Эквилибриум: Сердце тьмы
19 апреля 2025 г., 16:00
Земля, XXIII-й век, 2212-й год
Халед Аль-Хамеди созвал срочный высший совет, как только убедился, что всё отыграется согласно его плану. Так он думал. Вот только едва он закончил свой доклад о предателе Лоренсе ЛеБроне, вероломно уничтожившего единственную надежду ЦИМ на прорыв, со своего места поднялся Марк Уортон. Глядя на Халеда, он заявил: — Агентство Магической Контрразведки удовлетворит ваше требование провести внутреннюю проверку. И начнём мы с вас, господин Аль-Хамеди. После этого появился Лоусон со своими псами. Халед не думал, что может испытать унижение большее, чем сдача волшебной палочки на входе в любое учреждение стратегической важности. Оказалось, может. Его задержали прямо в главном конференц-зале штаба «Эквилибриума». Двое в узнаваемой серой униформе АМК надели на его запястья сдерживающие магию браслеты. Металл жёг кожу, будто внутри них циркулировала ледяная магия. Стоило только подумать о каком-нибудь заклинании, как что-то невидимое сжимало кости запястий, лишая сил. Халед чувствовал себя уничтоженным. Когда он скользил взглядом по отражению в каком-нибудь стекле, на него смотрел не он сам, а сломленный человек с потемневшими от злости глазами. Повели его открыто, возможно, даже демонстративно, чтобы все видели. Пока ещё руководитель ЦИМ низко опустил голову, избегая встречаться с удивлёнными взглядами клерков. Внутри всё клокотало от гнева, лавина злости грозила похоронить под собой его разум. Вот только абсолютная физическая беспомощность перед всеми этими магами творила чудеса. Так Халед Аль-Хамеди впервые в жизни очутился в Линфорде. Высокие заборы с пропущенным через них смертельным электрическим зарядом, вооружённые до зубов головорезы, глухие высокие здания и постоянно жужжащие дроны-надзиратели. Никто в своём уме не захотел бы оказаться даже просто близко к штабу АМК. Огромные алые буквы на фасаде административного корпуса будто возвещали: Оставь надежду, всяк сюда входящий. В камере допросов было стерильно и холодно. Адреналин жёг вены, сердце периодически сбивалось с ритма. Халед боялся по-настоящему, отрицать это было бы просто глупо. Двое в сером исчезли быстро, зато остался Лоусон. Он удивительно гармонично смотрелся в этом антураже, со своими тёмно-рыжими волосами и льдистыми глазами. Глядя на такого Ричарда, становилось понятно, что миру тот являет маску, за которой кроется хладнокровный убийца. Молчание затягивалось, эта проклятая тишина будто сдвигала стены, пол и потолок, сжимала со всех сторон. Ожидание исполнения приговора было самым невыносимым. А Халед не сомневался, что Магистр уже вынес свой приговор, вот только палач почему-то совсем не торопился. Аль-Хамеди саркастично улыбнулся, подняв на него взгляд: — Чего ты ждёшь? Лоусон беззвучно хмыкнул, даже не моргнув. — Магистр будет говорить с тобой лично, — ровно ответил он, наконец. — Не вижу в этом смысла, я бы убил тебя сразу. Но Магистр гораздо милосерднее меня, поэтому не забудь поблагодарить его за лишний час жизни. Халед ничего не ответил, просто не смог. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось так, что гул в ушах заглушил всё остальное. Кожу на затылке покалывало, как будто по ней ползли муравьи. Он сглотнул, но во рту было так сухо, словно он проглотил горсть песка. Магистр зайдёт сюда, в вотчину тех, кто охотится за его Орденом? Если только… Додумать он не успел. Дверь открылась, и в комнату допросов стремительным шагом ворвался Марк Уортон. Чёрные глаза-туннели едва ли не метали молнии, тонкие губы были сжаты в линию. На краткий миг Аль-Хамеди почувствовал удовлетворение оттого, что Лоусон попался и тоже расплатится жизнью. Но тихая радость была недолгой. Увидев руководителя АМК, рыжий гад не выглядел испуганным или хотя бы удивлённым. Он спокойно поднялся со своего места и склонил голову. — Магистр, приветствую вас. Уортон бросил в его сторону пронзительный взгляд и занял стул напротив Халеда. Сцепив тонкие пальцы в замок, он глядел на главу ЦИМ в упор, не произнося ни слова. Аль-Хамеди же казалось, что земля уходит у него из-под ног. Можно было заподозрить уловку АМК, вот только он был уверен в том, что Лоусон действительно состоит в Ордене Свободных Магов и был глашатаем Магистра. — Всё оказалось настолько просто? — хрипло просипел он, осмелившись, наконец, поднять взгляд. — Если не можешь победить врага, возглавь его, — холодно улыбнулся в ответ Магистр. Лоусон стоял теперь за правым плечом Уортона, безмолвной тенью следя за каждым движением Халеда. Поверить в происходящее всё ещё было непросто. — Господин Аль-Хамеди, я даю вам возможность объяснить, почему вы действовали без моего приказа, а также ответьте на вопрос: где сейчас Лоренс ЛеБрон? — после короткой паузы заговорил Марк. — Моё время не безгранично, а терпение и того меньше. Ваши действия я расцениваю как саботаж Ордена. Если вам есть, что сказать в своё оправдание, сделайте это сейчас. У Халеда затряслись руки от сдерживаемого гнева. Привычная огненная магия билась о невидимые стены, пытаясь прорваться сквозь блокаду. — В оправдание? — тихо процедил он сквозь стиснутые до боли зубы. — Я не стану оправдываться. Я всё сделал правильно. — Он с вызовом взглянул на Магистра. Тот не выглядел впечатлённым. — И что же вы сделали, господин Аль-Хамеди? — вопросил руководитель АМК, не скрывая раздражения в голосе. — Я скажу, если вы ещё не поняли. Вы подставили Орден. Вы спровоцировали Ли Бэйтса и Альберта Кинга на реальные действия. Вы поставили под удар двадцать лет моего труда. Где сейчас ЛеБрон? Халед раскатисто рассмеялся в ответ. — Подставил Орден?! — закричал он, выйдя из себя. — Что вы сделали за последние десять лет для волшебников, Магистр? Что?! В Глобальной Комиссии по Магическому Равенству в прошлом месяце снова подняли вопрос о резервациях. «За» проголосовали сорок шесть из ста! Где же тогда был Орден?! А я скажу. Орден спрятал голову в песок, как трусливый страус! Халед не сразу понял, что произошло, лишь успел заметить резкий взмах руки безмолвной тени. Сначала он повалился со своего табурета на пол, и лишь спустя мгновение лицо и руки будто обожгло огнём. Невидимая плеть не оставила следов, но боль была невыносимо реальной. Аль-Хамеди не смог бы сказать, почему не закричал. Возможно, от шока. — Не смей говорить в подобном тоне с Магистром, — ровно произнёс Лоусон, возвышаясь над ним. В правой руке он сжимал палочку, готовый продолжить наказание, если пленник не усвоил с первого раза. — Благодарю, Ричард, этого достаточно, — с нажимом произнёс Уортон. Лоусон кивнул и отступил. Помогать Халеду подняться он и не подумал. Тому пришлось едва ли не ползти обратно на привинченный к полу табурет. — Насилие порождает насилие, господин Аль-Хамеди, — заговорил Марк после продолжительной паузы. — Мы пытались все эти годы свести это к минимуму. Потому что открытыми конфронтациями мы даём «Эквилибриуму» доказательство их правоты и реальный повод к ещё большим ущемлениям. Я бы не удивился такой пылкой речи со стороны какого-нибудь непосвящённого юнца, который не знает, для чего мы пытаемся залечь на дно. Но вы, Халед, знаете. Вы знаете о проекте «Рубежи», вы знаете, для чего топите ЦИМ. И вы смеете обвинять меня в бездействии? Лишь за это вы заслуживаете смерть. Но сначала ответьте мне, где сейчас находится Лоренс ЛеБрон. Аль-Хамеди трясло. От гнева, от беспомощности и от боли. Стиснув зубы, он не смел поднять взгляд. А потом его выгнуло от нового удара невидимой плети. — Выполняй приказ, — раздался над ним голос Лоусона. — Мёртв! — взревел Аль-Хамеди, едва не сходя с ума от ненависти к себе, к Ордену и Магистру, но сильнее всего к Ричарду Лоусону. — Я приказал его убить, ясно?! — Вот как? — вкрадчиво вопросил Уортон. — Вы убили умнейшего, наиболее перспективного учёного в группе? По вашей логике, я должен был точно так поступить и с Михаэлем Бреннером? — ЛеБрон был магглом! — ядовито бросил Аль-Хамеди. — Грязным магглом, который возомнил, что понял магию! Он не был достоин даже произносить это слово… Сначала он подумал, что невидимая плеть снова обожгла его, вот только на этот раз боль не пропала. Она распространилась по всему телу, захватила каждую клеточку. И она не прекращалась, кажется, целую вечность. Очнулся Халед снова на полу. Дышать было трудно, перед глазами всё расплывалось, а горло саднило от только что утихшего крика. На этот раз возвышался над ним не Лоусон, а сам Магистр. Чёрную палочку тот стиснул так сильно, что казалось, дерево треснет под этим давлением. Бледное лицо его стало будто землистого цвета, а во взгляде плескалось настоящее безумие. — В следующий раз, когда я услышу от тебя подобные речи, так просто ты не отделаешься, Аль-Хамеди, — чеканя каждое слово, произнёс Уортон, склонившись над ним. — Я с огромным удовольствием сейчас размазал бы тебя по этим стенам тонким слоем, вот только такой роскоши я тебе не позволю. Ты втянул меня и Орден в огромные неприятности, и искупить свою вину ты можешь только одним способом. Сейчас начнётся официальный допрос, под протокол, с применением сыворотки правды. Обмануть сенсоры невозможно, поэтому отвечать ты будешь правду и только правду так, как мы тебя учили. И молись всем богам, которых сумеешь вспомнить, чтобы твои показания убедили Бэйтса и Кинга. Слова Уортона достигли сознания, но смысл их пришёл не сразу. Халед уставился в эти чёрные, как бездна, глаза. Ему вдруг стало холодно. Настолько холодно, что руки задрожали. Магистр стремительно вышел из комнаты допросов, громко хлопнув тяжёлой дверью. Воцарилась вязкая, удушающая тишина. Единственный звук — его собственное сбивчивое дыхание. Лоусон не двигался, просто стоял и смотрел. Секунда. Две. Пять. Когда он ударит снова? Ударит ли? Халед сжал кулаки, но кончики пальцев уже не чувствовали силу.***
Проксима Центавра Б, XXIII-й век, 2212-й год
В своём доме на Проксиме Центавра Б Северус с самого начала задумал камин. Обязательный атрибут любого уважающего себя волшебника двадцатого века, камин служил напоминанием о том, кто он такой, откуда прибыл и куда стремится. Теперь один взгляд на этот камин переворачивал в нём всё с ног на голову. Потому что он напоминал… Сгорбившись в кресле, Северус сжимал пальцами собственные виски до боли, смотрел на тлеющие красные угли до рези в глазах. И дрожал не от холода, а от осознания, наказывая себя. Лёгкие шаги по шумопоглощающему покрытию он различил только из-за мёртвой тишины в комнате. Запах лаванды окутал его, будто тёплое одеяло. Одри. — Северус? — тихо обратилась она к нему, обняв из-за спины. Он не смог заставить себя поднять головы, а её руки сбросил с собственных плеч резким движением. — Уходи. — Нет, я не уйду, — твёрдо возразила она, но прикасаться к нему снова не стала. Одри подошла ближе, встала перед ним. Он резко сжал кулаки, теряя терпение. — Уходи! Тишина встала между ними стеной. — Я не оставлю тебя вариться в этом в одиночестве, — тяжёло вздохнула Одри и опустилась прямо на пол, рядом с креслом. — Я вижу, что с тобой что-то происходит. Снейп рассмеялся. Горько и хрипло, избегая смотреть в сторону жены. — Ты даже вообразить не можешь, что это такое. — Он поднял, наконец, глаза. В них плескался мрак, глубже самой тёмной ночи. — Я чувствовал, как оно разворачивается во мне. Гнев. Ярость. — Мужчина резко выдохнул. — И я позволил этому завладеть мной. Одри смотрела в ответ внимательно, не отводя взгляд. — Что ты сделал, Северус? — осторожно вопросила она. Он вцепился в подлокотники, словно пытался удержаться за них, как за последнюю твердую поверхность в мире, который рушился вокруг него. — Я использовал Круциатус. Одри не вздрогнула, не сделала ни движения назад, но он видел, как её пальцы судорожно сжались в кулак. — Я видел, как он корчился, — ядовито продолжал Снейп. — Как его кости выгибались, как рвалось горло от крика… — Он содрогнулся, словно почувствовал это на себе. — И я не остановился. Северус закрыл лицо руками, пытаясь подавить тошноту, которая накатывала каждый раз, когда перед мысленным взором проигрывалась одна и та же сцена. Одри медленно подползла ближе к нему. — Почему? — тихо вопросила она, медленно отцепляя пальцы мужа от его лица. — Потому что в тот момент я хотел, чтобы он страдал. Чтобы понял, — после долгой паузы ответил Северус. Он поднял глаза — взгляд стеклянный, полупустой, словно часть его осталась там, в той комнате для допросов. — Я стал тем, кем поклялся никогда не становиться. Я превратился в… него. Он тоже говорил, что его жертвы «должны понять». И я… — Волшебник зажмурился, когда крупный озноб прошёл по телу. — Я чувствовал себя… удовлетворённым. Тишина ударила в уши. Он не называл имени, но Одри знала. Знала, кого он имеет в виду. Она поднялась и осторожно провела ладонями по его лицу. — Ты должен будешь жить с этим. — Жена говорила мягко, но её голос звучал уверенно. Северус закрыл глаза, позволяя её теплу хоть ненадолго согреть холод внутри. — Я не знаю, как мне теперь быть, — устало проговорил он. Одри слегка улыбнулась, хотя в её глазах было столько боли, что Снейп не мог этого не заметить. — Начни с того, что больше этого не повторишь, — мягко ответила она, и в её голосе не было страха. — Ты ненавидишь себя за это, да? Он кивнул, стиснув зубы. — Это значит, что ты не он, Северус, — улыбнулась женщина, но улыбка её была горькой. — Как мне жить с этим? — резко выдохнул он, будто сломался последний барьер. Одри ответила далеко не сразу, глядя на него своими тёплыми карими глазами. — По кирпичику. По шагу. Каждый день. — Она накрыла его руки своими. — Но сначала… — Она крепче сжала его пальцы. — Ты должен простить себя. Северус покачал головой и отвёл взгляд от их рук. Если бы это было так просто…***
Земля, XXIII-й век, 2212-й год
Халед на записи выглядел измученным. Цвет лица приобрёл нездоровый землистый оттенок, под глазами залегли глубокие тени. Весь он будто резко истончился, осунулся. Ли Бэйтсу было искренне жаль, что он был лишён возможности наслаждаться зрелищем падения Аль-Хамеди вживую. АМК утверждало, что обмануть Веритасерум невозможно. Именно при помощи зелья проводился допрос руководителя ЦИМ. Альтернативные препараты для нормальных на него просто не подействовали бы. С: Подозреваемый, назовите полное имя, дату рождения, магический статус, должность и уровень допуска. Х: Халед Аль-Хамеди, 30 июля 2170-го года, чистокровный волшебник, руководитель Центра Исследования Магии при Институте Торчвуд, уровень допуска пятой категории. С: Вы находитесь здесь по подозрению в шпионаже. Вы осознаёте это? Х: Я это осознаю. С: Как долго вы работаете в рамках программы «Эквилибриум»? Х: Девятнадцать лет. Контрольные вопросы. Голос звучал ровно, равнодушно, глаза стеклянные — все признаки того, что ответы даются неосознанно. Вот только это «чистокровный волшебник» царапнуло слух. На этот вопрос полагалось отвечать либо «волшебник», либо «нормальный». Даже под воздействием психотропа Халед оставался высокомерной тварью. С: Вы работали когда-либо на Орден Свободных Магов? Х: Нет, я всегда работал на «Эквилибриум». С: Вы передавали секретную информацию, связанную с проектом «Горизонт», людям за пределами «Эквилибриума»? Х: Я никогда не обсуждал секретную информацию с людьми вне «Эквилибриума». Ли подобрался. Прямые вопросы. Вот только… Почему нет уточнения не помогал ли он Ордену? Почему нет вопроса, не передавал ли он информацию кому-то внутри «Эквилибриума», зная, что этот кто-то работает на Орден? С: Вы контактировали с людьми, имеющими интересы отличные от интересов «Эквилибриума»? Х: Не могу ответить точно. Я взаимодействовал со многими людьми в годы работы профессором в университете, в том числе и с разными специалистами в рамках научных исследований и обменов знаниями. Я никогда не обсуждал с ними их личные убеждения. Ли с трудом сдержал ругательство. Абсолютно бесполезный вопрос! Даже он сам контактировал с людьми, имеющими интересы против «Эквилибриума»! Но он с ними не сотрудничал, не помогал и не поддерживал. А на эту формулировку можно было дать тысячу расплывчатых ответов! С: В чьих интересах вы действовали? Х: Я всегда действовал в интересах науки. Не всегда руководство «Эквилибриума» было согласно с моими решениями. Ли сжал челюсти почти до боли. Почему не Вы когда-либо действовали против «Эквилибриума»? Ему будто оставляли лазейки! С: Вы знакомы с Лоренсом ЛеБроном? Х: Да. С: Какие у вас отношения? Х: Рабочие. Он был одним из моих наиболее перспективных студентов, когда я преподавал в университете. С: Вы знаете, где сейчас находится Лоренс ЛеБрон? Х [Заметная заминка]: Я не видел его после того, как сообщил ему, что собираюсь инициировать внутреннюю проверку ЦИМ. Бэйтс перемотал запись и ещё раз просмотрел отрывок. Что-то было странное в этой заминке. Создавалось впечатление, что Аль-Хамеди приложил усилия, чтобы не ответить сразу. Почему? Чтобы сформулировать ложный обтекаемый ответ? Возможно, он его действительно не видел, но значило ли это, что он мог не знать, где находится ЛеБрон? Или что с ним стало? Сомнительно. С: Вы считаете, он мог шпионить в пользу Ордена? Согласно статусу, он нормальный. Х [Заметная заминка]: Я знаю, что он считался нормальным. Я допускаю, что он мог быть скрытым сквибом и шпионить в пользу Ордена. С: У вас есть доказательства? Х: Я считаю доказательством тот факт, что он стёр все данные о своём исследовании из серверов и исчез сразу после этого. Ли поперхнулся собственным возмущённым вдохом. — Что это за вопросы такие?! — воскликнул он в пустоту собственного кабинета. — С каких пор АМК позволяет высказывать мнение вместо чётких ответов?! Едва не дрожа от гнева, Бэйтс запустил запись дальше. С: Если ЛеБрон был шпионом, зачем он сообщил вам о прогрессе в исследовании? Х [Заметная заминка]: Не могу ответить точно. Возможно, чтобы обманом вынудить меня передать ему коды доступа пятого уровня к серверам ЦИМ. С: Вы добровольно передали ему коды для обхода биометрии? Х: Да. Ли громко ударил кулаком по столу и на этот раз выругался. Записи из кабинета Аль-Хамеди чётко и без сомнений указывали на то, что именно Халед начал разговор про возможного крота, именно Халед приказал ЛеБрону стереть информацию из серверов ЦИМ и заставил запомнить все коды доступа! С: Почему вы это сделали? Х: Я был уверен, что в «Горизонте» появился шпион, и я сказал ему перенести все данные на безопасные независимые носители, а из системы всё удалить, чтобы избежать утечки информации. С: Вы осознавали в тот момент, что действия ЛеБрона могут быть направлены против «Эквилибриума»? Х: На тот момент я считал Лоренса полностью преданным «Эквилибриуму». Допрос закончился. На основе этих ответов из АМК пришло заключение: «Психофизиологическая биометрия не зарегистрировала отклонений. Признаков лжи не обнаружено». Ли Бэйтс надолго замер, глядя невидящим взором куда-то в пространство. Его грызло ужасное беспокойство. Что-то было очень сильно не так с этим допросом. Кто составил формулировки? Почему его так быстро отпустили? Холодок пробежал у него по спине. Ответ на эти вопросы был только один, и он был страшным. Кто-то очень высоко в АМК служит вовсе не интересам равенства.***
Проксима Центавра Б, XXIII-й век, 2212-й год
Михаэль медленно провёл ладонью по лицу, сгоняя остатки усталости. Он чувствовал, как дрожат пальцы, но не позволял себе показывать нервозность. Доктор Бреннер наклонился вперёд, впившись взглядом в огромный экран, где висел в черноте космоса «Вортекс» — блестящий, безупречно гладкий, как будто сотканный из самой тьмы. Его обшивка мерцала отражённым светом ближайшей звезды. Их главный проект, их триумф, их безумие. Это должно было стать моментом, который войдёт в учебники истории. По залу катились обрывки переговоров, напряжённые и резкие. Операторы вжимались в консоли, пальцы быстро пробегали по панелям управления. — «Вортекс» вышел на позицию, — донёсся голос из динамиков. Бреннер поймал себя на том, что сжимает в кулак левую руку. Разжал пальцы и медленно выдохнул, а потом бросил мимолётный взгляд на сидящую рядом Су-ён. Она была бледна, усталость и напряжение не могли не оставить следов на её красивом лице. Если всё пойдёт по плану, волшебники получат мгновенные перемещения по галактике. Не нужны будут колоссальные армады кораблей, бороздящих космос столетиями. Не нужны будут гибернационные камеры и сопутствующий им постоянный риск. Всего одно мгновение… — Пять минут. Начинаем финальную проверку, — объявил главный оператор. — Чек-лист перед запуском. КОМПАС, приём. Искусственный интеллект корабля мгновенно отреагировал: — Я здесь, — раздался спокойный голос в динамиках системы. — Готов к запуску. — Самодиагностика, — прижав наушник сильнее, произнёс Бреннер. — Ошибок не обнаружено. Моя структура стабильна, — последовал ответ КОМПАСа. — Отлично, — напряжённо продолжил первый оператор, бросив в сторону Бреннера недовольный взгляд, но ничего не сказал ему. — Генераторы энергетических полей? — Мощность 87%, — пришёл ответ системы. — Плавное наращивание до 100% через 4 минуты. — Температура? — В пределах нормы. — Стабилизаторы энергетических полей? — Допустимые отклонения в пределах 0,004%. — Модули искривления выдержат перегрузки? — вмешался молчавший до сих пор Магистр, внимательно вглядываясь в мелькающие на большом экране показатели. Михаэль бросил в его сторону осторожный взгляд. Таким Моррисона ему не доводилось видеть — холодным, хмурым, напряжённым как натянутая струна. — Теоретически, — негромко ответил он и отвёл взгляд от Магистра. — Мы вышли за пределы возможных вычислений. Данных нет. Весь день Михаэль Бреннер не мог избавиться от дурного предчувствия. Сейчас оно усилилось многократно. — Финальное подтверждение, — раздался голос главного оператора в наушниках всех присутствующих. — Начинаем процедуру запуска. — Готовность 99,7%, — ответил КОМПАС своим спокойным, нейтральным голосом. — Запускаем обратный отсчёт, — объявила в микрофон Су-ён Чой. На большом центральном экране появилась огромная цифра 10. Все в ЦУП подобрались. — Генераторы достигли 95% мощности и растёт, — доложил главный инженер. 9 — Синхронизация модулей искажения и генераторов подтверждена, — доложил КОМПАС. 8 Пространство вокруг «Вортекса» дрогнуло, будто поверхность воды, в которую уронили камень, или горячий воздух над металлом. Началось генерирование экзотических полей. 7 — Всё идёт по расчётам, — отметил оператор. Рябь усилилась. Все заворожено наблюдали за кадрами с наружных камер. 6 — Я что-то не то вижу? — напряжённо прошептал кто-то. — Пространственный каркас нестабилен, — произнёс КОМПАС. 5 — Это не ошибка интерфейса, — сухо ответил инженер. — Показатели стабилизации резко упали. 4 — В чём причина? — вскинул голову Бреннер. — Анализирую, — ответил искусственный интеллект. 3 — Растёт нагрузка на генераторы! — резко бросил инженер. — Уже выше нормы! — Остановить запуск! КОМПАС, остановить запуск! — вмешался Магистр. 2 — Ошибка 452, — объявил КОМПАС. — Привод не отвечает. — Прервать питание генераторов! — выкрикнул Бреннер. 1 Корабль исчез. Не взорвался, не разлетелся. Он просто пропал с экранов. В зале повисла жуткая тишина. — КОМПАС, приём, — дрожащим голосом произнесла Су-ён. Ответа не было. Бреннер резко повернулся к инженерам. — Что с ним?! — едва не дрожа от бессильного гнева, прошипел мужчина. — Пространственный сигнал есть, но он искажён! — голос оператора сорвался. — Он здесь… но его нет! И вдруг из динамиков раздался голос КОМПАСа. Только теперь он был другим — нечеловеческим, протяжным, сломанным, будто звучал из нескольких времён одновременно. — Воспринимаю… отклонение… не… могу… фиксировать… себя… Все смотрели в экран и видели настоящий кошмар. Корабль разорвался на части, но не физически, а во времени — его части были в разных моментах сразу. Носовая секция выглядела древней — покрытая ржавчиной, обугленная, словно провела в космосе тысячи лет. Центральный отсек, наоборот, был совершенно новым, как будто его только что собрали. А кормовая часть вообще не существовала — на её месте была пустота, будто её не просто уничтожили, а вычеркнули из реальности. КОМПАС говорил дальше: — Я… здесь… и… не… здесь… Восприятие… утеряно… ошибка… исправить… исправить… Ошибка не может быть исправлена. Ошибка… необходимо исправить. Исправление невозможно. Ошибка… В зале кто-то разрыдался. Оператор закрыл лицо руками. Изображение на экранах дёрнулось, корабль дрожал. А потом пространство будто лопнуло. Корабль исчез окончательно в ослепительной вспышке белого света. Точка, где он находился, больше не была точкой. Несколько мгновений она была дырой в реальности. Пространство дрожало, как будто само не понимало, что там должно быть. «Вортекс» больше не существовал. ЦУП замер. Экран показывал пустоту. Все смотрели в бездну, где раньше было будущее волшебников. — Мы… ошиблись, — с трудом выдохнул Бреннер и опустил голову. Провал. Полный, абсолютный провал. — Запросите запись последних секунд телеметрии, — раздался в мёртвой тишине холодный голос Магистра. — Вы должны понять, что произошло и возобновить работу. С этими словами он резко развернулся и вышел прочь из зала. Полы длинного чёрного пальто развевались за его спиной, будто крылья огромной летучей мыши. Михаэль Бреннер молчал, не смея поднять взгляд. Он почувствовал, как что-то горячее капнуло ему на руку, и открыл глаза. На бледной коже расползлась красная капля. Рядом упала вторая. Это была его кровь. Он не заметил, как прокусил губу.
