When The Sun Goes Down

Гарри добирается до дома позднее. Луи уже ждет, пока тот косолапо снимает обувь, шагает в гостиную, и, прислонившись к дверному косяку, наблюдает. За мягко улыбающимся парнем, стоящим перед книжной полкой и листающим фотоальбом с фотографиями семьи Стайлс. Бесспорно, для Гарри было нелегко признаваться в своих чувствах и петь о них перед столпотворением людей. Бесспорно, он переговорил о маленьком нововведении с менеджментом, но только для того, чтобы заранее просчитать, сколько ущерба нанесет открытое признание. Управление ответило, что не больше, чем когда он спал со всеми без разбора, но может случиться и так, что серьезные отношения очистят его карму. И бесспорно, менеджеры только и думают, что о карьерах своих подопечных. Теперь единственной проблемой остается возможная неготовность Луи к публичному афишированию отношений. Как поступать в случае, если он не захочет, чтобы весь мир о них узнал? Голос нарушает ход мыслей. ― Не слышал твоих шагов. ― Луи обнимает за шею, а Гарри за талию. ― Кстати, очень симпатичное фото. Гарри хмыкает и качает головой от счастья, что у них получилось восстановиться. Страшно преступать к разговору, но поскольку оба понимают его важность, то отлагательств не будет. ― Над чем задумался? ― спрашивает Луи, но Гарри первым делом решает не говорить, а целовать. ― Я счастлив, что мы преодолели трудности, ― отвечает он после поцелуя, и сердце бьется как сумасшедшее, когда Луи улыбчиво кивает. ― И я счастлив. Мы просто обязаны были справиться! И мы справились! ― Несомненно, ― соглашается Гарри и вместе с тем скрывается на кухне, чтобы налить себе стакан воды. ― Хочешь пить? Или есть? ― Сам же он хочет, чтобы их комфортное пребывание друг с другом возродилось. ― Нет, ― отзывается Луи с конца коридора, направляясь в сторону спальни. Гарри идет за ним по пятам и улыбается, наблюдая за тем, как тот снимает футболку. ― Ничего, если я чуть-чуть разденусь? Или... ― Вопрос прерывается чмоком в щечку. ― Как тебе заблагорассудится. Я все равно видел тебя в таком виде. Хм... Было времечко, да? ― Луи прыскает от смеха, а Гарри гордится собой. Так нервозность потихоньку спадает. В конечном итоге Луи освобождается от джинсов и футболки, надевает домашние штаны и ложится под одеяло. Стайлс вторит этим действиям, хотя он не принимал душ после концерта, но обоим, похоже, все равно, потому что Томлинсон тут же жмется к его груди. ― Итак, что касается наших отношений, ― заводит разговор Гарри, и Луи понимающе урчит. ― Кто начнет? ― Давай я? ― Луи поднимает глаза, Гарри немедленно кивает и прижимает его к себе. ― Хорошо. Я с самого начала думал, что долго мы не протянем, и... такое бывает, ― он останавливается, замечая хмурый взгляд, ― бывает. Я чувствовал... что мы не сходимся в жизненных приоритетах, и что ты бросишь меня. Только подумай, ты ― Гарри Стайлс... ― Выходит, что Луи ощущает себя ненужным хламом. ― Малыш, ― бормочет Гарри, поднимая подбородок Луи большим и указательным пальцами, ― прости за то, что со мной ты чувствовал себя ненужным. Почему ты так... ― Потому что я не хотел докучать! А не делал из этого проблему, потому что ты все равно бы ушел. Для меня приоритетом было время рядом с тобой. ― Ты все еще так считаешь? ― Молчание Луи говорило само за себя, поэтому Гарри увлекает еще ближе, держа его голову близко к груди. ― Детка, ― шепчет и целует в волосы, ― прошу, не думай о себе так. Когда мой взгляд остановился на тебе в том клубе, ты был самым красивым человеком на Земле. Это не изменилось и сейчас. Честное слово, Лу. Ты самый очаровательный из всех очаровательных. И я очень сильно тебя люблю. Он сказал. Он сказал. Гарри паникует, когда тело Луи не делает никаких движений, но немного расслабляется, когда слышит: ― Ты говоришь правду? ― Конечно, ― кивая, отвечает Гарри, а затем целует в лоб. Луи крепко обхватывает его торс руками и закидывает на его бедро ногу. ― Я тоже тебя люблю, ― также тихо признается Луи. ― Сильно-пресильно. И они погружаются и пропадают в глубоких и долгих поцелуях. ― Мой малыш, ― называет Гарри хриплым голосом, а Луи ему улыбается. ― Спасибо. За то, что рассказал мне, что у тебя на душе. ― Луи опять ведет себя застенчиво, что абсолютно стандартное поведение в такой ситуации, но все же Гарри старается показать, что все хорошо, лаская щеку поцелуем. ― То, что я сказал тем злополучным вечером... я не это имел в виду. Я ляпнул, не подумав. Да, мы не встречались, но... внутри было что-то, что не давало убедиться в правдивости собственных слов. ― Конечно, я понимаю, о чем ты говоришь. У нас все было не так как у других. С самого начала. ― Точно! ― соглашается Луи. ― Мы не провозглашали себя парой, но между нами было... что-то. Я понял, что сказал неправильные слова, но когда увидел твои глаза, просто... ― Он глубоко вдыхает и как можно сильнее прижимается. ― Когда я увидел видео, я чувствовал... Я не знаю, что я чувствовал. Сокрушение? Отрезвление? Свирепость? Не знаю. Знаю только, что разваливался на кусочки, и что был очень зол на себя за то, что позволил своим чувствам углубиться. Я был в ярости из-за того, что впустил тебя в свое сердце. В глазах напротив стоят слезы, и Гарри видел все старания по их сдерживанию. Луи нужно научиться быть самим собой. Что стало отправной точкой такой не любви к самому себе? ― Я полный идиот. Прости меня, Лу. Пожалуйста, прости. Я никогда не хотел финала... ― Гарри обнимается практически в слезах, но тоже не желает казаться слабым. Луи же обхватывает его щеку ладонью, мягко улыбаясь с дорожками от слез. ― Ну конечно, я прощаю тебя, милый. Пожалуйста, не думай о прошлом, договорились? Думай о настоящем. ― Да, ты прав. Но я по-прежнему ищу твоего прощения. Луи нежно целует и нашептывает в теплые губы: ― Я люблю тебя. ― Гарри, не раздумывая, отвечает тем же признанием. ― Я рад, что наши чувства победили. Мне кажется, я бы не дал тебе так просто уйти. ― Детка, ― Гарри снова целует, ― сейчас я твой настолько, насколько ты захочешь. ― Он опускается на Луи и приподнимается, чтобы осыпать его щечки, веки и лобик поцелуями. ― Если ты, конечно, хочешь... ― Хочу чего, Гарольд? ― баловливо, любопытствует Луи. ― Луи Уильям Томлинсон, ты хочешь стать моим парнем? На Луи нападает приступ смеха, но даже сквозь него он в состоянии повторять бесконечное «да» и сильно целовать. ― Стервятники из СМИ все равно узнают, ― предупреждает Гарри. ― Ты не будешь расстроен? Потому что потом будет невозможно щелкнуть пальцем и заставить их заткнуться. Луи на некоторое время задумывается, но в итоге пожимает плечам и решает: ― Пусть роют на меня, мне по барабану. По крайней мере, пока за мной не увяжутся сталкеры. ― Твой самый большой сталкер ― это я! ― Наигранно смеясь, Гарри щекочет Луи, наслаждаясь крикливыми мольбами. ― Я не спущу с тебя глаз! ― А я с тебя, Стайлс! ― пищит Луи, отвлекающе пиная Гарри по колену, и выбирается из хватки, обосновываясь сверху. ― Тебе больше не нужно переживать, малыш. Я твой. Весь твой. А ты мой. ― Я всегда буду твоим. ― С маленькой улыбкой Луи склоняется за поцелуем, для опоры сжимая пальцами подушку. Руки Гарри сами собой давят на попку Луи, и в приглушенном пульсе трения, прерывается разве что на мягкие вдохи и выдохи. Луи переходит на линию челюсти и, целуя, открывает рот настолько, чтобы хоть немножко, но обхватить горло и шею, оставляя на них мягкие покусывания и легкие поцелуи. Чертя влажную полосу, он с силой падает на член Гарри. ― Блять, детка... ― с заминкой выдыхает Гарри. Он безумно рад, что Луи на нем, но в считанные секунды меняет их местами. Игнорируя стонущий протест Луи, он концентрируется на его шее и ключицах, выводя успокаивающие волны под тканью футболки. ― Я хотел тебя объездить, ― пытается настоять на своем Луи, извиваясь в столкновении бедрами, дабы попытаться отодвинуться, но черта с два: Гарри с остервенением вдавливает его под себя. ― Нет, Луи! ― Он возобновляет поцелуи на шее. ― Сегодня все будет по моему. Я буду пытать тебя силой и настойчивостью. ― За собой на ключицах он оставляет два цветущих засоса. ― Ты не будешь знать, куда деваться. Тебе понравится, Лу, я обещаю. ― И обнаружив местечко рядом с ушком, он кусает его, а затем едва слышно заявляет: ― Кончу в твою дырочку, и ты станешь моим. После еще нескольких поцелуев с Луи снимают футболку, но затем этот засранец демонстративно скрещивает руки за головой и язвительно улыбается, так что Гарри приходится избавить его от всех предметов одежды. ― М-м-м, играешь со мной? Считаешь себя самым потрясным? ― Луи водит пальчиком по коже, Гарри же смотрит на него с улыбкой. ― Мы равны, Хаз. ― Справишься? ― Гарри с юмором поднимает брови и садится Луи на грудь. С кивком он протягивает руку к члену и поглаживает, а дойдя до большего уровня возбуждения, заменяет губами. Гарри бранится и опускает взгляд на обращенные к нему невинные глаза и губы. Это представление прикончит одно из них. Сто процентов. Луи дразнящее оставляет стояк Гарри лежать на животе и уделяет внимание его яйцам, но, конечно же, не забывает прикладывать губы и к его длине. Пальцы одной руки цепляются за пряди, в то время как пальцы другой находят опору в изголовье. Стайлс любил столь покорного Томлинсона. Безусловно, он обожал его любого, но беспрекословность и манера отсасывания у него самая сногсшибательная. Луи всегда отдается без остатка, и сейчас вручает Гарри все, на что способен. ― Черт подери, детка... ― стонет Гарри, когда Луи концентрирует все свои возможности на кончике его члена. И им правда стоит прекратить, потому что никто из них сегодня не обладает высокой выносливостью. ― Лу, оставь в покое мой член. Ах, хватит! ― И с последним поцелуем, оставленным на кончике, Луи отпускает. ― Твои умения пиздецки быстро улучшаются. ― Чему с тобой только не научишься, ― мурчит Луи, слизывая оставшуюся слюну с подбородка. Гарри посмеивается и подтаскивает его за ноги к изголовью кровати. Смех и визг Луи сходит на нет, когда он замечает вставшего на край постели Гарри, приказывающего повернуться на живот. ― Я скучал по твоей попке, малыш, ― выдыхает он, испепеляя взглядом то правую, то левую половинку. Неожиданно Луи смеется. ― Что смешного? ― спрашивает Гарри с улыбкой, легонько шлепая по заднице. ― Ну, ― заплетается Луи, ― я скучал по твоим пошлым словечкам. Как насчет римминга, а? Гарри расплывается в ухмылке и целует покрасневшую от шлепка попку. ― А мне по-прежнему нравится слышать, как ты меня просишь. ― Не мешкая, Гарри уже парит около входа, а затем резко его облизывает, пока от неожиданной быстроты Луи ахает и раздвигает ноги. Поцелуи, кружение языка и посасывания выбивают вкусные звуки. ― Гарри... ― Луи поднимает голову и поворачивается. ― Хаз, прошу, прекрати дразнить. ― Твое следующее желание? ― Голос Гарри осип, но язык возвращается к своему занятию ― рисует мазки по дырочке. ― Внутри... ― Луи громко стонет от властного щипка за бедро. ― Пожалуйста. ― Призыв заставляет Гарри сильно надавить на вход, а затем, увлажнив два пальца, добавить их внутрь. Имитация секса при помощи языка и пальца заставляет Томлинсона кое о чем попросить. ― Что ты сказал, малыш? ― Отшлепай меня, ― обессилено проговаривает Луи, ― пожалуйста. И, хорошо. Они обходились и без шлепков, но кто такой Гарри, чтобы лишить своего мальчика желания? Так он отстраняет пальцы, хотя лицом остается рядом с попкой, но дальше хлестко бьет ее правую половинку. Луи закидывает голову назад и в мольбе просит повторить, опадая на атласные покрывала. Гарри без возражений добавляет еще два шлепка по одному и тому же месту, а потом прокладывает пальцами дорожку по покрасившей нежной коже. ― Блять, это что-то незнакомое, но настолько заводящее, ― признается он в позвоночник Луи и, достигнув его уха, бормочет: ― Надеюсь, ты не забудешь этого. Луи мигом отвечает: ― Ни за что. А ты? ― Никогда, ― единственное, что отвечает Гарри, целуя Луи в шею, а затем в губы. Он направляет его на матрас, призывая не забывать быть покладистым и лежащим на животике. Взяв смазку и выдавив небольшое количество на пальцы, Гарри аккуратно вводит их внутрь, губами успокаивающе целуя в кожу шеи. ― Ты такой красивый, ― шепчет только для Луи. Сбитые пряди волос, пунцовые губы, порозовевшее лицо и хитрая улыбка по мановению волшебной палочки делают из Луи чудо. Гарри очень любит свое чудо. ― Я люблю тебя, ― говорит Луи, словно читая мысли. Они сливаются в поцелуе, пока Гарри не убирает свои пальцы и не заменяет их членом. Луи поет хныкающие мелодии, толкаясь навстречу и уткнувшись лицом в руку, но вскоре всхлипы становятся отчаянными стонами, а толчки глубже и сильнее. ― Ты в порядке, малыш? ― Бедра двигаются неритмично, правая рука играет с волосами. Луи кивает и сжимает бедро Гарри, держа как можно ближе. Поскольку между ними не было секса черт знает сколько времени, и они друг по другу истосковались, их апофеоз скоротечен. ― Хаз, я... ах! ― Кончаешь? Ты уже выглядишь оттраханным, малыш. ― С оглушительными стонами «да» и «быстрее», Луи пачкает простыни, а Гарри кончает в него. Еще несколько минут они не разъединяются, улавливая дыхания друг друга. ― Фу, ― Луи морщит носик. ― Я чувствую, как из меня вытекает твоя сперма. ― Гарри хмыкает и, вставая, выманивает того за собой, дабы принять совместный душ. ― Второй раунд в ванной? ― авантюрно спрашивает Гарри. ― Забились! ― Луи подмигивает и летит на всех парах. ― Проигравший моет победителя! Гарри звонко смеется и, конечно, проигрывает.