Хирург

Окончательно осмелев к обеду, Дориан поехал в редакцию. Во всех его движениях читалось предвкушение — он хотел с гордостью продемонстрировать полученные ранения и представить рассказ о своем героизме. Андерс всерьез предполагал, что на эмоциях Дориан способен состряпать из их маленького приключения серьезный роман, выбрав в качестве жанра триллер. Макс отправился улаживать на работе дела, чтобы уже сегодня упаковать вещи и отправиться в столицу. Начальство давно ждало только его ответа. Андерс же решил слоняться по городу. Идти домой он опасался, хотя умом понимал, что выйти на его квартиру Броуди никак не мог. Но смутное чувство тревоги не давало ногам покоя, и Андерс ошивался в магазинах. Решив, что ему предстоит долгий путь к Хоуку, где бы тот сейчас ни был, он зашел в книжный и поискал что-нибудь в дорогу. Он взял роман в мягкой обложке о мышонке и человеке, враз поумневшими от хитрой операции, мрачно подумав, что хоть что-то ему удается исполнить из своих мечтаний о нормальной жизни — он снова начал читать. На город опустился вечер. Хмурое небо не приносило никакого цвета, кроме серого, и его с земли подсвечивали огни фонарей и иллюминация магазинов. Андерс решил, будто прыгая в колодец: будь что будет, а он идет домой. Хватит уже дрожать, как заяц. Ему нужно вернуть свой телефон и взять деньги, без этого у него одна перспектива — заночевать на улице и начать бомжевать. Уговаривая себя, Андерс отправился домой. Возле двери подъезда он пожалел, что не догадался утром взять нож. Весь устроенный им переполох был обречен на провал — он рванул к Дориану с пустыми руками и полным отсутствием идей. Конечно, у него была мысль появиться, сказать — вот он я, берите с поличным, только не трогайте моего друга. Но сейчас Андерс здраво оценил, какие у него были шансы избавить Дориана от пыток. Нулевые. В интересах людей Броуди было устранить всех свидетелей. Ему повезло, что на поиски отправили Каллена. Он нашел еще одну ошибку в своих действиях: ему стоило купить книгу в твердой обложке. Тогда она бы могла послужить в качестве оружия. Но чего нет… Андерс прижал к себе маленький томик, грезя о том, как ляжет в горячую ванну и углубится в чтение, пока его синяки и раны будут размокать в теплой воде. Андерс толкнул тяжелую дверь и вошел в подъезд. Света не было, но это не настораживало: лампочка часто перегорала. Андерс подозревал, что ее выкручивает соседка с первого этажа, чтобы поставить к себе в квартиру. Он поднялся по лестнице, прислушиваясь. Постепенно успокаиваясь, Андерс взошел на шестой этаж. Он шагнул к своей двери, царапая замок ключом, и с облегчением выдохнул: никто его не подкарауливал. И в тот же миг за спиной послышался шорох. Андерс не успел ничего сделать — его обхватили за горло, а в поясницу уткнулось дуло пистолета. — Открывай, — Андерс узнал голос Броуди. — Потолкуем. Его локоть плотно сжимал шею. Книга выпала из рук Андерса. На этот раз Андерс не видел путей к отступлению. — Дернешься — словишь пулю, — подтвердил его мысли Броуди. — Не мешкай. Андерс повернул ключ в замке, мысленно умоляя, чтобы в квартире оказался Хоук. Он же любит сюрпризы… Или Лето. Пусть пролетом выше его будет караулить Лето. Пожалуйста. Да хотя бы бдительный сосед пусть смотрит в дверной глазок… — Как ты меня нашел? — сипло спросил Андерс, медля. — Посмотрел сообщения на автоответчике на телефоне твоего друга. Выяснил твой номер. Пробил его и вышел на эту квартиру. Элементарно. Чувствуя нетерпение Броуди, Андерс толкнул дверь, перестав надеяться, что кто-нибудь заметит, как его ведут на виселицу. В этот вечер не было никого, кто смог бы его спасти. Белая полоса кончилась. На Андерса свалились все неудачи мира. — Я сжег весь его этаж, — прошептал Броуди. — Жаль, что не вместе с ним. Андерс на деревянных ногах прошел в квартиру. Броуди не отставал. Он так и не отпустил горло Андерса, а пистолет упирал так сильно, что Андерс чувствовал его даже через плотную ткань пальто. — Свет, — коротко приказал Броуди. — Без глупостей. Андерс рад был бы совершить глупость, но не мог сообразить, что сделать, чтобы избежать неминуемого выстрела. Он плавно протянул руку к стене и щелкнул выключателем. Броуди подтолкнул его к туалету и сильнее надавил на горло. В глазах у Андерса потемнело. Захват становился теснее, и Андерс, вцепившись в руку Броуди, попытался ее распрямить, отстранить, но вместо того он только сполз на пол — колени стали ватными, а голова закружилась от нехватки кислорода. Он и опомниться не успел, как Броуди защелкнул на его запястьях наручники. Андерс дернул руками. Подумать только. Второй раз за день его посадили спиной к трубе. Зрение прояснялось. Броуди, больше не опасаясь сумасбродных поступков Андерса, неторопливо снял куртку и размотал шарф. Он прошелся по квартире. Андерс извернулся, чтобы посмотреть ему вслед. В голове заскакали мысли. Дотянуться до бритвы? А толку? Это не хомуты Хоука, а серьезные железные наручники с ключом. Видимо, другими Броуди не пользуется. Обрушить шкаф? Подняться на ноги и пинаться? Нет, все не то. Броуди, тем временем завершив обход, вернулся к нему. Усевшись на закрытую крышку унитаза, он скрестил локти на коленях и склонился вперед, к Андерсу. Слабая лампочка на сорок ватт, уже почти перегоревшая, дала достаточно света, чтобы Андерс по достоинству оценил шрам на лице Броуди. Белая полоса тянулась от нижнего века до самого подбородка. Чудом глаз не задело. — Нравится? — зло ухмыльнулся Броуди. — Я долго думал, как именно верну тебе эту царапину. Сначала я хотел исполосовать тебя целиком. Потом решил, что этого мало. Андерс молчал. Ему все равно крышка. Но он хотя бы уйдет с достоинством, не проронив и слова, как бы Броуди ни распинался. — Может быть, мне стоит сначала выковырять глаза Хоука и прочертить от них две линии. И третью — по горлу. Как тебе? — Броуди заглянул Андерсу в глаза. Оставалось надеяться, что он не нашел в них ужаса. В глубине души Андерс не верил, что доживет до возвращения Хоука. А за Гаррета он почти не волновался. Тот достаточно умен, чтобы почуять, что что-то не так, и убить Броуди прежде, чем тот успеет прикоснуться к нему хоть пальцем. А ему, Андерсу… Ему не могло везти вечно. — Где Хоук? — резко спросил Броуди. — Ты был ширмой, верно? Отвлекающий маневр? — не дождавшись ответа, Броуди взбеленился и отвесил Андерсу пощечину. — Отвечай, мразь! Голова Андерса мотнулась. Он приложился щекой об обжигающую трубу, к которой был прикован. Ее жар проникал через пальто, и Андерс вспотел. Пока что было терпимо, но скоро он будет изнывать, как в пекле. Да, а он мечтал о горячей ванне… — Не знаю, — выплюнул Андерс, спешно отдернув голову от невыносимого жара. На коже все еще полыхало пятно от встречи с трубой. — Вы хотите обвести меня вокруг пальца, — заключил Броуди. — Давай я кое-что тебе расскажу. Ты считаешь, что Крейг — неплохой человек. Несмотря на все. Так? Андерс упрямо смотрел на него, стиснув зубы. Больше он ни слова не скажет. Броуди, давно жаждущий с ним встречи, не торопился. Он обстоятельно начал: — Крейг получил лириум, когда нам было по двадцать. Выследил предыдущего хозяина. Он был из тех самых, первых. Которые наняли Чародея. Крейг убил его. После этого наши пути разошлись. Он быстро набрал себе новичков, охочих до денег, и раскидал лириум по новым точкам. По клубам. По подпольным аптекам, где продают из-под прилавка все, что угодно. По школам. Ты знал, что до него лириум не продавали в школьных туалетах? — Броуди пытливо взглянул Андерсу в лицо. — Если бы не Кассандра, Крейг продолжил бы травить детей, крадущих деньги у своих родителей. Андерс не понимал, зачем Броуди все это говорит. Видимо, больше поделиться этой историей ему было не с кем, но она жгла его. Он вынашивал ее лет десять, не меньше. — Я попытался договориться с Крейгом. Войти в долю. Вместо разговора получилась драка, — криво улыбнулся Броуди. Его взгляд затуманился. Он погрузился в воспоминания о былых временах. — С моей стороны потерь было больше, но я загнал Крейга в угол, требуя, чтобы он немедленно сказал мне, где держит лириум. Знаешь, что он сделал? — Броуди склонился ниже, уставившись Андерсу в глаза. — Плюнул в меня кровью и разбил свой телефон о бетонный пол. Мы тогда были в заброшке, которая сейчас стала казино. Он засмеялся и сказал, что теперь нигде больше нет координат места, в котором он наладил производство. Только в его голове. И предложил вышибить ему мозги. Броуди умолк. Андерс, не выдержав, все-таки спросил: — А дальше? Труба основательно жгла его через пальто. Пот тек по лицу ручьями. Он всерьез подумывал попросить Броуди или покончить с этим, или дать ему раздеться. — А дальше меня приложили кирпичом по голове, и я вырубился. — Хорошая история, — хмыкнул Андерс. Он решил, что ему все же не стоит играть в молчанку. Надо постараться вести себя, как хороший мальчик, и тогда, может быть, его мучения не будут слишком долгими. — После этого между нами началась война. Крейг громил мои притоны и обижал моих парней. Я отвечал ему тем же. Но, как видишь, это ни к чему не привело. Он совсем двинулся. О том, что единственный носитель информации — телефон, знали только старики вроде меня. У Крейга разыгралась паранойя. Он оборвал все контакты с приятелями, а душу стал изливать незнакомцам, думая, что уж они-то точно не нагнут его. Он сошел с ума. — Ни разу не замечал за ним ненормальности, — пробормотал Андерс. Броуди опять улыбнулся. От каждого движения губ шрам изгибался и словно становился больше, уродуя лицо, добавляя ему новую, неестественную морщину. — Потому что ты и был для него незнакомцем. Он мог поддерживать нормальные отношения лишь с теми, кто пришел со стороны. Кто оказывался в поле его зрения волей случая, а не гнался за лириумом. Он наверняка просыпался по ночам с криками от кошмаров, в которых у него крали производство. Он впускал в свою жизнь очень немногих, Хирург. Хоука. Тебя. Даже Кассандра не знала, что происходит у него в голове. А вам двоим он доверял. — Хоука он едва знал, — буркнул Андерс, невольно защищая Гаррета. — А я не о том Хоуке, с которым ты долбишься, — мерзко ухмыльнулся Броуди. — О другом, который помладше. Или ты с ним тоже?.. — он поиграл бровями. — Пошел ты, — выпалил Андерс. — Все очень просто получается, да? — Броуди выпрямился и засунул пистолет за пояс. Он повернулся к Андерсу спиной и взглянул в зеркало над раковиной. — Сначала появляешься ты и втираешься в доверие к Крейгу. Ты работаешь на него долго. Не даешь ни единого повода для подозрений. Потом появляется Карвер. И ты делишься с ним всем, что выяснил. Но Карверу требуется какое-то время, чтобы подобраться к Крейгу поближе. А затем, как черт из коробочки, возникает Гаррет, чтобы спутать все карты. Пока вы с ним прикидываетесь, что лириум у вас, и я гоняюсь за вами, Карвер исчезает вместе с телефоном Крейга и всеми нужными координатами. Вы отвлекали меня, пока он разбирался с производством. Андерс хлопнул глазами. — Карвер?.. Броуди кивнул. — Ты уверен? — уточнил Андерс. — Карвер исчез за три месяца до смерти Крейга. Сначала он скрывал, что кто-то украл его телефон, а потом, когда не смог вернуть его по-тихому, развернул полномасштабную акцию. Ты сам помнишь, как много крови было. Карверу стоило бы убить Крейга сразу, но, видимо, что-то пошло не так. Однако он расторопный парень, правда? И украл все раньше, чем Крейг успел спохватиться. Лириум ушел у него из рук. У Карвера не вышло устранить Крейга, но Хоук завершил начатое. Я прав? Ведь это не ты застрелил его. У тебя кишка тонка кого-то убить. Андерс пожалел, что заговорил. Он почти забыл, что это Хоук застрелил Крейга. Проще было думать, что Хоук никогда никого не убивал. Но самым гадким было то, что Андерс не верил словам Хоука и все равно его любил. За это он ненавидел себя. Что, если это Карвер?.. Но рассказ Броуди получился складным. За тем исключением, что Карвер всего добился сам, без помощи Андерса. Андерс прикрыл глаза. Куда уезжает Хоук каждый месяц? К брату? Вся ссора между ними — спектакль, чтобы никто не догадался, что они взяли бизнес, не доставшийся их отцу, в свои руки? Этим объясняется предусмотрительность Хоука — его бронежилет. Выстрел Карвера был нужен, чтобы убедить Касс и заставить ее уйти со сцены. Тогда выходит, что и вся жизнь Андерса с Хоуком — тоже спектакль? Что, если Броуди прав, а Андерс — всего-навсего марионетка? — Хирург, — вернул его к действительности Броуди. — Где Хоук? Любой Хоук. — Один в гробу вертится, — отстраненно ответил Андерс, имея в виду Чародея. Броуди, похоже, его понял. — А остальные два? — Не знаю. — Ты сам себе могилу роешь. Думаешь, ты для них что-то значил? Пешка для отвода глаз. А еще они занимались любовью. И Хоук любил его. Не трахал, а любил. Это не сыграешь. Но где он?.. Дома? Что он там так долго делает? — Хирург, где братья? — Не знаю. Броуди развернулся и присел перед ним на корточки. — Почему я до сих пор не исполосовал тебя? — задумчиво спросил он. Андерс поднял на него влажный взгляд. — Потому что мне тебя все-таки жалко. С тобой обошлись, как с игрушкой. Водили за нос. Тебе сейчас так плохо, что я хуже уже не сделаю. Хотя… — Броуди усмехнулся. — Я скоро заживо сварюсь, — голос звучал глухо из-за вставшего в горле кома. — Можно я хотя бы пальто сниму? Броуди, опершись на одно колено, протянул к нему руки и расстегнул верхние пуговицы. По лбу Андерса скатилась капля пота, сползла до подбородка и упала вниз. — Я скажу тебе все, что знаю о Гаррете, — пообещал он. — Но я точно сдохну от перегрева еще до конца рассказа. Броуди расправился с оставшимися пуговицами и потянулся, чтобы стащить пальто Андерса вниз. Его дыхание неприятно мазнуло щеку. Андерс позволил Броуди оказаться еще немного ближе и отчаянно рванулся вперед. Он серьезно рисковал. И он отдавал себе в этом отчет. Но боль и бесконечная неуверенность в том, что он знает правду, придали ему сил. Андерс ломанулся со всей силой, на которую был способен, оттолкнувшись от стены ногами. Он боднул Броуди лбом в грудь до искр, посыпавшихся из глаз. Труба, не выдержав, покачнулась и вылетела из верхнего колена. С потолка хлынул кипяток. А Броуди опрокинулся на спину и от болевого шока орал, пытаясь отползти, но кипяток лился на его лицо. Андерс торопливо взмахнул руками и согнулся, накидывая пальто на голову. Он как можно быстрее переступил ногами через скованные руки, чтобы ладони оказались спереди. Горячая вода обожгла его. Торопливым потоком она лилась, все не иссякая. Развернувшись, Андерс вытянул руки и выхватил из-за пояса приподнявшегося Броуди пистолет. Он знал, что неспособен на выстрел, и вместо этого ударил коленопреклоненного, словно перед святыми, Броуди в висок. Тот рухнул пострадавшим лицом в горячую воду, собравшуюся в лужу на полу. Все так же прикрывая голову стремительно намокающим и тяжелеющим пальто, Андерс, стиснув зубы, вытащил Броуди из ванной. Пыхтя от натуги, он поволок его в комнату. Броуди, с розовой от ожогов кожей, был без сознания. Оглядевшись, Андерс суетливо вытащил ремни Хоука из шкафа и связал ими Броуди по рукам и ногам, чтобы выиграть время, если тот очнется. Закрыв дверь в ванную, Андерс проверил все карманы куртки Броуди, но ключа от наручников не нашел. Интересно, если сделать вид, что потопа нет, то он исчезнет?.. Или ему придется разбираться с соседями снизу, пока Броуди, очухавшись, будет его убивать? Стиснув зубы, Андерс крепче сжал пистолет. Обожженная, ставшая розовой ладонь отозвалась остро вспыхнувшей болью. Не обращая на нее внимания, Андерс вернулся к Броуди и хлопнул его по щеке рукоятью пистолета. Тот медленно приходил в себя. — Где ключи? — рявкнул Андерс, скрывая за гневом нахлынувшую слабость. Он наставил на Броуди пистолет, отойдя на шаг. Броуди, глядя на него через прищуренные веки, прохрипел: — Почему я тебя всегда недооцениваю? Ничему меня жизнь не учит. — Потом говорить будешь, — Андерс взвел курок. — Ключи! — В заднем кармане, — во взгляде Броуди промелькнул интерес. — Только дай мне повод, — предупредил Андерс, — и я всажу пулю тебе в задницу. Он опустился на колени рядом с Броуди, не выпустив пистолет из рук. Кое-как запихнув пальцы в задний карман его джинсов, Андерс, преодолевая отвращение, нашел ключи. Чертыхаясь, он отполз от Броуди в угол и несколько минут пытался расправиться с наручниками. Когда это, наконец, вышло, Андерс сбросил мокрое тяжелое пальто и скомандовал: — Перебирайся к батарее. Живо! — он пальнул из пистолета по кровати. Ножка хрустнула в опасной близости от Броуди. Тот посмотрел на Андерса почти с уважением и подчинился. Не отводя дула от груди Броуди, Андерс быстро приковал его к батарее и вышел из комнаты. Лишь в коридоре он позволил чувствам взять вверх и сполз по стене, обреченно закрыв глаза. Он не знал, от чего было больнее: от ожогов и синяков или от привкуса предательства, наполнившего всю его жизнь. Но он не знал, во что верить. Кому верить. Он ведь убедился, что Бетани действительно существовала, а когда-то думал, что она — фикция и прикрытие для реально существующей жены Хоука. Почему он должен сомневаться в том, что Хоук ездит к семье, как на работу, раз в месяц?.. Андерс тихо рассмеялся. С него хватит. Он проскочил в ванную, взял телефон и снова вернулся в коридор. Вода все лилась. Набрав номер, он сказал: — Приезжай. И закончил звонок. Хоуку должно этого хватить. Наверняка сообразит, что ситуация из ряда вон выходящая. Андерс собрал силы в кулак и вышел в подъезд. Он поднялся на последний этаж и перекрыл воду. Вернувшись, он опять заглянул в ванную. Из трубы стекали последние ручейки кипятка. Из комнаты послышался вопль Броуди с требованием помочь ему. Он издевался, напоминая Андерсу, что тот когда-то был врачом и хотел помогать людям, а теперь отказывается избавить его от боли. Андерс закрыл уши. Постепенно Броуди переставал кривляться. Андерс мечтал оглохнуть, но все равно слышал его стоны и тяжелое дыхание. У него же по всему телу ожоги… а лицо и вовсе превратилось в сплошную рану. Содрогаясь, Андерс заставлял себя не думать и не слушать, но страдания человека за стеной все равно проникали в его разум и отравляли своим присутствием. Андерс и сам периодически всхлипывал. У него болела голова — его сегодня слишком много по ней били. Болело горло — Броуди изрядно помял его, держа в своем захвате. Болело все тело и особенно ладони. О сердце и думать нечего. Андерс потерял счет времени. Он выключил везде свет и закрыл дверь в комнату с Броуди. Того стало почти не слышно. Андерс лег на пол. Подтянув колени к груди, он обнял ноги и закрыл глаза. Телефон вибрировал, и Андерс оттолкнул его подальше. Он не хотел разговаривать с Хоуком. И отвечать на сообщения Дориана тоже. Он мечтал заснуть, но пролежал бесконечно долго с открытыми глазами. Ему удалось забыться дремой после нескончаемого бдения, но, едва он расслабился, как услышал свое имя, прозвучавшее громом. — Андерс! — Хоук кинулся к нему, и Андерс вспомнил, что так и не закрыл дверь на замок. — Что с тобой… В проеме маячил Лето. Он сразу направился в ванную, очевидно, заметив лужу, проникающую через порог. Андерс выпутался из рук Хоука, пытавшегося всего его ощупать и осмотреть. — Там Броуди… я сбежал… — он спутанно пересказал события вчерашнего дня отрывистыми фразами. Лето, с ругательствами отскочив от хлынувшей из ванной воды, распахнул дверь в комнату. — Броуди тоже сбежал, — констатировал он. — Как? — вскинулся Андерс. Почувствовав прилив энергии, он торопливо вскочил на ноги. На полу комнаты валялись ремни, которыми он связывал Броуди, и подушки. На кровати отсутствовала простыня — она перекочевала к батарее, а окно было открыто нараспашку. Андерс перегнулся через подоконник. Хоук, тут же оказавшись рядом, придержал его за плечи. — Ну-ка отойди, — он потянул Андерса за талию на себя. — А то выпадешь. Ты не в себе. Стекло у соседей снизу было выбито. Броуди каким-то чудом выбрался из наручников и, привязав простыню к батарее, спрыгнул вниз. Андерс поразился, что не услышал грохота от разбитого окна. Видимо, заснул он крепче, чем думал. — Гвоздь из пола вытащил, — Лето уставился себе под ноги. — Ловко. Что будем делать? Что он говорил? Андерс сделал вид, что не слышал его вопроса. — Не приставай к нему, — отшил Лето Хоук. — Видишь, он никакой. Пошли, Андерс. Все хорошо. — Нет, — Андерс уставился на него стеклянными глазами. — Нам надо взять деньги и документы и уехать. Он сжег квартиру Дориана. Нам надо убираться из этого города, — твердил он, как заведенный. — Уехать навсегда. Гаррет, сегодня же. — Котенок… — прозвище попало в сердце Андерса пулей. — Я защищу тебя. Ты отдохнешь, и все будет нормально. Никто больше не посмеет тебя тронуть. Я должен отследить ниточку лириума. Теперь я точно смогу. Отследить… Или собрать деньги за проданный товар, горько подумал Андерс. Он не сопротивлялся. Он подобрал с лестничной клетки оброненную вчера книгу и позволил впихнуть себя в лифт. На него опустилось безразличие, будто залив его бетоном и превратив в статую. Лишь одно было ясно Андерсу: он все так же любит Хоука. А пока он его любит, он даст Хоуку шанс убедить его, что между ними не было лжи. Что Хоук не продает лириум за его спиной и что не играет им, как куклой. Переставляя ноги с таким усилием, словно он был на ходулях, Андерс добрел до машины Лето. Хоук не отходил ни на шаг. Он положил руку на спину Андерса, прикрытую от холода одной футболкой, в безуспешной попытке согреть. В серебряную пулю, потрепанную и припорошенную грязью, Андерс забрался, клацая зубами. Хоук, сразу же сев следом, обнял его и притянул к себе. — Все хорошо, — проворковал он, касаясь губами макушки Андерса. — Я рядом. Лжет он или нет? Любит или притворяется? Хоук взял его за руку, согревая его пальцы в своих. Но ладони у Андерса и так горели. От серьезных ожогов его спасла скорость, с которой он спрятался от кипятка в пальто. У Броуди такого щита не было. И теперь его лицо можно будет снять, как силиконовую маску… Дрогнув, Андерс лег, устраиваясь головой у Хоука на коленях, подтянул колени к груди и закрыл глаза. Он опять смог задремать, с облегчением провалившись в темноту. Сквозь сон он чувствовал, как Хоук мягко перебирает его волосы и с осторожностью, если не с боязнью, касается кончиками пальцев прядей, слипшихся от крови на затылке. Недовольно заворчав, Андерс обхватил Хоука за талию и уткнулся носом ему в живот. Больше Хоук не трогал его огромный синяк. Он о чем-то едва слышно переговаривался с Лето, но Андерс не разбирал слов. Его качало на волнах. Машина мягко подскакивала на кочках, и каждое возвышение казалось Андерсу гребнем, с которого он скатывался вместе с пеной морской. Просыпаться не хотелось, но движение прекратилось, и Хоук ласково тронул его за плечо. Нехотя подчинившись, Андерс выполз из автомобиля. Что ж, он не был удивлен. Он ожидал, что они окажутся в том доме, про который он почти забыл и в котором он бывал лишь два раза. Ему казалось, что даже Лето покинул его, но, похоже, они с Хоуком оставили его в качестве запасного плацдарма, и теперь он пригодился. Лето вошел первым и вкрутил пробки. Свет, помедлив, зажегся. Открыв окна, Лето прогонял затхлый запах. Хоук же, усадив Андерса на диван, пошел проверять наличие воды. Проблем с трубами не нашлось, и вскоре Андерс оказался в ванной. Хоук, закрыв дверь, включил горячую воду. — Давай разденемся, — мягко попросил он. — Андерс. Ты же и не такое выдерживал. Не расклеивайся. Он взял Андерса за руку. — И вправду, чего это я? — пробормотал Андерс, помогая Хоуку снять с себя футболку. Он присел на край ванны, стягивая джинсы и носки, а за ними и нижнее белье. Вода все бежала. Андерс закрутил все краны, когда ее уровень едва превысил половину. В их квартире до сих пор потоп. Нехорошо… Перед их арендодателем стыдно. Хоук успокоил его, что уже позвонил в аварийную службу, и если весь их скарб не вынесут воры, то они смогут без проблем вернуться туда. Андерсу больше не было дела до той квартиры. Он хотел уехать отсюда. С Хоуком, если он сможет бросить свою погоню. Если он все еще за чем-то гоняется. Хоук помог ему улечься в ванную. Морщась от едкой и раздражающей боли, Андерс положил обожженные ладони на оставшиеся прохладными края ванны. Хоук принес табуретку и устроился за его спиной. Он, приподняв голову Андерса, направил струю воды на его волосы. Хоук смывал кровь с такой аккуратностью, словно Андерс был засушенным цветком, грозящим рассыпаться в пыль в любой момент. Его нежные прикосновения возвращали Андерсу спокойствие. Взяв шампунь, Хоук взбил на его волосах пену. Андерс к тому времени окончательно разомлел. Действительно — он расклеился безо всякой причины. И похуже бывало. К тому же он никогда до конца не верил, что кто-то может ценить его просто за то, какой он есть. Ему не везет. Люди его не слишком любят. Он постоянно спотыкается и набивает шишки. С чего он решил, что Хоуку он небезразличен? Это могла быть виртуозная игра. А способность мимикрировать и обманывать у Хоука в крови. Гены, чтоб им пусто было. — Гаррет, почему… — Андерс прикусил язык. Почему я тебя люблю, хотел спросить он. Люблю и сомневаюсь в тебе каждый миг. Как меня еще не ударило молнией за такое двуличие. — Что, мой хороший? — тепло спросил Хоук. — Вытащи затычку из стока, а то и здесь потоп будет. Андерс, приподнявшись, сделал, как Хоук сказал. Вода с хлюпающим звуком устремилась прочь. — Почему ты обо мне заботишься, — выбрал слова Андерс. Вместо вопроса вышло утверждение. — А ты как думаешь? — Хоук сунул руку под воду, смывая пену. — Я хочу твой ответ услышать. — Потому что я хочу о тебе заботиться. Мне нравится о тебе заботиться. Ты нуждаешься в моей заботе, и поэтому я должен о тебе заботиться. Закрой глаза, я смою шампунь. Андерс не стал размышлять, понравился ему ответ Хоука или нет. Он предпочел бы другой. Но тот, другой, мог оказаться худшей ложью. А если Хоук с ним честен?.. Андерс сам загнал себя в этот порочный круг, и ему самому выбираться. Но он не сможет его разорвать, если не вынудит Хоука быть откровенным. Если не поставит его в такие обстоятельства, когда он не сможет соврать. Гнев небесный, да он же только что убедил себя не уезжать никуда из этого города. Он собрался сам добраться до лириума. Совсем как Хоук. Может быть, Хоук попал в ту же ловушку?.. Вода почти полностью ушла. Андерс вяло пообещал, что не свалится, и спровадил Хоука из ванной. Поднявшись, он включил душ. Он чувствовал себя грязным, словно извалялся в помоях. На нем налипло со вчерашнего дня насилие во всех его формах. Кто-то причинял вред ему, кому-то Андерс нанес его сам… Он запрокинул голову, подставляя лицо струям воды. Пусть они смоют с него все. Он выйдет отсюда спокойным и обновленным. Он раскроет все карты, которые лежат возле него рубашками кверху. Он узнает, что происходит. И, похоже, он догадывается, как это сделать. …Одежду его унес Хоук, поэтому Андерс вышел, завязав на поясе полотенце. Голоса раздавались с кухни, и он прошлепал туда. Лето с Хоуком, негромко беседовавшие за столом, синхронно подняли на него головы. Лето, скользнув оценивающим взглядом, с делано равнодушным видом отвернулся к окну, а Хоук тут же встал со словами: — Пойдем, найду, во что тебя одеть. В комнате с большой кроватью, в той комнате, где Андерс впервые примерил на себя роль заложника, Хоук полез в шкаф. Он пояснил, что, хоть и не живет здесь, все равно оставил кое-какие вещи на случай непредвиденных обстоятельств. Похоже, они все-таки настали. Он обернулся, держа в руках стопку одежды и теплый махровый халат. Под его глазами залегли тени — сказывалась бессонная ночь в дороге. Андерс остро ощутил, как ему не хватало плеча Хоука вчера. Как все было бы просто, если бы он не уезжал и не умалчивал о том, где пропадает. У них все сложилось бы иначе, не будь между ними тайн. Но тогда бы они просто не встретились и не смогли бы быть вместе. Андерс тронул узел на полотенце, и оно упало на пол. Взгляд Хоука стек от глаз Андерса вниз. В два шага оказавшись у двери, Хоук закрыл ее и, приблизившись к Андерсу, повалил его на кровать. Пропади все пропадом, пронеслось в голове у Андерса. Он хочет этого мужчину всегда. Несмотря ни на что. Избавившись от одежды, Хоук уложил его на себя, явно опасаясь причинить Андерсу боль. Это заставило Андерса улыбнуться. Хоук не сдерживался, если ему хотелось придушить любовника, ущипнуть или укусить, но задевать раны, нанесенные кем-то другим, он боялся. Потому что такая боль — не от страсти. Не от всепожирающей, сжигающей изнутри любви. Смазки на случай эксцессов у Хоука не нашлось. Он устроился между ног Андерса, взял у него в рот. Приподнявшись на локте, Андерс положил ладонь на голову Хоука. Он прикусил губу, пытаясь думать о чем-то другом, но все его мысли неизменно возвращались сюда, в эту комнату, и он кончил слишком быстро. Хоук, приняв все до последней капли, вальяжно перебрался к нему повыше и лениво, грязно поцеловал. — Я больше никогда тебя не оставлю, — прошептал Хоук, притираясь ближе. Его напряженный член мазнул головкой по животу Андерса. — Ни за что. Андерс очень хотел ему верить. — Как ты хочешь? — шепнул он. В глазах Хоука мелькнули шальные искры. — Тебе на спину. — Тогда мне снова придется мыться… — Ничего, — хмыкнул Хоук и подтолкнул его. Андерс перевернулся, вытянулся, обняв подушку. Его разморило. Он растаял в послеоргазменной неге. Хоук, целуя его в плечи, провел членом между ягодиц. Невольно раздвинув ноги, Андерс пожалел, что у них нет смазки… и возблагодарил всех известных богов, что Хоук может заставить его забыть обо всем. Кончив ему на спину, Хоук провел пальцами от шеи Андерса вниз, между лопаток, по пояснице, до самой ложбинки между ягодицами. Склонившись, он широко лизнул его в бок, где ребра. Хоук лег с ним рядом и укутал их одеялом. Им же он вытер Андерса. Положив одну ладонь ему на ягодицу, Хоук зевнул. — Тебе нужно отдохнуть, — пробормотал Андерс. — Всю ночь не спал. — Как и ты. — Давай поспим, — попросил Андерс. Хоук согласно кивнул и притянул его к себе, обвив руками и ногами. Андерс положил подбородок ему на плечо, успокаивающе коснулся кончиками пальцев талии. Спи, большой зверь. Отдыхай, тигр. Все твои зайцы и антилопы освежеваны и уже никуда не сбегут. Борясь со сном, омывающим его, словно волны, Андерс прислушивался к дыханию Хоука. Он касался его щек и рук невесомыми поцелуями. Убедившись, что Хоук, измотанный дорогой, спит, Андерс предельно осторожно выпутался из его объятий, выскользнул из-под веса его тела и сел на кровати, свесив ноги. Он огляделся. Вещи, которые ему оставил Хоук, лежали стопкой на полу. Сбоку от них валялись скомканные джинсы Хоука. Андерс, делая вид, что одевается, осторожно подтянул их к себе, подцепив пальцами ног, и запустил руку в карман. Телефон Хоука перекочевал в домашние разношенные брюки, которые он дал Андерсу. Они оказались чуть коротковаты, зато на бедрах болтались так свободно, что Андерсу пришлось затянуть шнурок на поясе крепким узлом. Накинув вытянутую белую майку без рукавов, Андерс выскользнул из комнаты. Тихо ступая, чтобы не привлечь внимания Лето, он спрятался в туалете. К счастью, Хоук не ставил на телефон пароль. Хоть здесь удача Андерса издевательски ему подмигнула. Андерс пролистал список контактов Хоука вниз. Он не собирался оскорблять любимого еще и просмотром его телефона. Имя Бетани в алфавитном порядке было одним из первых, и Андерс толком не заметил остальных. Он нажал на кнопку вызова и приложил трубку к уху. Ладони предательски вспотели, а сердце глухо забухало в груди. Волнение дрожало в груди Андерса. Бетани ответила почти сразу. — Гаррет? — в ее встревоженном голосе ясно слышался страх. — Как ты? Андерс понимал, как ее, должно быть, испугал неожиданный отъезд брата. Вряд ли Хоук хоть что-то ей объяснил. Да он и не мог. А если он был дома, то все подозрения Андерса беспочвенны, и Броуди обвел его вокруг пальца, попытавшись им манипулировать… — Это Андерс, — смущенно сказал он, присаживаясь на край ванны. — Что-то с Гарретом? — от ужаса в интонациях Бетани перехватило дыхание. Андерс сразу же ее успокоил: — Нет, все в порядке. Он спит. — Он… не одобрит, — осторожно произнесла Бетани, смутившись. Это Андерсу было знакомо. — Да, — согласился он. — Мне нужна твоя помощь. — Не могу ничего обещать, — тут же отреагировала она. Андерс подумал, что Бетани — бойкая девчонка. Точно та, которую он видел на старой фотографии. И смущается она лишь из-за того, что ожидает получить от брата нагоняй за общение с Андерсом. Если бы не тирания Гаррета, они наверняка бы нашли общий язык. — Это важно. У нас с Гарретом серьезные проблемы. Или у меня одного, — признался Андерс. — Я не знаю. Помедлив, Бетани спросила: — Ты в опасности? — Скорее всего. Но я надеюсь ее избежать. Скажи, — Андерс перешел к причине своего звонка, — ты поддерживаешь связь с Карвером? — Я кладу трубку. — Стой! — Андерс вскочил на ноги, как будто мог схватить девушку за руку и удержать рядом. — Это значит «да»? Бетани, ответь. Просто скажи, когда он в последний раз звонил тебе. — Зачем ты спрашиваешь? — раздраженно спросила Бетани. — Я не стану подставлять собственного брата. — Этим ты подставляешь другого брата, — выпалил Андерс. — Я не требую от тебя выбирать, на чьей ты стороне. Я прошу лишь ответить на один вопрос. Когда вы в последний раз общались? Бетани молчала, наверняка взвешивая все за и против. Наконец она произнесла: — Карвер рассказывал о тебе. Давно, когда еще только уехал из дома. Он сказал, что познакомился со взбалмошным доктором, который ему помогает освоиться. Ты не причинишь ему вреда? — Нет, — искренне ответил Андерс. Бетани, похоже, ему поверила. Она задала следующий вопрос: — Ты действительно любишь Гаррета? — Да. Признание вышло грустнее, чем он рассчитывал. Ему подумалось, что на том конце провода Бетани усмехнулась, сочувствуя. — И ты не дашь им убить друг друга? — Я постараюсь. Изо всех сил постараюсь. — Я хочу с тобой встретиться, — задумчиво сказала Бетани. — Вряд ли я могу сорваться и приехать прямо сейчас, — с нервным смешком ответил Андерс. Забавно было бы сбежать и найти убежище у семьи Хоука, которая его ни разу не видела. Кинуть его здесь с проклятым лириумом… Андерс закрыл глаза. Он не знал, во что верить, поэтому решил не считать правдой ни одну из теорий, пока не получит хоть какие-нибудь факты. — Не сейчас, — возразила Бетани. — Потом. В будущем. Не сможет же Гаррет вечно тебя прятать. — Надеюсь. Так что, ты расскажешь мне о Карвере?.. Она напряженно спросила: — Я подставлю его этим, да? И если что-то случится, то виновата буду я? Андерс, ответь мне честно. — Ничего не случится, — Андерс и сам не знал, врет он или нет. — Если кто-то и будет виноват, то не ты. — Он звонил мне накануне приезда Гаррета, — жалобно сказала Бетани. — И он знал, что Гаррета не будет в городе. — Да. Андерс не находил слов. Что ж, в одном он был теперь уверен: Гаррет действительно уезжал к семье, а не перебирался к брату, чтобы помочь наладить торговлю смертью. — Ты знаешь, где он? — Нет. Он сказал, что пока что это секрет. Что делать с полученными знаниями, Андерс не представлял. Где искать Карвера, тоже. Разговор больше ничем не мог ему помочь. Ясно только, что Карвер специально дождался, пока брата не будет в городе, чтобы отправить на рынок первую партию лириума. Андерс попрощался с Бетани. Ему показалось, что он пользуется незаслуженным расположением девушки. Ее симпатия досталась ему авансом. Надо постараться оправдать ее доверие. Андерс спрятал телефон в карман и тихонько выскользнул из ванной, собираясь вернуться обратно в кровать и сделать вид, что никуда не отлучался. Но, развернувшись, он врезался в грудь Хоука, как в стену.