When The Sun Goes Down

Так, у него все получится. Глубокий вдох. Давай же, Луи, ты сможешь. Он расхаживает по гостиной, стараясь успокоиться после телефонного разговора. Диалог был не самым приятным. Он и без того чувствовал себя разорванным в клочья, так еще и Лиам подсыпал сахарку, взболтнув, что Гарри сам не свой, утопает в слезах. Но Луи не верит ничему, пока сам в этом не убедится, поэтому... Выбора у него особо не было. Луи хотел бы простить и вернуться, но после всех слов, сказанных Гарри, он еще сильнее запутался. И что ему делать? Нужно принимать решение и как можно скорее, иначе не успеет рок-звездочка переступить порог, как в руках его фаната окажется смазка. А так дело не пойдет. И, когда раздается звонок в дверь, и Луи открывает ее, привычный ритм всего нарушается. Перед ним стоит осунувшийся, растрепанный Гарри в мятой одежде, но с блеском в глазах. С блеском, в котором теплится капелька надежды. Луи ненавидит себя. Совсем чуть-чуть. Всего секундочку. ― Эй, ― неуверенно выдыхает Гарри, не зная, дано ли ему в этой ситуации право голоса. ― Заходи, ― говорит Луи тембром, который только на первый взгляд холоден, на самом деле он дрожал. Он молится всем богами, чтобы Гарри оказался невнимательным и ничего не заметил. ― Ты, кхм... Ты хотел меня видеть? Чтобы поговорить? ― Топчась в маленькой прихожей разбитой квартиры, состояние Гарри далеко не лучше: слишком плачевное, неспособное даже переодеть одежду, ношенную минимум два дня. У Луи болит в груди, но надо, надо. ― Гарри... пожалуйста... ― Он не осмеливается говорить громче и с закрытыми глазами шепчет колыхающимся голосом: ― У меня не получится простить тебя. Луи боится, что его писк не был услышан, но для Гарри он прозвучал как крик в лицо, и он застывает, одна голова лишь медленно качается. Нет. ― Лу, Лу... Прости меня. Пожалуйста, не делай... Не... ― Он не знает, что говорить или что делать, пока Луи пытается совладать с дыханием и слезами. ― Мне нужно время, Гарри. Я знал, что рано или поздно наш конец настанет, но не мог представить, что начнешь его ты... ― Слезы, которые Луи со всей силы пытался удержать, проделывают дорожку по щекам. Выражение лица Гарри вдруг ожесточается, брови опускаются, и Луи старается не волноваться. Ему надо, надо. ― Я и мысли не допускал, что ты можешь ко мне что-то чувствовать, и... это усложняет дело. ― Усложняет дело? ― переспрашивает ошарашенный Гарри. Его тон становится немного резче, что гневит Луи еще больше, потому что, как у него духу хватает еще на что-то щетиниться? ― Да, Гарри. Усложняет дело. Ты запутал меня. ― Ты один тут запутался, Луи! ― кричит Гарри вполоборота. ― Ты заставил меня почувствовать что-то возвышенное, но как только я захотел убедиться в подлинности чувств, ты начинаешь нести такую ахинею в виде: «Мы же не встречаемся» и крушишь все блядские надежды вместе с желанием попросить тебя стать моим парнем! Глаза Луи сужаются. ― И это дает тебе право идти и тереться о Ника? О, я прошу прощения, потому что не вижу в этом ничего возвышенного! Как же приятный способ ты избрал для демонстрации. Давай еще, выебнись на «бис». ― Довольно! ― срывается Гарри, глазами стараясь сжечь. ― Если бы ты не был таким злым... и... и трудным, мы бы уже... ― Случается то, чего не вернуть. Луи в два шага оказывается рядом и дает пощечину. Голова Гарри рефлекторно поворачивается вправо, а пальцы проводят по пульсирующей щеке. ― Больше никогда, Гарри, никогда не называй меня трудным. Не смей винить во всем меня! В комнате критическое напряжение. ― Вот и все... ― сипло шепчет Гарри. Луи смотрит в пол. Нет. Нет! ― Просто... ― Он откашливается, потому что голос срывается, ― мне нужно больше времени, Гарри, иначе я не смогу, не переживу. Гарри не противится, лишь кивает и, будучи в состоянии нокаута, вздыхает. ― Позвони мне, ― просит он, ― позвони, когда будешь готов обсудить кто мы друг другу. Луи кивает, закрывает глаза и держит их в таком состоянии, пока не слышит хлесткий хлопок двери. Зейн находит своего лучшего друга, свернувшегося калачиком и с покрасневшими глазами, и с тяжелым вздохом садится рядом, притягивая в объятия. Он точно знал, что делать с Луи в такой ситуации, потому что она случалась уже слишком много раз.

xXx

― Поделом тебе, черт возьми! ― отчитывает Лиам, держа пьяного Гарри в объятиях. ― Он такой: «Мы же не встречаемся»! А сам звучит так смешно, Лиам, так смешно, будто на самом деле хотел прокричать: «Я бы встречался с тобой!». Словно хотел сказать: «Мы могли бы быть вместе. Когда-нибудь из нас бы получилась... получилась пара!» ― Гарри всхлипывает, и, блять, с каких пор он такой плакса. Шестнадцать дней прошло. Шестнадцать дней. У группы были интервью и фотосессии, где стилисты всегда сетовали на круги солиста под глазами. А ему будто бы легко! ― Ну, не поспи с недельку, а я на тебя посмотрю, ― огрызается он однажды, а в ответ ловит сочувствующий взгляд от Лу. Но ведет он себя мило. Даже дерзковато. Одним словом, очаровательно. Но когда приезжает домой, топит себя в алкоголе. Даже если Луи и больно, то это не значит, что сердце Гарри не разрывается. Он никогда не любил и не влюблялся, а когда нашел для этого прекрасного кандидата, тот подвел так, как еще ни разу никто не подводил. Любить больно. Он не знает, что с собой делать, чувствует себя неудавшимся предметом, проще говоря, огрызком. А Лиам изложил ему о теперешней жизни Луи. Ему рассказал Зейн. Луи нашел новую работу, правда, хреновую, но по крайне мере они сводили концы с концами. Он сообщил о купленной им рыбке, которая умерла через три дня, потому что хозяин забывал кормить ее, и о том, как он проводил время, катаясь с Зейном на коньках. У Луи кипела жизнь, а Гарри задался вопросом, что если он попросту удерживал его в своих сетях? Он все понял. Луи считал дни их встреч, постоянно отменял планы, высматривал даты концертов, чтобы по возможности вылететь в другую страну и увидеться. Луи всегда был тем, кто ждал, и никогда не позволял Гарри чувствовать себя одиноким. У него не было работы, потому как, если бы была, он бы не был частым гостем в его туре, потому что: «Мой парень знаменитый певец, и я должен быть в США вместе с ним» ― не являлось оправданием, когда ты отсутствуешь на работе неделю или две. В общем, Гарри вляпался и хотел вернуть Лу обратно. На крайний случай остаться хотя бы знакомыми. Ну а пока у него нет никаких перспектив, он будет находить утешение в бутылке виски.

xXx

"Докажи мне, насколько сильно тебя волнует наше будущее. Заставь меня поверить в него. Убеди в том, что оно у нас есть, Гарри. Один шанс". Для кого-то это драматичные и глупые строчки, но для Гарри они все, что ему нужно. Шанс. Когда Луи написал это, Гарри чиканулся. Он начал кричать и признаваться жизни в любви, потом побежал обнимать Найла, который отпихнул его с бормочущим: «Успокойся ты, господи». В целом же он был вне себя от счастья и не находил подходящих своему состоянию описаний. Но теперь возникла небольшая проблема: как он докажет? Не может же он просто купить тысячу роз, огромного плюшевого медведя и вымаливать прощение, пока Луи не сдастся. Нет, он знал своего мальчика и знал, что для него ему нужно сотворить что-то масштабное. Возможно, он немного банален, но он Гарри Стайлс и довольно популярный Гарри Стайлс, поэтому нужно уличить из этого выгоду. ― Что мне дела-а-ать? ― спрашивает Гарри, бухаясь на диван к Найлу с Лиамом, которые держали уши закрытыми. ― Для начала прекрати орать! ― кричит Лиам, пока Найл гогочет как сумасшедший. ― Тогда помогите мне? Найл с ухмылкой поднимает брови, строя из себя знатока. ― Лу стал настолько бойким? ― интересуется он, отчего Лиам и Гарри стонут. ― Прошу, больше никогда не употребляй слово «бойкий» в своей речи, Найл. Просто молю. Найл закатывает глаза и начинает что-то искать в телефоне, пока Гарри оставался в потерянном состоянии. И какого черта ему теперь делать? ― Хаз, дружище, ― зовет Найл, привлекая внимание и Лиама. ― У нас концерт в эту субботу? Оба кивают. ― Может, тогда стоит спеть песню, которую ты для него и написал? Глаза Гарри расширяются: Найл все больше походил на гения. ― Ты просто гений! ― Гарри улыбается и смачно целует парня в щеку. ― Мелкий пакостник! ― выкрикивает Найл, но Гарри уже все по боку, он бежит звонить своему агенту. И все пройдет по высшему разряду.

xXx

"Пожалуйста, приходи на концерт в субботу. У Зейна все подробности. Я скучаю по тебе. Г. ХХ" Что, мать вашу? Луи не хочет идти на концерт. Он не хотел видеть Гарри, пока тот не убедит его в своей любви! Или заботе. Но Зейн скандирует: «Ехать, ехать!» поэтому, конечно, он поедет. ― Откуда у тебя подробности? ― Лиам сказал, ― дает ответ Зейн, суетливо хрумкая хлопья. ― Точно, Лиам. Я видел тебя с ним в журнале. Ты и он, идущие рука об руку по торговому центру. Смотрелись симпатично. Зейн робко поднимает уголки губ, и Луи тут же утихает, потому что знает, что его друг не из числа тех, кому легко и быстро влюбиться. Просто оттого, что не доверяет людям молниеносно, но когда те все-таки втираются в доверие, он их целиком и полностью. Человек, с которым будет Зейн, должен обладать особенными чертами характера, потому как открыться ему довольно сложно. Проще говоря, Зейн обучен на собственном горьком опыте, а Луи нет. Вот и результат. ― Да, наверное... Он не хотел, чтобы нас фотографировали, но когда я заметил журналистов, то просто... схватил Лиама за руку, и вот... ― Он воспринял это нормально? ― Да, держал меня за руку. Мы не говорили об этом, но нам придется и, возможно, как можно скорее. Мне стоит знать, что между нами происходит, понимаешь? ― Как никто другой понимаю, и я рад за вас, Зи. Реально рад. Зейн широко улыбается, но все равно уточняет: ― Так ты придешь или как? Луи преувеличенно вздыхает и устремляет взгляд куда-то вдаль: ― А у меня есть выбор? Я буду вынужден слушать хорошую музыку и проводить время с лучшим другом. Ты поступаешь так, как должен поступать? ― Королева драмы! ― горланит со смехом Зейн, лохматит Луи волосы и срывается на бег с последующей погоней.

xXx

Они подъезжают к клубу за час до концерта, потому как, безусловно, Лиам отправил водителя за своим драгоценным Зейном и его лучшим другом, чтобы те не добирались на попутках. К тому же их машина сломалась за неделю до, а отремонтировать ее не хватало денег. Починка стоит прилично, и им не нужны лишние растраты, так что безумно обрадованы тем, что прибыли в тепле и уюте. ― Зе-е-ейн! ― окликает Лиам, приметив их, и обхватывает Зейна в крепкие обнимашки. Они покачиваются из стороны в сторону, улыбаясь в кожу друг друга, ну а Луи от этого вида закатывает глаза. ― Привет, Лу! ― Лиам дарит ему короткие объятия и хлопает по плечу. ― Как жизнь? Луи в курсе, что Лиам и Гарри помирились, да и просто не видит смысла что-то скрывать от хорошего парня. ― Справляюсь. ― Лиам искренне улыбается такому ответу, а Луи с пощипыванием на коже начинает осматриваться, стремясь отыскать Гарри. ― Его здесь пока нет, ― уведомляет Лиама. Луи вздрагивает от неожиданности, но кивает и улыбается. Болтая они втроем проходят в небольшое помещение за сценой, но потом Лиаму приходиться заняться своими обычными обязанностями ― найти Найла с Гарри и подготовиться к выступлению. ― Ну каждый раз одно и то же, ― бурчит он, поправляя наушник: ― Они исчезают прямо перед выходом на сцену, а мне их потом с собаками ищи. Луи удивленно посмеивается. ― Никогда бы не подумал, что Гарри такой зверский прогульщик. ― Лиам присоединяется к смешку. ― Еще какой, приятель. Луи и Зейн решают встать как можно ближе к небольшой сцене, в руках крепко держа заказанные напитки. ― Нервничаешь? ― спрашивает Зейн, и Луи впервые хочется протестовать. С какой стати ему нервничать? Но зная, что ему не обмануть лучшего друга, кивает. ― Нам хоть как предстоит разговор один на один. И он, скорее всего, будет долгим. И... если честно, я боюсь того, как он будет происходить. ― Луи говорит Зейну мысленное «спасибо» за крепкое дружеское объятие и убеждение, что все будет в порядке. Сейчас ему не хочется думать, поэтому он опрокидывает ром с колой и терпеливо ждет группу Lover Undercover. Без предисловия свет тускнеет, а воздух просачивают аккорды одной из любимых песен Луи. Он поднимает глаза и видит раскаленных Лиама с Найлом, в то время как Гарри выглядит так, словно впервые ступает на сцену. Его грудь скрыта под фланелевой рубашкой, расстегнутой на несколько пуговиц, некоторая часть локонов декорируется платком. Как бы смешно это не звучало, но Луи Томлинсон изо всех сил старается не капать слюной. Всякий раз голос Гарри Стайлса остается громоподобен и динамичен, неважно, какую песню они играли. А Луи лишь хочется плакать от того, как сильно он скучал. По его смеху и выкрутасам, по жизнерадостности и отвязности, когда он погружен в пение, по его невероятно большим рукам и мягким волосам, по глазам, которые всегда кристально чисты и ярки. Луи хранит надежду на воссоединение. Сыграв шесть песен, Гарри закрепляет микрофон на стойке и берет слово: ― Закончить сегодняшний концерт мы хотели бы новинкой. И я хочу посвятить ее очень особенному парню в этом зале, парню, без которого этой песни не появилось бы на свет. ― Он прикрывает глаза и делает глубокий вдох. Луи не до конца осознает, что он хочет этим сказать, тем более во всеуслышание, но потом... Боже. Луи давится вдохом, когда Гарри среди массы людей находит его глаза и говорит: ― Надеюсь, ты все поймешь, Лу. Первые секунды мелодию создает Найл, придавая удивительно атмосферные звуки. Привносит магическую ауру и Лиам, таким образом, создавая изумительную слаженность и воздушный простор. А в момент, когда насыщенный бездонный тембр Гарри начинает заполнять пространство, Луи не верит, что ему посвятили песню.

В какое время ты покажешься? Уже темнеет. У меня не получится все наладить, Если ты не хочешь находиться рядом со мной.

Гарри аккомпанирует настолько проникновенно, что Луи не может отвести взгляд. Он ловит все эмоции лица и глаз.

Неужели ты не видишь, я, Я думаю, я влюблен в тебя, И я не нужен тебе, но я, Я думаю, я влюблен, я влюблен в тебя. В эту ночь и в этом свете, Я думаю, я влюблен, я влюблен в тебя.

Луи наблюдает за ним и забывает мигать.

И, может быть, ты поменяешь свое мнение... Потому что ты все, что мне нужно. Как тебе подсказывает твое сердце, Я не тороплю. Ощущение твоих рук... Я не хочу быть твоим другом, Я хочу целовать твою шею.

Так скоро закончившаяся сказка вынуждает Луи застыть. Он не в состоянии шевельнуться или отвести глаза от Гарри, и казалось, что тот чувствует то же самое. За считанные секунды группа покидает сцену под шум аплодисментов и гул голосов, но ему не слышно ничего, кроме собственного сердцебиения. Гарри признался, что влюблен в Луи. Боже милостивый. Он пел песню, которую написал ради одного человека, не обращая внимания на остальных двухсот. ― Иди к нему, какого хрена ты стоишь? ― говорит Зейн на ухо, и да. Луи, наверное, стоит пойти. И без малейших отлагательств он штурмует к кулисам. ― Гарри, ― выдыхает он, видя перед собой маленького застенчивого парня. ― Тебе... тебе понравился концерт? Гарри спрашивает так тихо и неуверенно, что Луи не желает больше ждать. Он, конечно же, кивает, а потом в секунду сокращает расстояние, хватает за шею и впечатывается в губы. Мальчики выливают весь комплекс: любовь, пылкость, негодование, меланхолию. ― Господи, ― произносит Луи в губы после несколькоминутного поцелуя, пока Гарри крепко обнимает. ― Никак не могу свыкнуться с мыслью, что ты для меня написал. Ты посвятил мне песню, Гарри. ― Я был обязан тебя вернуть. ― Луи улыбается и нежно целует, но через несколько секунд увеличивает интенсивность и скорость. ― Лу, нет, ― Гарри останавливает движения юрко поднимающих его рубашку рук. ― Давай не будем торопиться. Может, сначала поговорим? ― Луи немного удивляется, ведь Гарри никогда не говорил об их поспешности, но, похоже, тому правда хочется наладить отношения и приступить к разбору полетов. ― Хорошо, конечно. Хм... Поговорим здесь? Или, э-э... ― Вдруг Луи накрывает неуверенность, в силу того что теперь он не знает, как вести себя с Гарри. Многое изменилось. И конечно, Гарри, чувствуя напряжение, приподнимает его за подбородок и склоняет к себе так, чтобы их лбы касались, постоянно сохраняя визуальный контакт. ― Эй, Лу, посмотри на меня, ― тихо призывает он, ― это мы. Ничего не изменилось, мы все те же. Только... с чувствами, которые... ― Гарри чуть-чуть усмехается, заставляя Луи улыбнуться, ― глубже и безумнее, но мы справимся, да? Мы ― все еще мы, малыш. Луи умножает объятия и утыкается лицом в грудь, наслаждаясь тем, что Гарри тоже сильно держит в своих руках. Он необычайно, просто чертовски рад, что сегодня же они все обговорят. ― Я очень сильно скучал по тебе, ― признается он в ткань рубашки. ― Я тоже очень скучал, ― откликается Гарри и целует Луи в макушку. ― А теперь пойдем, давай. Мы едем ко мне. ― Так они берутся за руки и вместе оставляют позади все, что было раньше. За дверью их, конечно же, уже ждут. ― Хвала ебаному Всевышнему, они помирились! ― взвизгивает Найл и хлопает в ладоши, заставляя всех улыбаться и смеяться. Зейн и Лиам таинственно улыбаются, и в тот момент Луи понимает, что эта парочка сыграла огромную роль в их с Гарри примирении. Минутой позже, на выходе из клуба, на них нападает сборище папарацци, но обходится без эксцессов. Через какое-то время Луи уже дома у Гарри и как никогда готов обсудить кто они друг другу.