мало моего обещания начать настоящую войну, если он будет продолжать охоту за лириумом? У Андерса сердце ухнуло в пятки. Все отъезды Хоука… Выходит, он лгал ему, а сам вращался где-то неподалеку, разыскивая тайник Крейга? Или кутил в районе цепей, вешая ему лапшу на уши? — Касс, — запинаясь, попытался вставить Андерс хоть одно возражение, но в его голосе звучала мольба. — Где он? Гаррет не бросил свои казино? — Какие еще казино?! — Кассандра окончательно потеряла самообладание. Словно устыдившись этого порыва, она сбавила обороты. — Андерс, полиция пытается замять это, но поздно, уже днем появятся сюжеты на телевидении и в газетах. Этой ночью семнадцать школьников отравились лириумом. Восемь смертельных исходов, остальные в больнице. Кто-то посмел торговать среди подростков. Андерс покрылся холодным потом. — Гаррет… Гаррет уехал, — он попытался взять себя в руки. — Он ни при чем. Мы завязали с лириумом. — Я знаю, где Гаррет, — в голосе Кассандры мелькнуло что-то, похожее на стыд. — Прости. Я не считаю, что вы причастны к этой утечке. Но я должна была проверить. — А ты знаешь, кто?.. — Андерс не окончил фразу. Ему неожиданно кое-что вспомнилось. Он едва расслышал ответ Кассандры. — Если бы знала, то не позвонила бы. — Извини, — кое-как ворочая одеревеневшим языком, произнес Андерс. Он склонился, чтобы смыть пену с щек. — Мне кое-что надо сделать. Окончив звонок, он, очнувшись от ступора, за две минуты оделся и вылетел из квартиры. Как только лириум снова появится на рынке, перетрясут всех. Так, кажется, говорил ему Лето? И грозил, что начнут с дорогих Андерсу людей… Он поймал такси и потребовал, чтобы водитель гнал как можно быстрее. Постукивая ногой от волнения, Андерс осознал, что не взял даже ножа. Он собирается явиться с голыми руками. Лишь бы оказалось, что он зря всполошился… У Кассандры ведь свои источники и свои пути. А в свете ее происхождения и открывшихся навыков можно рассчитывать, что там, где она добывает информацию, никто другой не сможет ничего выторговать. Андерс, коря утренние пробки, которые водитель объезжал дворами, уговаривал себя, что просто-напросто нашел предлог не идти на ненавистную работу, а слова Лето… Да что от этого угрюмого типа еще ожидать? Конечно, он специально нашел способ, чтобы уколоть и запугать Андерса. Такси наконец-то остановилось возле подъезда Дориана. Толком не пересчитав банкноты, Андерс впихнул их водителю и вылетел из машины. Он пожалел, что давным-давно отдал ключи от квартиры Дориана ему обратно. Эффект неожиданности мог бы сыграть ему на руку. Нет, тут же одернул себя Андерс. Никакие эффекты ему не нужны, потому что Дориан или еще сладко спит, или убежал на работу скандалить с главредом, не давшим ему главную полосу недели. Андерс поднялся на семнадцатый этаж и нажал на звонок. Приложив ухо к двери, он не услышал ничего подозрительного, но, как догадывался Андерс, сталь и декоративные пластины и не пропустили бы никаких звуков. Ему никто не открывал. Теряя терпение и прикидывая, взломают ли спецслужбы дверь, если он позвонит в полицию и сдастся с поличным, Андерс нетерпеливо ткнул в кнопку звонка еще раз и еще. До него дошло, что он даже не взял с собой телефон, более того — не набрал номер Дориана, пока собирался… Все могло бы оказаться проще, корил себя Андерс. Он от злого бессилия пнул обожаемую Дорианом дверь ногой. За ней послышались шаги. Андерс с облегчением выдохнул. Его друг просто спал, и теперь выговорит ему за несвоевременное пробуждение. Так и есть: Дориан, со встрепанными волосами, в простой белой майке, подчеркивающей золотой блеск смуглой кожи, и голубых джинсах, приоткрыл дверь и гневно уставился на него. — Чего тебе надо? — прошипел Дориан. — Проваливай отсюда. Андерс в смятении сделал шаг назад. Разумеется, он поступил не самым лучшим образом, но не заслужил такой отповеди! И Дориан еще ни разу не посылал его так открыто. — Я просто… — Андерс передумал что-либо объяснять и собрался уже, махнув рукой, спуститься на пролет вниз и дежурить, наблюдая, не придут ли к Дориану нежданные гости, но что-то его остановило. Смутное предчувствие кольнуло Андерса, и он едва успел поставить ногу в проем двери. Дориан не спит в джинсах. Он мог надеть их, собираясь уходить, но почему он так долго не открывал дверь и почему настолько взбешен? Дориан, распахнув глаза, пнул его по носку ботинка, но Андерс уже заметил на запястье его руки, лежавшей на дверной ручке, багровый кровоподтек, как от наручников. — Вот черт, — одними губами произнес Андерс. Дориан, мгновенно прочитав все по его лицу, ударил ногой Андерса в голень, все еще пытаясь прогнать, но его стопа в одном только носке не могла серьезно помешать Андерсу выполнить задуманное. Он, оттолкнув Дориана, метнулся внутрь квартиры, не глядя схватил биту, так и стоявшую в укромном уголке между шкафом и стеной, и, полный решимости, шагнул вперед. Краем глаза заметив движение на кухне, он, замахнувшись, развернулся, но в следующий миг рухнул на четвереньки, запоздало осознав, что его приложили по затылку. Андерс отчаянно боролся с подступившей темнотой. Воспользовавшись переполохом, Дориан что-то вскрикнул за его спиной, и послышался звон стекла. Перед глазами Андерса висела мутная пелена. Он не стал ждать, пока зрение восстановится, а вскочил. Почти не видя ничего вокруг, он наугад ткнул в кого-то кулаком, пытаясь занять наиболее подходящую позицию для обороны, но его подтолкнули к середине кухни, и второй удар отправил его в нокаут. Вот и спас друга от бандитов, пронеслось у Андерса напоследок в голове. …Он очнулся от грубой пощечины. Его голова мотнулась, и он отлетел бы на пол, если бы его не удержали за руки. Разлепив глаза, он уставился на застывшего перед ним Каллена. Тот, внимательно глядя на Андерса, усмехнулся: — Проснулся. Отлично. Но в его скривленных губах Андерс видел все, что угодно, кроме торжества и жажды насилия. Похоже, Каллену и самому не по душе было его бить. Андерс дернул руками, но безуспешно. Он, сидя на кухонном полу, был прикован к трубе за его спиной. Пальцами он касался ладоней Дориана и Макса — те, тоже в наручниках, сидели по обе стороны от него. Бандитов было двое: Каллен и еще один, незнакомый Андерсу. — Доброе утро, — хрипло произнес Андерс со всей ехидностью, на которую только был способен с учетом раскалывающей голову боли. — Полагаю, Дориан уже предложил вам кофе. — О да, — заплетающимся языком подтвердил Дориан. Андерс глянул на него украдкой. Губа разбита и под глазом наливается синяк. Зря он полез в драку, когда Андерс потерпел поражение со своим скоропалительным планом… Точно так же оценив Макса, Андерс с удивлением отметил, что тот целехонек. Сдержавшись от упрека — сразу стало ясно, кто здесь сдался без сопротивления и струхнул, а кто боролся за свободу до самого конца, — Андерс опять бесстрашно посмотрел на Каллена. Тот беспрепятственно дал ему время на понимание обстановки. Видимо, в целях запугивания. Каллен отступил назад и сел на обеденный стол. Его компаньон, долговязый и с переломанным несколько раз носом, встал рядом, словно королевская стража. — Итак, — начал Каллен, — Броуди будет рад, что ты сам прибежал. Даже не пришлось начинать пытки. — Передай Броуди, что в следующую встречу я ему всю рожу располосую, одним ударом не ограничусь, — выпалил Андерс. Долговязый метнулся к нему, схватив за горло, но Каллен, положив тому ладонь на плечо, утихомирил. Отстранившись, долговязый пообещал, что Андерс не доживет даже до обеда, если продолжит нарываться. Каллен поморщился. — Где лириум, Хирург? Сколько вы выручили? Подзабытое прозвище словно толкнуло Андерса в грудь. И в этот миг он осознал как никогда ясно: возвращения к той жизни он не вынесет. Кем бы он ни был сейчас, каким бы жалким планктоном его ни считали, это во сто крат лучше того, что было в прошлом. Эти мысли придали ему сил. — Какой лириум? — выплюнул Андерс. — Не городи чушь. У Броуди навязчивая идея. Пораскинь своими мозгами. К чему нам сбегать из района? К чему сидеть столько времени и ждать, пока все уляжется и все забудут о наркоте, вместо того, чтобы ковать железо, пока горячо? Каллен начал терять терпение — Андерс понял это по его пальцам, сжавшимся на столешнице. — По-моему, все очевидно. Ты, Хоук и Кассандра, — перечислил Каллен. — Исчезли в одно время. Затаились. На то, чтобы лириум пророс, нужно время. Думали, вас будет сложно найти? — Дурак ты, Каллен, — буркнул Андерс. — Так что, все в сборе, ждем только Броуди? — воинственно спросил он, почти физически чувствуя исходящие от долговязого волны неприязни, прибивающие его поближе к трубе. Что, если резко дернуться? Нет, труба газовая, нельзя ее вырывать… Да и вряд ли эти ребята пришли безоружными. Они скорее застрелят своих пленников, чем позволят сбежать. Заговаривать им зубы? А толку? Андерс до последнего надеялся, что Хоук как-то узнает о случившемся. Может быть, Касс позвонила и ему. Или, кто знает, Лето окажется рядом — ведь раньше он приглядывал и за ним, и за Дорианом, несмотря на разногласия… Но прийти и спасти их было некому. Каллен, спрыгнув со стола, ушел в другую комнату, набирая чей-то номер. Видимо, вызывал Броуди. Едва ли он ожидал, что Андерс придет так быстро. Теперь ему нужно было получить приказания, что делать дальше — везти его в район цепей, избив до полусмерти, или ждать, что Броуди прибудет сюда сам. От созерцания удаляющейся фигуры Каллена Андерса отвлек долговязый. Присев рядом с Андерсом на корточки, он сально улыбнулся: — Побеседуем? — С мамочкой своей беседуй, — мгновенно отпарировал Андерс, не понимая, откуда у него в голове берется вся эта ерунда. Улыбка долговязого мигом погасла. — В таком случае, — холодно заявил он, — за каждый не понравившийся мне ответ я буду ломать тебе по одному пальцу. Они ведь тебе больше не нужны, Хирург? — с издевкой выделил его кличку долговязый. Его несвежее дыхание коснулось лица Андерса. — Тогда тебе придется меня развязать, — ответил Андерс, скрывая под наглостью промелькнувший страх. — Или, — словно не услышав его, продолжал ублюдок, — я лучше буду простреливать тебе по пальцу. В каждую фалангу по пуле. Кости раскрошатся в пыль. Даже срастаться будет нечему. У Андерса по спине проползла капля холодного пота. О да, он и сам представлял, что будет… Он не знал, до чего договорился бы, если бы долговязый вдруг не охладел к своей первоначальной идее и не переключился на Дориана: — Либо мы затронем лучшую твою сторону, — задумчиво изрек он. — Ты так мчался спасать друга… — и, безо всякого предупреждения, он ударил Дориана кулаком в живот. Тот охнул и брыкнулся, пытаясь врезать долговязому ногой, но тот с насмешкой отстранился. Макс скрипнул зубами. Андерсу явственно послышался тихий щелчок, но он так и не понял, откуда взялся этот звук. Каллен, услышав возню, быстрым шагом вернулся на кухню. — Алан, — строго произнес он, — приказа избивать их не было. Хирург здесь, поэтому необходимость выбивать из заложников информацию отпала. Долговязый — теперь Андерс знал его имя — оскалился. — Для острастки. — Не смей прикасаться ни к кому из них, — непреклонно потребовал Каллен, и на секунду Андерсу показалось, что ему удалось утихомирить своего приятеля. Но Алан, делано спокойно вернувшись на свое место, вдруг резко обернулся и выплюнул: — Ты мне не указ. Как был подстилкой Крейга, так и остался. Думаешь, Броуди считает по-другому? Каллен стиснул челюсти, кидая все самообладание на то, чтобы не ответить на выпад наглеца, который, скорее всего, лишь этого и добивался. Андерс смотрел на разыгрывавшуюся драму, надеясь, что они отвлекутся от необходимости везти его к Броуди, но помощь пришла оттуда, откуда он никак не ждал. Он лишь краем глаза заметил стремительную тень, взметнувшуюся с пола. Он не успел даже открыть рот, чтобы пораженно ахнуть, как Макс, каким-то чудом освободившийся от наручников, схватил стул и огрел им Алана, а затем, воспользовавшись секундным общим смятением, сцапал пистолет со стола и выстрелил. Все это развернулось за какие-то секунды. Заорав, Алан грохнулся на пол, пытаясь зажать рану в районе лопатки. Достать до нее ему не удавалось. Кровь хлестала бурным потоком. Макс наставил пистолет на Каллена. Тот, здраво оценив ситуацию, поднял руки. — Что тебе сказал Броуди? — рявкнул Макс, перекрикивая вопли и ругань Алана. — Что он едет сюда сам, — Каллен не сводил взгляда с дула пистолета. — У вас есть пятнадцать минут, не больше. — Чего ты с ним разговариваешь, — простонал с пола Алан и истерично выкрикнул: — Убей его и все! Каллен не глядя пнул его ногой. — Заткнись, подстилка, — мстительно сказал он. — Замечательно, — Макс положил на рукоять пистолета вторую ладонь для устойчивости. — Куда стрелять — в сердце или голову? — Макс, — осторожно подал голос Андерс. — Не надо. Просто выруби его. Он неплохой парень. — Да, я заметил, — язвительно фыркнул Макс и, будто смирившись, в два шага оказался возле Каллена и ударил его по виску дулом пистолета. Каким бы крепким мужчиной Каллен ни был, он все равно сполз на пол. Макс обшарил его карманы и нашел ключи от наручников. Присев на одно колено, сначала он отстегнул Дориана. Андерс перевел взгляд на друга и обомлел. Тот глядел на Макса с полнейшим обожанием и неверием. Андерс еще ни разу не видел, чтобы Дориан смотрел на кого-то с такой любовью. Да и, что еще чуднее, Дориан не произнес еще ни слова. Потерял дар речи. Поразительно. Похоже, вопрос о переезде только что решился в пользу Макса… Алан прекратил стонать и извивался, пытаясь выхватить телефон из кармана, но его движения были затруднены болью. Андерс, заметив его усилия, слегка пнул его по бедру ногой. Тот затих. — Сковываем их наручниками, — скомандовал Макс. — Правую руку к левой ноге за спиной. — Ты работаешь в какой-то спецслужбе? — не удержавшись, поинтересовался Андерс. Он быстро скрутил Каллена, как сказал Макс. Каллена было немного жаль. Он неплохой человек, и вряд ли бы так поступил с ними, если бы был уверен, что к смерти Крейга Андерс непричастен… Но делать было нечего. Иногда ошибки нельзя исправить одним махом. — Я архитектор, — буркнул Макс, с особым садизмом сковывая Алана. Дориан сидел возле трубы, потирая запястья. Андерс хотел еще подонимать Макса вопросами, понимая, что это уже не любопытство, а нервная реакция, как вдруг Дориан, повысив голос, почти закричал: — Тогда что это были тогда за пируэты, а? — он вскочил на ноги, уставившись на Макса. — В художке учили стрелять и вырубать людей стульями? Как ты выбрался из наручников? Макс с пугающей холодностью пояснил: — Выбил сустав, — и продемонстрировал безвольно повисший палец левой руки. На правой, похоже, ему удалось стиснуть ладонь лодочкой и выскользнуть без серьезных повреждений, но кожа была содрана до мяса. — И, по-твоему, я в спортзал хожу ради кубиков? К тому же, — совсем уже будничным тоном заметил он и направился к раковине, чтобы смыть кровь, — в детстве я занимался борьбой. Что-то не нравится? — он бросил острый взгляд на Дориана. Тот молчал всего мгновение, потом выпалил: — Не рассчитывай, что я признаюсь тебе в любви. — Не надо, я об этом и так уже с месяц знаю, — проворчал Макс. Андерс прочистил горло и вклинился в их беседу: — Мне жаль прерывать такой драматичный момент, но нам надо удирать. Берите документы и деньги… Дориан, где перевозка для Джаса? — Как будто она у меня есть! — всплеснул руками Дориан. Андерс выбросил ключи от наручников в окно, прицелившись как можно дальше. Дориан торопливо собирал документы и деньги, а Макс, как признанный укротитель, запеленал Джаса в одну из рубашек Дориана. Кот, не сразу сообразив, в чем дело, начал орать и вырываться, лишь когда у него не осталось возможности побега. — На сколько дней мне брать одежды? — крикнул из дальней комнаты Дориан. Андерс переглянулся с Максом, безмолвно обмениваясь мыслями по поводу дальнейшей судьбы квартиры. — Скажи ты ему, — тихо предложил Макс, — от меня и так сегодня много сюрпризов. — А виноват в их появлении я, и кто еще в худшем положении… Дориан, — повысил Андерс голос, — не бери ничего, к вечеру от квартиры вряд ли что останется. Алан, еще чудом не потерявший сознание, забулькал смехом. — Броуди спалит все дотла, — зловеще пообещал он. — Вместе с вами. Макс, не глядя, пнул его ногой, и Алан наконец отрубился. Андерс ожидал, что Дориан бурей накинется на него, обвиняя в разрушенной жизни, но тот, появившись в дверном проеме, неожиданно спокойно заключил: — Хорошо. У меня все застраховано. Будем переезжать налегке. Андерс с облегчением улыбнулся, дав себе секундную передышку. Он не мог припомнить, когда на Дориана в последний раз сваливалось столько всего за каких-то полчаса, но теперь был абсолютно спокоен и уверен в друге. Тот, быстро совладав с обстоятельствами и эмоциями, был готов действовать, и, Андерс точно знал, Дориан из шкуры вон будет лезть, чтобы помочь ему. Вот только с этими проблемами Андерс должен разобраться вместе с Хоуком. Втягивать в их неприятности других людей — верх эгоизма. Они решили спрятаться в каком-нибудь дешевом кафе, в которое не захаживают люди и в лучшие времена, а в десять утра — и подавно. Их процессия двинулась по лестнице вниз, внимательно приглядываясь, не появится ли на очередном пролете кто-нибудь незнакомый. Впрочем, знакомых Андерсу встречать тоже не хотелось. Он незаметно прихватил с собой пистолет, на котором остались отпечатки Макса, решив, что оружие лишним не будет. Он позже сотрет все следы с рукояти, а пока будет наготове, если кто-то ринется на него, размахивая пушкой. Оружие подарило Андерсу уверенность и чувство покоя. Там, в клинике, он всегда хранил пистолет и коробку пуль про запас, но защищаться ему пришлось лишь дважды, и оба раза он отбивался от людей Броуди, которые, проигнорировав всяческие правила приличия и честного боя, пытались прорваться к нему, чтобы закончить начатое и добить любимчиков Крейга, пока те спали, видя морфиновые сны. Оба раза Андерс стрелял в ноги. Попал лишь однажды. Но и просто угроз хватало, чтобы охамевшие бандиты ушли, признав его право на сохранение нейтралитета в стенах клиники. Спустившись до третьего этажа, Андерс, поддавшись предчувствию, остановился как вкопанный и вытянул руку, призывая Дориана с Максом замереть. Они сразу же выполнили его просьбу. Джас, лишенный чувства солидарности, продолжал сосредоточено возиться, пытаясь вырваться из рубашки. Он старался разодрать когтями рукава, связывавшие его, и утробно рычал. Андерс взмолился, чтобы ему просто показалось, но чудеса не могли случаться весь день. На первом этаже, возле лифта, кто-то замер. Вкрадчивый голос, негромкий, но разнесшийся благодаря эху на несколько пролетов вперед, позвал: — Хирург? Броуди не спешил. Он прислушивался. Не сговариваясь, Андерс, Дориан и Макс синхронно шагнули к стене, вжимаясь в нее так, словно мечтали стать еще одним слоем краски, покрывавшей поверхность. Воцарилась тишина. Даже Джас, еще миг назад ожесточенно вырывавшийся из пут, затих. Как оказалось, ненадолго. Дико взвыв, Джас отчаянно рванулся, с треском раздирая ткань, и выскочил из рук Макса. Кот ошеломленно огляделся и сиганул вниз, между перилами. Броуди, выругавшись, шагнул в лифт. Выдохнув, Андерс бросился на первый этаж. Кот затаился под почтовыми ящиками. Макс, подозвав его, выманил и взял на руки. С каменным лицом он сунул кота между отворотов пальто и застегнул его на все пуговицы, и у Джаса осталась возможность лишь злобно двигать глазами. Серые уши торчали в районе горла Макса. Андерс заметил, что так Джас может разодрать грудь Макса, чтобы добраться до сердца и прикончить его, но Макс заявил, что это меньшая из всех их проблем. Они устремились вдоль по улице. Вокруг сновали люди, и Андерс пожалел, что на пистолете нет глушителя: тогда он смог бы тихонько прострелить колеса машины Броуди. Однако оказалось, что им не придется убегать от него на неравных условиях: Макс продемонстрировал ключи, и они забрались в его автомобиль, припаркованный неподалеку. Андерс, устроившись на заднем сиденье, закрыл глаза. Пока они ехали, Макс вводил его в курс дела, а Дориан перебивал и вставлял свои комментарии. Оказалось, что, когда утром им в дверь позвонили, открыл Макс. В него сразу ткнули пушкой, и он счел за благо просто попятиться назад. В противном случае от него не было бы толку. От мертвых, по большому счету, вообще мало какие выгоды можно получить. Дориан не проявил ту же дальновидность, но, когда его не удалось поймать (он размахивал чугунной статуэткой, выкупленной у антиквара), Каллен сделал предупреждающий выстрел. Пуля попала в шкаф со стеклянными дверцами, произведя пугающее количество шума. Воспользовавшись коротким ступором Дориана, его тоже скрутили и приковали к трубе. Вопрос ему задали лишь один: где сейчас находится его близкий друг Хирург? Макс хотел посоветовать ему не геройствовать, но не успел: как раз раздался звонок в дверь. Каллен, обеспокоившись, решил, что это или соседи, или копы — бдительные люди обычно нервно реагируют на шум и сразу стараются привлечь внимание правоохранительных органов. Поэтому Дориана, как хозяина квартиры, отправили открывать дверь. Дальнейшее Андерсу было известно. Макс притормозил возле углового кафе. За стеклянными окнами не наблюдалось ни одного человека, кроме скучающего баристы за стойкой. Засев внутри, они заказали всего и побольше, надеясь, что приличный заказ заставит официанта закрыть глаза и на наличие кота, и на общий потрепанный вид компании. Синяк под глазом у Дориана наливался и расцветал, и Дориан старался поворачиваться ко всем относительно здоровой половиной лица. Макс прятал под столом руки. Андерса кольнула совесть. Сам-то он выглядит здоровехоньким… Хотя в голове тревожно пульсировала боль, а при попытке наклониться темнело в глазах. По крайней мере, его не тошнило, а значит, его череп выдержал удар, и он даже не заработал сотрясение мозга. Впрочем, пронеслось в голове у Андерса, в свете последних событий, да и вообще всей его жизни, ему начинает казаться, что мозга-то как раз у него и нет. Нормальный человек не оказался бы в подобных обстоятельствах. Нормальный человек прогнулся бы под волю отца и работал бы сейчас в адвокатской конторе, видя преступников исключительно за решеткой. Дориан достал телефон, уткнувшись в телефонную книжку. — У тебя есть номер Гаррета? — с надеждой спросил Андерс. К себе домой он идти боялся. Кто знает, вдруг за ними следят? В людном месте они в относительной безопасности. В квартире же их могут спокойно взять живыми или мертвыми, и больше им не повезет. Мобильный Андерса остался дома, а номер Хоука наизусть он не помнил. — Нет, — рассеянно ответил Дориан. Мысли его явно были далеко. — Позвоню главреду, попытаюсь пробить новости по каналам полиции… У меня, можно сказать, эксклюзивная информация. Напишу об утечке лириума первым. Передам сообщение на радио. А там и до телевидения недалеко. — Зачем? — тихо спросил Андерс. — Паника и хаос сейчас точно ни к чему. Макс флегматично гладил успокоившегося Джаса, но прислушивался к их диалогу. — Ну, разумеется, — раздраженно вскинул взгляд Дориан. — Лучше замалчивать и дальше, а лириум пусть течет в школы. Бери больше! Надо начинать травить подрастающее поколение с детских садов! Наша полиция, — Дориан понизил голос, — не работает. Они смотрят на это сквозь пальцы. Единственный способ что-то изменить в этом городе — привлечь внимание головных структур. Именно этим я и займусь. Он раскраснелся, отчитывая Андерса. А может, его щеки порозовели от боли и перенесенных побоев. — Замечательно, должно быть, творить революцию из другого города, — обронил Андерс. — Пусть здесь пока бандиты расправляются друг с другом и с мирными жителями. Пусть копы и политики ссорятся, разыгрывая бурную деятельность. А ты будешь в безопасности наблюдать за этим и подливать масла в огонь. — А что, ты сам останешься здесь? — сузил глаза Дориан. — Жизнь тебя ничему не учит, Андерс? Андерс промолчал. Да, он хотел сбежать… Но одновременно понимал: теперь, когда лириум снова всплыл, Хоук никуда не уедет из этого города, пока не найдет желаемое. Дориан истолковал его молчание верно: — Даже не буду говорить, что об этом думаю. — И не надо, — насупился Андерс. Повисшая тишина вернула его к тому моменту, когда они втроем застыли, ожидая, что Броуди кинется за ними в погоню на третий этаж. Они испугались, несмотря на численное преимущество. Возможно, потому что каждый знал, что Андерс не сможет выстрелить из пистолета в упор, чтобы убить человека. Проще всего попасть бегущему по лестнице в грудь. Мимо ног пуля проскочит, улетит в стену. Андерс коснулся пальто, сложенного на краю узкого дивана. В кармане лежал пистолет. Не умнее ли выбросить его прямо сейчас? Если их хмурые и побитые лица вызовут подозрения, то официанты позвонят полиции. А на пистолете — отпечатки не только Андерса, но и Макса. Оружие вряд ли зарегистрировано. Но за ним точно тянется кровавый след. Сглотнув, Андерс съежился от подступившего к нему привычного страха. Он словно всю жизнь опасался, что его посадят. Он много лет ненавидел полицию и до ужаса ее боялся. — Выбрось пушку, — негромко посоветовал Макс, внимательно следивший за ним. — Если действительно хочешь попрощаться с прошлым, то избавься от нее. Да. Он прав. Хоука тоже придется убедить в том, что прошлое нужно отсечь безжалостно, как омертвевшую конечность, по которой распространяется гангрена. Им придется отказаться от того, что было их сутью еще только полгода назад. Иначе спокойной жизни у них никогда не будет. Осторожно спрятав пистолет за поясом и прикрыв его краем пуловера, Андерс боком двинулся в туалет. Там он, запершись, сунул пистолет под воду, вымыл рукоять с мылом и тщательно обтер весь пистолет бумажными полотенцами. Лишь бы этого хватило… Он бросил ствол в мусорное ведро и накидал сверху бумаги, рассчитывая, что никто не будет рыться в поисках улик в помойке безликого кафе. Вернувшись, Андерс ожидал застать Дориана и Макса связанными по рукам и ногам, но они беседовали, склонившись друг к другу. Да, вдруг понял Андерс, словно избавление от пистолета означало избавление от чего-то большего. Они пережили все в последний раз. Дориан прав. Им нужно уезжать. Вместе с городом исчезнут и все проблемы. Но сначала ему придется зайти домой и позвонить Хоуку, чтобы тот больше не возвращался. Андерс сам к нему приедет.