When The Sun Goes Down

― И... и я словно исчез, потерял сознание, канул в небытие, к-когда увидел в-видео их п... ― Луи плачет и икает, хватается за рубашку Зейна, как за соломинку. Он совершил с Гарри ошибку, о которой жалеет, от которой все внутренности болят. Что же он сделал не так в этой долбанной жизни? Луи проплакал всю ночь и не остановился утром. Он дает себе слабину. Но как он мог быть настолько глупым, чтобы поверить в счастливый конец? Убежав от Гарри он только и делал, что плакал и жалел себя, и, зная самого себя, он хотел остаться в этой грусти и жалости до скончания веков. Он расставался и раньше, но сейчас было гораздо хуже, потому что Гарри... Гарри был кем-то очень, очень особенным. ― Ты не станешь читать журналы или статьи в Интернете в течение следующих нескольких недель. Ты меня услышал? ― требует по-прежнему мягкий голос Зейна. ― Покончи с ним, детка. В тебе всегда было силы на целые города. ― Н-но, Зейн, ― мягкотело говорит Луи, вытирая дорожки слез. ― Я хотел любить его. Блять, я уже люблю... ― он снова всхлипывает, и Зейну ненавистно наблюдать друга в таком разрушенном виде. К сожалению, не в первый раз. Ему нужно что-то предпринять, и очень быстро.

xXx

Когда Гарри проснулся с пульсирующей головной болью в постели утром, он был смущен. Почему Луи не было с ним в постели? Разве он не хотел остаться у него на ночь? Но как только он видит Лиама, память возвращается. Нет, это не сон. Это жестокая реальность. Почему он такой придурок? Ему срочно нужно извиниться, но сегодня у них интервью и написание песен... ― Доброе утро. ― Лиама застают врасплох оборачивающиеся вокруг него руки Гарри, но все мы когда-нибудь нуждаемся в тепле и поддержке, поэтому все в порядке. ― Доброе, ― бормочет Гарри. ― Как ты себя чувствуешь? ― Голова болит. Глаза болят. Все болит. ― Гарри слышит вздох, а потом чувствует стягивающие объятия. ― Прости меня. За все. Прости, что был неуправляемым и язвительным. Я скучал по нам. Лиам тепло целует в лоб. ― Ты ни в чем не виноват, Гарри, и ты должен это понять. Менеджмент диктовал, ты ― делал. Это ты извини, что я вел себя как придурок. Я скучал по своему Хаззе. ― Гарри улыбается и чмокает Лиама в щеку, затем поднимается на ноги. ― Пойду приготовлю завтрак и поговорю с Лу, ― объясняет он, но Лиам не поддерживает затею. ― Мне не кажется это хорошей идеей, дружище. Зейн говорит, что сейчас Луи лучше не трогать, а если ты хотя бы приблизишься к их квартире, Зейн тебя прикончит. Его слова, не мои, ― предупреждает Лиам. ― А когда это вы с Зейном успели переговорить? ― с улыбкой интересуется Гарри. ― Э-э, мы, э-э... ну... ― Лиам не может найти слов, и от этого ухмылка на губах Гарри растет. ― Когда мы все вместе были в клубе, он дал мне свой номер, так что... мы начали переписываться. Прекрати лыбиться! Гарри протягивает руки и с детским визгом начинает щекотать: ― Я знал! ― Ничего от тебя не скроешь! ― Ну ладно тебе. Зейн шикарен, и я так понимаю, вы оба друг друга рассмотрели. Почему бы вам не попробовать встречаться? Ты ему нравишься. Лицо Лиама озаряется. ― Правда? Он что-нибудь рассказывал про меня Луи? Ему приходится прикусить язык, чтобы не рассмеяться. ― Нет, я не слышал, но теперь знаю, что ты будешь прыгать как зайка по квартире, если он что-нибудь про тебя скажет! ― кричит Гарри, спринтерским бегом улепетывая от кричащего и гонящегося за ним Лиама.

xXx

Когда они заканчивают завтракать и готовы ехать на запись песен, Гарри в очередной раз спрашивает у Лиама, не наступило ли подходящее время для разговора с Луи. ― Я могу спросить у Зейна, ему лучше знать. Но я бы посоветовал тебе дать Луи время. ― Гарри задумчиво кивает. Лиам прав, не стоит спешить. Интервью прошло неплохо: Гарри не отвечал на каждый вопрос, но вставлял свои пять копеек и старался выглядеть заинтересованным. Найл был вне себя от радости, потому что интервью было запланировано на YouTube с целью представления их большему контингенту людей. В этом им помогла и журналистка, оказавшаяся достаточно профессиональной в деле и не пытавшаяся с ними флиртовать. Не хотелось, чтобы в них видели только смазливые мордашки. Написание песен было тем, чего Гарри боялся больше всего. Он любил сочинять зажигательные песни и романтичные баллады в соавторстве с мэтрами, которые варились в этом бизнесе еще когда он пешком под стол ходил, но не сегодня. В голове что-то бешено колотилось, а у глаз стояла пелена слез. ― Давай, Хаз, ты сможешь написать песню, ― приходит успокаивающий голос Найла, как и его светлые дружеские объятия. ― Может, напишешь обо всем том, что тебя волнует? Признаешься в чувствах? Точно! Это была идея! Почему он сразу о ней не подумал? Дурачина! Он напишет песню для Луи, песню о Луи, выльет все чувства, покажет, что он для него значит. Заставит его простить. ― Найл, ты же гребаный гений! ― Гарри сияет, как начищенный пятак, и весело чмокает ирландца в покрасневшую щеку, после чего убегает искать агента, чтобы попросить найти ему отдельную звукозаписывающую комнату. Сейчас ему нужно побыть наедине с собой. Урегулировав проблему, и таким образом найдя кабинет, Гарри закрывается в нем с гитарой, перебирая струны и пялясь в iPad. Ему нужно вдохновение, и он концентрируется на Луи. В основном, на его привычках, ужимках, речи. Его... Любви. Любви к Луи. Было страшно признавать и мириться со столь сильными чувствами. Или он только начинал влюбляться? Как разглядеть разницу? Границу? Для него это в новинку. Зато он уверен в своем желании написать песню и исполнить ее на ближайшем концерте для Луи. Заставить его смотреть и слушать, и возможно, только возможно простить. Вернуть назад. Потому что фраза «Мы же не встречаемся» была таким бредом, от которого у Гарри до сих пор в груди болело. Они встречаются, просто еще не переговорили об этом между собой. Да, ситуация слишком абсурдна, но Гарри все выяснит. Он разберется в собственных чувствах, и узнает, есть ли они у Луи. Гарри Стайлс наваял такое количество песен о жизни и вечной любви, о болезненных расставаниях и трудных временах, так и не пережив этого в своей жизни. Но в данный момент на него, похоже, свалилось все и сразу. Играя на гитаре сочнее и концентрируясь на безукоризненном звучании, он находит ритм. Он думает о Луи, о любви к нему. В голову стучатся все больше и больше слов, которые он с усердием записывает, боясь забыть хоть одно. Большое количество времени спустя, когда мелодия и слова были практически написаны, он решает проветриться и зайти в студию, где кто на креслах, а кто на диванчиках, валяются и стебутся его коллеги по группе и соавторы песен. ― Чем занимаетесь? ― донесся слегка хриплый голос Гарри. В конце концов, он пел весь день. Парни оборачиваются на него с удивлением. ― Мы нашли кое-какой материал, занимались аранжировкой, ― отвечает Найл, ― но у нас еще ничего не закончено. Мы не можем писать без тебя, Хаз. Гарри с теплотой улыбается и, кладя гитару, подсаживается к Найлу: ― А я практически дописал песню. И подумываю о том, чтобы превратить ее в нечто в роде... Инди-рока? Как вам идея? Лиам ухмыляется, похлопывая по спине: ― Узнаю тебя, старина. Мне кажется, что может выйти очень круто! Джулиан, один из тех, с кем они записывают песни, тоже соглашается с задумкой: ― Так ваша фанбаза начнет расширяться. Вы добавите щепотку рок-н-ролла и инди... А следующей пластинкой покорите чарты офигительно большого количества стран. Когда Гарри показывает свои наработки, парни утвердительно кивают и делятся своими позитивными мнениями, так что, вероятно, этот день не самый ужасный в жизни. Но ему по-прежнему немного не по себе.

xXx

― Эй, Лу? Луи отрывается от телефона, замечая входящего к нему в комнату Зейна. ― Да? Он садится к нему на кровать и прижимает к себе. В последние дни они очень много обнимаются. По понятным причинам. ― Сейчас немного глупо об этом спрашивать, но Лиам жалуется на Гарри. Называет его занозой в заднице, говорит, что он плачет. Так что... мы подумали, может, ты созрел для разговора с ним? Или еще нет? Глаза Луи темнеют. ― Принять его обратно? Он только член для меня, Зейн, и ты как никто это знаешь. Так почему, ты говоришь, я должен давать ему шанс? ― Лу, я не говорил принять его обратно. Просто поговори с ним. Только так вы во всем разберетесь. Поймете ошибки. И не заливай тут, что ты не считаешь случившееся и своей виной! Луи вздыхает, скрещивая руки. ― Не играй за его команду. ― Луи! ― Нет, Зейн! ― кричит Луи. ― Нет! Думаешь, я не знал, что мое время с Гарри было ограничено? Было хорошо, пока оно было, но неужели ты думаешь, что я не знал, что ему надоедает и он сбежит, чтобы найти человека получше?! Я ожидал этого, Зейн! ― Он чувствует покалывание слез в уголках глаз, но отказывается давать им право пролиться. ― Я слабо подходил, слабо подхожу и слабо буду подходить! Особенно такому человеку, как Гарри! Блять... Он горько плачет и прикрывает лицо. Тихим «Лу» Зейн показывает, что он «за» него, что он поддержит, укачает, успокоит. Луи не хочет давать шанса. Гарри бросил его и оставил один на один с болью. Переломанный на части, он сильнее всего хочет уснуть и никогда не проснуться. ― Лу, детка, ― шепчет Зейн, поглаживая по волосам. Они обнимаются вот уже час, и Луи не хочет разъединять руки. ― Мне нужно идти на работу. Они угрожают перерезать кабели, если мы вовремя не оплатим по счетам. Я хотел бы остаться с тобой, но не могу. Луи приподнимается и целует Зейна в щеку, ощущая себя иждивенцем, пока Зейн где-то там надрывается. ― Спасибо, Зи, ― надсадно благодарит Луи, и с кивком Зейн оставляет его для того, чтобы он мог все хорошенько взвесить. Луи нестерпимо хочет поговорить с Гарри. Хочет, чтобы тот ему все объяснил и заставил поверить. Но это невозможно. Он настолько объят страхом, думая, что Гарри предаст опять и опять, что он этого больше не вынесет. Сердце разорвется. Он выключает мобильник после четырнадцати пропущенных от Гарри. Он не выпускал свой iPhone из рук последние двое суток, но боится набрать несколько цифр и нажать «вызов». Трус. Ему остается устроиться в постели, закрыть глаза и постараться не мечтать об изумрудных глазах и забавных ямочках.

xXx

Просыпается он от хлопка двери и громкого смеха. Как-то некультурно. Но вмиг узнает голос Зейна, затем трет глаза и... нет. Лиам. Лиам в его квартире. А что, если с ним Гарри? Как ему себя вести? Луи в панике. Он подкидывается и поправляет волосы в зеркале, а потом выходит в коридор, чтобы пробраться к гостиной. Там он видит раскрасневшегося Зейна в руках ухмыляющегося Лиама. Лицо Зейна скрыто в шее, а нос Лиама утыкается ему в волосы. У Луи галлюцинации, потому что, что здесь, мать вашу, твориться? ― Так, так, так, кого я тут застукал? ― С ухмылкой он дефилирует перед диваном, на котором мгновенно Зейн с Лиамом отскакивают друг от друга. ― Хм, привет, Лу! ― Лиам здоровается с румянцем на щеках, а Зейн заикается в объяснениях, говоря, что забрал парня с работы для совместного обеда. Луи находит это милым. Тем более, они неплохо смотрятся вместе. ― Да не трясись ты так, Зи, все в порядке, ― шутливо выражается Луи, собираясь дать деру, потому что он не желает становиться наблюдателем совокупления, но внезапно ощущает, что его держат за запястье. Зейн держит за запястье. ― Ты не против? ― Он нервно закусывает губу, и Луи, мягко улыбаясь, чмокает его в щеку. Какое-то время у Зейна не было отношений, и хотя в трезвом состоянии он не признается, Луи все-таки знал, что ему нравился статус бойфренда. ― Конечно нет, детка, ― усмехнулся он, ероша волосы Лиама. ― Но не трахайтесь на местах общего пользования, поняли? ― Кто бы говорил! ― слышится крик Зейна, на который Луи реагирует смехом. Он заваривает себе чай и заходит в Твиттер, где находит кучу твитов о Гарри и Нике, об их свидании и выведенный тег #Griles, из-за которого вновь выступают слезы. Что за блядская жизнь! Гарри обещал, клялся, но грош цена его поганому языку и идиотскому личику. И как замечательно, что теперь нашелся лишний повод не смотреть на его физиономию. Едва показывающиеся слезы превращаются в полноценное рыдание, и он даже не подумал сдерживаться, поэтому не был особо удивлен, когда к его отчаянию присоединяется пара рук. Он поднимает глаза и только сейчас понимает, что сидит на коленях у Зейна, и что Лиам с тревогой наблюдает за разворачивающимся шоу. Хуевым шоу. ― Успокойся, Лу, все нормально. Все будет нормально, ― ласково успокаивает Зейн, но Луи не верит, с зажмуренными глазами качая головой. ― Черта с два! Я ничего не буду исправлять, Зи. Н-никогда, ― в сердцах бросает он, не тревожась о том, что Лиам слышит. Ему вообще на все плевать. Слишком задолбался. ― О чем ты, Луи? ― осторожничает Лиам. И Луи понимает, почему он ведет себя столь аккуратно. ― О твоем лучшем друге, который может пойти и запихать свой член в кого-нибудь другого! Со вздохом Лиам кладет руку ему на плечо, обмениваясь взглядом с Зейном. ― Лу, он плакал. Он никогда не позволял себе этого делать. ― Что ж, он плакал, а я задыхался слезами, но Зейну не привыкать, он видит меня таким постоянно. И виноват в этом только Гарри! ― шипит Луи. Лиам один из тех, кто был ближе всех к Гарри, и он должен вылить и на него ушат негодования. Хотя это и несправедливо. ― Я знаю, Лу, ― бормочет Лиам, ― и ты прав, он все просрал. Но, пожалуйста, не думай, что он не жалеет об этом. Он умирает от желания поговорить с тобой. Луи отходит от Зейна, взлохмачивая волосы. Ему требуется набраться сил для разговора. ― Ладно. Я отвечу на его сообщения и дам возможность все объяснить. ― Зейн кивает и нехотя дает лучшему другу возможность уладить все самому. ― Я всегда на твоей стороне. Но мы не слепые и видим, что ты начинаешь закрываться в себе, Лу. Только скажи, что он опять сделал что-то не так, и я выбью из него все говно. Ты меня знаешь. ― Луи кидает взгляд на Лиама, который избегает смотреть в глаза, и понимает, что Зейн обещание сдержит. ― Заметано, Зи. Люблю тебя. И он исчезает в своей комнате, запирает дверь и подготавливается, скорее всего, к перебранке.

xXx

Когда Гарри увидел входящий звонок, он глазам своим не поверил. Луи. Луи, черт побери, звонил ему, и от этого так пиздецки хорошо и страшно. Поднимая трубку, его голос тих и робок: ― Лу? Луи? ― Как ты мог? ― шепчут сдавленным голосом, от которого Гарри больно в груди. Но он заслуживал этой боли. ― Как ты мог пообещать, а потом... я никогда не думал... Гарри... кто угодно, но не... не ты! ― Я, черт возьми, знаю это, Луи! Знаю! И мне чертовски жаль. Поверь мне, Лу. Пожалуйста, поверь! ― Сердце Гарри разрывается от беспомощности, когда где-то там сидел Луи, захлебывающийся слезами. ― Поверить? Я не настолько прекрасен для всеми любимого Гарри Стайлса. При его-то деньгах, обаянии и гадких выходках! ― Луи знает, что слова могут ранить, поэтому говорит без прикрас. ― Нет, Луи! Ты здесь ни при чем! Я идиот. На мне вина, но... черт, Лу! Мы же не встречаемся! Что, мать твою, это значит? Да, мы никогда не говорили о наших отношениях серьезно, но это не значит, что я не хочу быть с тобой! Немая пауза на обоих концах телефонов: оба не решаются проронить ни слова, до того как Луи выпаливает: ― Конечно, ты не хочешь быть со мной, потому что кто я для тебя, не вспомнишь? Мальчик для траха, которым ты пользуешься, когда скучно и не хочется искать кого-то поновее! Гарри понятия не имеет, почему у Луи на уме такие страшные мысли, к тому же, слишком далекие от реальной картины происходящего. ― Малыш, ― просит он сквозь всхлипывания, ― ты настолько себя недооцениваешь. Ты больше, чем ты думаешь. Я чертовски сильно боюсь тебя потерять. Не понимаю своих чувств. Единственное знаю, что со мной никогда такого не было. ― Скажи откровенно, как это произошло! Скажи, как и почему! У Гарри есть только один шанс, и он не может его проебать. ― Хорошо... После нашего маленького... разговора мне было так херово, что за ужином с Ником я рассказал все, и он посоветовал не нервничать и забыться хотя бы на одну ночь. Клянусь, я и не подозревал, что он имел в виду таким способом! Мы решили пойти в клуб, где я в беспамятстве надрался. А когда проснулся, то голова раскалывалась, тебя рядом не было, и внутри чувство, что я полностью облажался. История ни хрена не прекрасная, и у меня нет абсолютно никакого оправдания. Но все сказанное ― правда. ― Ты приедешь? ― тихо спрашивают на том конце телефона спустя секунды томительного молчания, и Гарри понимает, скольких сил стоит этот вопрос. Они оба хотят все исправить. ― Конечно, если ты этого хочешь. ― Гарри прощен? Пока неизвестно. ― До встречи, Хаз, ― заканчивает разговор Луи, и Гарри несется к машине. Он надеется, что, возможно, только возможно, у него есть надежда вернуть своего мальчика.