Хирург

— Как прошел разговор с моей сестрой? — с затаенной угрозой спросил голый по пояс Хоук, скрестив руки на груди. Андерс, разом ощутив себя крошечным, отступил. Вот он на своей лжи и попался. Возмездие настигло его гораздо быстрее, чем он ожидал. Хоук, грациозно оттолкнувшись плечом от дверного косяка, приблизился к нему. Он наступал, а Андерс капитулировал и пятился назад, будто мог сбежать от урагана. Он врезался лопатками в стену. Хоук, нависнув над ним, упер одну ладонь возле головы Андерса. — Что тебе сказал Броуди? Что, кроме угроз, он тебе сказал, черт побери? — повысил Хоук голос. Андерс смотрел на него во все глаза. Что это — испуг, что ложь вскроется, и связь Хоука с уплывшим на рынок лириумом станет очевидной? Или гнев от того, что Андерс утаил от него важное знание, которое может помочь завладеть производством? Не дав себе времени подумать, Андерс выложил все, как на духу, решив, что от утаивания будет только хуже. Рассказал о теории Броуди и о том, что он искал обоих Хоуков, о том, что Карвер выгадал нужный момент, чтобы продать лириум, и что он узнал об этом от Бетани. Хоук сделал шаг назад. — Нет, — коротко сказал он. — Карвер не мог все это провернуть. — Ты его недооцениваешь, — негромко ответил Андерс. — Я тоже его недооценивал, — признал он. — Но других вариантов больше нет. Либо он в одиночку одурачил меня, тебя, Броуди и Кассандру, либо… — Либо что? — нетерпеливо спросил Хоук. — Либо Броуди прав, и ты так часто уезжаешь, потому что должен наладить производство лириума и каналы его сбыта, — выпалил Андерс. Хоук наградил его долгим взглядом. — Ты даже не представляешь, как ты неправ. — Подтверди это тогда. Хоук не обратил внимания на его слова. Он уже ушел в свои мысли. — Телефон, — наконец коротко потребовал он и протянул руку. Андерс вложил мобильный ему в ладонь. — Только не… — он осекся. Все равно просьба-предупреждение сейчас Хоука не остановит, но Андерс так не хотел стать причиной их ссоры с Бетани… Хоук, почти не глядя, ткнул в пару кнопок. Вперив в Андерса взгляд, он слушал гудки. Когда ему ответили, он с ледяным спокойствием произнес: — Нет, не Андерс. — Гаррет! — воскликнул Андерс, пытаясь подойти к нему, но Хоук выставил вперед ладонь, не пуская его. За следующие несколько минут Андерс рекордное количество раз хотел провалиться со стыда под землю. Хоук не разговаривал. Он орал. Он обвинял Бетани в том, что она, прикрывая Карвера, сорвала все его планы и испортила всю игру. Больше всего Андерсу хотелось вырвать у него телефон и потребовать извиниться, но неожиданно ярость Хоука пропала, и он, резко сбавив обороты, пообещал Бетани, что все будет хорошо. — Что это было? — напряженно спросил Андерс. Хоук на долгие мгновения стал для него незнакомцем. — Единственный способ что-то из нее выбить, — Хоук уставился на экран телефона, просматривая пришедшее сообщение. — Лето! — позвал он. Тот появился сразу же. Видимо, слышал весь разговор. — Пробей этот номер, — скомандовал Хоук. — Найди, где он сейчас. Может, отследить геоположение придется… — Я не вчера родился, — перебил его Лето. Дождавшись, пока он удалится вместе с телефоном Хоука, Андерс возмутился: — Тебе не стыдно? Я бы на месте Бетани больше никогда с тобой не разговаривал. Теперь я понимаю, почему она защищала Карвера от тебя. — Угу. Неплохо, если бы ты еще понимал, что Карвер — не белый барашек, каким прикидывается. Андерс, — Хоук приблизился к нему, опять отрезая пути к отступлению. — Мне лучше знать, как общаться с семьей. Если бы я пошел по пути увещеваний и уговоров, Бетани ни за что бы не дала мне номер Карвера. И мы бы не смогли его найти. Поверь мне, — попросил он. Андерс посмотрел в янтарные глаза. На радужке Хоука было пятнышко, рыжинка, будто лиса, махнув хвостом, оставила. — Другого способа получить желаемое не было? — уныло поинтересовался Андерс. Чары Хоука окутали его, сломив волю и смыв возмущение. Хоук, почувствовав изменения в его настроении, притянул Андерса к себе, заключая в объятия. — Не было. Ты бы знал, как я хочу покончить со всем этим. — Хоук, положив ладонь на шею Андерса, прикоснулся губами к линии его челюсти, провел под подбородком. — Я устал. — И все равно ты не хочешь просто оставить свои поиски и уехать… — Я не имею на это права. Андерс вздрогнул от мрачной решимости в словах Хоука. Предопределенность, твердая уверенность, что именно так и есть, коснулась его, и он впервые по-настоящему ощутил, что поиск лириума стал для Хоука обязанностью, мечом, довлеющим над ним каждую минуту существования, горой, которую он держит на своих плечах. — Ты мне нужен, Андерс. — Не справишься без меня? — усмехнулся Андерс, скользя ладонью от локтя Хоука вверх. Секунду поразмыслив, Хоук сказал: — Справлюсь. Но тогда все мои результаты потеряют смысл. Если тебя не будет рядом, то все станет ненужным. Андерс закрыл глаза. Должно быть, он заболел. Иначе ему нечем объяснить вскрывшуюся в нем болезненным нарывом сентиментальность и чувствительность. Слова Хоука прорывают его стальными когтями насквозь. Разворотив грудную клетку, уничтожают в нем жизнь. И за каждое сомнение, за любое недоверие Андерс мучительно погибает. — Я буду с тобой, — прошептал Андерс. Хоук глубоко вздохнул, собираясь сказать что-то еще, но их прервал выглянувший из комнаты Лето: — Хватит миловаться. Я нашел нашего потерявшегося птенца. Лето, не скрывая самодовольства, сказал, что позвонил, представившись торговым агентом, и пока Карвер пытался от него отвязаться, Лето удалось отследить звонок. Карвер был в недостройке на въезде в город — той самой, в которой он назначил встречу Кассандре. Вряд ли он был там проездом — сигнал оставался стабильным на всем протяжении звонка. Карвер не двигался. Либо он прикупил квартиру в доме без крыши, либо устроил производство именно там. Хоук хмыкнул и скомандовал всем одеваться. Лето, уже в костюме и при оружии, смерил его презрительным взглядом. Андерс, относительно одетый, пожал плечами. Хоук же похлопал себя по голому животу и отправился за рубашкой и брюками. Лето, искоса глянув на Андерса, язвительно произнес: — Отличные штанишки. Покраснев, Андерс потопал за Хоуком — ему и вправду стоило сменить эти треники на что-то приличное. В глубине души Андерс не верил, что Лето сделал все верно и вывел их на Карвера. Андерс ожидал, что заброшка окажется пустой, как вакуум. И только ветер будет гулять между стенами… Андерс поежился. Воспоминания были не из приятных. Но даже то немногое, что любил Андерс — их с Хоуком квартиру, гнездышко Дориана — даже это город испортил. По дороге Андерс предложил позвонить в полицию. Тогда проблема будет решена: Хоук избавится от своей ответственности за лириум, а фабрика будет разрушена. Они смогут уехать с чистой совестью. — Не выйдет, — Хоук разрушил все его надежды. — Если бы полиция хотела поймать лириумщиков, она сделала бы это много лет назад. Здесь все в доле, Андерс, — Хоук обернулся к нему с переднего сидения. В одиночестве на заднем Андерсу было не по себе, словно его посадили на скамейку запасных, пока взрослые решают свои проблемы, но он не подавал виду. — Неужели ты думаешь, что копы собираются что-то делать со сложившейся ситуацией? Мы им позвоним, и они устранят Карвера и нас, а потом найдут хозяина получше. Того, который не станет вызывать их, а отстегнет достаточно денег. — Как будто не бывает честных полицейских, — пробормотал Андерс скорее по инерции. На деле же слова Хоука полностью совпадали с его мыслями. Минутная слабость, желание сделать все проще, заставили Андерса раскаяться. Как бы Карвер всех их ни подставил, он не заслуживает встречи с копами. — Бывает, — Лето вклинился в их разговор. — Их вышибают со службы в первые месяцы. Начальство рьяно следит, чтобы никто не нарушил сложившийся порядок дел. Помолчав, Андерс снова спросил: — А что мы сделаем с Карвером? Застрелим? — Поговорим, — Хоук вытащил из внутреннего кармана расстегнутого пальто пистолет и проверил магазин с патронами. — Ты не убьешь брата, — собственный голос показался Андерсу чужим. — Не убью, — согласился Хоук. — Для начала просто проверим, там ли он еще. Пожалуй, это умно — еще полгода назад привести нас всех на лириумную фабрику и сбежать, посмеиваясь. Идиоты. Не заметили, что то, что мы все так долго искали, у нас под носом. Андерс хотел посоветовать Хоуку говорить только за себя, ведь Андерсу было дела до лириума столько же, сколько монаху до полета на Марс, но до него дошло, что Хоук имел в виду их с Лето и Кассандру. Это они искали лириум. И они его, похоже, нашли… Если Хоук заберет наркотики в свои руки, то Кассандра не оставит этого просто так. Она долго терпела лириум, расплывавшийся по улицам, и сдерживала его распространение. Ради мужа она могла смириться с тем, что взрослые люди травятся. Хоуку она подобного не спустит. Лето затормозил вдалеке от недостройки, чтобы не оповещать об их визите Карвера заранее. Проходя мимо здания, в котором они уже однажды были, Лето прищурился и безмолвно указал рукой вдаль. В соседнем каменном коробе первый этаж был затянут бежевым тентом, через который смутно проглядывали темные очертания. Приложив палец к губам, Хоук перехватил пистолет удобнее и боком стал приближаться. Андерс на цыпочках шел за ним. Жестом указав Лето заходить с другой стороны, Хоук продолжил движение. Сердце у Андерса стучало в ушах. Он ожидал, что их услышат, но они приблизились почти вплотную, а человек за тентом не сменил положения. Он сидел на стуле боком к ним. По краям тента вырисовывались столы с нагроможденными на них неясными предметами. Видимо, установка для перегонки и кристаллизации вытяжек лириума… Хоук в одно плавное движение распрямил руки, наставив пистолет на фигуру Карвера. …А ведь он обещал Бетани, что не даст им поубивать друг друга Хоук положил палец на курок. Андерс следил за ним, разрываясь между чувством долга и преданностью Хоуку. Мышцы Хоука едва уловимо дрогнули, и Андерс прыгнул вперед, отводя руку Хоука вверх. Прогремел выстрел. — С ума сошел? — взревел Хоук, машинально отталкивая Андерса. Отшатнувшись, Андерс крикнул в ответ: — Я не позволю тебе убить собственного брата! Хоук бросился к дальней стороне тента, где предполагался вход. Тень метнулась туда же. — Я ногу ему хотел прострелить! — рявкнул Хоук. Они с Андерсом кинулись наперерез Карверу. Он был быстрее — ссорясь, они дали ему секундную фору, но этого хватило. Его фигура мелькнула у самого края, до которого Хоуку оставалось три шага. Но в поле зрения Карвер так и не появился. Круто завернув за угол, Андерс вцепился в край бетонной стены, чтобы не пролететь лишку. Напротив двери стоял Лето, нацелив на Карвера пистолет. Андерс едва узнал Карвера. Прошло каких-то три месяца, а парень исхудал так, словно вообще не ел. Черные волосы отросли и неаккуратными космами обрамляли лицо с горящими то ли от испуга, то ли от гнева глазами. Хоук, встав плечом к плечу к Лето, взял Карвера на мушку. — Встречай кавалерию, — не отрывая взгляда от брата, негромко приказал Хоук. — Все улики на лицо. Он устроил тут маленький заводик. Внутрь, — кивнул он Карверу. Тот попятился под тент. — Андерс, — отрывисто спросил Карвер, но смотрел он тоже лишь на Хоука. — Позволишь ему убить меня? Я думал, ты не из тех, кто хладнокровно наблюдает за смертью. — Даже не пытайся, — холодно оборвал его Хоук. — Ты смог втереться в доверие ко всем. К Андерсу, к Крейгу, даже к Кассандре. Но теперь тебя уже ничто не спасет. — Выстрелишь в родного брата? — оскалился Карвер. Он пятился назад, сохраняя между ним и Хоуком расстояние в несколько шагов. — Ты же в меня выстрелил. — Но не убил же. — Но хотел, — повысил Хоук голос. — Назови мне хоть одну причину, по которой я должен тебя пощадить. — Мама никогда не простит тебя за это. И Бетани. Вся семья тебя возненавидит. Уверен, что сможешь выжить в одиночестве? Может, Дайлен составит тебе компанию? Андерс проглотил слова о том, что он тоже останется с Хоуком. Кто такой Дайлен?.. Хоук остановился посередине тента, и Карвер перестал от него отходить. Бежать ему было некуда. По краям тента тянулись на столах установки, соединенные трубками. Андерсу вспомнились уроки химии. В плоскодонных колбах на электроплитках булькали растворы, вверх поднимался пар, с крошечных капилляров капал конденсат. Производство шло. По другую сторону располагались теплицы — маленькие, в четверть человеческого роста. В них созревала трава, однажды привезенная с далеких земель. Лириум. Андерс хотел спросить, что за кавалерию вызвал Хоук. Санитаров, чтобы Карвера признали безумным и отправили домой? Кого?.. — Может, — тихо сказал Хоук, — они все-таки меня простят? Даже святой на моем месте не выдержал бы. — Я безоружен, — с вызовом произнес Карвер. — Давай. Вперед. — Гаррет, — предупреждающе сказал Андерс, наконец сумев заговорить, — не надо. Я не позволю. На него лишь сейчас ливнем обрушилась реальность происходящего. Вот Карвер, которому, возможно, жить осталось несколько минут. Вот Хоук, который замарает руки в крови по самые плечи и заберет лириум. А вот он сам, Андерс, и ему придется решить: остаться с Хоуком, смирившись с тем, что он сеет смерть, или навсегда попрощаться с его самой большой, единственной настоящей любовью, оставив ему свое сердце. Хоук дернул уголком губ, словно хотел огрызнуться, но в следующий миг опустил руку с пистолетом. Он начал разворачиваться. Не понимая, Андерс проследил его взгляд, но не успел ничего сделать: Хоук толкнул его с криком: — На пол! Андерс полетел вниз, рухнул на бок и ударился о бетон локтем. Боль стрелой пронеслась по предплечью, и на миг у Андерса сбилось дыхание. Он обернулся. В проеме, ведущем под тент, стоял с горящим взором Броуди — страшный, обожженный, с пузырями по всему лицу. Ойкнув, Андерс за мгновение сообразил, что Броуди сделался полнейшим психонавтом, и на четвереньках ринулся к теплицам. Пуля проскочила и отрикошетила от пола в дюйме от него. Перепрыгнув через одну из теплиц, Андерс случайно повалил вторую. — Не смей портить товар! — взвыл Броуди. — Стреляй побольше! — рявкнул Андерс в ответ и, схватив одну короткую коробку-тепличку, закрылся ей как щитом. Броуди отвел от него налитые кровью глаза. Выследил, значит. Он не сбежал тогда из их квартиры с Хоуком. Он дождался, пока тот вернется, и следил за ним с Андерсом, правильно рассудив, что они выведут его на лириум. — Стоять! — рявкнул Броуди на Хоука, прицелившегося в него, и резко выстрелил. Хоук отшатнулся, врезавшись в установку с колбами. Пистолет выпал из его руки. Андерс выдохнул: пуля прошла рядом, вспоров кожу, но не пробила ладонь насквозь. — Наконец-то, — Броуди наставил пистолет Хоуку в грудь. — Где твой партнер? — Ты не в его вкусе, — с издевкой ответил Хоук. — Пошути мне еще, — пистолет в руке Броуди нервно дернулся. Андерс, опустив теплицу, начал приподниматься. Сумасбродно. Но он не может отлеживаться, пока в Хоука тычат пистолетом. Броуди, угадав его движение, быстро выстрелил в его сторону. Пуля пролетела над головой, пробив тент, и в внутрь со свистом ворвался ледяной ветер. Двигаться перехотелось. — Эй! — возмутился Карвер. — Он и так разбил две теплицы, а ты нарушаешь климат. Все ростки передохнут. — А это уже не твоя забота. Броуди выглядел отчаянно плохо. Ожоги по всему лицу и красные глаза. Но руки почти не дрожат. Он не промахнется. В Андерса он не стреляет, опасаясь за лириум. Хоука, похоже, защищает близость колб. Сможет ли Броуди собрать их без помощи Карвера, если те разобьются?.. Ответ Андерсу не суждено было узнать. Предыдущие неудачи научили Броуди не медлить и не жалеть. — Гаррет, — церемонно сказал он. — Ты первый. Оглушенный выстрелом Андерс вскочил, но Хоук стоял, не дрогнув. Вместо него со стоном рухнул Броуди. — Ты не убьешь моего брата, — мрачно сказал Карвер и отвел руку в сторону. Пистолет теперь смотрел на Хоука. Броуди, всхлипывая, сжимал кровоточащее бедро. Братьев больше не интересовал ни он, ни Андерс, и Андерс тихонько переступил через теплицы, выбираясь из своего убежища. На него так никто и не посмотрел. Пробравшись к Броуди, Андерс уставился на пистолет, выпавший из его руки. Он мог бы сейчас взять его и решить все проблемы. Впрочем, нет. Выстрели он в Карвера — и Хоук его не простит. Андерс сам себя не сможет простить. Выстрели он в себя самого… Да, это принесло бы ему долгожданный покой. Никаких метаний. Никаких треволнений. — Андерс, — негромкий предупреждающий голос Хоука вывел его из раздумий. Моргнув, Андерс пнул пистолет Броуди, отправляя его подальше. Андерс вытащил из шлевок пальто пояс и, опустившись на одно колено, наложил выше раны Броуди повязку. Жить будет. Но хромать долго придется… Он завязывал импровизированный жгут, не глядя. Все его внимание было приковано к Карверу, к его вытянутой руке, не дрогнувшей ни разу. Хоук развернулся к брату всем корпусом, бесстрашно подставляясь под выстрел. — Пистолет, — потребовал он. Андерс медленно поднялся, наблюдая за ссорой братьев. Карвер криво ухмыльнулся. Тогда Хоук протянул ладонь тыльной стороной кверху. — Игры кончились, Карв, — сказал он. — Я не убью тебя. Давай сюда оружие. — Ах, не убьешь, — прошипел Карвер. Его осунувшееся лицо исказил гнев. Он не собирался прощаться с пистолетом. Тогда Хоук, не разрывая с ним зрительного контакта, медленно согнул ноги в коленях и подхватил с пола свое оружие. — Тогда что ты сделаешь? Арестуешь меня? — истерично взвизгнул Карвер, взмахнув пистолетом. — Сколько я просижу? Тебе дадут за это звездочку? Давай, Гаррет! Ты же всегда хотел, чтобы я куковал в поле твоего зрения! Три шага влево, три вправо, не больше! — Арестуешь? — одними губами произнес Андерс, не понимая ничего. Хоук, теряя терпение, щелкнул предохранителем и наставил пистолет на брата. Карвер все бесновался. — Убей меня сейчас, — категорично крикнул он. — У тебя нет другого выхода. Я не сдамся. Тебе придется застрелить меня. Запишешь потом, что обвиняемый оказывал сопротивление при задержании! Андерс перевел взгляд на Хоука. Тот держал Карвера на прицеле и лишь его участившееся, неглубокое дыхание выдавало истинные эмоции. — Сдайся сейчас, — голос Хоука оставался твердым. — Брось оружие. Именем закона, я приказываю тебе немедленно сдаться. Ты можешь хранить молчание, все сказанное… — Пошел ты! Я не выстрелю в тебя первым, — горько сказал Карвер, явно сожалея, что его гнева и обиды все равно недостаточно, чтобы покончить с братом. — Но и живым не дамся. Хоук закрыл глаза и опустил руки. Пистолет рухнул на пол. Повернувшись к Карверу спиной, Хоук произнес: — Я считаю до трех, — его взгляд стал стеклянным. Он смотрел мимо Андерса, мимо тента, и едва ли он хоть что-то видел, кроме картин в своей голове. — Если я обернусь и увижу тебя… Карверу не нужно было повторять. Он развернулся и бросился к дальней стене. Схватив со стола секатор, которым, видимо, подрезал лириум, он воткнул острые лезвия в тент, распоров ткань сверху вниз. Встав на стол, Карвер обрушил с него самые первые булькающие компоненты установки и прыгнул, выбираясь на улицу. — Три, — тихо сказал Хоук под звон бьющегося стекла. Он не называл первых цифр. Он просто дал Карверу уйти. Края тента трепетали, и фигура Карвера между ними становилась все меньше. Он сбегал — и от брата, и от лириума. Едва ли тот принес ему что-то, кроме потерянного веса и нервов. Андерс, сглотнув вставший в горле комок, повторил Хоуку в спину то, что говорил несколько минут назад: — Арестуешь?.. Хоук повернулся к нему. Его глаза блестели. Может, от сквозняка, может, от слез. Андерс не знал. — Да, — Хоук смотрел на него. — Я работаю в полиции. В столице. Здесь под прикрытием. Должен был обнаружить лириум. Он сделал шаг к Андерсу, переступив через отключившегося Броуди, но Андерс торопливо отошел подальше, словно тоже хотел прыгнуть сквозь тент. — Не подходи, — предупредил он, загребая пальцами воздух. Защищаться ему было нечем. Только словами. — Что все это значит? — напряженно спросил Андерс. Он отказывался принимать сказанное Хоуком. Только не это. Быть того не может. — Это значит, что я должен был внедриться в сложившиеся криминальные группировки. Крейг содействовал следствию. Он хотел найти человека, который выкрал его телефон и лириум. Он все потерял, поэтому решился на отчаянный шаг. Местная полиция закрывает на все глаза, на них бессмысленно полагаться. Пришлось обращаться в головной офис. — Лето тоже? — тупо спросил Андерс. Слова Хоука пробивались к его разуму, как через вязкий кисель. — Да. Он мой напарник. Его настоящее имя — Фенрис. — Так и тебя зовут как-то по-другому? — Андерс засмеялся. По позвоночнику и затылку поползли мурашки. Его охватывала истерика. — Ты — не сын Чародея? Дурак! Думал, что у него есть девушка… думал, что он продает лириум… думал, что он обманывает его в отдельных аспектах… Хоук обманывал его во всем. Абсолютно во всем. Да и Хоук ли он?.. — Нет, моя история настоящая. Почти. Я взял фамилию матери. Гаррет Амелл. Только здесь пришлось указать на мое родство с Чародеем Хоуком. Создали легенду о мошеннике, пополам смешав ее с правдой. Андерс, — взмолился Хоук, протягивая к нему руку, но не решаясь дотронуться. — Ничего не изменилось. — Ты так думаешь? — Андерс споткнулся об одну из обрушенных теплиц и перестал пятиться. — Ты врал мне с самой первой встречи. Ты врал мне все время. Каждую минуту. Я вообще тебя знаю? — Я не врал тебе! — Хоук попытался приблизиться к нему, но Андерс вскрикнул: — Не подходи! Сбавив обороты, Хоук — Амелл? Гаррет? — уже спокойнее произнес: — Я врал только о своем роде деятельности. О том прошлом, о выдуманной работе. В остальном я был честен. Я не мошенник. После смерти отца нас с семьей отправили в столицу, к маминым родственникам. Меня в полицейскую академию взяли. Мой кузен, Дайлен Амелл, всячески поддерживал меня, хоть и ругал. С дисциплиной я не дружил… — Гаррет заговаривал его, и Андерс все никак не мог выйти из ступора, словно голос Гаррета его околдовал. — Если бы не Дайлен, меня бы уже выгнали с работы. Я из кожи вон лез, чтобы меня отправили исправлять ситуацию с лириумом. Я должен был исправить то, что натворил отец, понимаешь? Еще и Карвер… Они хотели выбрать кого-нибудь более опытного, но Дайлен всех убедил, что моя кандидатура подходит больше всех. Он не знал, что я еще и брата искать буду. В результате Дайлен же и слюной брызгал, когда я все похерил… Я не мошенник и не убийца, — повторил Гаррет. — Я всего лишь очень паршивый коп, который пригрозил кузену увольнением, если он не отправит меня на это задание. Меня из-за всех неудач хотели вернуть обратно в подразделение, пришлось врать им. Я уезжал на работу. Выполнял свои обязанности, потом врал, что появились зацепки, и уезжал к тебе. — И врал, что семья опять просит тебя приехать… — эхом отозвался Андерс. Ему резко стало все понятно. Гаррет возвращался после своих отлучек вымотанным и злым — его выводила из себя работа. Гаррет запрещал Бетани общаться с ним — он опасался, что она невольно выдаст его истинный род деятельности. Гаррет жил в постоянной лжи и не мог из нее выкарабкаться. Его зажало между службой и Андерсом, зажало меж двух огней, поставило в стены непреодолимых обстоятельств. Как повешенного с карты Таро. Гаррет, приняв его молчание за смягчение, продолжил торопливо рассказывать: — Я узнал тебя раньше, чем ты меня. Увидел фотографию в досье. Почитал о тебе. Но я не думал, что влюблюсь в тебя сразу же, как встречу. Я не имел на это права, Андерс. Я не должен был заводить ни с кем отношения. Тем более с подозреваемым, который стал невольным информатором. Вот почему Хоук не хотел его. Не только из-за привычки старомодно ухаживать, но и из-за кричащей совести. — Это не ты убил Крейга, — прошептал Андерс. — Но ты хотел его пытать у меня в клинике. — Не хотел. Я надеялся, что он сможет сказать, кто его пытался убить. Мне просто нужно было сохранить образ, соответствующий легенде. Крейг хотел, чтобы следствие нашло его воришку, но не хотел помогать. Утаивал. Обещал, что выдаст местонахождение лириума, как только мы найдем предателя. Я устал с ним биться. Проще было без него искать. А потом его убили, и все покатилось, как снежный ком. Обо мне никто не знал. Все считали меня мошенником. Даже с местной полицией я поссорился, когда они меня взяли, и откупился от них деньгами. Я не мог раскрыться им, но и тебя не мог отдать. Тебя сразу бы взяли. — И теперь меня возьмут, — Андерс задрожал от холода. — Информатор? Так ты называл меня в отчетах? Меня посадят, — с ужасом понял он. — Я все это время жил с копом. С гребанным, мать его, копом. — Я ужасный коп, если тебя это успокоит, — попытался пошутить Гаррет. — Мне сказали просто ошиваться в районе цепей, а я стал играть и зарабатывать огромные деньги. Мне бы отдать их сразу в вещдоки, а я их оставил себе, чтобы поддерживать образ. Мне грозили увольнением, когда про это узнали. Какой я после этого коп? Гаррет, похоже, приходил в себя, окончательно уверившись, что Андерс не будет держать обиды. А Андерс стучал зубами от холода, понимая, что это нервное. С него хватит. — Конечно, — сам себе сказал Андерс. — Вся эта сказка не могла быть настоящей. Такое случается с кем угодно, но не со мной. Он оказался не тем, за кого себя выдает. Предсказуемо. Резко разъярившись, Гаррет рявкнул: — Я еще не научил тебя ценить себя? Я все еще не доказал, что ты стоишь всего? Что ты заслуживаешь самого лучшего? Опять отойдешь в сторону, решив, что недостоин? Андерс провел рукой по сухим глазам. — Видимо, я достоин только лжи, — равнодушно сказал он. Все внутри него горело, полыхало, к горлу подступал ком, но он держался. Ему больше ничего не осталось, кроме как сохранить лицо и собрать из осколков свое жалкое, растоптанное самоуважение. Сердце он все равно давным-давно отдал Гаррету, и его обратно не заберешь. Оно растерзано и растоптано в пыль. — Андерс, — с болью в голосе сказал Гаррет. — Прошу тебя. Не оставляй меня сейчас. У нас все будет. Теперь я могу покинуть этот город. Я выполнил долг. Уничтожил наследие отца. Мы можем жить, не оглядываясь на прошлое. Андерс мотал головой. Надо найти в себе силы и сорваться на бег. Уйти, пока он не расплакался и не лег у ног Гаррета, прощая его за всю ложь, за все обманы. — Андерс, я люблю тебя, — в отчаянии произнес Гаррет. — Люблю. — Я тебе не верю! — выпалил Андерс, пытаясь задавить рыдания, и бросился прочь из-под тента, не разбирая дороги. Гаррет не догонял его. Может, не мог оставить истекающего кровью Броуди. Может, дожидался своей «кавалерии». Может, у него были важные причины. А может, просто не хотел. Андерс бежал, не замечая, что по щекам бегут слезы, а нос почти перестал дышать. Он хватал воздух ртом. Легкие горели, трахея полыхала огнем, но он остановился лишь когда споткнулся и едва не упал. Он был на окраине города. Где-то здесь уже ходили автобусы. В кармане у Андерса лежали телефон и ключи. Больше ничего. Если квартира еще цела, и в ней не поджидает разъяренный хозяин, то у него будут деньги. Теперь он точно уедет. Один. Найдет работу. Две работы. Тогда сможет оплачивать жилье и еду. А что, у него большой опыт совместительства… Справится. Дорогу домой Андерс не запомнил. Она была долгой, путаной. Должно быть, он очень плохо выглядел, потому что ему удавалось уговорить каждого водителя позволить ему проехать бесплатно. Оказавшись дома, в затопленной квартире, он бессильно свалился на кровать. Вода постепенно испарялась, и вокруг поселился затхлый запах. Но, по крайней мере, в ванной комнате теперь нельзя было плавать. Днем Андерс смог встать. Бутылка виски, купленная давным-давно, наконец пригодилась. Он не смог напиться — попросту не пьянел, но с каждым глотком тоска охватывала его все больше и больше, заключала в тесную клетку, и дышать становилось невыносимо трудно. К вечеру он смог поесть. Ночью Андерс смотрел в потолок и думал, правильно он поступил или нет. Телефон разрывался от звонков Гаррета весь день, а теперь утих. Видимо, Гаррет тоже принял решение. Их дороги разойдутся здесь, споткнувшись на огромной лжи. В голове Андерса едва слышно звучал надоедливый голос сомнения. Гаррет ведь все для него делал. Такое невозможно сыграть, какой бы ни была легенда. Да и незачем ему было притворяться — все равно от Андерса ни пользы, ни идей. Гаррет должен был бросить его в первый же месяц знакомства, увидев, что от Андерса никакого проку. А если он все еще не за решеткой… Значит, Гаррет сможет его вытащить из этого болота. Но он мог бы рассказать… Словно Андерс стал бы болтать… Почему Гаррет не поделился с ним? А ночью он понял, что сам все разрушил. Вспомнил боль в голосе Гаррета. В каждом его слове. В складке на лбу. Гаррет рассказал бы ему все, что Андерс пожелал. Объяснился бы. Андерс попросту не захотел его слушать. Пропустил все мимо ушей, думая лишь о своей шкуре и оскорбленном достоинстве. Но теперь он не сможет сам позвонить Гаррету и попросить прощения. Он уже показал свое истинное лицо. Сначала не верил, потом сбежал… Гаррету впору присылать наряд, чтобы Андерса скрутили и бросили в тюрьму. Андерс кое-как встал в шесть утра. Две бессонные ночи подкосили его. Нужно срочно убраться отсюда. Привести себя в порядок и сбежать. Наконец исполнить задуманное. Если исчезать, то с концами. Новая жизнь с чистого листа. Да, это он умеет. Только каждая его жизнь, похоже, будет хуже предыдущей. Он знает, что такое любовь. Он ощутил ее в полной мере. Больше такого с ним не случится. Вот и все. Он взял самое необходимое. Сумка даже не была заполнена доверху. Андерс побрел на вокзал, с которого отходили рейсовые автобусы. Он сел в первый же подошедший. Желание оказаться в незнакомом городе крепло с каждой минутой. У него зазвонил телефон. Сердце дрогнуло. Гаррет все-таки ему позвонил, дав последний шанс вернуть все обратно? Но на экране был незнакомый номер. Засомневавшись, Андерс все-таки взял трубку. — Я подумала, — зазвучал отстраненный голос Кассандры, — что должна это сказать. Хоть вы и не посчитались со мной. — О чем ты? — Андерс сел в кресле прямо и выглянул в окно. Все еще в черте города. — Вы нашли лириум, но привели туда законников. Они ничего не сделают. Зараза будет расползаться и дальше. Но я не убийца. Не одна из вас. — Что ты хочешь сказать? — нетерпеливо спросил Андерс. Его кольнуло предчувствие. — Коллеги Гаррета приехали утром. А мои люди работали всю ночь. — И? — В основании башни заложена бомба, Андерс. Они к полудню все взлетят на воздух вместе со своими ограждениями и машинами, мигалками и фуражками. Гаррета больше не будет в твоей жизни. Поезжай туда. Считай это жестом доброй воли. Андерс оборвал звонок и побежал по салону автобуса. — Откройте! — крикнул он, не глядя набирая новый номер. Водитель обернулся к нему, бурча что-то про плотный поток, но Андерс, слушая гудки, продолжал требовать, чтобы его немедленно выпустили, и водитель смирился. Гаррет не брал трубку. Мимо пронеслась машина, едва не сбив Андерса, и визг ее шин еще долго отдавался в ушах. Андерс перебежал дорогу и замахал руками, умоляя хоть кого-нибудь остановиться. Он почти бросился под колеса красной машинки с дамочкой внутри, и та затормозила. Тут же забравшись внутрь, он сказал ей, что это вопрос жизни и смерти и всего четырех остановок. Разве что остановки находятся слишком далеко друг от друга… Андерс не переставал звонить Гаррету, но безуспешно. А времени десять утра… Его трясло, как наркомана, и дамочка поглядывала на него, нервно сжимая руль. — Я врач, — зачем-то сказал Андерс, будто это могло ее успокоить. Вряд ли она ему поверила. Он вдруг сообразил, что оставил сумку в автобусе. И пропади она пропадом… Дамочка остановилась возле заброшки, тревожно посмотрев на скопившиеся возле нее полицейские машины. Андерс выскочил на улицу, забыв поблагодарить женщину за понимание. Он побежал, крича и всячески привлекая к себе внимания. — Здесь все взлетит на воздух! Здание заминировано! Машин было всего четыре, хотя издалека Андерсу казалось, что больше. Одна из них — без отличительных знаков. Серебряная пуля. — Кто это? — донесся до Андерса голос высокого брюнета. Андерс различил вдалеке Лето. — Лето! — завопил он. Вспомнив, что это не настоящее имя, он еще громче взвыл: — Фенрис, Касс заложила бомбу!!! Он ринулся к скоплению людей в форме, разорвав грудью натянутую желтую ленту. Пытаясь отдышаться, он проговорил: — В полдень все взорвется, нужно немедленно… — Тихо, — Гаррет, появившись откуда-то сбоку, взял его за локти и попытался отвести в сторону. — Бомба! — Андерс резко развернулся к нему, вырываясь. — Вы что, не понимаете? — он обвел всех взглядом. — Я не шучу! — Господа, — кашлянул брюнет, бывший, видимо, главным. — Продолжайте работать. Это твой информатор? — он искоса глянул на Гаррета, а потом перевел взгляд внимательных синих глаз на Андерса. — Как ваше имя? — Никак, Дайлен, — мгновенно закрыл его грудью Гаррет. — Я уведу его. Андерс с бессилием наблюдал, как полицейские выносят химические установки. — Пойдем, — Гаррет под неотступным взором своего начальника потащил Андерса прочь. — Это мой кузен. Он обязательно докопается до тебя, чтобы досадить мне. Сегодня он особенно зол. — Почему мне никто не верит? — тихо спросил Андерс. Гаррет крепко держал его за талию и плечо, и его большие крепкие ладони заставляли Андерса плавиться и отступаться от принципов и принятых решений. — Проверьте тогда! — Андерс, мы все-таки не первый год работаем. Собаки в шесть утра были. Нет тут ничего. — Но Кассандра… — А с Кассандрой я здесь ночью вместе весь лириум сжег. Иначе бы она мне в задницу бомбу подложила. Поэтому Дайлен и бесится весь день, но упрекнуть меня не может. — Она сказала, что ее люди заложили ночью бомбу! — беспомощно воскликнул Андерс, через плечо оглядываясь на людей. Гаррет, остановившись, повернул его лицом к себе. Ветер трепал челку на его лице, под глазами залегли тени от бессонной ночи. — Нет у нее людей. Она к отцу вернулась, играет теперь в пай-девочку и готовится стать дипломатом. Странно, что она смогла вырваться из-под его надзора. — Но она позвонила мне, — растерянно произнес Андерс, вглядываясь в Гаррета. — Зачем? Гаррет смущенно опустил глаза. — Я ей случайно сказал, что ты ушел от меня после всего этого. Наверно, она хотела встряхнуть тебя и заставить еще раз меня увидеть. Прости. Андерс попытался переварить всю полученную информацию. Вместо уговоров и увещеваний, которым он не поддался бы, — жест доброй воли… Она заставила его думать, что он может навсегда потерять Гаррета. Это было так реально, что Андерс перестал полагаться на разум, а последовал за сердцем — оставленным в руках Гаррета. Нет, не так. Это Гаррет — его сердце. И, как только он оказался рядом, все, что он себе выдумал, поблекло. Он едва не совершил самую большую в своей никчемной жизни ошибку. Андерс обнял Гаррета за шею. — Прости меня. Пожалуйста, прости. Прости за все, что я наговорил. — Тебе не за что извиняться, — Гаррет мягко обвил его руками и коснулся губами виска. — Ну же, Андерс. Иди в машину Фенриса, я скоро буду. Мы почти закончили. Я расскажу все, что попросишь. — Мне ничего не надо. Я и так все знаю. Андерс отстранился, шмыгнув носом. Дайлен издалека поглядывал на них. Как же, «информатор»… Все он понял давным-давно, иначе не отпускал бы из столицы Гаррета за его призрачными зацепками и выдуманными уликами. Андерс уже направился к машине, как остановился. Он вспомнил кусочек мозаики, которого ему не хватало. — Кто прострелил тебе плечо? — спросил он. — В ту ночь, когда ты пришел ко мне в клинику. — Попросил Фенриса, — усмехнулся Гаррет. — Иначе у меня не было причины идти к тебе за помощью. Выстрел, совершенный любящей рукой… выстрел с хирургической аккуратностью… Стоило догадаться. — А почему расплатился золотом, а не деньгами? — прищурился Андерс. — Не хотел приносить тебе нечестно заработанное… Шучу, — тут же отказался от своих слов Гаррет. Со спины приблизился Фенрис, подслушавший конец их разговора, и с ехидной ухмылкой пояснил: — Как и в случае с Плацем, выпендриться хотел. — Да, — подтвердил Гаррет. — Именно так. Будто я еще до встречи знал, что полюблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — произнес ему в спину Андерс. Он отошел к машине Фенриса. Сев на капот — все равно он измятый, — он наблюдал, как выносят последние ящики с частями установок. Вряд ли на них найдут отпечатки Карвера. Гаррет с Кассандрой об этом не могли не позаботиться. Лириум повесят на мертвого Крейга и раненого Броуди. Полицию города расформируют. С голов полетят шапки. Район цепей исчезнет. Андерс видел это так явно, словно читал статью в газете. Все изменится. Пойдет на лад. Чума, поразившая город два десятка лет назад, исчезнет. Но Андерс этого не застанет. К тому времени он будет далеко. Вместе с Гарретом.